Помоги проекту - поделись книгой:
Что-то мне попадалось о гипотетическом четвертом подвиде... Ага, там так и было сказано, "гипотетический" - то ли есть, то ли надвое.
- Я читал, что насчет него никаких проверенных данных.
- Потому что никто не позволил бы их проверять, - она почти передразнила мою интонацию, но такое впечатление, что не нарочно. - Ты слышал о Высших? Я была Высшей. Мы были бессмертны, и мы были единственной настоящей властью на Долгой Земле. До тех пор, пока не случилась катастрофа. А если тебя интересует, сколько мне лет - тебя ведь это интересует? - восемнадцать. Столько мне было, когда меня сделали Высшей. Человек, который меня полюбил, с согласия остальных членов ассоциации. И все это время я чувствовала себя, как школьница, заблудившаяся среди времен, пространств, жестоких взрослых игр... Больше ничего на эту тему не скажу.
Ее загнутые на концах длинные ресницы были загадочно опущены, в глаза не заглянешь. Короткие темные волосы отливали радужным сиянием - словно она фейри, которая притворилась человеком, но кое-какие детали все же выдают ее истинную природу. Нежная кожа как будто мерцала, а на шее, впору гордиться, краснел утренний засос, однако вместо гордости я ощутил непонятную тревогу и рискнул спросить:
- Остальные "беглецы совести" - тоже Высшие?
- Да, - бросила Чармела с прохладцей, давая понять, что продолжать этот разговор не хочет.
Понятно, почему с ними так носятся: бывшие хозяева жизни, отстраненные от власти Советом Согласия, вряд ли остались на бобах - наверняка на Земле у них и банковские счета, и вложенные в дело капиталы... Не побираться пришли. Хотя, кто помешает долгианскому правительству поставить вопрос об аресте имущества? Поэтому здесь они, скорее всего, надолго не задержатся: распродадут, обменяют, обналичат - и рванут в Дальний Космос, где их никакие "политические бандиты" не достанут.
В другой раз я поинтересовался, уверена ли Чармела, что для нее не опасно будет вернуться на Долгую. А то и сама попадет под раздачу, и я останусь без сопровождения - как стеклянный человечек посреди автострады в час пик, черт бы побрал этого Рунге с его образным мышлением. Естественно, вслух я ничего недопустимого не брякнул.
- Меня не тронут, - она глянула из-под ресниц быстро и тревожно. - Я оказала важную услугу двум влиятельным членам Совета. Кое о чем их предупредила. И тот, и другая обещали, что у меня не будет неприятностей, так что по сравнению с остальными нашими я на особом положении.
Когда Чармела, договорив, сцепила изящные тонкие пальцы, жест у нее получился бессознательно трагический, почти обреченный. Гм, и это называется - "не будет неприятностей"?
- Мне бы желательно знать, что тебя беспокоит, чтоб я тоже имел в виду.
- Ничего такого, что тебя касается, Диплодис.
Бывшая Высшая с Долгой Земли дала почувствовать, что я зарываюсь. Не взглядом и не тоном - чем-то едва уловимым, неназываемым, однако проигнорировать это было никак нельзя. И через минуту, проявив очевидную непоследовательность, объяснила, в чем дело:
- Я думала, что смогу выторговать безопасность для двоих, но они сказали, речь только обо мне. Дай сигарету.
Я молча выполнил ее требование.
- Сволочи, - резко затянувшись, бросила Чармела. - И этот, и Янари. Если б банда покойного Андреаса взяла заложника, хорошо бы им было, и хороши бы они были. Ладно, Диплодис, забудь, это мое личное. Мне с их стороны ничего теперь не грозит, откупилась, остальное не твое дело.
Нетрудно было догадаться, что она хотела спасти от преследований своего бойфренда, но не выгорело: те, кому она слила информацию - вероятно, о готовящемся нападении? - не стали распространять свою благодарность на еще одного фигуранта из стана противника.
И впрямь не мое дело. Хотелось спросить, что это за банда покойного Андреаса, но пришлось "забыть": пожелание потребителя - закон, а в нашей паре, с какой точки зрения ни глянь, потребителем была Чармела.
Здесь никогда не наступало полной тишины: вокруг постоянно что-то шуршало, капало, булькало, хлюпало. Негромкие звуки, такие же водянистые и приглушенные, как неяркие краски этого местечка или процеженный сквозь сотню слоев синтепона дневной свет. Больше всего шума производил человек: скрип половиц и ржавой кроватной сетки, чавканье слякоти под ногами, треск сломанных веток, звяканье выброшенной банки, безнадежная надрывная брань - ругайся, не ругайся, тебя тут никто не услышит. Неумолкающий шепот этого промозглого пасмурного мирка сводил его с ума.
Судьба мне вроде бы улыбнулась. Дональд, мой коллега, подкатил с предложением: как я смотрю на то, чтобы уступить эту командировку ему?
Дональда вечно тянет на какой-нибудь экстрим, такие уж у него потребительские предпочтения. Пока не открылись порталы, он собирался на Долгую туристом, расстроился из-за карантина. Для него побывать там - счастье, а мне век бы этого счастья не видеть. И на Чармелу он запал, кто ж на нее не западет?
Мы вместе отправились к шефу, предвкушая, как поменяемся местами к общему удовольствию. А шеф отчитал нас и выгнал. Сказал, руководству виднее, кто чем должен заниматься, так что пусть Дональд дописывает свой отчет, а Диплодис собирает вещички - нужные документы почти готовы, послезавтра переброска на Долгую. Мы пытались корректно и аргументировано отстаивать свою точку зрения, но какое там... Нам дали понять: "Валите отсюда!"
Обычно начальство соглашалось на такие рокировки, но в тот раз на шефа накатило, и он уперся рогом, проявив необъяснимое самодурство. Ну, то есть мы с Дональдом тогда решили, что все дело в самодурстве.
В отличие от вкрадчивых негромких звуков, здешние запахи были резки и назойливы. Отсыревшая, гниющая, одолеваемая вездесущей плесенью растительная органика. Покосившийся дощатый сортир в десятке шагов от лачуги. Внушительная куча банок из-под тушенки и маринованной черемши, благоухающая под окнами. Специфический аромат местных грибов. Печальная вонь запущенного жилья.
Застоявшийся влажный воздух был перенасыщен этими запахами, спасения от них не было. Впрочем, обитатель домика постепенно к ним притерпелся - что ему еще оставалось?
В предпоследний день перед отбытием мы с Чармелой бродили по Маркет-сити. Она призналась, что на Долгой нет таких больших и роскошных торгово-развлекательных центров: для нее это была иноземная экзотика, для меня - всего лишь один из ликов обыденности.
Завороженная сиянием полированного камня и способного на любой обман пластика, величаво-плавным движением эскалаторов, великолепием фонтанов с искрящейся водой, в которой как будто растворены мириады бриллиантов, Чармела с упоением предавалась шопингу. Келсен говорил, что среди своих она считается неплохой колдуньей, но затягивающая магия ТРЦ оказалось сильнее, чем ее личное волшебство - разве это не повод для гордости за нашу цивилизацию?
Мы завернули перекусить в маленькое кафе, где стены облицованы плиткой под перламутр, а столики и стулья сделаны в виде ракушек. Потолок имитировал сине-зеленую водную толщу, там скользили удивительные рыбы яркой окраски, словно сидишь на морском дне. Так я и знал, что Чармеле здесь понравится: для долгианцев море - хит из первой десятки, в их измерении нет мирового океана, только необъятный Лес, который они всегда пишут с большой буквы, с реками, озерами, болотами и манграми.
Нагруженный покупками магазинный робот - корзина на колесиках, украшенная дружелюбной собачьей мордой из искусственного меха и виляющим хвостом - закатилась в специальную нишу, чтобы не загромождать проход.
За перегородкой, отделяющей нас от соседнего столика, кто-то тихонько всхлипывал, и сиплый мужской голос так же тихо бубнил:
- Да ну их, Мультяшка, забей на них, чего плакать из-за уродов...
- Кто там? - заинтересовалась разрумянившаяся после набега на бутики Чармела. - Отодвинь эту штуку!
Я оказался в затруднительном положении: с одной стороны, раз она мой потребитель, я не могу ей отказать, а с другой, отодвинув ширму, я проявлю некорректность по отношению к незнакомым людям и дам повод для конфликтной ситуации.
- Покажи, кто там! - требовательно прошептала моя спутница.
Ей хотелось спектакля, все равно какого, лишь бы пощекотать нервы. Однажды она проговорилась, что на Долгой до катастрофы Высшие могли делать все, что заблагорассудится, и никто им был не указ. Мне тогда еще подумалось: ничего удивительного, что они нажили целый самосвал неприятностей и теперь вынуждены проситься на Землю в качестве "беглецов совести", чтобы не платить по счетам у себя дома, - но вслух я об этом не сказал.
Видимо, гостья Золотой Федерации уже настолько освоилась, что у нее начали просыпаться старые замашки. Нетрудно догадаться, кто окажется крайним... Лучше бы Дональд, он экстремальщик, ему бы даже понравилось вляпаться из-за Чармелы в какой-нибудь тарарам, но я-то всю жизнь был миролюбивым потребителем, категорическим противником физического насилия, меня с детства приучали к дипломатии и дисциплине, чтобы имени своему соответствовал. Внезапно пришло решение: значит, пустим в ход дипломатию!
- Здравствуйте, меня зовут Диплодис, я могу вам чем-то помочь? - осведомился я заинтересованным человеколюбивым тоном, сдвинув в сторону ширму с нарисованными раковинами.
Вначале показалось, что там сидят папа с дочкой школьного возраста. Потом разглядел их как следует.
Парень лет двадцати с небольшим. Плечистый, насупленный, русые волосы ежиком. В глазах недопустимое для успешного человека тоскливое выражение, как будто все окружающее вызывает у него вопрос "почему?" и душевную маету хуже зубной боли. В продавцы или промоутеры человека с такой физиономией не взяли бы ни за какие чипсы. На нем была лилово-серая униформа охранника с логотипом "Империя сыска", и его супервайзеру стоило бы провести с ним дополнительный тренинг, потому что сидел он некрасиво и мешковато, навалившись на столик, вдобавок от него сильно пахло пивом.
Сколько лет его подружке, я определить затруднился: то ли тринадцать-четырнадцать, то ли все двадцать. Маленького роста, не худышка, но и не из фигуристых. Довольно милое круглое личико. Темные волосы коротко подстрижены, однако даже это не спасало положения - они у нее были совсем жидкие, как паутинка, и в просветах сквозила розоватая кожа. Девочке стоило бы носить парик, неужели до сих пор никто не делал ей тактичных замечаний на эту тему? Одета по-офисному, белая блузка и костюмчик шоколадного цвета.
У парня левая скула опухла, на костяшках пальцев свежие ссадины. У нее тоже лицо опухло, но не от побоев, а от слез, и заплаканные глаза покраснели. Перед тем как сюда прийти, эти двое попали в неприятности.
- Ничем, - буркнул охранник.
Он глядел хмуро, исподлобья, но не показался мне опасным. Было в нем что-то от щенка-переростка.
Закралась мысль, что мы с Чармелой выглядим, как пара состоявшихся преуспевающих потребителей, а эти двое - как неудачники, которые остро нуждаются в соответствующих тренингах, а то и в психокоррекции.
- Что случилось? Голос моей спутницы звучал сострадательно, хотя под ресницами пряталось самое обыкновенное жадное любопытство. Я вряд ли бы заметил это несоответствие, если б не присматривался к ней все эти дни.
Парень еще больше насупился, но Мультяшка объяснила: - У меня парик отняли, а Бруно с ними подрался.
- Чем-то болеешь? - посочувствовала Чармела. - Есть же средства для волос, можно подобрать что-нибудь подходящее.
- Это не лечится, это генетическое, - подавленно возразила девушка.
Я задал вопрос по существу:
- Если на вас напали, почему вы сидите здесь, а не в полицейском отделении?
- Да мы их знаем, уродов, - угрюмо процедил Бруно.
- Это наши ребята, - Мультяшка расстроено моргнула. - Они хотели пошутить. С нашего курса, их тоже взяли стажерами в "Империю сыска". И парик был дешевый...
Н-да, положеньице у девочки незавидное: заявив в полицию на однокурсников, она тем самым еще больше настроит против себя и этих шутников, и их друзей, и преподавателей.
Чармела удовлетворила свое любопытство, теперь в самый раз съесть пирожные в виде ракушек, выпить капучино и подняться на следующий этаж торгового храма, но меня разобрало желание показать Высшей с Долгой Земли, что я тоже кое на что способен. Например, с блеском разрулить конфликтную ситуацию, пусть даже весьма непростую.
И еще, если честно, эта парочка вызвала у меня сочувствие - где-то глубоко-глубоко, я не стал бы это чувство никому демонстрировать. Ни с того, ни с сего подумалось: повернись в моей жизни все по-другому, я бы, может, тоже стал аутсайдером вроде Бруно и Мультяшки... Но эта мысль не из тех, что ведут к успеху, и я решительно ее отбросил.
- Ты стажер или штатный охранник? - обратился я к Бруно.
- Типа штатный...
- Скажи "нет" словам-паразитам, - это вырвалось на автомате, словно я общался у нас в офисе с кем-то из младшего персонала. - Как я понял, ты отлупил обидчиков Мультяшки, и если они заявят в полицию, у вас будут неприятности. Но когда ты штурмуешь проблему, включив креативное мышление, из любого затруднительного положения можно найти выход. Расскажите мне, что произошло, и я вам подскажу, как вы должны поступить.
Я произнес все это энергично и доброжелательно, отметающим возражения тоном, и они не устояли.
Инцидент произошел в сквере перед офисом "Империи сыска", в обеденный перерыв, когда Бруно с Мультяшкой - грустная дружба двух белых ворон - отправились вместе за мороженым.
Шутники воспользовались рыболовной удочкой, чтобы сдернуть парик, один из них снимал эту сценку на видео. Рассвирепевший Бруно двинул доморощенному папарацци в челюсть, выбил и пинком отправил под колеса автомобилей его коммуникатор. Трое остальных вступились за товарища, и после недолгой потасовки компания ретировалась. Затоптанный парик остался валяться на тротуаре, словно дохлая зверушка, хозяйка его так и не подобрала.
Размышлял я не больше минуты.
- Бруно, включай свой комм. Сейчас надиктую тебе заявление в полицию и объяснительную для начальства. Напишешь слово в слово, как я скажу.
- Я... - встрепенулась девушка, и вправду чем-то похожая на забавного мультяшного персонажа.
- А ты не должна в этом участвовать, в том-то и соль. Все мы потребляем друг друга, и так сложилось не в твою пользу, что по отношению к тебе твои однокурсники - потребители. Ради того чтобы ужиться с коллективом, ты должна оправдывать их потребительские ожидания. Зато Бруно - другое дело, он не из вашей группы, а штатный сотрудник "Империи сыска". То есть, он кто? Правильно, официальный представитель своей организации! И в качестве такового он этих остроумных мальчиков размажет тонким слоем, как масло по бутерброду. Я его научу, как это сделать. Бруно, жми на кнопку, диктую.
И я начал надиктовывать, а они сосредоточенно слушали. Чармела тоже. Кажется, все-таки удалось произвести на нее впечатление.
Факты - ничто, интерпретация - все. Бруно оказался свидетелем того, как четверо стажеров прямо перед главным офисом "Империи сыска" совершали некорректные и откровенно грубые действия по отношению к своей коллеге, тем самым создавая у потребителей-очевидцев негативное представление о корпорации. Один из них снимал происходящее на видео - заметьте, на фоне всем известного здания "Империи сыска"! Выполняя свои прямые обязанности, охранник воспрепятствовал съемке скандального ролика, после чего молодые люди проявили по отношению к нему недопустимую агрессию.
- Ты от себя ничего не говори, не жалуйся на них, только правдиво отвечай на вопросы, как свидетельница, - проинструктировал я Мультяшку, которую, как выяснилось, звали Эльке. - Этого более чем хватит, чтоб их уделать.
- Диплодис, да ты просто гений, - обескуражено и восхищенно выдохнул посветлевший лицом Бруно. - Когда-нибудь точно станешь директором чего-нибудь там... Ну, короче, тебе спасибо! Мне б и в голову не стукнуло так все повернуть.
"Вот-вот, поэтому ты охранник, а я менеджер среднего звена", - подумав об этом, я невольно улыбнулся и посоветовал напоследок:
- Главное, изложи все в точности, как надиктовано, никакой отсебятины. И то же самое повторяй вслух.
Когда мы в сопровождении виляющей хвостом тележки с покупками вышли из ракушечного кафе, Чармела хмыкнула:
- Значит, рыцарские подвиги и защита слабых у вас не в почете, другое дело - доблестно вступиться за имидж корпорации... И что теперь будет?
- Для тех недоумков ничего хорошего. Для Бруно ничего плохого, и на том спасибо. Возможно, получит премию и потратит ее на пиво. А будь он посообразительней, сумел бы использовать этот эпизод, как ступеньку в своей карьерной лестнице.
- Да у вас тут действительно все построено на этом самом... На взаимном потреблении, возведенном в принцип, - произнесла она негромко и с расстановкой, словно рассуждала сама с собой.
Мы как раз дошли до зала, отделанного пластиком под бежевый камень с хрустальными прожилками. Внешняя стена там прозрачная, и за ней сверкающим алмазным королевством раскинулся Маркет-сити, на самом высоком здании горел знаменитый слоган Золотой Федерации:
Человек человеку волк? - Нет!
Человек человеку друг? - Нет!
Человек человеку - потребитель!
- Видишь? - я кивнул на неоновые слова, налившиеся в этот момент фиолетовым звездным сиянием. - В этом суть нашей культуры. Мы, люди - мыслящие модули, подчиненные основной задаче, между нами идет постоянный потребительский обмен, и наше общество процветает.
- Да я уж поняла, - обронила Чармела все так же задумчиво, и вдруг посмотрела на меня в упор. - Диплодис, ты ведь тоже меня потреблял... Скажи, ты, как потребитель, мной доволен? Тебе со мной было хорошо?
- Просто божественно, - заверил я, несколько опешив.
Это показалось мне странным. Какой-то непонятный перебор... Подобные вопросы ожидаешь услышать скорее от профессионалки интимных услуг, чем от vip-леди, которая вовсе влюблена в меня, относительно этого я не заблуждался.
Насторожился ли я тогда? Пожалуй, нет. Всего лишь растерялся и удивился.
- Ладно, пойдем, - удовлетворенно произнесла Чармела, направляясь к медленно плывущей черно-белой клавиатуре эскалатора.
С таким видом, словно до сих пор ее что-то слегка царапало, но теперь все улажено, и можно успокоиться.
За минувшие дни он исходил это промозглое местечко, шлепая по грязи, вдоль и поперек. Отсюда не уйти. Определить, где находятся границы локалии, не представлялось возможным: везде и нигде. Если двигаться по прямой, в конечном счете выйдешь к домику с другой стороны. Проверено не раз и не два. Стартовая точка остается за спиной, и ты никуда не сворачиваешь, а потом корявые кусты, как будто покрытые непросохшим черным лаком, в очередной раз расступаются - и на тебя таращится парой мутных окошек все та же чертова лачуга с угнездившимся на скате крыши выводком толстых сизых грибов, их конические шляпки, словно чьи-то персты, с дурной многозначительностью указывают на душное туманное небо. Добро пожаловать домой! В такие моменты ему хотелось покончить с собой, но потом желание жить брало верх, и он предпринимал еще одну попытку.
Когда портал остался у меня за спиной, мир просуществовал в цельном виде не дольше секунды, а потом рассыпался на пазлы.
Переход в иное измерение - это для организма стресс, не сравнимый с чехардой часовых или климатических поясов. Шоковая смена окружающей среды со всеми присущими этой среде параметрами.
Какие-то заботливые люди подхватили меня под руки и отвели к скамье для прибывающих, рядом пристроили багаж. Взгляд то затуманено блуждал, словно соскальзывая с поверхности чужеродной реальности, то ненадолго цеплялся за какой-нибудь из ее фрагментов.
Ярко-голубое, как над потерянным раем, небо.
Допотопный грузовичок, словно украденный из музея, но для музейного экспоната слишком неухоженный, с кляксами засохшей грязи на кузове.
Дерево с могучим изогнутым стволом, который как будто состоял из нескольких слепленных стволов, устрашающе толстых, сплошь в складках, наростах и таинственных древесных письменах, притворяющихся трещинами на бурой коре. Его темно-зеленая крона трепетала и шелестела, напоминая растревоженную тучу.
Мой завалившийся набок чемодан на колесиках, с оранжевым стикером
Поделиться книгой: