Убегают, заслышав голоса. Входит вторая пара влюбленных.
2-Й ЮНОША (один) Наяды милые, дриады! Вы видите — мне нет отрады Ни в юности моей и ни в весне, Я пребываю, как во сне С тех пор, как стрелами Эрота Настигнут был у грота Влекуще нежных нимф, Придя с дарами к ним. В кого влюблен, не знаю, Хотя хожу по краю: Нет девушки, чей облик, поступь, взор Не повели бы тайный разговор, Порою даже очень явный, — Иль я такой уж славный? 2-Я ДЕВУШКА (одна) Я слышу голос, мне знакомый, Эротом радостно влекомый Ко мне, надеюсь и боюсь, Боюсь запретных сладких уз. Ведь в браке женщина — рабыня, И мать всего — ей имя, И долг ее — рожать детей, О чем хлопочет Гименей. Ну, а любовь? Любовь Лишь в юности волнует кровь До муки сладкой и веселья, И в рощах ищешь новоселья, Как соловьи, — Кто скажет: "Нет!" — любви? (Увидев юношу, скрывается в пещере, тот — за нею.) Входят Аспасия и Сократ, юноша, весьма похожий на сатира.
АСПАСИЯ Сократ! Что ты запрыгал, как сатир? СОКРАТ Песок и камни мне щекочут пятки. АСПАСИЯ Зачем же снял сандалии? СОКРАТ Да к ним Я не привык, натер до волдырей, И ступни щиплет мне то жар, то холод То камня, то земли с прохладой влаги. АСПАСИЯ Не думала, ты более изнежен, Чем женщины, чем я. СОКРАТ С тобою, да. Твой голос утомляет негой чистой, Твоя стопа прельщает обещаньем Всех таинств Афродиты, даже странно, И в золоте волос — все та же прелесть, О чем не хочет ведать ясный ум Аспасии премудрой и прекрасной. АСПАСИЯ Сократ! Какие речи слышу, боги! Ты захотел учиться у меня И обещал вести себя примерно, Как ученицы юные мои. СОКРАТ Так я веду себя, учусь прилежно, Внимая речи нежной с женских уст, Улыбке, взглядам, всем телодвиженьям, Как Музами пленялся сам Гомер. И если тут Эрот замешан, в чем же Повинен я, прилежный ученик? АСПАСИЯ Сократ, а что ты знаешь об Эроте, Помимо домыслов досужих, а? Сынишка-несмышленыш Афродиты? А ведь дитя-то бог, сам Эрос древний, С его стремленьем вечно к красоте. СОКРАТ Ах, значит, благо в том, что я влюблен! (Пляшет, как сатир, вокруг Аспасии.) САТИР (выглядывая из-за кустов) Да, кто же это? Кажется, из наших. НИМФА Что ж он живет среди людей и скачет, Берет уроки у гетеры, славной Не столько красотою, сколь умом? САТИР Так он зазнается и нас предаст, Веселых жителей лесов и моря, Бессмертных, как и боги на Олимпе. Нет, смертных так уж наплодилось много, Теснят нас отовсюду и друг друга В доспехах и с мечами, как Арес, Безжалостнее самых диких зверей, Которые свирепы лишь для виду, А те охочи до смертоубийства, Хотя и победители не вечны, Сойти в аид равно всем суждено. АСПАСИЯ Я слышу голоса и смех веселый… СОКРАТ То шум в листве и говор тихих вод… АСПАСИЯ О, нет! То нимфы привечают нас, Приняв дары влюбленных, наши тоже; И я могу с мольбою обратиться О самом сокровенном к нимфам милым? СОКРАТ О самом сокровенном? Что за тайна? Аспасия! О чем ты просишь нимф, Как девушки, влюбленные впервые? И чьим вниманьем ты обойдена? Из мужей, кто б он ни был, он ничтожен. АСПАСИЯ Ничтожен он? Сократ, не завирайся. Ни в чем не может быть он таковым. СОКРАТ Велик во всем, и даже головою, Похожей, говорят, на лук морской? АСПАСИЯ Как догадался? Но тебе ль смеяться, Когда ты ходишь с головой Силена? СОКРАТ Ну, если я Силен, то он Дионис, Хорег Эсхила, тихий бог театра, Стратег бессменный, первый среди равных. АСПАСИЯ В нем что-то есть чудесное, не так ли? Спокоен, сдержан, словно весь в раздумьях, Хотя и пылок, ровен голос зычный… СОКРАТ Да в речи гром и молнии как будто Метает он, неустрашим и светел, Почти, как Зевс в совете у богов, И прозван Олимпийцем он недаром. АСПАСИЯ Нет, у Гомера Зевс бывает вздорен; Перикл не позволяет похвальбы, Пустых угроз, держа в узде свой разум, Как колесницей правит Гелиос. СОКРАТ Аспасия! Ты влюблена в Перикла? АСПАСИЯ Так влюблена я и в тебя, Сократ. Ценю я ум превыше и в мужчине, Затем уже там что-нибудь другое. СОКРАТ Во мне ты ценишь ум, как и в Перикле?! АСПАСИЯ Чему же удивляешься, Сократ? Ты вхож ко мне, как бы берешь уроки, Что девушки, подруги-ученицы, Хотя не вносишь платы за ученье, — Мне ум твой нравится, и мы в расчете. СОКРАТ О боги! У каменотеса ум?! И ум, Аспасией самой ценимый? АСПАСИЯ Не столь наивен ты, Сократ, я знаю. Что, хочешь посмеяться надо мной? СОКРАТ О, нет, Аспасия! Боюсь поверить. Да и зачем мне ум? Хочу быть счастлив, Вседневно слыша голос серебристый И лицезрея облик, женски чистый, И вторить им всем сердцем и умом, Как музыке и ваянью, учась Риторике. АСПАСИЯ Ты взялся бы из камня Мой образ высечь? Вряд ли что и выйдет. Тесать ты камни можешь, но ленив, Поскольку в мыслях ты всегда далече, И мысль одна тебя повсюду гонит. СОКРАТ Мысль о тебе, Аспасия, повсюду Жужжит, как овод, не дает покоя. Умна — прекрасно! Но зачем прелестна? Никак Эрот достал меня, наглец. АСПАСИЯ Ах, вот к чему ты клонишь здесь и ныне! Свободна я, влюбиться мне легко В сатира молодого, как вакханке. Но делу время, а потехе час, И этот час — а вдруг? — погубит дело, Что я веду в Афинах, как гетера, Служа не Афродите, а Афине? Мне должно быть примерной, чтоб злоречье Подруг моих невинных не коснулось. Иначе власти иноземку вышлют, Как из Мегар пришлось уехать мне. А здесь Перикл мне благоволит, к счастью. СОКРАТ Опять Перикл! Ведь он женат. И стар. АСПАСИЯ Он стар для юности и молод вечно В стремленьи юном к высшей красоте. И Фидий стар, а строит Парфенон. Будь стар, как он, Перикл, тебе послушна Была б во всем Аспасия твоя. СОКРАТ О боги! (В отчаянии пляшет.) Аспасия уходит, Сократа окружают нимфы и сатиры с тимпанами и флейтами.
Сон! Аспасия мне снилась? (Оставшись вдруг один.) Сатиры, нимфы — чудные созданья — Из детских сновидений наяву. Но есть ли боги? Каковы они? Сказать ведь трудно. Если олимпийцев Гомер воспел как идеальных жен И мужей, славных красотой и мощью, Меж тем с повадками точь-в-точь, как люди, В любви, вражде неукротимо вздорных, Что в пору усомниться, таковы ли На самом деле те, как Протагор Преважно заявляет, мол, не знает, Что боги существуют или нет И каковы они, — предмет, мол, темный, А век у человека столь короток, Чтобы найти разумное решенье. (С телодвижениями крайнего отчаяния.) Пускай я смертный, если я родился С умом, влекущим к тайнам бытия, Я смею вопрошать богов и Космос, Через себя объемля мирозданье? Зачем?! Чтоб скорбною душой навеки Сойти в аид, где только тени теней В ночах беззвездных исчезают вечно? (С ропотом в голосе.) Блаженны и бессмертны только боги. Но я, невинный, должен быть наказан, Как Прометей, титан, иль царь Эдип, И Рок довлеет надо мной с рожденья. И этот ужас — сцены бытия?! (Убегает.) 2
Акрополь. У памятника Ксантиппу, отцу Перикла, и Анакреонту. Перикл и Аспасия.
АСПАСИЯ Не часто поднимаюсь на Акрополь. К святыням приближаться иноземке Запрещено; лишь в храме Афродиты В Пирее я желанна, как гетера, Среди сестер моих, чужая им. ПЕРИКЛ Смотри! АСПАСИЯ Отцу ты памятник поставил? ПЕРИКЛ Решением Народного собранья. Ты знаешь, из защитников Эллады Прославились особенно четыре. Царь Леонид Спартанский, Фермопилы: Три сотни воинов сразились с войском Бесчисленным персидского царя, — Погибли все, бессмертные во славе. Афины защитить от полчищ Ксеркса Помыслить было невозможно даже Ценою жизни всех, и мы уплыли На острова, покинули страну — Все, кроме горстки старцев, что укрылись В Акрополе, — и Ксеркс вошел в Афины. Наш флот собрался весь у Саламина, В проходе узком, как у Фермопил, И только там могли сразиться мы С персидским, нас превосходившим вдвое, Как настоял и, к счастью, Фемистокл И победил в морском сраженьи персов. Меж тем столб дыма поднимался в небе — Горели то Афины. Видел это Я сам и помню город весь в руинах, Когда вернулись через год — с победой Павсания, всех эллинов, над Ксерксом В сраженьи под Платеями. О, радость! И в тот же день у острова Самос Ксантипп, отец мой, уничтожил триста Персидских кораблей, тем сокрушив И мощь морскую Ксеркса. АСПАСИЯ Снова юным Перикл предстал; таким тебя не знала, Весь светел и пленительно хорош, Как освещенный мужеством героев. ПЕРИКЛ Анакреонта тоже я поставил; Изваян Фидием, как мой отец. АСПАСИЯ (рассмеявшись) Особенно любим из всех поэтов? ПЕРИКЛ В Афины сей поэт приехал старым, Как здесь изображен с кифарой он, Но пел по-прежнему любовь, вино, Лаская слух Гиппарха, да, тирана, И юности, стихами опьяненный, Не ведая похмелья, кроме лет, Прошедших и последних, на отлете. Поэт эфеба отличил вниманьем И подружился с ним, оставив память Высокочтимого певца веселья В суровом сердце воина Ксантиппа. Вот в память этой дружбы я поставил Их рядом, пусть в беседах пребывают, А соловей пернатый вторит им. АСПАСИЯ Слыхали? В самом деле соловей Безмолвной их беседе вторит где-то. ПЕРИКЛ Аспасия! Он вторит нашим пеням. Я не стыжусь: как юноша влюблен… АСПАСИЯ Да, я слыхала, даже наблюдала, Как чуток к женской красоте Перикл; Серьезен, окружен людьми повсюду, Но взор, нежданно милый и веселый, Как свет, слепит красавицу Хрисиллу, Воспетую Ионом из Хиоса, И уж поэт стратегом побежден, Увенчанным венками Афродиты. ПЕРИКЛ Хрисилла? Из гетер? АСПАСИЯ Уже забыл. Так ты Аспасию забудешь скоро. ПЕРИКЛ О, нет, Аспасия! Друзьям я верен. Анаксагор и Фидий — с ними ты, Общенье с вами мне всегда отрада. Будь некрасива, старше — ум твой светел, — Но молодость и нежный облик твой С умом твоим всех прелестей Киприды Дороже мне, и я влюблен, люблю, И жизнь мою, и честь тебе вручаю. АСПАСИЯ Нет, жизнь твоя и честь принадлежат Афинам и Элладе; жизнь мою, Когда не повредишь семье своей, Возьми же, если хочешь, я — гетера, Вольна любить, кого хочу, а ныне Ты сделал все околдовать меня. ПЕРИКЛ Аспасия! Уж приняты решенья. Жена моя свободна, замуж выйдет По склонности своей, уж в третий раз. Случилось так — на наше счастье, верно. Ты будешь мне подругой и женой. АСПАСИЯ О боги! Как? Помыслить не могла О доле наилучшей — выйти замуж По склонности своей — и за кого? За мужа знаменитого в Афинах, Премилого в серьезности своей! (Ласково всплескивает руками, Перикл заключает ее в объятье.) 3
Акрополь. Площадь перед храмом Афины Парфенос. Утро. Публика, в начале немногочисленная. Слева слышно и даже видно, как ведут жертвенных животных — быков с золоченными рогами, коз, овец, свиней.
1-Й ЮНОША Ну, наконец-то утра мы дождались! 2-Й ЮНОША О, милые! Приветствую животных, Достойнейших для жертвоприношений! 3-Й ЮНОША Богам достанутся лишь кровь и кости, Завернутые в шкуры, мясо — смертным На празднестве веселом в честь Афины. РАБ (с поклажей) Без влаги вакховой не обойтись. 1-Й ЮНОША Явись и ты, о Вакх, в венке, как я Из винограда с юными плодами, Как очи дев, влекущими нас тайной. Проносятся всадники и колесницы, на которых восседают юноши, мужчины и женщины из знатных и богатых семей.
1-Я ГЕТЕРА Вот всадники! 2-Я ГЕТЕРА О зрелище благое! 3-Я ГЕТЕРА А вид, ну, точно сфинксы и кентавры. 1-Я ГЕТЕРА А юношей не видишь? Кони — чудо, А юноши, как боги, все прекрасны. 2-Я ГЕТЕРА И всех прекрасней он. 3-Я ГЕТЕРА О ком же речь? Как кони, схожи юноши. 2-Я ГЕТЕРА Как Феб! И конь, как одержимый богом, страшен, Могуч, неудержим, прядет, несется, Послушный воле юноши. 1-Я ГЕТЕРА То чудо, Запечатленное на мраморе И в яви вдруг сошедшее на землю. 1-Й КУПЕЦ А знать на колесницах разъезжает, Украшенных богато, словно боги, Сияние довольства излучая. 2-Й КУПЕЦ А горожане шествуют пешком Извилистой тропою на Акрополь, С корзинами припасов для гулянья, С детьми и женами в венках на шее. 1-Й КУПЕЦ Как мы прошли, поднявшись на заре, И это восхожденье не забуду, Как бы венец моих трудов и странствий. Показывается вереница девушек, несущих священный пеплос, вытканный ими для Афины; шествие останавливается на ступенях Парфенона; площадь все больше заполняется публикой; открываются настежь высокие двери, и интерьер храма освещают лучи солнца, а оттуда исходит ослепительное сияние Афины Парфенос, точно это сама богиня, предстающая взорам смертных из высот Олимпа. Публика замирает; на верхних ступенях показывается жрица Афины под ее видом, и ей преподносится пурпурный, сияющий белизной и золотом пеплос. Между тем танцевальный хоровод выдвигается на первый план.
ХОР ДЕВУШЕК Афина-Дева! Радуйся, богиня! С любовью произносим имя Твое мы с детских лет, Как матери, и мил нам твой привет. Воительница с ликом строго-нежным, Во ткачестве наставница всех женщин, Премудрая, как бог отец, Страстей его венец Прекраснейший, в доспехах, Немыслимый в утехах, К чему склоняет всех Эрот, мальчишка, как на смех. В твоем блистательном обличье Сияют мудрость и величье. (Пускается в весьма затейливую пляску по кругу.) ХОР ЮНОШЕЙ Во славу Афины и Феба Восставший из пепла Прекрасней стократ, Оделся в наряд Из мрамора, бронзы! И в золоте солнца Сияние лиц И бег колесниц! У гор и долины, О, город Афины В лазури небес, Как чудо чудес! Вся в песенном ладе Эллада в Элладе! Хор девушек и Хор юношей зачинают совместную пляску по кругу и уходят в сторону; между тем проносятся запахи от костров жертвоприношений и возлияний богам, что предполагает и праздничное угощение.
