Психологические подсказки на каждый день

Сергей Степанов

Психологические подсказки на каждый день

Предисловие

Хорошим психологом обычно называют опытного и проницательного человека, который тонко разбирается в людях, понимает мотивы их настроений и поступков и в силу этого умеет хорошо ладить с людьми, а когда надо — и помочь им советом в решении их жизненных проблем. Для этого, кстати, необязательно заканчивать факультет психологии какого‑нибудь университета. Многие приобретают эти ценные способности в силу особого склада характера, помноженного на природную наблюдательность и жизненный опыт. Правда, такие житейские психологи не застрахованы от ошибок, наивных иллюзий, широко распространённых в обыденном сознании. К тому же им приходится интуитивно, нередко — ценой болезненных ошибок, открывать те закономерности и феномены, которые давно не составляют секрета для специалистов.

Профессиональные психологи обладают тем преимуществом, что человеческое поведение они изучают целенаправленно, с помощью специально организованных научных экспериментов. При этом, правда, далеко не все они являются хорошими психологами в житейском смысле этого слова и постоянно совершают нелепые ошибки в своих собственных будничных делах, в отношениях с близкими (о непростых жизненных перипетиях выдающихся психологов повествует недавно вышедшая книга «Психология в лицах»). Да и те эксперименты, которые тщательно планируют и организуют психологи–профессионалы, иной раз лишь подтверждают то, о чем интуитивно мы все догадываемся.

Настоящим знатоком человеческих душ удаётся стать лишь тому, кто умеет совместить преимущества обоих подходов — научного и житейского. Для этого, разумеется, необходима определённая психологическая эрудиция, знание тех фактов и законов, которые достоверно установлены в ходе научных опытов и наблюдений. Ну и, конечно, необходимо умение видеть психологическую подоплёку в явлениях будничных, обыденных, которые окружают нас повседневно. Ради совмещения и взаимного обогащения этих взглядов и написана эта книжка. В ней в виде коротких очерков представлены результаты многолетней работы психологов разных стран, а также реальные житейские истории, помогающие глубже понять человеческую природу, разобраться в истоках настроений и поступков — чужих и своих собственных. Автор надеется с помощью таких «подсказок» помочь читателю стать по–настоящему хорошим психологом.

Кто я такой?

Американские учёные предложили новую теорию мотивации человеческого поведения. Грубые материалисты сводят человеческое поведение к двум–трём стимулам — таким, как удовольствие, боль и инстинкт выживания. Но так ли это? Когда‑то Зигмунд Фрейд подвёл все человеческие стремления к единому знаменателю — либидо, исходя из чего большинство современных теоретиков «науки о душе» утверждают, что разнообразные устремления в равной степени свойственны всем людям. Абсолютно новую, опровергающую подобные постулаты теорию предложил профессор психологии и психиатрии американского университета Огайо Стивен Рейсс. В течение пяти лет он проверял и обосновывал свою концепцию, после чего опубликовал результаты исследований в книге, которая называется «Кто я? 16 основных желаний, которые мотивируют наши поступки и определяют нашу личность».

Итак, что же это за основные желания, которые, по словам американского учёного, «руководят нашими повседневными действиями и делают нас такими, как мы есть»? Это — власть, независимость, любознательность, одобрение, порядок, экономия, честь, идеализм, общение, семья, положение в обществе, месть, любовные отношения, еда, физические упражнения и спокойствие. Давайте попытаемся обуздать своё скептическое отношение к предложенному перечню и не станем стараться сразу же разбить «в пух и прах» эту теорию. И вот почему: присмотритесь, ведь по крайней мере четырнадцать из шестнадцати предложенных стимулов имеют генетическую основу. Это уже доказано современной наукой. Только стремление к идеалу и одобрению, по-видимому, не связано с наследственностью. Для того чтобы выделить перечисленные желания–стимулы, Стивен Рейсс провёл исследование, охватившее более шести тысяч человек. «Комбинация этих стимулов и их расстановка по приоритетности — это именно то, что делает личность неповторимой», — утверждает учёный. Возможно, рассмотрев, как отличаются люди по своему отношению к шестнадцати основным желаниям, даже отъявленные скептики будут вынуждены согласиться с утверждением американского исследователя, что «каждый из нас индивидуален в гораздо большей степени, чем обычно считают психологи». К тому же учёный из Огайо выяснил, что «большая часть основного перечня характерна и для животных и, похоже, имеет значение для выживания».

Что, как не этот факт, характеризует исключительную важность предложенных источников человеческих стремлений?

А теперь посмотрим на практическую ценность новой теории. К примеру, по словам Рейсса, образовательная система и в США, и в других странах построена на непонятной уверенности, что все дети любознательны (это и один из основных стимулов Рейсса) и имеют одинаковое потенциальное желание учиться. Почему же тогда даже очень развитые и талантливые дети зачастую интереса к учёбе не проявляют? Наша образовательная система не принимает идеи, что кому‑то не нравится учиться, говорит Рейсс. Не все любознательны от природы, и родители таких детей должны понять, что природу личности ребёнка им изменить не удастся. Видимо, столкнувшимся с подобными проблемами родителям потребуется найти тот приоритетный стимул, задействовав который, удастся повернуть ребёнка «лицом к образованию». В противном лее случае останется только умерить пыл родительских ожиданий. То же самое происходит и с другими названными Рейссом основными желаниями.

Трудоголики много работают не потому, что хотят «убежать» от жизненных проблем, как это принято считать, а потому, что у них сильно природное желание добиться власти и положения в обществе. Но люди склонны примерять ситуацию на себя и считают, что можно сделать трудоголика более счастливым, заставив его работать меньше. Неумение понять индивидуальные различия вызывает проблемы во всем, начиная с семьи и заканчивая коллегами, считает американский учёный. Даже зная, что другой человек имеет иные цели и ценности, мы не хотим понять этого. Мы тратим неимоверные усилия, пытаясь изменить людей, которые не желают меняться. Как же удалось учёному выявить, что именно эти шестнадцать стимулов — основные? Он вместе с коллегами составил более трехсот утверждений, которые относились к специфическим желаниям людей. Протестировав на согласие или несогласие две с половиной тысячи человек вопросами типа: «Мне нравится приобретать новые знания» или «Лучше потерять жизнь, чем потерять честь», — исследователи провели статистическую обработку данных и распределили ответы на 15 групп. А после тестирования ещё тысячи человек анализ выдал и шестнадцатый значимый стимул — стремление к экономии. На основании своей теории учёные из Огайо разработали тест, названный «Профили», который призван помочь в определении наших индивидуальных особенностей. И как бы мы ни относились к утверждениям Стивена Рейсса, предложенные им научные новшества уже нашли своё практическое применение. И если уж от попыток изменить нерадивых школьников, застенчивых людей и трудоголиков не уйти, лучше делать это «по науке».

Мотивы успеха

Давно замечено, что разные люди, совершая похожие поступки, могут руководствоваться при этом разными мотивами. Например, один поступает в вуз, чтобы удовлетворить жажду знаний, другой — чтобы иметь в будущем престижную работу, а третий — просто чтобы не отстать от товарищей. От того, какие побуждения движут человеком, во многом зависят его успехи. Действуя по инерции или за компанию, трудно рассчитывать на высокие достижения.

Любое человеческое побуждение может быть описано с той точки зрения, на какую общую цель оно направлено — достижение или избегание. Скажем, человек хочет создать семью для соединения с любимым или чтобы не остаться в одиночестве. Конечно же, в первом случае больше шансов на гармоничную и счастливую семейную жизнь. Избегание неприятностей окрашивает мироощущение в минорные тона, порождает тревогу и беспокойство, которые мешают радоваться жизни.

Если проанализировать наши устремления, можно заметить, что тот или иной мотив является для любого из нас преобладающим. Одни люди живут ради достижения: им хочется, чтобы в их жизни произошло что‑то хорошее. И потому человек делает все возможное, приближая желанное событие. Другие, наоборот, постоянно боятся, что произойдёт что‑то неприятное. Каждый их шаг направлен на предотвращение опасности. Даже если это удаётся, человек не получает удовлетворения.

В качестве одной из важных характеристик личности психологи называют уровень притязаний. Он определяется степенью трудности тех задач, которые человек перед собой ставит. Это явление изучали с помощью интересного эксперимента. Испытуемым предлагался набор задач, которые якобы различались по сложности; выбрать разрешалось любую. Но поскольку говорилось, что на решение отпущено ограниченное время, экспериментатор мог произвольно прервать работу и сказать, что задача не решена, либо, наоборот, терпеливо дождаться успешного решения. В ходе эксперимента выяснились интересные закономерности. Оказалось, что успех почти всегда побуждает выбирать следующую задачу потруднее, а неудача — наоборот, полегче. Но выявились и следующие индивидуальные особенности выбора. Люди, ориентированные на достижение, поначалу выбирали средний уровень трудности, а затем неуклонно стремились его превзойти. Люди, склонные к избеганию неприятностей, выбирали самые лёгкие задачи, менее всего грозившие неудачей, либо… самые трудные: ведь вероятную неудачу можно оправдать максимальной сложностью. Первых неудачная попытка не сильно выбивала из колеи, они продолжали наращивать усилия. Вторые после поражения опускали руки и снижали свои притязания до минимума.

Почти то же происходит и в повседневной жизни. Одни либо довольствуются крохами, либо грезят о явно несбыточном. Другие намечают реальные цели и движутся к их достижению.

Мир вокруг нас полон противоречий и проблем. Однако эти проблемы кем‑то воспринимаются как угроза, а кем‑то — как источник конструктивных решений. Признаемся себе: не является ли именно искажённая мотивация причиной наших душевных невзгод? Если это так, то ситуацию никогда не поздно изменить. Конечно, научиться иначе смотреть на мир невозможно в один день. Однако уже само осознание проблемы — первый шаг на пути к её решению.

Шанс для плохого человека

Отчего одни люди нам нравятся, а другие — нет? Ответ, казалось бы, напрашивается сам собой: одного человека мы считаем хорошим (умным, добрым, приятным в общении), другого — плохим (ограниченным, зловредным, сварливым). Но из чего складываются эти оценки и насколько они справедливы? Как показал опыт, впечатление о человеке складывается у нас довольно быстро на основании немногих слов, поступков и даже деталей внешности, которые мы торопимся оценить по шкале «плюс — минус». И, выставив однажды такую оценку, последовательно её придерживаемся, отбирая из жизненного опыта свидетельства в её пользу.

В одном эксперименте для общения с человеком были отобраны из его окружения два партнёра — один заведомо ему симпатичный, другой — нет. Оба были проинструктированы таким образом, что в течение дня им предстояло адресовать этому человеку определённое количество высказываний — как приятных (комплимент, поощрение), так и неприятных (грубость, язвительная колкость). Причём в равной пропорции. Потом человека просили оценить своих партнёров. Оказалось, что мнение о них осталось неизменным. Похвалы со стороны симпатичного партнёра воспринимались с благодарностью, как естественное проявление его дружеского расположения. На грубости человек смотрел сквозь пальцы: ну с кем не бывает, может быть, виной тому плохое настроение, какие‑то личные проблемы. В другом случае картина была явно противоположной: похвалы воспринимались с недоверием, колкости — с обидой. Хорошему человеку всегда найдётся оправдание, а у плохого почти нет шанса на реабилитацию, даже если оба ведут себя одинаково.

Задумаемся: а не поторопились ли мы с однозначной оценкой? Может быть, окружающие достойны более трезвого взгляда? Умеренная критичность только поможет в общении с приятными людьми. А если даже в не очень симпатичном человеке увидеть доброе, не легче ли будет с ним найти общий язык?

Доспехи проигравшего

Порой кажется, что окружающий мир подобен лабиринту, в котором на пути к цели то и дело встречаются тупики, коварные ловушки и острые углы, грозящие травмами. Это и боль неожиданных утрат, и разочарование от упущенных возможностей, и страх перед реальными и мнимыми опасностями. Выходя на этот тернистый путь, каждый из нас надевает своеобразные психологические доспехи, позволяющие смягчить удары судьбы. Правда, иной раз эти доспехи не столько помогают, сколько мешают, затрудняя достижение желаемого. Попробуем разобраться, в чем же состоят наши механизмы психологической защиты.

Наиболее распространённый из этих способов психологи называют рационализацией. Человек подчас отказывается признавать свои подлинные побуждения или истинную причину происходящих с ним событий, а взамен избирает вполне логичное, подходящее объяснение. Например, ожидающая гостей хозяйка не успевает привести квартиру в порядок. Она оказывается перед выбором: либо признаться в собственной неорганизованности, либо убедить себя, что разумный человек станет наводить порядок скорее после, нежели до визита гостей. Какой смысл заниматься уборкой дважды?

Провалившийся на экзамене студент может объяснять свою неудачу тем, что не готовился как следует по причине участия в экологическом митинге. То есть отдал предпочтение более важному и гуманному делу. При этом не имеет значения, что митинг длился пару часов, а об экзамене было известно за полгода.

Прекрасной иллюстрацией к другому механизму защиты служит известная басня о лисе и винограде. Часто, столкнувшись с невозможностью достичь цели, мы стремимся принизить и дискредитировать саму цель («зелен виноград»). Так, презрение к благополучию и достатку довольно часто встречается у тех, кто попросту не способен их добиться.

Ещё один механизм подробно описал Зигмунд Фрейд, назвав его вытеснением. Столкнувшись с каким‑то своим неприемлемым побуждением, человек как бы вытесняет его из сознания, не желает об этом ни думать, ни помнить. Но, будучи вытеснены в сферу бессознательной психики, эти побуждения то и дело дают о себе знать, проявляясь в завуалированной форме.

Естественный механизм защиты — компенсация. Если не удаётся достичь желаемой цели, мы стараемся это как‑то возместить, компенсировать. Понимая, что он не обладает музыкальным слухом, человек может заняться живописью, математикой или ещё чем‑нибудь и добиться успеха на ином поприще. Беда, если возмещение носит негативный характер: так, из труса может выйти тиран и диктатор, из вчерашнего двоечника — «преуспевающий» рэкетир.

С этим связан и механизм психологической проекции. Не желая себе признаваться в каких‑то неблаговидных поступках или мыслях, человек начинает приписывать их другим, да ещё и обличать с гневным пафосом. Бичевание чужих пороков иной раз служит лишь безболезненной подменой самобичевания.

Это лишь некоторые из множества известных психологам механизмов самозащиты. Они, конечно, помогают человеку сохранить самоуважение и оградить себя от травмирующих переживаний. Но их общий недостаток в том, что все они позволяют человеку уклониться от проблемы, а не решить её. Ибо железные латы — это всего лишь страховка от ударов, а не оружие победы.

Замечательная прогулка сэра Гальтона

Одна из самых ярких фигур в истории мировой психологии — сэр Фрэнсис Гальтон (1822 —1911). Двоюродный брат Чарлза Дарвина, он был блестящим учёным. Ему принадлежат важные открытия в области географии, метеорологии, криминалистики. В психологии он известен как создатель так называемого близнецового метода изучения наследственности, а также первых тестов. А некоторые его наблюдения и эксперименты не укладываются в рамки ни одной теории, но тем не менее интересны и сегодня.

Однажды сэр Фрэнсис решился на своеобразный эксперимент. Прежде чем отправиться на ежедневную прогулку по улицам Лондона, он внушил себе: «Я — отвратительный человек, которого в Англии ненавидят все!» После того как он несколько минут сконцентрировался на этом убеждении, что было равносильно самогипнозу, он отправился, как обычно, на прогулку. Впрочем, это только казалось, что все шло как обычно. В действительности произошло следующее. На каждом шагу Фрэнсис ловил на себе презрительные и брезгливые взгляды прохожих. Многие отворачивались от него, и несколько раз в его адрес прозвучала грубая брань. В порту один из грузчиков, когда Гальтон проходил мимо него, так саданул учёного локтем, что тот плюхнулся в грязь. Казалось, что враждебное отношение передалось даже животным. Когда он проходил мимо запряжённого жеребца, тот лягнул учёного в бедро так, что он опять повалился на землю. Гальтон пытался вызвать сочувствие у очевидцев, но, к своему изумлению, услышал, что люди принялись защищать животное. Гальтон поспешил домой, не дожидаясь, пока его мысленный эксперимент приведёт к более серьёзным последствиям.

Эта достоверная история описана во многих учебниках психологии. Из неё можно сделать два важных вывода:

1. Человек представляет собой то, что он о себе думает.

2. Нет необходимости сообщать окружающим о своей самооценке и душевном состоянии. Они это и так почувствуют.

Практически это означает следующее. Если вас что‑то не устраивает в вашем мироощущении и поведении, в отношении к вам других людей, надо попробовать это изменить. Но любому изменению поведения должно предшествовать изменение мышления. Хорошее настроение и высокая самооценка способствуют успеху в делах и гармонии в человеческих отношениях.

От чего зависит самооценка?

Ещё в начале прошлого века выдающийся американский психолог Уильям Джемс высказал суждение, что близкий круг общения в немалой мере формирует личность человека. Недавние психологические эксперименты подтвердили наблюдение Джемса и даже позволили выйти за его рамки. Оказалось, что личность человека всегда значительно изменяется в присутствии других людей, даже посторонних. По крайней мере, это касается нашей самооценки. Вот лишь два из многих весьма показательных экспериментов.

54 парам молодых студенток было предложено описать самих себя. Им сказали, что их партнёрша по паре получит возможность прочитать это описание. При обмене описаниями был совершён подлог: девушкам вручили не рукописи их партнёрш по паре, а те описания, которые были заранее сделаны руководителями эксперимента.

Половина группы получила автопортрет воображалы: соученицы с безупречным характером, которая считает себя весёлой, интеллигентной и красивой. Она с большой охотой ходила в школу, у неё было прекрасное и радостное детство, она всегда была чрезвычайно оптимистично настроена в отношении будущего. Второй половине группы дали автопортрет типичной жалобщицы–нытика — несчастливой, дурнушки, с интеллектом ниже среднего. Детство её было ужасно, она ненавидела школу и боялась будущего.

После того, как участницы эксперимента прочли словесный автопортрет партнёрши, им предложили ещё раз описать самих себя, но максимально честно. Результат: девушки, которые читали записи воображал, значительно улучшили свой автопортрет. Встреча с воображалой, даже в том случае, если это не личная встреча, вызывает чувство неравновесия, которое человек пытается компенсировать повышением своего автопортрета. Жалобщицы вызывали у коллег негативные реакции. Прочитав их описания, девушки вдруг увидели себя в более негативном и пессимистическом свете. Как будто хотели сказать: «Понимаю, о чем ты ведёшь речь, но у меня тоже есть проблемы».

Другой эксперимент. Университет штата Мичиган объявил конкурс на хорошо оплачиваемую летнюю работу. Каждому из претендентов была вручена анкета, которая заполняется при приёме на работу. Кроме того, каждому предложили описать самого себя. Автопортрет не оказывал никакого влияния на шанс получить работу, но студентов попросили честно ответить на вопросы об их личности для того, чтобы разработать действительно хороший тест для будущих исследований.

Претендентов усаживали во главе длинного стола в пустом помещении, и они начинали заполнять анкету. Примерно через 10 минут в комнату входил ещё один человек, который молча садился за противоположный край стола, выдавая себя также за желающего получить работу.

Эти подставные лица, подготовленные руководителем эксперимента, представляли собой два различных типа. Один из них был «господин чистюля» — в сшитом на заказ костюме, в начищенных ботинках и с портфелем «дипломат». Второй «подсадной уткой», с которой сталкивался претендент на рабочее место, был «господин грязнуля» — в мятой рубашке, протёртых брюках и с двухдневной щетиной на лице. Результат: «господин чистюля» вызывал характерное снижение чувства самооценки. В его присутствии претенденты чувствовали себя неопрятными, глуповатыми. Совсем иначе было в случае с «господином грязнулей». Его присутствие вызывало значительное повышение самооценки. После его появления в комнате претенденты начинали ощущать себя статными, более оптимистичными, у них неожиданно появилось больше уверенности в себе.

Шесть Я

Легко ли обрести правильную самооценку? Американский психолог Майк Розенберг пишет, что в наших представлениях о себе всегда содержится: «…истинное Я (то, которое соответствует мне в данный момент); динамическое Я (представление о личности, которой я стремлюсь стать); идеальное Я (представление о личности, которой я мог бы стать при условии принятия определённых моральных норм); будущее или возможное Я (представление о личности, которой я могу стать реально; это не обязательно положительный образ — человек может стремиться к идеалу героя, а в то же время чувствовать, что превращается в заурядного ловкача); идеализированное Я (каким мне приятно себя видеть; этот образ является комбинацией истинного, идеального и будущего Я); наконец, множество «показных Я» — личин, выставленных на всеобщее обозрение и имеющих цель скрыть отрицательные, болезненные либо глубоко интимные черты и склонности истинного Я».

Таким образом, у каждого человека существует большое количество Я, что затрудняет выработку правильной самооценки. Даже у зрелых людей отсутствует гармония между многими своими Я, а молодым достичь её ещё труднее, вследствие чего у подростка, например, часто возникают перекосы в сторону того или иного представления о себе: скажем, безграничная самоуверенность может сменяться полным неверием в свои силы и т. п.

В чем тут опасность? Неверная самооценка, равно как и неверное представление о мире, может стать причиной непонимания себя и своего окружения. Например, человек может испытывать постоянную и острую до болезненности потребность в самоутверждении, но не осознавать, что путь к самоутверждению лежит через реальные действия. Ему кажется, что для утверждения своего статуса достаточно просто привлечь внимание к себе со стороны других людей (например экстравагантной одеждой).

Человек может постоянно защищаться разнообразными и неподходящими способами и при этом не понимать, что ему, в сущности, не от кого обороняться.

Человек может отрицательно относиться к собственной персоне, но при этом даже не осознавать своего отношения. Студенткам факультета психологии МГУ удалось на опыте установить причины этого противоречия, при том что сами испытуемые даже не заподозрили, что подверглись эксперименту.

В чем состоял эксперимент?

Каждой студентке предложили описать своё отношение к двум другим девушкам. Одна из них внешне и по складу характера походила на опрашиваемую, а описание другой сильно отличалось.

Экспериментаторы поставили следующие вопросы: почему та и другая девушка поступила в высшее учебное заведение, почему именно в данный вуз? Как, по мнению студенток, эти девушки оценивают свои возможности и перспективы роста? Как они представляют себе своего будущего мужа? Чего они ждут от молодёжной компании?

Любопытно, что почти четверть студенток отнеслась к близкому им образу неприязненно и дала своим «двойникам» отрицательные характеристики. При этом в своих ответах они невольно выразили отрицательное отношение к собственной личности. Однако, когда студенткам было предложено оценить их собственное Я (с помощью тех же вопросов), подобного отрицательного отношения не было высказано либо оно было сознательно замаскировано. Иначе говоря, не связывая свои ответы с собственной личностью, студентки давали более точные оценки своих же недостатков. Приписать их другим оказалось легче, нежели характеризуя собственную личность.

Уроки Хоторнского эксперимента

Однажды на заводе американской компании «Вестерн Электрик» в городке Хоторн было проведено примечательное исследование, вошедшее впоследствии в учебники психологии под названием Хоторнского эксперимента. Руководство компании было озабочено низкой производительностью труда сборщиц на конвейере. Группу психологов пригласили для того, чтобы проанализировать условия труда и высказать рекомендации, которые позволили бы поднять производительность.

Специалистам было известно, что на эффективность трудовой деятельности оказывает влияние целый ряд разнообразных факторов — начиная от окраски стен в производственном помещении и кончая взаимными симпатиями и антипатиями членов рабочей бригады. Значение имеет и скорость движения конвейера, и особенности оформления рабочих мест, и многое другое. Было решено проверить действие как можно большего числа факторов. Начали с простейшего — уровня освещённости в производственном помещении. Ведь понятно, что кропотливый труд сборщиц электротехнических устройств требует хорошей (не слабой, но и не избыточной) освещённости. Создавалось впечатление, что, экономя электроэнергию, компания просто не обеспечивала достаточного освещения. По рекомендации психологов яркость ламп была увеличена. Как нетрудно было предвидеть, производительность труда несколько возросла.

Не желая ограничиваться этим достижением, психологи решили исследовать и другие возможные факторы. Но ради чистоты эксперимента уже исследованный фактор потребовалось устранить: освещённость была снижена до исходного уровня. Производительность труда также изменилась. Однако, к удивлению исследователей, она не снизилась до начального уровня (как можно было ожидать), а снова возросла! Объективное ухудшение условий парадоксальным образом повлекло улучшение результатов!

Чем же был вызван этот неожиданный эффект? Причины — сугубо психологические. У работниц сложилось впечатление, что специалисты–психологи проводят эксперимент с целью улучшения условий их труда. Начало эксперимента оправдало их ожидания: стало светлее, и работать стало легче. Любые дальнейшие шаги, предпринимавшиеся психологами, уже рассматривались как направленные на благо рабочих. Росли и энтузиазм сборщиц, и, соответственно, производительность труда.

Таким образом, на результаты деятельности оказывают влияние не столько объективные внешние условия, сколько субъективное к ним отношение. Поэтому рационализация любой деятельности состоит не столько в улучшении условий, сколько в создании оптимальной мотивации.

Вклад берлинского официанта в психологию

Один из известных феноменов, ныне описанный во всех психологических словарях и учебниках, был открыт в 20–е годы нашей соотечественницей Б. В. Зейгарник и назван её именем. Интересно, однако, не только само открытие, но и то, как оно было сделано.

В те годы Зейгарник стажировалась в Берлине у известного психолога Курта Левина. Однажды со своим учителем она зашла в многолюдное кафе. Её внимание привлёк тот факт, что официант, приняв заказ, ничего не записал, хотя перечень заказанных блюд был обширным, и принёс к столу все, ничего не забыв. На замечание по поводу его удивительной памяти он пожал плечами, сказав, что он никогда не записывает и никогда не забывает. Тогда психологи его попросили сказать, что выбрали из меню посетители, которых он обслуживал до них и которые только что ушли из кафе. Официант растерялся и признался, что не может вспомнить их заказ сколько‑нибудь полно. Вскоре возник замысел проверить экспериментально, как влияет на запоминание завершённость или незавершённость действия. Эту работу и проделала Б. В. Зейгарник.

Она просила испытуемых за ограниченное время решать интеллектуальные задачи. Время решения определялось ею произвольно, так что она могла позволить испытуемому найти решение либо в любой момент заявить, что время истекло и задача не решена.

По прошествии нескольких дней испытуемых просили припомнить условия тех задач, которые предлагались им для решения.

Выяснилось, что в том случае, если решение задачи прервано, она запоминается лучше по сравнению с задачами, благополучно решёнными. Число запомнившихся прерванных задач примерно вдвое превышает число запомнившихся завершённых задач. Эта закономерность и получила название «эффект Зейгарника». Можно предположить, что определённый уровень эмоционального напряжения, не получившего в условиях незавершённого действия разрядки, способствует сохранению его в памяти.

Интересное усовершенствование этого эксперимента принадлежит Полю Фрессу. Он задавал испытуемым двадцать задач, но позволял решать только десять, а потом интересовался, сколько задач, по мнению испытуемого, ему удалось решить. Оказалось, что люди, уверенные в себе и ориентированные на успех, склонны несколько преувеличивать свои достижения и считать, что успешно справились с большинством задач. Те же, чья самооценка занижена, склонны скорее преуменьшать свои успехи. Так этот эксперимент вылился в интересную форму личностной диагностики.

В разнообразных вариантах подобные опыты проводятся по сей день. И мало кто помнит, что у их истоков стоял безвестный берлинский официант.

Ради экономии..

Страсть к хитроумным нововведениям иногда приносит выгоду, подчас оказывается бесплодна, а иной раз впечатляет совершенно непредвиденными и огорчительными результатами.

Однажды охранная служба авиакомпании «Пан–Америкэн» отметила значительный перерасход миниатюрных бутылочек со спиртными напитками. По всей видимости, их просто–напросто присваивали недобросовестные стюардессы. По совету экспертов было решено засечь, в какие моменты бутылочки извлекаются из хранилища. Для этого в шкафчиках, где хранилось спиртное, установили часовые механизмы. Стюардесс, естественно, не предупредили. И вот одна из них во время полёта подошла к шкафчику, услышала непонятное тиканье и заподозрила, что в самолёт подложена бомба. Командир лайнера изменил курс и совершил незапланированную посадку в ближайшем аэропорту. Была проведена аварийная эвакуация пассажиров, на борт вызваны сапёры. Все это обошлось авиакомпании в несколько десятков тысяч долларов. А миниатюрная бутылочка стоит 50 центов!

Эффект ожидания

Привычным кажется представление, что действительность существует независимо от нас, то есть объективно. Информация о мире поступает в наше сознание и складывается в определённую картину мира. Но объективна ли эта картина?

Для истории науки очень показателен случай, происшедший с английским учёным Джеймсом Маккоунелом. В начале шестидесятых годов он сообщил, что черви определённого вида, после того как их разрезают, не только превращаются в двух новых червей, но и каждая половина сохраняет рефлексы, которым предварительно был «обучен» целый организм. Открывалась возможность перенесения памяти химическим путём, и это была потрясающая сенсация.

Началось массовое разрезание червей указанного вида, их искусственное размножение. Поскольку опыты не требовали никаких специальных условий, ими занялось огромное количество студентов. Чтобы обмениваться подробностями и сообщать результаты, был создан специальный журнал, вскоре приобретший большую популярность. Однако часть лаборантов призналась, что опыты по перенесению памяти не подтвердились. Тогда психологам пришла в голову мысль собрать обе группы студентов вместе.

Настоящий смысл эксперимента объяснили только одной группе, а другой сказали, что целью наблюдений является описание импульсных судорог тела червей. Обе группы студентов не должны были общаться между собой во время проведения опытов. Обнаружилось, что те, кто знал смысл эксперимента (поиски «родовой памяти»), перечислили гораздо большее число движений, чем те, кто не знал сути открытия.

Подобные наблюдения психологи провели и над группой учёных. И опять те, кто ожидал большего, больше и видели.

К сожалению, предположение о том, что память передаётся химическим путём, не подтвердилось. Однако было доказано, что воображение играет большую роль не только в процессе восприятия одним человеком другого, но и в процессе получения информации. И это влияние тем сильнее, чем менее безучастны мы к предмету наблюдения. В случае сильного интереса к объекту исследования мы часто становимся жертвой иллюзии.

Лабораторная иллюзия

В начале семидесятых годов в США развернулись бурные дебаты о целесообразности социальных пособий и выплат. Многие общественные деятели настаивали, что государство должно обеспечивать малоимущим гражданам прожиточный минимум независимо от их трудового вклада. Противники такого подхода утверждали, что социальные выплаты деморализуют людей. По их мнению, человек по натуре ленив, и он предпочтёт праздное времяпрепровождение при гарантированном пособии, не станет проявлять собственных усилий для улучшения своей жизни. Рассудить этот спор поручили знатокам человеческой природы — психологам. Те, как водится в Америке, начали с опытов над животными. И пришли к обнадёживающим выводам. Оказалось, что голуби и крысы предпочитают добывать пищу, а не получать её без усилий.

Радужную картину испортили… кошки. В эксперименте Кеннета Коффера и Гранта Коульсона шесть подопытных котов в ситуации выбора сначала съедали свободно лежавшую приманку и только после этого нажимали на рычаг, чтобы получить точно такую же. Исследователи недоумевали: то ли это кошачьи причуды (а кошки демонстрировали нестандартные реакции не только в этом эксперименте), то ли это и есть по–настоящему естественное поведение?

Дошло дело и до опытов на людях. Начали со школьников, которым предлагалось в игровой ситуации добывать шарики–награды. Полученные шарики потом можно было обменять на привлекательную игрушку. Дабы исключить фактор культурной обусловленности, наряду с белыми детьми обследованию подверглась и группа девочек–индианок 8 —12 лет. Им предлагались два способа получить желанные шарики. В экспериментальном помещении им показывали большой ящик, который может «выдавать» шарики. Можно было нажатием рычага добиваться награды, а можно было просто усесться у ящика и дожидаться, когда шарик выкатится сам. Было установлено, что в среднем 60% своих шариков девочки получили, нажимая на рычаг, а другие 40% — просто сидя в бездействии. Казалось бы, подтвердилась рабочая гипотеза: когда вознаграждение может быть получено без усилия или при умеренном усилии, последнее оказывается предпочтительнее.

Парадокс состоял в том, что в резервации, из которой были приглашены девочки–индианки, обнаруженная закономерность никак не проявлялась. Взрослые индейцы предпочитали праздность в уповании на государственное пособие и отвергали всякую возможность заработать такую же или даже большую сумму своим трудом.

Это лишний раз подчёркивает непреложный факт: реальная жизнь гораздо сложнее, чем лабораторная ситуация. Пятиминутный эксперимент является лишь весьма приблизительной, а то и вовсе неадекватной моделью жизненной ситуации, которая длится месяцы и годы.

Может быть, стоило повнимательнее присмотреться к кошкам?

Эффект морской свинки

Когда лабораторные опыты не смогли убедительно обосновать тот или иной подход к социальному обеспечению, было решено перенести эксперимент в реальную жизненную ситуацию. В беднейших районах была отобрана представительная выборка из 6000 семей, балансировавших на грани прожиточного минимума. По условиям эксперимента, щедро субсидировавшегося государством, каждой семье обеспечивались соответствующие выплаты в том случае, если реальные доходы были ниже прожиточного минимума. Опыт был рассчитан на три года. Параллельно 6000 таких же семей, которым вспомоществование предоставлено не было, регулярно опрашивались относительно их мотивационных установок в связи с их реальными доходами и гипотетической возможностью социальных выплат.

По прошествии трёх лет были обнародованы полученные результаты и выводы. По мнению исследователей, им удалось доказать, что гарантированный доход не ослабляет эффективность неимущих людей в сфере труда. Почти никто из обеспеченных пособием не оставил работу!

Однако даже столь масштабный и максимально реалистичный эксперимент оказался уязвим для критики. Особенно примечательны два критических замечания. Одно состоит в том, что, судя по всему, имел место так называемый эффект морской свинки. Семьи, участвовавшие в эксперименте, знали, что они являются избранными участниками мероприятия, проводимого с особой целью, и находятся в центре всеобщего внимания. Поэтому они и вели себя как подобает «хорошим» людям, трудолюбивым и респектабельным, что и привело к полученным результатам. Такая мотивация отсутствовала бы, если бы программа была общей для всех.

Можно также предположить, что этот момент усугублялся двумя обстоятельствами. Эксперимент с самого начала получил широкую огласку и рекламу, включая телевизионные интервью с выбранными испытуемыми, и случайная выборка производилась по семьям, а не по жилым кварталам, так что каждая семья, участвовавшая в эксперименте, была окружена столь же неимущими соседями, на которых программа помощи не распространялась. Второе общее критическое замечание, особенно со стороны экономистов, можно было бы обозначить как эффект ограничения времени. Участникам эксперимента предлагалась материальная помощь ровно на три года. Им объяснили, что эксперимент ограничен этим периодом. В этих условиях предусмотрительные участники должны были держаться за свою работу, разве что они могли получить другую, получше, так что они должны были быть готовы вернуться к своим обычным финансовым трудностям.

Как показали дальнейшие новации в сфере социального обеспечения, эта критика оказалась отнюдь не беспочвенной. Судя по всему, мотивационная сфера человека настолько сложна, что почти не подлежит исследованию в условиях экспериментального моделирования. По крайней мере, перестав ощущать себя «морской свинкой», человек может радикально изменить стиль поведения.

Большие люди

Казалось бы, нет ничего проще, чем определить рост человека. Однако австралийский психолог Пауль Р. Уилсон доказал, что рост человека в глазах окружающих не всегда равен фактическому.

Уилсон представил пяти различным группам студентов Мельбурнского университета одного и того же человека, каждый раз присваивая ему новые звания и титулы, а затем просил студентов на глаз определить его рост. Результаты оказались поразительными. Когда человек был представлен как студент, рост незнакомца достигал в среднем 171 сантиметра, но стоило назвать его ассистентом кафедры психологии, как рост его поднялся до 178 сантиметров. При звании «старший лектор» рост перевалил за 180 сантиметров. Наконец, в роли профессора незнакомец «подрос» до 184 сантиметров.

Половые стереотипы поведения или восприятия

Психологические различия между полами учёные исследуют давно, пытаясь найти им объяснение в издревле сложившихся стереотипах поведения. Казалось бы, самой природой предначертано мужчине охотиться ради пропитания и сражаться с врагами, а женщине — баюкать дитя и поддерживать огонь в очаге. И даже в условиях технократической цивилизации эти различия то и дело проявляются в едва уловимых оттенках поведения. По крайней мере, к такому выводу пришли исследователи из Калифорнийского университета в Сан–Диего.

Несколько дней они снимали на видеоплёнку студентов обоего пола, выходивших из университетской библиотеки с книгами в руках. И обратили внимание, что различие между полами проявляется даже в манере нести книги. Большинство молодых людей несли свой груз в одной руке, часто — опущенной, удерживая книги кончиками пальцев. Студентки же, как правило, прижимали свою ношу к груди. Это ли не свидетельство в пользу изначальной гипотезы? Мужчина как прирождённый охотник и воин несёт свою ношу наподобие оружия — дубины или копья. А женщина в полном согласии со своей природой прижимает поклажу к груди, словно это дитя.