Охотничья луна

Я подалась вперёд, но Манденауэр остановил меня, поймав за руку.

И очень вовремя, потому что незнакомец впился в Джесси губами, и парочка слилась в таком крепком, страстном и влажном поцелуе, какие я видела разве что в порнофильмах.

Мне бы, конечно, отвернуться, но я не могла отвести глаз от этого зрелища.

В моей работе не часто встретишь проявления любви.

Не часто встретишь что-то иное, кроме смерти. И я сама избрала этот путь.

Так почему же сейчас я смотрела на Джесси и её избранника таким затуманенным, тоскующим взором?

Потому что впервые за долгое время увидела полуобнаженного мужчину.

Мое либидо проснулось. Кожу покалывало, а в животе поселилась предательская дрожь.

Я никак не могла изгнать из головы образ Дэмьена Фицджеральда и сама себе удивлялась.

Глядя Джесси в лицо, незнакомец очень нежно провел костяшкой пальца по её щеке.

Джесси улыбнулась, накрыв его руку ладонью.

Казалось, для них перестали существовать и Эдвард, и я, и, возможно, весь белый свет.

Истинная любовь. Проклятье.

— Она нас погубит, — проворчала я.

Глава 4

Джесси и её приятель обернулись. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не отвисла челюсть. Мало того что он оказался индейцем, так ещё и самым сногсшибательным мужчиной из всех, кого я встречала. Даже возможный плод моего воображения Дэмьен уступал ему пальму первенства.

Сильный и гибкий, незнакомец возвышался над Джесси. Всё в его манере держаться указывало на владение боевыми искусствами. Волосы короткие, в одном ухе покачивается золотое перо... Экзотический красавец — дикий и в тоже время ручной. Я глазела на него, словно завороженная, не в силах отвести взгляд.

— Ты, наверное, Ли. Добро пожаловать.

Он протянул мне руку, но Джесси его одёрнула.

— Не торопись, Ловкач. Ее светлость та ещё заноза в заднице.

— У тебя, Джесс, что ни человек, то заноза в заднице, поэтому я не буду спешить с выводами.

Я улыбнулась. А он знает слабые стороны своей половины.

— Я Уилл. — Он снова протянул руку, и я поторопилась её пожать, пока Джесси не вмешалась. — Уилл Кадотт.

— Ли Тайлер, — представилась я.

— Так почему ты считаешь, что Джесси нас погубит?

Надо же, помимо острого ума у него ещё и слух отличный.

— Привязанности. — Я пожала плечами. — О них лучше забыть, если хочешь стать ягер-зухером. — Я посмотрела на Эдварда: — Что с вами? Вы разве её не проверили? Или он — ваша новая разработка?

Нельзя сказать, что я винила Джесси. Кадотт был чертовски классной разработкой. Но я не хотела, чтобы мне свернули шею или снесли голову из-за того, что Джесси без ума от его достоинств.

— Он тоже один из нас.

Я окинула Эдварда долгим взглядом.

— Он вас все-таки настиг.

— Кто именно?

— Маразм. Должна отметить, вы прекрасно его скрываете.

Он прищурил бледно-голубые глаза.

— Придержите язык, юная леди. Я знаю, что делаю.

Это нам ещё предстоит увидеть.

Я взглянула на Кадотта.

— Не в обиду, конечно, но ты не похож на охотника.

— Возможно, потому, что я не охотник.

— Он эксперт, о котором я говорил.

Я смерила Кадотта оценивающим взглядом.

— Не сомневаюсь.

Кадотт вытянул руку и перехватил Джесси, прежде чем она успела броситься вперед и надрать мне задницу. Или, по крайней мере, попыталась это сделать. Похоже, мы с ней так и будем ходить вокруг да около, пока не сойдёмся в рукопашной. Это лишь вопрос времени.

— Вы должны простить Ли, — сказал Эдвард. — Она очень предана работе.

— Не извиняйтесь за меня. Мне придётся её тренировать. А я вижу, что она — втрескавшаяся в него гусыня. Угоди он в беду, она сразу окажется бесполезной.

— Напротив, Джесси действовала разумно и хладнокровно даже когда Уиллу грозила серьёзная опасность. И это — одна из причин, по которым я её выбрал.

Наши с Эдвардом глаза встретились. Твёрдая решимость в его взгляде заставила меня смириться с неизбежным. Джесси теперь одна из нас, как и её приятель.

— И в какой же области он эксперт?

— «Он», между прочим, здесь, — заметил Кадотт. — Я профессор, изучаю историю коренного населения Америки. Специализация — тотемы.

— Какой нам от этого прок?

Губы Кадотта дрогнули. Вместо раздражения я почему-то вызывала у него улыбку, что в свою очередь не на шутку меня раздражало. Впрочем, вывести меня из равновесия очень легко. С каждой минутой между мной и Джесси обнаруживалось всё больше общего.

— Я собираю малоизученные факты.

— Уилл оказал нам неоценимую помощь в эскападе с волчьим богом, — заметил Эдвард.

— Волчий бог мёртв.

— Но не забыт, — прошептала Джесси.

По её лицу пробежала тень. Уилл взял Джесси за руку. Интересно, с чем это связано? И поскольку мне никогда не удавалось держать язык за зубами, я спросила:

— Ты хорошо знала волчьего бога?

— Она была моей лучшей подругой.

— Хороша подруга.

— У меня хоть такая была.

— Девочки... — начал Манденауэр, но осёкся, потому что мы с Джесси дружно на него оскалились. — То есть, дамы, может, угомонитесь?

— Думаю, угомонятся, — пробормотал Кадотт. — Когда поделят территорию.

— Почему бы им просто не пописать на деревья, как это делаем мы?

— И шуму было бы меньше, — поддакнул Кадотт.

Я посмотрела на Эдварда, а затем на Джесси:

— Что ты с ним сделала?

— Ничего, — нахмурилась та.

— До встречи с тобой он никогда не шутил.

— Значит, моя миссия выполнена, — заявила она и одну о другую отряхнула ладони.

— Ли, что хорошего в жизни, если в ней нет места смеху? — спросил Эдвард.

— Не знаю. А что в ней вообще хорошего?

В комнате воцарилась тишина. Эдвард отвёл глаза. А во взглядах Джесси и Уилла промелькнуло что-то сродни жалости. А ведь они меня даже не знали.

Я подняла руки.

— Ладно, сдаюсь. Где я буду жить? Только не говорите, что здесь. Об этом не может быть и речи.

— Больно надо, — процедила Джесси.

— В Кроу-Вэлли нашлась только одна съемная комната, — сказал Эдвард.

— Всего одна? Никакого тебе коттеджа? Никакой гостиницы?

Джесси закатила глаза.

— Вы больше не в Канзасе, ваша светлость.

Я вздрогнула. Канзас. Откуда она узнала? Или просто, ткнув пальцем в небо, попала в яблочко?

Эдвард, всегда тонко чувствующий мою боль, вклинился в разговор:

— Кроу-Вэлли — не курорт. Люди сюда не в отпуск приезжают.

И это неудивительно, судя по моим впечатлениям от этого места.

— И зачем же тогда?

— Встретить старость.

— Здесь?

— А что тебя не устраивает? — спросила Джесси. — Я почти всю жизнь прожила в этих краях.

— Мои соболезнования.

Джесси прищурилась. Да, она определённо хотела мне врезать. Что пришлось бы весьма кстати — я тоже не возражала ей наподдать. Так, шутки ради.

И снова вмешался Кадотт:

— Изначально Кроу-Вэлли был шахтёрским городом. Поэтому Висконсин и прозвали штатом барсуков[2].

— А я думала, это оттого, что тут тьма барсуков.

На мой взгляд, даже один барсук — это уже тьма. Встречала я этих зверюшек в своих путешествиях — маленькие противные паршивцы.

— Это правда. — Судя по выражению лица, Уилл тоже не жаловал барсуков. — Но название всё же пошло от шахтёров, которых прозвали барсуками за их неуёмные раскопки.

— А что добывали в шахтах?

— По большей части свинец. Немного цинка и меди.

— Здесь есть шахта?

— Есть, но давно закрыта. А вот город остался. Хорошее место. Очень мирное.

— Если нравится снег, не сходящий восемь месяцев в году, лето длиною в месяц при хорошем раскладе и лесная чащоба, за которой света белого не видно, — пробормотала я.