Одного поля ягодки (сборник)

— Нет, — развела она руками. — У нас с Викой мама умерла… Может, я поэтому за нее так и волнуюсь. Потому что она — единственное близкое существо, которое у меня осталось.

— И отца нет?

— Отчим, — махнула она рукой. — Но наш отчим — это вообще отдельный и не очень приятный разговор. Знаешь, Саша, я думаю, что Вика убежала из-за него. Только она все равно прислала бы мне открытку, если бы…

Она закусила нижнюю губу.

— Если бы была жива, — едва слышно договорила она, смотря на меня с таким отчаянием, что мне стало не по себе.

— Я думаю, что ты напрасно думаешь о плохом, — постаралась успокоить ее я. — У твоей Вики были враги? Кто-то желал ее смерти? Понимаешь, не всякий человек решится на убийство. Что, Вика обещала кому-то огромное наследство? Или была застрахована на кругленькую сумму?

— Нет, что ты! Мы бедные. Самый что ни на есть неимущий слой общества… Подумай, пошла бы я работать на этот идиотский телефон, если бы мы не нуждались в деньгах?

— А Сочи? Знаешь, я неплохо зарабатываю, но о Сочи даже и мечтать не приходится…

— Так это же ее Дима обещал свозить! А у Вики финансы поют романсы. Хотя она и работает в крутой фирме, но там вечно какие-то штрафы и еще бог знает что. Больше восьмисот в месяц у нее еще ни разу не выходило.

— То есть вы живете только на то, что зарабатываете? А ваш отчим?

— Отчим… Он у нас свободный художник. Он не зарабатывает — он пропивает. А потом начинает нас воспитывать, иногда путая с маленькими детьми. Честно говоря, мне очень плохо без Вики. И я так боюсь, что она никогда не вернется.

— А когда она пропала?

— Она пропала две недели назад. Но я думала, что она просто уехала. И мне стало не по себе, потому что не было открытки. А самое главное — я видела вчера вечером мельком Димку.

— То есть он остался в городе?

— Если я не ошиблась, да.

— А ты ему не звонила?

— Звонила, — вздохнула Катя. — У него никто не отвечает. И на работе сказали, что он уже две недели в отпуске.

— Значит, тебе просто показалось…

— Наверное. Но мне все-таки не по себе… Я не могу обратиться в милицию — меня засмеют. А вчера позвонила ты. И я подумала, что это провидение. И, может быть, ты сможешь мне помочь. Ведь частные детективы разыскивают пропавших людей, да?

— Разыскивают, — кивнула я. — Даже если пропавшие и не хотят, чтобы их отыскали. Но я все-таки думаю, что ты не права.

— А если маньяк? Нам один такой звонит постоянно, говорит, что нас надо всех поубивать! Вдруг Вика стала жертвой?

— Понимаешь, Катя, тогда ее дружок позвонил бы тебе, и спросил, куда делась Вика.

— Не позвонил бы, — замотала головой Катя. — Он ко мне клеился… А я его ударила. И с тех пор он делает вид, что я не существую в природе. Так что он никогда не стал бы мне звонить.

— А отчиму?

— Тоже не стал бы. У него с нами напряженные отношения, я же сказала!

— Хорошо, попробуем найти твою неразумную сестрицу, — сказала я. — Не иголка же она в стогу сена… Даст бог, найдется.

— Я хотела бы в это верить, но… Знаешь, Саша, в последнее время меня одолевали неприятные предчувствия. У тебя так бывает — сидишь, все хорошо, по радио играет красивая музыка, а ты вдруг начинаешь плакать навзрыд? Бывает?

— Конечно, — кивнула я. — Но я не связываю эти настроения с неминуемой бедой. Просто музыка такая вот грустная и красивая…

— Да не грустная она, а связана с какими-то воспоминаниями, а воспоминания, в свою очередь, накрепко связаны с Викой. Я ей даже говорила об этом, а она смеется, хотя…

Моя юная собеседница покраснела и замялась.

— Хотя?

— Ах да. Последнее время Вика мне казалась очень нервной. Как будто она изо всех сил старается выглядеть веселой и беззаботной, но внутри у нее только тоска, которая пожирает ее. Так что я ужасно боюсь за нее, Саша! Мне почему-то кажется, что я ее больше никогда не увижу.

Ее голос предательски задрожал. «Похоже, у девочки действительно нервы на пределе, — вздохнула я про себя. — А ее сестрица наверняка просто отдыхает, нисколько не заботясь о том, что испытывает Катя. Такие вот они все, старшие сестры!»

Прервал наш задушевный разговор Ларчик, который появился на пороге с омерзительно-сладкой улыбкой. Отчего я, естественно, приуныла.

— Катя, — проговорил загадочно Лариков, смотря на несчастное дитя взглядом голодного дракона, который наконец дождался жертвы, — вы будете кофе?

По его интонации я бы, например, заключила, что мне предлагается не кофе, а яд цикуты, налитый в амфору!

Катя, естественно, была потрясена не меньше моего, и мы обе обратили наши изумленные взоры на моего вмиг поглупевшего босса.

— Что? — переспросила я. — Кофе или цианистый калий?

— Кофе, — гневно сверкнул он на меня очами.

— Так и говори с нормальной интонацией, — фыркнула я. — А то шипишь, как Каа перед Бандер-Логами.

Катя тихонько засмеялась, а на Ларчика стало жалко смотреть. Он зарделся как маков цвет, и что-то пробурчал уж совсем нечленораздельное, но явно осуждающее.

— Ты кофе, кажется, хотел принести? — ехидно поинтересовалась я. — Так тащи побыстрее. Кстати, Катя, ты производишь на молодых красавцев неизгладимое, но весьма вредное впечатление. Судя по моему боссу, работать мне придется одной. Поскольку никто не согласится работать с влюбленным сыщиком. Я не исключение.

— Какая же ты вредная девица, — прошептал Лариков, когда вернулся с кофе. — Никогда не думал, что ты можешь быть такой!

— Я умело маскировалась под ангелочка, — улыбнулась я ему.

Катя сидела, красиво скрестив свои длинные ножки, и наблюдала за моим боссом с явным интересом. Судя по этому взгляду, он ей тоже нравился.

Получалось, что я опять оставалась в гордом одиночестве, и мне от этого было ужасно грустно!

Очень скоро они уже разговаривали вдвоем, почти забыв о моем существовании, равно как и о пропавшей сестрице.

«Так что младшие сестры у нас тоже не очень-то самоотверженные, — признала я нехотя. — Стоит только увидеть младого красавца с широкими плечами и красивыми глазами!»

Я допила кофе и тихо вышла из комнаты, дабы не мешать юной влюбленной паре.

И в этот момент я чувствовала себя такой взрослой, что самой было противно!

* * *

Итак, мой дражайший босс явно вознамерился потерять голову, и вся работа падает на мои плечи.

Хотя именно он-то и должен, подобно рыцарю, разыскать пропавшую сестру нашей красавицы. Но нет — он оставляет себе пламенные речи и трогательные вздохи, а мне предоставляется конь с доспехами, хотя я тоже, между прочим, девица молодая и не лишенная привлекательности!

Любовь, мои дорогие, иногда кажется мне неким подобием душевного заболевания — сродни кататонии, когда вместо обыденной женщины в застиранном халатике глазам влюбленного предстает принцесса, и никто не сможет доказать ему, бедняге, что у предмета его воздыханий визгливый голос или нос картошкой. Хотя голосок Кати был мелодичным, а нос ее только кретин назвал бы картошкой — он был маленьким и ровным. Так что Ларчика понять было можно — Катенька была очаровательна, как самая настоящая принцесса!

И в конце концов, он влюбляется все равно куда реже, чем это делаю я. Можно ему позволить этакую слабость? Да, можно! Станет мягче и добрее. Станет отпускать меня пораньше домой, поскольку сам начнет рваться к прелестнице Екатерине!

Убедив себя в том, что нет худа без добра и влюбленный босс куда приятнее в общении, нежели босс невлюбленный, я смягчилась и вернулась в комнату с благостной улыбкой на устах.

Они сидели, поглощенные друг другом, и улыбались совершенно идиотскими улыбками, отчего их лица стали презабавными.

— Вот какая еще мысль пришла мне в голову, — осмелилась влезть я в их романтическое общение. — Если бы я взяла и пропала, Ларчик, что бы ты сделал?

— Ты это уже делала, — напомнил мне Лариков о романтическом казусе, когда меня похитили влюбленные бандиты.

— Я про другое, — отмахнулась я. — Если бы я тебя не предупредила и пропала, ты обратил бы на этот факт внимание?

— Конечно.

— А дальше?

— Что — дальше? — вылупился на меня Ларчик в крайнем изумлении.

— Меня интересуют твои дальнейшие действия.

— Я бы позвонил тебе домой.

— А никто не берет трубку!

— Тогда я бы нашел Пенса.

— А если Пенс уехал? Или не знал бы, куда я делась?

— Сашка, ты выдвигаешь слишком много «если». Кто-то должен знать, где ты находишься, если, конечно, еще какому-нибудь бандиту не придет в голову в тебя влюбиться и похитить!

— Тебя послушать, в меня могут влюбиться только бандиты, — проворчала я. — Еще киллеры. Нормальный человек, конечно, при виде меня содрогнется от отвращения…

— Та-ак… Александрина решила впасть в незамысловатую и долгую обиду, — усмехнулся Лариков. — Ты нам не расскажешь, почему вдруг задалась вопросом о моем отношении к твоей пропаже? Собираешься исчезнуть?

— Нет, — поморщилась я. — Если сестра Екатерины пропала и с работы никто не позвонил, значит, она либо их предупредила, либо они полные козлы!

— Второе более возможно, — грустно сказала Катя. — Кажется, они ее просто уволили. Но я точно не знаю. Я туда звонила, пытаясь выяснить, не отправили ли Вику в командировку. А они накричали на меня, сказав, что моя сестра — отвратительная нахалка.

— Придется с ними пообщаться.

— О нет, с меня одного раза хватило!

— Ничего, это я с ними буду говорить! И еще — у Вики были друзья?

— Конечно.

— Она любила посещать людные места? Дискотеки, ночные клубы?

— Кажется, они с Мариной часто бывали в одном кафе… Черт, забыла, как оно называется! Там обычно дискотека и стриптиз… Ночные, конечно.

— Марина — это ее подруга?

— Лучшая, — кивнула Катя.

— А она тоже ничего не знает?

— Нет, — покачала головой Катя. — Она говорит, что Вика собиралась уехать. Но… ей кажется, что Вику похитили.

— У нее есть для этого основания?

— Мне она ничего про это не говорила. Сказала, что надо подождать еще неделю.

— Очень странная позиция, — хмыкнула я. — Вряд ли бы я оставалась спокойной и ждала еще неделю, если бы у меня пропала подруга. Например, Эльвира. И я бы к тому же подозревала, что ее похитили. Я бы носом землю рыла, пытаясь ее обнаружить, уже на следующий день!

— Люди разные, — философски заметила Катя. — Марина большая эгоистка. Сейчас у нее все прекрасно — личная жизнь сложилась, деньги есть, и обременять свою хорошенькую головку чужими бедами ей не хочется!

При этом Катя бросила такой многозначительный взгляд на Ларикова, что у меня появилось подозрение — в этой комнате, похоже, я единственный человек, желающий обременять себя чужими проблемами.

У остальных, уж вы меня простите, — сплошной «амор», и им не до пропавших сестер, пусть даже и родных!

* * *

Возвращаясь мысленно к Вике и ее «лучшей подруге Марине», я опять сталкивалась с непонятностью ситуации. «Она уверена, что ее похитили». И при этом — не предпринимать никаких попыток ее найти. Подождем еще неделю, а? Ведь, если человек похищен, вполне вероятно, что за эту неделю может произойти все, что угодно! Например, этого «похищенного» могут убить… Нет, я не хочу никого пугать — упаси, господь! Но сейчас похищают людей, например, маньяки…

Кстати, о маньяках.

— Кать, а тот маньяк, про которого ты упоминала?

— Какой?

— Который вам звонил на работу?

По Катиным глазам я поняла, что мое напоминание о работе было бестактным. Она опасливо взглянула на Ларчика — ох уж эти влюбленности с первого взора! — и тихо проговорила:

— Но это тут совершенно ни при чем!

— А если вас перепутали? — продолжала я нарушать правила хорошего тона. — Предположим, что маньяк этот ваш дурацкий охотился за тобой, а под руку ему попалась Вика…

— Нет, это полный нонсенс! — воскликнула Катя. — Мы с Викой совершенно не похожи! Вика небольшого роста, рыженькая, с кудряшками. Да я тебе сейчас дам ее фотографию, и ты сразу поймешь, что нас никто бы не смог перепутать!

— А голоса?