Халт

— Мы как раз вовремя! Тарья поёт, – обрадовался Таран. – Сапоги только помой, – кивнул он на фонтанчик, бивший перед входом.

Тарья пела прекрасно. Халт ещё не видел, какой она расы, но уже догадался, что песня – на гномьем. Он не понимал ни слова, но язык, несколько корявый в разговорной речи, в устах девушки казался мелодичным.

— О чем она поёт?

— О свободе, – ответил гном, расплываясь в улыбке.

Тем временем они подошли ближе. Тут стояли длинные крепкие деревянные столы и такие же лавки. Не очень изящно, зато практично. Почти все они были заняты.

— Самый наплыв, – вздохнул Тори. – С утренней и с дневной смен собрались пропустить по паре пива и продуть зарплату в карты.

На большой деревянной сцене у противоположной стены пела гномиха, одетая в длинное, со шлейфом, бирюзовое платье. Её запястья украшали браслеты с драгоценными камнями, поблёскивающие в пламени факелов. По бокам от Тарьи танцевали два гнома с оголёнными торсами. Они играли буграми мышц и выполняли то акробатические кульбиты, то сальто, то стойку на одной руке. Сзади аккомпанировали ещё несколько гномов. Халту танцевальный дуэт показался комичным, но зрителям явно нравилось. Ещё больше им нравились две гномихи–стриптизерши, извивающиеся у шестов на малых сценах. Обе практически голые, лишь золотистые пояса из бахромы чуть прикрывали срам. Из‑за множества факелов, освещавших все три сцены, было жарко, как на полуденном солнце.

— Ничего себе… – только и смог произнести Халт. Гномьего стриптиза он не видел ни разу, вероятно, как и большинство людей.

— Симпатичные девочки, правда? – подмигнул Таран. Халт решил промолчать, чтобы не обижать товарища.

Тут тоже нашлись знакомые лидера «Сопротивления». Они подвинулись, освободив два места. И столы, и лавки были, естественно, рассчитаны на гномов – Халт поместился с трудом. Перед ними возник трактирный слуга.

— Нам для начала по пиву, – распорядился Тори и повернулся к Халту:

— Чё есть будешь?

— Да, наверное, ничего… – протянул тот.

— Брось, ты ж не жрал, небось, после завтрака у Драги. Денег, что ли, нет? Не волнуйся, у меня тут ооочень хорошая скидка!

— Да не в том дело… – Халт мялся, не зная, как сказать правду, чтобы не обидеть. – Я слышал, у гномов и людей очень разная кухня и то, что хорошо гному, человеку не подходит.

Тори захохотал. Соседи по столу подхватили.

— Это кто тебе такую глупость сказал? Да ты пробовал ли гномью кухню? Нет? Значит, так. – Тори посмотрел на слугу. – На закуску нам два пирога со свининой и салат, на горячее – по фаршированной курочке, ну и на десерт пойдёт кверштальский пирог с малиновым джемом. И побыстрее!

С их места все три сцены прекрасно просматривались, и на время Тори выпал из реальности: он созерцал стриптизерш и наслаждался песнями, притоптывая в такт. Наконец гном очнулся.

— Красотки, – цокнул он языком. – Жаль, что на это у меня скидок нету.

На что именно – Халт не стал переспрашивать. И так понятно. Почему бы в подпольном игорном доме не сделать подпольный бордель?

— А ничего, что ты в свою смену вместо того, чтобы работать, сидишь тут со мной? – забеспокоился Халт.

— А чего такого? – удивился гном.

— Ну, может, тебе за это взбучка какая будет. Должен работать, а смотришь на баб.

— Не. Взбучка будет, если мы в конце месяца норму не отгрузим. Тогда хозяин шахты, Гарм его побери, нам устроит. А за нормами в смене следят старшие гномы. Люди и альвы пытались ставить своих старших, но их почему‑то постоянно заваливало рудой, – зло улыбнулся он. – Так что они внутрь не лезут. Ну, почти не лезут. Иногда бывает.

— А старший смены тебе ничего не скажет? – не унимался Халт. Он не понимал, как гном, вроде бы придя на работу – сидит в подземном трактире, клянёт хозяев и считает себя угнетённым.

— Ну, во–первых, старший сейчас – мой дед. А во–вторых, я тут как бы это… совладелец.

— Ого!

— Ну… – Гном перешёл на шёпот. – Делу «Сопротивления» нужны деньги, а уговорить гномов добровольно скинуться не получается. Пусть хоть так.

«Ну дела!» – подумал Халт. То, что он видел и слышал сегодня вечером, просто в голове не укладывалось. Огромный подземный… сказать «трактир» или «игорный дом» – язык не поворачивается. Скорее – дворец! И все это содержит подпольная гномья организация, борющаяся за освобождение. А Тори всем этим руководит?! Тут у сына Глойфрида возникли сомнения: не врёт ли гном? Не приписывает ли себе чужие роли? «Ладно, поживём – увидим», – решил он, и тут принесли пиво и закуски. Пахло аппетитно. Халт ещё сомневался, стоит ли попробовать пирог, но его живот уже точно знал: стоит.

Тем временем Тарья ушла отдохнуть, и Тори поднялся. Для гнома он был довольно высок, но все равно ему пришлось несколько раз крикнуть, чтобы привлечь внимание. И когда добрая сотня глаз воззрилась на него, Таран поднял кружку и проорал:

— За нашу победу!

— За победу! – раздалось со всех сторон, перекрывая стук сдвинутых кружек.

К Халту относились подчёркнуто нейтрально, хотя он частенько ловил на себе взгляды. С ним не стремились завести разговор, но, по крайней мере, и не проявляли враждебности. Вероятно, все уже знали, что он с Тараном. В общем‑то, его это пока устраивало. Конечно, он пришёл сюда за информацией о магических выбросах, но пока не был готов к общению с гномами. Нужно было присмотреться, освоиться. Он и так узнал сегодня столько, что это требовалось переварить. К тому же гномья кухня стоила того, чтобы потратить на неё время: грубовато, но сытно и вкусно.

— Ты говорил, что тут идёт подпольная игра, но я что‑то пока вижу только подпольный трактир, – заметил Халт, пробуя десерт. К тому времени они выпили уже по три пива и оба раскраснелись и повеселели.

— Счас, доедим пирог и покажу, тут рядом, во вспомогательной выработке, – облизывая ложку, ответил хозяин заведения. – Не могу бросить его, это мой любимый, с малиновым джемом!

У почти незаметной двери в стене стоял гном. С первого взгляда и не поймёшь, что охранник: никакой формы или оружия, только молот. Просто стоит, пялится на голых гномих у шеста. Но Халт знал этот оценивающий взгляд, будто тебя взвешивают на весах и определяют, насколько ты опасен. Отсутствие оружия тоже не обманывало: в умелых руках молот с одного удара размозжит голову.

Охранник едва заметно кивнул Тарану, разрешая пройти. Халту казалось, что в «Новом Квершлаге» его уже не удивишь, но выясни лось, что это не так. За дверью располагался другой зал, значительно меньше основного, но от этого не менее прекрасный. Халт шагнул на пол из серого гранита и замер, разглядывая флаги, развешанные по стенам. Огромный герб города окружали гербы помельче, разных форм и цветов. Деревянные столы, если присмотреться, образовывали четыре сектора, как объяснил гном, – по типам игр.

Тут было тише, из большого зала доносился лишь приглушённый голос Тарьи, которая вновь запела. Со стороны столов раздавались возгласы радости и отчаяния. Увлечённые игроки не обратили внимания на вошедших, однако их заметил гном–распорядитель.

— Добро пожаловать, – приветствовал он. – Во что желаете сыграть?

— Расслабься, Тин, мы сами, – похлопал его по плечу Тори Гримсон. – Ну что, пройдёмся по всем? – спросил он Халта. Тот кивнул.

— Тут самые лёгкие игры, для тех, кому неохота думать, – махнул рукой совладелец заведения в сторону ближайшей группы столов. – Правила игры такие: колоду перемешивают, затем игроки тянут по карте, у кого карта больше, тот и выиграл. Вот там, – Таран махнул в сторону дальних столиков, – играют в кости. Правила, надеюсь, ты знаешь?

Они миновали оба сектора, где желающие попытать счастья не помещались за столами и многие стояли за спинами сидящих. У третьей группы столов народу оказалось меньше, и выглядели они респектабельнее. Несмотря на внешнее спокойствие игроков, Халт чувствовал напряжение, разлитое в воздухе.

— Барук – самая сложная игра. Правила рассказывать не буду, все равно не поймёшь. Половина гномов их не понимает! Да и ставки тут высокие. Спокойно можно проиграть собственный дом.

Халт играть не собирался, но с любопытством смотрел. Один гном, весь чёрный то ли от въевшейся угольной пыли, то ли ещё от чего, постоянно мусолил уголки карт. Другой, молодой, нетерпеливо притоптывал, третий сидел не шелохнувшись. Изучать картёжников казалось делом занятным, Халт с интересом наблюдал и за ними, и за игрой. Особенно ему понравилась колода, похожая на обычную, только меньше размером. На «рубашке», явно выполненной мастером вручную, на чёрном фоне изображался золотистый гном в забое. Рудокоп с занесённой над головой киркой выглядел не как обычный труженик, а как полубог, пробивающий дорогу к счастью. Карты были миниатюрным произведением искусства, и даже равнодушному к азартным играм сыну Глойфрида очень захотелось заполучить это чудо.

— Там играют в тараг. Это чуть попроще барука, но тоже думать надо. Я в юности был чемпионом района по тарагу! – гордо заявил Тори.

— А сейчас?

— Сейчас не до игр. Играть будем, когда город вновь станет нашим.

Халт поинтересовался, что за гербы висят на стенах, и тут же пожалел об этом. Оказалось, что это гербы древних гномьих родов, и Таран решил рассказать о каждом…

Когда они наконец вышли в основной зал «Квершлага», там многое изменилось. Гномы явно захмелели, Тарья ушла, а вместо неё то один, то другой любитель попеть после пива залезал на сцену и демонстрировал свои вокальные данные. По мнению Халта, ужасные. Гномьи стриптизерши тоже ушли, вместо них у шеста танцевала… женщина–альв! Потомок Хагена не поверил своим глазам.

— Вы пускаете сюда альвов?!

— А что? Рудокопам приятно посмотреть, как эта шлюха извивается тут перед нами, чумазыми и пьяными. Её обычно забрасывают помидорами или ещё чем похлеще. Любимое занятие пьяни ближе к трём ночи – попасть помидором ей между ног. Тут даже турниры проводятся! – довольно хмыкнул Тори.

Халт покачал головой. Ох, зря гномы пускают в своё потайное место альва. Кем бы ни был альв – он блюдёт свои интересы и предаст в любой момент. Что делает здесь эта девушка? Неужели не может найти другой работы? Ох, что‑то тут нечисто… Отец Халта часто имел дело с другими расами, так что сын кое–чему научился. В первую очередь – не доверять альвам. Совсем.

Халт опять осмотрелся. Только сейчас он заметил: кроме нескольких гномов–охранников, что стояли с молотами у стен и сцены, ни у кого не было при себе никаких инструментов. Даже у Ториона!

— Эй! А где твой молот? – напрягся Халт.

— А ты внимательный, я смотрю, – хохотнул Таран. – Полночи прошло, прежде чем заметил мои пустые руки. Интересно, а если бы я голый был, ты бы скоро это обнаружил? К утру?

Халт пробормотал что‑то невразумительное, краска залила щеки. Он почувствовал себя полным кретином. «Тоже мне, шпион хренов! Пришёл вынюхивать, а ни фига под носом не видишь!»

Таран хохотал. Наконец, чуть успокоившись, ответил:

— Нельзя сюда с инструментом. Перепьются рудокопы, пойдут выяснять отношения молотами да кирками, мы потом их мозги от стен год не отмоем. Ты пока сапоги свои полоскал в фонтане, я оставил молот во вспомогательной выработке. Прямо у входа. Ну что, ещё по пиву и домой?

— Угу.

Они уселись за прежний столик и подозвали слугу. Тем временем женщина–альв ушла, и Халт аж поперхнулся пивной пеной: её место заняла… обычная женщина!

— К‑кто это?

— Ну, я её имени не спрашивал. Не в моем вкусе.

— Нет, что она тут делает? Она же человек!

— Да уж вижу, что не гном! Дважды в неделю у нас дни экзотики. Альвы, люди, пару раз даже троллиха была, но проломила сцену, и больше мы её не выпускали. В общем, находятся любители и на них.

Девушка была симпатичная. Под музыку, которую продолжали играть гномы на сцене, её гибкое тело вилось вокруг шеста, и Халту это нравилось. Он невольно вспомнил стриптиз–клубы на Терре. Девушка в «Новом Квершлаге» им как минимум не проигрывала. Длинные чёрные волосы будто танцевали с ней в паре, обвивая и гладя небольшие груди, низ прикрывал полупрозрачный лёгкий шарф… в общем, он бы её снял.

— Нет, все же наши женщины красивее! – стукнул опустевшей кружкой Таран и, слегка покачиваясь, поднялся.

Халт большим глотком допил остатки пива и тоже встал. В голове шумело.

Обратная дорога через тёмные туннели и неизбежное чавк–чавк под ногами показались обыденными и привычными, подъем в клети тоже не произвёл впечатления. На поверхности уже рассвело. Впрочем, который час, Халт не знал – тут он ещё ни разу не вставал с рассветом. Судя по тому, что в раздевалке они оказались одни, ночная смена ещё не закончилась, как и вода в бочках.

Шагая в город, Халт на пару с Торионом костерил хозяев шахт, жалевших денег на транспорт. Потом Таран запел на гномьем. Потомок Хагена не понимал ни слова, но решил, что речь идёт о борьбе гномов за свободу, и стал подпевать. Песня закончилась, и гном признался, что она о бабах. Халт обиделся, и они чуть не подрались, но помирились и всю дорогу до дома травили байки и хохотали, как ненормальные.

Глава третья

Утром он понял, что сапоги действительно придётся выбросить. Тончайшую кожу покорёжило, глина до конца не отмылась, оставив грязные разводы. Даже несколько шагов в них показались пыткой. Бросив испорченные сапоги, Халт пошёл за новыми босиком, загребая пыль. Дожди в Антракасе явно выключили надолго.

Наверное, во всех мирах рынки одинаковы. Кого там только не было! Казалось, все расы и возрасты перемешались, торгуясь из‑за репы, разглядывая браслеты, ощупывая расшитые рубахи, проверяя баланс меча, облизывая леденец на палочке, пряча монеты, зазывно крича, взвешивая рыбу, вытирая масленые руки о тряпку, пиная камушки, толкаясь локтями, отвешивая подзатыльники, сматывая пряжу, глазея на девушек и делая ещё миллион разных вещей. В это варево и нырнул Халт.

Водоворот продавцов и покупателей мигом закрутил его и вынес к оружейным лавкам и лавкам с доспехами, мимо которых он не смог пройти. Из него долго пытались сделать воина, и волей–неволей он научился разбираться в оружии, доспехах, теории атаки и защиты. Вот только с практикой были большие проблемы. Конечно, по сравнению со средним воином, обучавшимся чему‑нибудь и как‑нибудь, он был хорош. Вот только в тренировочных боях с отцом уже через пару минут всегда оказывался «убитым». А были воины и искуснее Глойфрида…

Чего только отец не делал, чтобы вырастить из сына воина! Лучшие учителя, постоянные тренировки, наказания и поощрения. Ничего не помогало. Сложно научить человека убивать, если он этого не хочет. В детстве, когда занятия только начинались, маленький Халт после каждого успешного удара подбегал к противнику с вопросом: «Тебе не очень больно?» С горя отец даже пытался сделать из него мага и нанял для обучения последовательницу богини Ялини. Но та смогла раскрыть в нем лишь дар целительства, общения с животными и кое‑что по мелочи, вроде зажигания и тушения огня на расстоянии, небольшой левитации предметов и прочей ерунды. Серьёзным магом он тоже не стал.

Антракас славился оружием и доспехами. Ради них сюда съезжались воины и торговцы из самых дальних городов и других миров. Вместе с продажей угля и полезных ископаемых это составляло основу процветания города. За распределение этих доходов, видимо, и бьётся «Сопротивление», – подумал Халт. Как бы то ни было, и то и другое производили именно гномы.

— Юноша! Не проходите мимо антракасской стали! Этот меч точно для вашей руки сделан! И стоит всего как их‑то два серебряных, – окликнул его седой торговец.

Халт даже в руки не взял меч.

— Грубая подделка, – бросил он и, не останавливаясь, прошёл мимо.

Мечи, секиры, булавы, ножи и масса другого оружия лежала на лотках, будто свежая рыба, рядами. Хозяин каждого лотка выкрикивал своё, расхваливая товар и напирая на его дешевизну. Сын Глойфрида прошёл было дальше, но вдруг замер перед очередной лавкой.

Первым он увидел меч. Для неискушённого покупателя он ничем не отличался от сотен других, но Халту его качество бросалось в глаза. Это действительно была антракасская сталь. Он видел не так много антракасских мечей, но запомнил их. Возможно, они не лучше золингенских или амузгинских, но и не хуже. Они просто другие.

Переведя взгляд выше, заметил гнома с губами, растянутыми в улыбке. Он не зазывал покупателей, он ждал, когда мимо пройдёт тот, кто разбирается в его товаре. Тот, кого не нужно зазывать.

Халт взял меч. Тот действительно был сделан будто под его руку. Необычайно лёгкий металл отзывался на малейшие движения кисти, слушаясь владельца, как хорошо натренированная собака. От сильных взмахов чуть звенел воздух: клинок будто резал его.

— Сколько?

— Золотой, – ответил гном. Сын Глойфрида провёл по мечу кончиками пальцев и аккуратно положил его на место. Таких денег у него не было, но меч действительно их стоил. Халт на месте продавца запросил бы даже больше.

— Увы, мне сейчас это не по карману. Деньги есть только на те подделки.

— В нашем городе сейчас без хорошего оружия опасно, – заметил гном.

Халт развёл руками. Он это прекрасно понимал, но, в конце концов, у него на поясе висит достойный меч, хотя, конечно, не антракасской работы.

— Почему вы торгуете тут? Такое оружие нужно продавать в отдельной лавке, под своей вывеской…

Гном поманил его пальцем. Халт нагнулся, чтобы услышать шёпот:

— Тогда мне придётся больше половины отдавать мастеровой подати в казну, а так я могу делать вид, что продаю железки за пару медяков. Для мытников у меня тут валяется несколько подделок. Не собираюсь платить дань альвам!

— Но кто же вас тут найдёт! Простаки не купят подделку за золотой, а те, кто понимает толк, сюда просто не придут!

Гном снова растянул губы, пряча улыбку в бороду:

— Ну, ты же пришёл. И другие приходят. Те, кому надо, – найдут.

Халт ещё долго бродил по оружейным рядам. Тут было не только антракасское железо – всякое, на любой вкус и кошелёк. Но хорошее оружие дорого стоило, дешёвое брать не хотелось, и он вышел с пустыми руками. Покупка сапог оказалась, конечно, и в десятую долю не столь увлекательной. Халт взял две пары: получше и покрепче. Он собирался ещё не раз посетить «Новый Квершлаг». Подпольный игорный дом – то, что надо для выяснения тайн города.

Тут же квакнул живот, напоминая о себе. Сына Глойфрида потянуло в таверну, но тут он вспомнил, что вынужден экономить, и погрустнел. Ему никогда прежде не приходилось думать о деньгах. «Голубая кровь» – гордо называли его род на Хьерварде, «золотой мальчик» – презрительно звали его на Терре. Но Халт не выбирал семью, как не выбирал и миссию, которую возложили на него старейшины и отец. Нужно было вознаградить себя, хотя бы пообедав в приличном месте! Остановил прохожего – им оказался седой гном – и спросил, как добраться до центра.

— Ступай по этой улице прямо, пока не упрёшься в реку. Это Кальмиус. Повернёшь налево и топай, никуда не сворачивая. Твоими ногами тут ходу – гном смерил оценивающим взглядом длину его ног – минут десять. Равняйся на Антракасскую крепость, её башни задолго видны. Самый центровой центр!

До реки Халт дошёл быстро. От воды пошла прохлада, деревья накрывали берега тенью, так что пешая прогулка вдоль Кальмиуса оказалась даже в удовольствие. На другой стороне показались высокие каменные башни, над ними развевался флаг. Отсюда не просматривался рисунок на нем, но Халт знал его и так: на выжженно–жёлтом фоне гномья рука, сжимающая воздетый молот. Новые хозяева города сменили его название, низвергли гномов до положения полурабов, но оставили флаг. Даже они признавали, что это шахтёрский город.

Голод подгонял, и Халт добрался до центральной площади даже быстрее, чем предполагал. Шагнул на брусчатку и замер, разинув рот, как деревенщина, впервые попавшая на ярмарку. Посреди площади бил фонтан, вода вырывалась вверх из пасти бронзового Гарма. Вокруг, в тени деревьев, меж мраморных статуй, прогуливались или сидели в открытых беседках элегантные дамы с расписными зонтиками от солнца, играли дети. На другой стороне реки возвышалась крепость – место жительства богатых альвов и резиденция главы города, военачальников, городской стражи. Новоявленная знать предпочитала селиться за высокими стенами, в домах, отнятых, как предполагал Халт, у богатых гномьих родов.

В этот ясный солнечный день их крыши и башенки хорошо просматривались на другом берегу Кальмиуса, куда вёл каменный мост с замысловатыми перилами. По нему то и дело проезжали кареты, шли люди, проносились всадники на вороных и гнедых скакунах, оглушительно цокая подковами, будто специально привлекая к себе внимание. Здесь не пахло рыбой или подгнивающим мусором. Тут пахло властью и большими деньгами.

Халт ожидал увидеть запустение небольшого шахтёрского города, а вместо этого столкнулся с элегантной роскошью. Здесь жили люди и альвы старинных родов. Не нувориши, по случаю захватившие власть и наедающиеся ею от пуза, нет. Эти уже наелись ею давным–давно, их мало интересуют деньги, тем более власть над каким‑то Гномьим Холмом. Тогда что? Что забыли благородные альвы в этом захолустье? Кажется, это Халту и предстояло выяснить.