С о к р а т Наш город с кем воюет всякий раз? С царями лакедемонян и персов. Вот кто соперники твои, Афины Превосходящие могуществом! Что противопоставить можем, кроме Искусства мы и прилежанья, им? А пренебрегши этим, ты лишишься Возможности прославить имя, даже Хотя бы в той же мере, как Перикл. А л к и в и а д Но в чем же прилежанья смысл, Сократ? С о к р а т Быть лучше и во всем, как можно лучше, И это, как и мне, так и тебе, Идти нам вместе. Красота твоя Уж увядает, ты же начинаешь Цвести, Алкивиад! Не дай народу Себя ты развратить, как то бывало С достойными. Страшусь не потому, Что нраву твоему не доверяю, А вижу силу города Афин, Не одолел бы он — тебя, меня, Страшней всего, себе же на погибель. А л к и в и а д Сократ! О чем ты говоришь? Афины Могущества исполнены и славы, Как этот день, сияющий над морем, И стройно-белоснежный Парфенон. С о к р а т Ты молод, друг! Прекрасный день не долог; Так поспешим взойти как можно выше И стать воистину как можно лучше, Какой предстало быть душе бессмертной, Коли она бессмертна в самом деле. Ведь высшего удела не бывает. А л к и в и а д Венка достоин ты, как Феб Ликейский. (Надевает на голову Сократа венок.) А к богу с приношеньями приду, Сократ, я позже, с мыслями собравшись. С о к р а т Ну, не смешно ли голову Силена Цветами украшать столь дивными? Гетере я отдам, что загляделась, Конечно, на тебя. А л к и в и а д Сократ, она Заслушалась тебя; ее я знаю; Венка она заслуживает тоже. Сократ вручает гетере венок; она с подружками, смеясь, пускаются в пляску, вовлекая в свой круг Алкивиада.
1
Палестра. Юноши занимаются гимнастическими упражнениями и борьбой, мужчины, наблюдая за ними, беседуют кучками. Кто-то рисует на песке карту Средиземного моря с островом Сицилия и другими землями.
1-й а ф и н я н и н Вот здесь Сицилия, где Сиракузы… 2-й а ф и н я н и н Италия вот здесь. А Карфаген? 1-й а ф и н я н и н Вот Африка. И там же Карфаген. Подходит Сократ с видом человека, пришедшего пешком издалека в город, из Пирея, где он жил одно время. Одни приветствуют его радостно, другие сторонятся.
С о к р а т Куда ни загляну, повсюду чертят Земель заморских города и бухты; Всем ясно, где и что, в поход собрались Всем флотом и всем сухопутным войском, Как будто здесь Лакедемон повержен, А там персидский царь, мы здесь владыки, И флот, и войско некуда девать. А н д о к и д Сократ! Ты воин храбрый, спору нет, Но не стратег; в собранье ты не держишь Речей, хотя бы мог заговорить Ты всех из нас и весь народ афинский, Когда бы пожелал. С о к р а т Уж нет, увольте! Ты, Андокид, оратор записной, А я умею лишь вести беседы Вполголоса, не сотрясая воздух. В накидке старой и босой к трибуне Смешно мне выходить учить народ Здоровый и красивый, и задорный. Смешить я не умею, как Клеон Храбрился там и в полководцы вышел, Во славе Никия опередив, Чтоб с честью во время погибнуть. А н д о к и д Верно! Теперь за ним Алкивиад спешит. Показывается Алкивиад в белом хитоне, в шлеме, а щит его с изображением Эрота с молнией и меч несет раб, — в сопровождении гетер. Заметив Сократа, он пытается спрятаться среди женщин.
А л к и в и а д Укройте, чтоб меня он не заметил, Беседой увлеченный, как всегда! Л е в к и п п а Кого Алкивиад мой испугался? Д о р и д а Хотела бы взглянуть я на него — Из молодых борцов наверняка. А л к и в и а д Да сам я молод, не боюсь юнцов, Но этот стар, да нет его сильнее. К л и о Да это же Сократ, твой друг учитель Из юности твоей и твой спаситель. А л к и в и а д Нет, в этом квиты: вынес с поля боя, Как он меня, и я его затем У Делия. Л е в к и п п а Поди, как мы тебя? А л к и в и а д О, да! Он пешим отступал последним, Я на коне его сопровождал. Л е в к и п п а И мы, как конь, выводим с поля битвы Алкивиада в шлеме, без щита. А л к и в и а д И без меча; он у раба их вырвал. О, женщины! Вы предали меня! Моим мечом меня сейчас изрубят. Подите прочь! Теперь я вспомню стыд, Который гложет, делая нас лучше, Как можно лучше! Только не надолго. Но лучшим быть всегда ведь невозможно, Когда ты человек всего, не бог. Гетеры покидают Алкивиада, который остается на четвереньках, будто что-то выискивает в песке.
С о к р а т (со щитом и мечом Алкивиада) Алкивиад! Мой друг, кого играешь, Как в детство впавший юноша и старец? А л к и в и а д (вскакивая на ноги и уводя Сократа) Кого? Прекрасно знаешь ты, Сократ! Кого играть мне, разве Аполлона? Или Ареса, стоит меч мне взять И щит… (Выхватывает их из рук Сократа) С о к р а т С изображением Эрота? И это вместо герба древних предков. А л к и в и а д Ну, разве не Эрот — наш общий предок? Издевку слышу я в твоих словах, Насмешку нестерпимую у друга, Когда ты друг, как прежде. Что случилось? К тебе не изменился я и буду Всегда благодарить богов за встречу С тобою в юности моей; ты спас Своей любовью юношу в тенетах Страстей и лести, где и красота, И знатность, и богатство служат только Поклонникам, что женщине пристало, Но не мужчине, одаренном свыше И разумом, и мужеством, и волей. С о к р а т О том ли речь? Скажи мне, что задумал? А л к и в и а д Честь смолоду храня, я возмечтал О подвигах, какие и не снились Периклу, — разве только Ксерксу; ты Предугадал заветные стремленья Моей души и воли с детских лет. Периклов век вознес все наши мысли И грезы детства до небес Олимпа, До Космоса в его красе и строе. Родиться бы персидским принцем мне, За Азией Европу покорил бы. Пусть знатен я, богат, что толку в том? В Афинах буду славен, но не в Спарте. Коль славы хочешь, хочешь беспримерной, Как жизни и бессмертия богов. И впору впасть в отчаянье, когда Ты сознаешь тщету людских стремлений. Но ты уверил, все возможно, если С твоею помощью мне предпринять К вершинам власти восхожденье. С о к р а т Да. Но ты лишь убегал, чтобы потешить Тщеславие на конских состязаньях, Сноровкою возничих, прытью коней, Венком увенчанный за них, как царь. Всходил ты на орхестру как хорег Затем, чтоб славу разделить с поэтом. Что сам ты можешь совершить такого, Что не дано уж никому свершить? А л к и в и а д Мой час настал! Пора! Узнаешь скоро. С о к р а т Поход в Сицилию? Прости, мой друг. Как плохо слушал ты Перикла в детстве, Так в юности ты слушал и меня. А л к и в и а д Премудрость хороша, но жить придется Своим умом, каков ни есть, что делать? С о к р а т Но выслушай меня в последний раз. А л к и в и а д Нет, выслушай меня, Сократ, прошу. Об этом я молчу пока со всеми. Сицилия всегда влекла Афины. Но это только остров. Карфаген И Ливия — куда заманчивее! А там с Италией Пелопоннес Нам покорится наконец. Вот дело, Какое и не снилось никому! Сицилия — начало… С о к р а т И конец! Ты, вижу, обезумел, друг мой милый. Ты сетуешь на Никия за мир Со Спартой, но война не завершилась; По прорицаниям еще продлится, К несчастью для Афин; ты зачинаешь Вновь раздувать ту бурю, что пришла С Пелопоннеса при Перикле, только Отправив флот в Сицилию, да с войском, Которых не увидим больше мы И даже при победах, понеся Потери невозвратные, а здесь же Пелопоннес накроет нас не бурей, А сухопутным войском, и спасенья Не принесут Афинам корабли. А л к и в и а д Какие речи! Никий то ж толкует. С о к р а т Народ, надеюсь, остановит вас, Безумцев молодых. А л к и в и а д О, нет! Я знаю, Народ поддержит нас. Что толку в войнах За острова Ионии со Спартой И с персами? Ведь мир велик на запад, Ты знаешь, до Геракловых столпов! С о к р а т Не хочешь мне поверить, хорошо. Даймону моему нельзя не верить. И он-то налагает мне запрет Принять участие в твоем походе Или одобрить помыслы твои, Как в деле неразумном и преступном. Послушай не меня, Сократа, — бога, Который отвращает нас от зла, Неправедного дела и поступков. А л к и в и а д (в смущении) Мне жизнь дана одна, чего мне ждать? Уж если смерти, так на поле брани. С о к р а т Ведь речь уже не о тебе, мой друг, Об участи Афин и всей Эллады. Перед ними в вышине в вечерних лучах солнца сияет Парфенон.
2
Спарта, состоящая из нескольких поселений на равнине среди гор, естественных стен города. У реки Еврот дом царицы Тимеи с пристройками и садом. В садовую калитку со стороны гор входит Алкивиад, одетый, как спартанцы, в одну шерстяную рубаху, с длинными волосами, в сопровождении верного раба Тиресия.
А л к и в и а д Мне снится сон, который длится год, Иль два, иль три, пора бы и проснуться? Вхожу к царице, как пастух одетый, Босой, длинноволосый, загорелый, Иль воин, или царь, — простые нравы Мне по сердцу, как на войне бывало, Да здесь вся жизнь, как лагерный уклад, С похлебкой общей для мужчин, готовых Сейчас вступить в сраженье. Т и р е с и й А по мне Уж лучше повара иметь при доме И все иные блага афинян. А л к и в и а д (прохаживаясь по саду) А жизнью наслаждаются, похоже, Одни лишь женщины, дыша свободой, Какой не ведают мужья, и дети Их радуют до возраста, когда Они всего прелестней, — до семи, А там их забирает государство На воспитание из них бойцов. Т и р е с и й Из мальчиков, а девочек куда? А л к и в и а д Из них растят здоровых матерей, Как воинов на ниве Гименея… Т и р е с и й Как телок в стаде, чтобы без изъянов, — Я это понимаю хорошо. А л к и в и а д На празднестве ты видел хоровод Из девушек, невинно обнаженных, Не очень и красивых, но здоровых, И гордых тем стыдливо и задорно? Т и р е с и й Да, шествие, скажу, на загляденье! А л к и в и а д Нет, афинянки в туниках прекрасней, А обнаженность хороша в постели. Т и р е с и й Афины! Нет пути тебе домой. По мне уж лучше б бунт ты поднял в войске И Сиракузы разом сокрушил. А л к и в и а д У вражьих стен бунт в войске — это гибель. Уж лучше мне погибнуть, а не войску, Когда я не сумею защититься От козней недругов моих в Афинах. Т и р е с и й Но ты ведь не решился возвратиться. А л к и в и а д На суд явиться? Нет! Когда о жизни Моей идет тут речь, я не доверюсь И матери моей, чтоб по ошибке Она не положила черный камень Заместо белого. Я не ошибся. Друзей моих казнили; та же участь Ждала меня в Афинах, ждет еще. Имущество мое конфисковали И повелели всем жрецам и жрицам Проклясть Алкивиада, — каково? Одна Феано в храме, где клянутся Все юноши быть верными Афинам, Не подчинилась повеленьям власти, Сказав, что жрица для благословенья Она во храме здесь, не для проклятья. Т и р е с и й Хоть кто-то вспомнил о тебе к добру. Входит служанка, оглядываясь по сторонам, и уводит за собой Алкивиада. Покои царицы. Тимея, высокая, ладная, еще молодая женщина, и Алкивиад, скинувший рубаху, полуголый.
А л к и в и а д А как же без мужей? Т и м е я Есть братья мужа. Когда муж хвор твой, ладному мужчине Спартанке уступить не только можно, А должно, чтоб родить детей здоровых. Нам прелюбодеянья ни к чему. Мы отдаемся по природе женской, Здоровой и могучей, как закон. А сладострастья ищут у гетер, Как я слыхала, за большие деньги. У нас таких особ не очень любят, Да мы бедны; железными деньгами Роскошествовать трудно, — тяжелы. (Ласкается к Алкивиаду.) Я влюблена в тебя, Алкивиад! Но это тяжело — вздыхать и думать, Увижу я тебя, хотя бы мельком? О, радость и печаль — всего на миг! (Смеется.) Одетый под спартанца афинянин Меня смешит, не знаю, почему. Изнеженным он кажется и дивным, Как царский сын в лохмотьях, как Адонис, В которого влюбилась Афродита. Недаром ты красив, как лев могучий. А л к и в и а д Да, лев могучий, изгнанный из мест, Где он родился, славой осененный Отца и дяди, призванный владеть Афинами и, может, всей Элладой, У трона царского сижу, как пленник. Т и м е я У трона? У постели царской, милый! О, чудный сон! Ты, верно, из богов? Цариц ведь навещают втайне боги. А л к и в и а д Да, сон… В начале величайших дел Быть отстраненным вдруг от высшей власти Во благо родины — за сущий вздор?! Чья это шутка? Вижу я измену, Изменником спасая жизнь свою. Т и м е я Не мог же ты послушно, как ягненок, Когда ты лев, вернуться на закланье В Афины, где тебе, как в клетке, тесно? А л к и в и а д Народоправство хуже тирании, Выходит? Ну, пускай оно падет. Помог я Спарте сокрушить Афины. В Сицилии погиб весь флот афинский И войско, что привел я ради славы, А не измены, о, судьба моя Злосчастная! (Носится по комнате.) Т и м е я (пытаясь утешить) Что мог ты сделать? А л к и в и а д Сделал! Услуга за услугу, жизнь — взамен. Уговорил Гилиппа в Сиракузы Отправить срочно со спартанским флотом И войском, с тем здесь медлили б поныне, С паденьем Сиракуз; я убедил Царей здесь Декелею захватить, — И вот Афины, как в осаде. Боги! Злодейство порождает лишь злодейство, За малым с виду следует большое, И я, Алкивиад, один повинен? Т и м е я Налью-ка я тебе вина, бедняга. А л к и в и а д Источник зла — несправедливость где-то, Как облачко, что предвещает бурю, — И море уж бушует, стонут чайки, И тут еще затмение луны, Природное явление, но ужас Сковал афинский флот у Сиракуз, — И все пропало! Я наслал затменье?! Да, будь я там, Гилиппа встретил б так, Что Сиракузы сами бы сдались. Т и м е я Ну, так и я готова сдаться, милый. Весь пыл твой пропадает втуне. В бой Вступай с царицей, афинянин храбро! Эрота призови, я — Афродиту, Здесь храм любви, не царские палаты, Здесь воинский совет ведет любовь. А л к и в и а д На песнь любви я отзовусь. Т и м е я Еще бы! Царя Лакедемонского зачать Не шутка, не любовная игра; Призвала я не Феба, а Ареса, Возьмись за дело, бог, с великим жаром. Небось, истосковался по гетерам. Так покажи, чему научен ими. А я люблю, как любит Афродита, Стыдливо телом, ласково душой, Вся в неге сладострастия зачатья. Наступает ночь и утро нового дня.
Алкивиад и его раб в саду у садовой скамейки.
