Помоги проекту - поделись книгой:
Щелчок задвижки, и Пятак буквально вывалился в коридор. В первый момент ему показалось, что он вот-вот упадет, но потом у него словно второе дыхание открылось. Тогда он не придал этому какого-то особого значения. Тем не менее у него хватило сил доползти до «гостиной».
В первый момент ему показалось, что у него дежавю. Все было в точности так, как пару часов назад. Шкипер с Персиком вперились в какую-то бумажку, Сковорода курила у заколоченного окна, Пингвинута спала, только вот Монах стоял, нависая над открытым дипломатом. Тем самым, что Шкипер извлек из сейфа в грузовике.
Когда Пятак ввалился в комнату, Монах поднял голову, какое-то время молча смотрел на гиганта, а потом неспешно проговорил:
— Не думаю, что ты сможешь помочь, но должен тебя поставить в известность: похоже, в этот раз Черныш нас подставил.
— ?
Резко захлопнув дипломат, Монах подтолкнул его в сторону Пятака. Тот, ничего не соображая, уставился на черную кожу. Ему потребовалась почти минута, чтобы сфокусировать взгляд на крошечном значке в уголке дипломата.
Госкорпорация «Даль».
Еще несколько секунд потребовалось на то, чтобы переварить информацию. А потом Пятака бросило в холодный пот. Госкорпорация! Государство! Эти никогда своего не упустят и не отступятся. Вот почему водитель был один. Никому и в голову не могло прийти, что какая-то шпана… да что шпана, даже ребята из самой крутой группировки, замахнутся на собственность госкорпорации. Пятаку даже показалось, что он уже ощущает «нежные» прикосновения ледяного марсианского ветра. Этот дипломат непременно будут искать… и найдут, и… Он сглотнул, попытался перевести дыхание…
— И… — только и смог выдавить он.
— Вот тебе и «и», — фыркнул Монах. — Теперь только осталось решить, что делать.
— Я уже предлагала: деньги поделить и разбежаться, — напомнила Сковорода.
— Тебя в последнюю очередь спросят, — цыкнул на нее Монах. — Ты на камеры не светилась.
— А что такого?
— А то и есть, что за это, — Монах выразительно постучал пальцем по крышке дипломата, — нас будут искать не дилетанты, а профи, и они нас непременно найдут.
— Да ладно, Монах, — протянул не отрываясь от бумажки Шкипер. — Ты гонишь. С такими бабками лечь на дно дело плевое, а там пусть ищут-свищут, фиг найдут.
На мгновение Пятак задумался о том, что же Шкипер с Персиком там все-таки читают. Но почти сразу внимание его переключилось на более важную проблему.
— А что, Шкип прав, — поддержал он приятеля. — Делим бабки и кто куда.
— И ты думаешь, нас не найдут?
— Тебя, не знаю, а меня — нет. Спустись на пару уровней, там тебя никто искать не будет.
— Сомневаюсь, — задумчиво протянул Монах. — Это госы, они не отцепятся. Хотя, мне-то, быть может, удастся спрятаться, а вот тебе, Пятак, при твоих габаритах. К тому же не для того мы все это затеяли, чтобы спускаться вниз.
— А ты наверх сунься, там тебя живо найдут, — посоветовал Шкипер и чуть позже добавил: — С такими деньгами можно и на самом дне жить, как на крыше.
— То-то все богачи вниз рвутся… аж на самое дно бегут…
— Я бы все равно занялся дележом, а когда госы нагрянут, тогда и решать будем, что делать…
Неожиданно Пятак покачнулся и, чтобы удержаться на ногах, резко выбросил вперед руку, непроизвольно подтолкнув дипломат в сторону Монаха. Тот, стремительно повернувшись, уставился на Пятака.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Моя доля… — только и смог выдавить из себя гигант. Это было первое, что пришло ему в голову. Не говорить же приятелям, что он подхватил какую-то заразу и у него слуховые галлюцинации.
— Хорошо, раз ты так хочешь, — Монах вновь открыл дипломат, вынул оттуда несколько пачек купюр в банковской упаковке и протянул Пятаку. Тот несколько мгновений тупо пялился на деньги, словно никак не мог понять, что же происходит. Потом быстрым движением сунул их в боковой карман, будто это и не деньги были, а какие-то безделушки, которые и потерять не жалко. Обведя мутным взглядом всю компанию, рывком оторвался от стола и широким шагом направился к выходу. Роб едва успел отскочить в сторону.
До квартиры-бункера, который Пятак считал своим домом, идти было недалеко, но ему показалось, что тот находится за сотню кубалов от квартиры Монаха. Ноги у Пятака несколько раз подкашивались, так что ему приходилось припадать к грязной стене, иначе бы он рухнул на пол, а при его весе даже небольшое падение было чревато последствиями. Он не думал ни о госкорпорации, ни о деньгах, которые лежали в кармане и которых вполне хватило бы на полгода безбедного существования. Сейчас его волновало только одно, добраться до дома, рухнуть на койку и забыться. Сон все лечит, он — лучшее лекарство. А там посмотрим, что это за зараза.
Дверь ему удалось открыть только с третьей попытки. Захлопнув ее за спиной, он даже не стал закрывать дополнительные засовы — не то чтобы он никого не боялся, просто сейчас ему было все равно… Рывком выдвинув ящик шкафа, он высыпал деньги прямо в тряпки. Уронил одну пачку, но не стал за ней нагибаться — аккуратно задвинул ее ногой подальше под шкаф.
А теперь наконец-то… Не снимая ботинок, он повалился на кровать. В какое-то мгновение ему казалось: еще чуть-чуть, и он уснет, но не тут-то было. Вместо сна он вновь услышал голос.
— Полежи, отдохни.
«Так, если мне не грезится, то эта тварь где-то на спине», — пронеслось в голове у Пятака, и он со всей силы вжался спиной в кровать, желая раздавать паразита. Кровать заскрипела и только.
— Интересно, почему ты так хочешь от меня избавиться? Кстати, поздно пытаться меня раздавить. Еще час-другой, и я полностью интегрируюсь в твое тело.
Пятак повторил попытку, не желая верить очевидному.
— Да прекрати ты! Кстати, если желаешь, я мог бы исполнить твое самое сокровенное желание…
Переполненный отчаянием Пятак зажал уши, но это было бесполезно, так как голос продолжал звучать у него внутри головы:
— …ты же хотел стать другим? Хотел?
— Да!!! — вымученно, переполненный яростью проорал Пятак. — Да!!! Да!!! Да!!! Ты можешь отстать от меня?
— Грубо! — фыркнул голос. — Можешь считать, что я обиделся, — и смолк.
Пятака трясло. Несколько минут он лежал, вслушиваясь, но голос молчал. Неужели обиделся? Может, приступ безумия отступил? Но болезнь не отступала. Пятаку казалось, что все его тело в огне. И еще… он страшно хотел пить, но не мог встать. Лежал, хватая ртом воздух, задыхался, как выброшенная на берег рыба. А потом, в какой-то момент сознание оставило его, но вместо того, чтобы провалиться в бездонную пучину беспамятства, он увидел сон. Странный сон.
Перед ним открылись огромные бронзовые двери, и он шагнул на странную темную равнину, где в беспорядке были разбросаны небольшие удивительные строения с округлыми крышами, а единственными источниками призрачного голубоватого света являлись странные нитевидные растения, уходящие в небо на неведомую высоту. Тонкие и полупрозрачные, они казались удивительным творением безумного стеклодува. Они протянули свои нити к… сияющим в небе звездам. Пятак никогда не видел звезд, только на картинках во время обязательного курса гипнообучения, но он сразу понял, что это за яркие точки в небе. Открытом небе! Да, это поистине был удивительный сон.
Пятак медленно плыл над дорожкой, вымощенной желтыми камнями, поражаясь древности открывшихся перед ним строений, соединяемых покатыми пандусами и дорожками, — нигде он не заметил ни одной лестницы. Приблизившись к огромной полукруглой стене, он замер, разглядывая странные витиеватые письмена, напоминающие арабскую вязь. Тут же он вспомнил, что не прочел на ночь аят. А потом нашел себе оправдание: он ведь болен, а когда выздоровеет, он непременно наверстает упущенное. С этим чувством невыполненного долга он повернулся и медленно заскользил вдоль стены. Неожиданно перед ним открылся проход. Пятак нырнул в него и оказался по другую сторону стены на набережной, вдоль которой степенно катил воды ленивый поток. Подойдя к самому краю, Пятак наклонился и застыл пораженный: на него из темных глубин смотрело его отражение. Только это был не он, а совершенно другой человек. Вытянутое благородное лицо, миндалевидный разрез глаз, тонкий, аристократический нос, изящно выгнутые губы, ничуть не похожие на прежние оладьи, и все это обрамлено длинными, тонкими шелковыми нитями иссиня-черных волос.
Пятак отпрянул от воды. Нет, этого не может быть! А потом в голову пришло логичное объяснение: это же сон, всего лишь сон!
Глава 2 Новая жизнь
Бывают психи разные –
не буйные, но грязные, –
….
Вот главврачиха — женщина –
пусть тихо, но помешана, –
Я говорю: «Сойду с ума!»
Она мне: «Подожди!»
Пробуждение было ужасным. В первый момент Пятак попытался вспомнить, кто его так избил. Казалось, в теле нет ни одной целой кости. Тем не менее ему удалось пошевелить руками и ногами. И только когда он хотел было попытаться встать, он почувствовал, что лежит на чем-то омерзительно склизком. Подняв руку, он поднес ее к лицу. Ладонь была испачкана какой-то отвратительной желтоватой массой. Но самое странное, ладонь была не его. У Пятака, насколько он помнил, а помнил он это хорошо, были грубые огромные руки с короткими пальцами-сосисками, а теперь перед ним была… изящная кисть аристократа с длинными, музыкальными пальцами.
Не понимая, что происходит, Пятак с хлюпающим звуком откинулся назад на подушку и закрыл глаза. Что с ним творится? Он попытался восстановить события предыдущего дня. И все выходило довольно складно до того момента, как он полез в этот чертов холодильник. Выходит, он и в самом деле подцепил там какую-то заразу.
— Я вовсе не зараза, — раздался тот же голосок прямо внутри черепа Пятака. Услышав этот голос, он припомнил вчерашние галлюцинации и вздрогнул всем телом.
— Нет, это все сон и болезнь, — уверенно сказал он сам себе.
— Не тешь себя иллюзиями, смертный, — наигранно иронически прозвучало у него в голове.
— Значит, болезнь.
— Лучше не майся ерундой, а встань и подойди к зеркалу, оцени мою работу. Кстати, зеркало в этом доме есть?
— Нет… Нет… Нет… — Пятак вжался в кровать, всем телом ощущая отвратительную липкую массу.
— Та кой большой мальчик и такой трусливый.
Пятак скривился. Не хотел он вставать и смотреться в зеркало. А с другой стороны: ну не будешь же целый день лежать в грязи? Наконец, поборов себя, он, крепко зажмурившись, приподнялся, скрипя зубами, сел на край кровати, чувствуя, как странное вещество стекает по спине. И еще он обнаружил, что ему много легче двигаться. Тело было словно перышко.
— Как ощущения?
— Омерзительно! — буркнул он, а потом в какой-то момент, словно преодолев наконец некую преграду, принялся лихорадочными движениями срывать с себя одежду, швыряя ее на пол. Вскочив с кровати, он бросился в ванну. Не глядя на бурые потеки, залез в нее и врубил душ на полный, а потом застыл, нежась в теплых струях. Если честно, то мыться Пятак не любил. Сейчас же, он наслаждался, чувствуя, как вся грязь уходит.
— Вот видишь, а ты упрямился.
— Лучше скажи, ты и в самом деле существуешь или я говорю сам с собой?
— Существую, существую, — подтвердил странный собеседник. — Ты вчера похитил меня и активировал.
— Активировал?.. Кто ты?
— Ну, это довольно сложно объяснить. Мое название тебе ничего не скажет. Визирь.
Пятак хмыкнул.
— А по сути?
— Пробный образец биосимбионта, который должен вывести человечество на новый уровень развития.
— Чего? Чего? — удивился Пятак.
— Биосимбионт. Ты меня активировал, то есть дал мне жизнь, ну а я, в свою очередь, исправил тебя, так, немножко подрихтовал, чтобы ты стал идеальным самцом.
— Вот только этого не надо! — взвился Пятак. — И почему ты вообще ко мне прицепился.
Поделиться книгой: