Помоги проекту - поделись книгой:
— Понимаю вас и полностью разделяю состояние вашей души, ума. Многие граждане не отдают себе отчета, что здоровье ни за какие деньги не купишь, его надо беречь от рождения и всю сознательную жизнь. Постоянно следить за его состоянием. Не просто прислушиваться: «Ой, что-то в груди кольнуло!» Или: «Отчего-то голова закружилась!» Речь идет о систематическом контроле. В первую очередь, разумеется, важно следить за артериальным давлением. Для чего не следует всякий раз бежать в поликлинику. В домашней аптечке рядом с градусником должен лежать тонометр. Всяк должен знать точные параметры своего АД. Ежели повысилось, тут же принимать адекватные меры. По объективным данным, гипертонией у нас страдают от 32 до 37 миллионов. Это уже люди обреченные на преждевременную смерть. Об угрожающих последствиях названного симптома большинство знает, но из их числа лишь половина сердечников обращается к врачам. Да и то, как правило, в критических ситуациях.
Из общего числа больных хронической сердечной недостаточностью (ХСН) только пять процентов мужчин принимают адекватные меры. У особ противоположного пола этот показатель несколько выше: 17,9 %, то есть женщины более ответственно подходят к своему здоровью. Но в сравнении со странами Западной Европы мы и тут безбожно отстаем. Считаю, что настало время вести в школах — с младших классов — уроки медицинского ликбеза.
— Когда я впервые оказался на больничной койке в отделении кардиологии, лечащий врач на полном серьезе сказал: «Н. Ф., вы совершенно необразованный пациент!»
— Это еще не худший вариант… Есть еще так называемые малообразованные «умники»… Нахватавшись верхов, занимаются самолечением, а, оказавшись в клинике, публично дискутируют с врачами. Ну и заодно «просвещают» соседей по палате, любопытных в холле… Там порой можно услышать такую дичь, что уши вянут. Говорю об этих несчастных заблудших им не и укор — в предостережение, в том числе и их пастве.
Что еще необходимо знать… Серьезные неприятности у сердечников часто случаются вроде бы без особых на то причин, без очевидного повода… Все как будто хорошо, но вдруг участился пульс, возникло сердцебиение. Качнулось вверх давление: стало 140 на 90. При этом самочувствие вроде бы еще терпимое. Да, все вошло бы в норму, кабы не бытовая ссора или служебная неприятность. А тут как назло возник в атмосфере неблагоприятный геомагнитный фон. И пожалуйста, получайте сердечный криз, чего вполне достаточно для инфаркта, для инсульта. Окружающие при этом руками разводят: Н. был в расцвете сил, полон жизненной энергии, все имел, ни в чем себе не отказывал, — и вот остановка, что называется, на полном скаку.
Ценою невероятных усилий Н. удается вырвать из объятий смерти… Родные, близкие, друзья рады, счастливы. Они еще не знают, что увозят из больницы домой живой труп. Вскоре выясняется: Н., в сущности, способен вести лишь растительный образ жизни.
Такое существование, понятно, не приносит окружающим радости, хотя «жизнь» порой растягивается на несколько лет.
Все это, повторяю, можно было избежать, если бы пациент с признаками сердечной недостаточности повнимательней следил за собственным здоровьем.
— Мой стаж сердечника (ишемия), доложу вам, вышел за пределы уже двух десятков лет. На моей памяти прошло много всевозможных лекарственных препаратов, которыми приходилось пользоваться в критические моменты. Но вспоминается при этом старое… Родители не могли жить, например, без валерьянки, без ландышевых капель. А скольким людям жизнь спас нитроглицерин. В конце 60-х в моду вошли капли Вотчала. Помню, мама Богом молила выслать ей (в глубинку) сей чудо-эликсир. В аптеках столицы бывало его днем с огнем не сыщешь. Пришлось поехать в Боткинскую клинику, на территории которой работал сей замечательный труженик науки и практик одновременно. Я был принят профессором в его рабочем кабинете и ушел не с пустыми руками…
Потом была столь же яростная погоня за сустаком, за коринфаром, адельфаном, индералом, нитронгком. Почти одновременно во врачебную практику вошли нитросорбит, затем капотен. Теперь районный кардиолог потчует меня отечественного производства верапамилом, эналаприлом, дигостином… Может, я что-то и упустил… О, чуть было не забыл гэдээровский валокардин, без капель которого миллионы сердечников не засыпали.
— Чувствуется, вы наш пациент, и бывалый. Бегло обрисовали схему, подобную эволюции колеса: от деревянного кругляша из дуба до современного шарикоподшипника с электронной начинкой. За последние 40–50 лет отечественная кардиология прошла сложный и тернистый путь. Для шестидесятых, между прочим, была присуща терапия с непременным подключением диуретиков. Вместе с мочой из организма выводились, условно назовем, соли лития и другие элементы, затруднявшие бесперебойную, ритмичную работу сердечной мышцы.
В 80-е годы последовал новый виток исследований в самом уязвимом отделе сердца: определение причин перерождения миокарда. Мы не были робинзонами, работали в согласном сотрудничестве с коллегами Европы, Америки. В ходе творческого содружества было выявлено новое лекарственное средство — капотен, благодаря ему удалось заметно снижать физиологические нагрузки на сердце. С 1991 года данный препарат стал выпускать завод «Акрихин», что в Старой Купавне Подмосковья.
Наука не признает штурмов — ее движение медленное, поступательное, от простого к сложному, по спирали. Надо признать, пока еще до конца не поняты и не осмыслены методы терапии в коронарных закоулках. Правда, подходы, способы воздействия на мышечную плоть нащупаны. Ими владеют уже не только исследователи-первопроходцы. Научились ими пользоваться врачи в специализированных стационарах, в хорошо оснащенных амбулаториях. Перефразируя ходячий афоризм, готов сообщить вам две новости… Хорошая заключается в том, что при правильном использовании лекарственных средств прогноз выживаемости больных с тяжелыми формами ишемии стал прогнозируемым, оптимистичным. Теперь сообщаю новость плохую: даже при достаточно активной терапии процент выживаемости наших пациентов недостаточно велик.
Не в оправдание, а ради истины скажу: не надо во всем укорять медицину. Социальные коллизии, пертурбации последних лет вызвали чудовищную деформацию не только в сфере властных структур — потрясли они и внутренний мир человека. Особенно пострадали индивидуумы с повышенной рефлекторной склонностью, неадекватно реагирующие на резкие жизненные обстоятельства, на разного рода передряги. Скачки смертности среди контингента больных ишемией совпадают с пиками социальной напряженности. И это уже не гипотеза, а реальность. Вот этот график: 90-й, 93-й, 98-й год. Как экология фиксируется на годичных кольцах стволов деревьев… Оперативно о том говорят, точнее, криком кричат! — замеры артериального давления в сосудах.
— Какое же хуже: высокое или пониженное? Я слышал противоречивые суждения. Причем не только от умников-всезнаек, а и от дипломированных, высокомудрых спецов. — Стабильно высокое кровяное давление всегда настораживает. Вдвойне опасно, ежели это возникает резко, внезапно. Что касаемо гипотонии — часто присуще молодым женщинам.
С возрастом 85 процентов гипотоников становятся магнотониками, затем плавно переходят в стан гипертоников. (По известной аналогии: близорукость с годами переходит в дальнозоркость). Как правило, эта динамика имеет наследственную предрасположенность. При всем том у гипотоников имеются свои проблемы — скажем, неудобства. Как известно, фармакология в основном нацелена на производство медикаментов, снижающих давление… Наиболее ходовой препарат — кардеомин. Полезен также чай, особенно зеленый.
В этой связи надо сказать: мужской тип гипотонии большей частью — свидетельство более глубоких изменений в организме. На языке врачей: это всегда симптом «чего-то». Между прочим, свидетельствует и о прединфарктном состоянии.
— Слышно о неких суперсовременных методах излечения сердечной недостаточности. Или же это досужие разговоры?
— Придется сделать экскурс в прошлое. Начало 90-х годов для кардиологии — время знаковое. На данном временном отрезке была реализована на практике идея так называемых бета-блокаторов, сдерживающих кровоток. Спасибо надо сказать фармакологам: они подобрали состав логичных ингибиторов. Так что стало возможным регулировать оптимальное содержание адреналина в крови — и значит управлять работой сердечной мышцы. Первый такой ингибитор вошел в историю медицины под названием КАПОТЕН. В эту серию входит и амидрол. Немного позже на фармакологическом рынке появились эналаприл, верапамил, нифедепин.
— Я заметил: теперь ослаб интерес к препаратам нитратных свойств… В аптеках нет уже некогда популярного сустака. Врачи редко выписывают нитросорбид. Боюсь, канет в прошлое и легендарный нитроглицерин.
— Как регуляторы сердечной недостаточности нитраты сыграли великую роль. В последнее время их действительно потеснили несколько ингибиторы АПФ, что в порядке вещей. И все же первые пока еще не сняты с вооружения медиков — ими пользуются пациенты с ревматическими пороками сердца… Короче, борьба на кардиологическом фронте за жизнь больных с признаками ХСН (хронической сердечной недостаточности) за два истекших десятилетия прошла довольно-таки сложную эволюцию: от «золотых стандартов» 60-х годов до ингибиторов в сочетании с бета-блокаторами.
Подходя к постели больного, любой врач решает сложную задачу со многими неизвестными. С появлением мощных диуретиков и высокоэффективных гликозидов, наконец, ингибиторов АПФ кардиологи заметно укрепили своя позиции на широком фронте борьбы за здоровье нации. Немаловажно еще и то, что редкие лекарства уже производят отечественные фирмы, выдавая продукт мирового стандарта.
— Позвольте высказать мысль скандальную… Почему же в этой ситуации наши чиновники при первом же случае едут поправлять свое здоровье за границу. Значит, брезгуют лечиться в отечественных клиниках, не доверяют свою жизнь нашим докторам. Говорю на сей счет не наобум… Нынешней зимой возле подъезда своего дома поскользнулась мать министра Лесина: перелом бедра. В объезд клиники Склифосовского пострадавшую прямиком повезли сперва в Кремлевскую больницу. Но здесь, по-видимому, не нашлось достойного костоправа… Что же дальше. На следующее утро без проволочек мадам отправляют спецрейсом Аэрофлота в ФРГ, в Штутгарт.
Сам же Михаил Юрьевич аккурат в это время отдыхал под кущами, на Канарах. Отдых министр прервал не из-за травмы матушки. Его досрочно вызвали в Москву, пригласили в Кремль на ответственное совещание. Здесь Президент В. В. Путин обратил внимание присутствующих на упущения в работе Минпечати и, вместе с тем, отметил цветущий вид М. Лесина.
Замечания и оброненный главой государства комплимент министр, похоже, принял близко к сердцу. По возвращении из Кремля в свой рабочий кабинет имярек почувствовал себя неважнецки. По «скорой» Михаила Юрьевича доставили в ЦКБ. Почти двое суток продолжался врачебный консилиум, но вынуждены были признать собственную недееспособность. Пациента без проволочек отправили самолетом в Германию, в частную клинику Карлсруэ. Тамошние кардиологи, осмотрев вип-персону, смущенно пошептавшись, изрекли: «Ничего страшного, обычный невроз… Напрасно, господа, тратились».
Розовощекого министра в сопровождении персональных телохранителей следующим рейсом доставили в Шереметьево.
Похоже на анекдот, не правда ли? На днях в центральной газете появилась статья под броским заголовком: «Наша смертельно больная медицина». Этот трехколонник обсуждали от нечего делать в очереди у кабинета терапевта. В ходе обмена мнениями пришли к выводу. Положение дел в здравоохранении надо менять кардинально… Например, поменять местами контингент медучреждений. Схема простая… Элитные отдать в пользование страждущему народу, а народные — районные, городские поликлиники, больницы — пусть обслуживают дражайшее и милое наша чиновничество, дельцов от политики и бизнеса, магнатов, олигархов с их челядью и домочадцами. Тогда уж можно не сомневаться: эта братия быстро реанимирует доведенную до крайности отечественную медицину. То есть подымет на уровень своих потребностей. И всем станет хорошо.
— Нечто подобное в России уже было… Не стоит повторять пройденное и пережитое.
— Согласен, голь на выдумки хитра. Но положение же парадоксальное. Льготами медицинского обслуживания (из госбюджета!) пользуются исключительно высокооплачиваемые. Народ же брошен на произвол хапуг, криминальных врачей и знахарей, работающих под прикрытием чиновников-казнокрадов. Все поставлено с ног на голову. Оттого и геноцид. Или я неправ?
— Это вопрос большой политики. Сейчас, в этом кабинете мы его не разрулим. Вернемся к сугубо медицинскому предмету беседы… В борьбе за человеческую жизнь не все зависит от лекарственных средств. Много значит личный опыт врача, его мастерство, наконец, тактика. То есть индивидуальный подход в каждом конкретном случае. Это и есть искусство врачевания. Оно же во многом определяется, между прочим, морально-этическим климатом данного лечебного учреждения.
— О, что-то новенькое.
— Как раз старенькое, но позабытое. Доктору нужны толковые подручные: медсестры, фельдшеры, лаборанты и прочий толковый медперсонал. При этом, считаю, первый помощник лечащего врача — сам пациент… Взаимопонимание — при полном доверии друг к другу! — верная гарантия, что лечение даст прогнозируемый результат. Все усилия, труды медиков пойдут насмарку, если больной по каким-то обстоятельствам не стал единомышленником своего целителя: хитрит, лукавит, что-то не договаривает. В итоге нарушается стратегия и тактика врачевания. Это особенно важно теперь, когда борьба за жизнь идет уже на клеточном пространстве.
Поясню мысль. Была эпоха, когда сердечники обеими руками держались за «капли датского короля», взбадривали, приводили себя в норму валидолом… Потому не было ничего страшного, ежели больной ошибался в счете: вместо, скажем, тридцати капель принимал на 5–10 больше. Теперь снадобья по своему химическому составу таковы, что малейшие перекосы в ту или иную сторону чреваты грустными последствиями. Иные вообще не поддаются коррекции. Попав в организм, они образуют биохимические соединения, способные проникать в сферы клеточного пространства (и даже молекулярного) и выполнять определенно точную созидательную программу. Эффективность ее зависит от количественных пропорций действующего вещества, к тому же в строгих рамках временного отрезка.
Таков он теперь, современный уровень сердечной терапии. Так что понятие «образованный пациент» — не затейливая игра слов, а реально действующий научный фактор.
— Коль коснулись вы столь деликатного вопроса, позвольте и мне слово молвить.
Не все зависит от пациента. Человеческие отношения, как известно, строятся на взаимности. По принципу: как аукнется, так и откликнется. Давно заметил я: нынешние доктора малоразговорчивы. Во время, скажем так, прослушивания больного с языка в лучшем случае сорвется два-три слова. Никакой беседы не возникает, хотя, известно, слово лечит! Зато не жалеют слов медики от бизнеса: эти соловьем заливаются. Ну а коль покупают время в радиоэфире, в программах ТВ, тут уж несет их неудержимо. Обычно это бред или галиматья.
Буквально на днях, когда я редактировал наш текст, по каналу проводного радио России более двадцати раз прозвучала реклама, как было сказано, новейшего средства от инфаркта — БРЕИНБАУЭРА. Вы, главный кардиолог Минздрава РФ, что-либо слышали о таком чудо-лекарстве? Если же знаете, почему не используете на практике.
— Первый раз слышу… Во многих жизненно важных вопросах теперь, к сожалению, преобладает олигархический подход. Спорить, кому-то что-то доказывать подчас совершенно бесполезно. Потому в общественное сознание вброшена обывательская формула: каждый вправе делать свой выбор. И тут же вам затыкают рот статистикой, которая часто меняется по нескольку раз на дню. А есть же французская поговорка: «На навозной куче роза не вырастет!»
Да, очень много значат почва, среда, общественная атмосфера, в которой формируется человеческий организм, а заодно и сознание.
Стремительный рост и распространение разных форм ишемии чуть ли не в планетарном масштабе во многом обусловлены недостаточной физической активностью наших соотечественников — при необузданных гастрономических привычках. Отсюда вывод: на одних лекарствах не продержаться, мы — должно выразиться и категорично — обязаны! — вести благоразумный образ жизни. И первое — сердечники должны постоянно контролировать свои пищевые пристрастия. От легкого чувства голода, поверьте, кайфа не меньше, чем от обжорства.
В следующий раз встретились спустя месяц. За это время Юрий Никитич Беленков побывал у своих коллег в Японии, Индии. Вид у собеседника был усталый, чувствовалась плохо скрываемая нервозность. Бегло пробежав текст прошлой беседы, мой визави подал знак: я нажал рычаг диктофона.
— За последнее время у нас выявились три тенденции или три тактики лечения болезней сердца. Первая — по-прежнему лекарственный метод. Это традиционно и меняется в зависимости от появления на фармацевтическом рынке новых препаратов. Второе направление — операции на открытом сердце в случаях серьезных проблем с кровотоком. На пораженный участок ставят так называемый шунт. Берется он из соседней артерии или из других мест пациента, вживляется там, где необходимо.
— Похоже на ремонтно-монтажную работу.
— Можно и так сказать. Теперь это достаточно широко практикуется не только к столице, на периферии тоже. Совсем недавно освоена новейшая технология оперативного вмешательства в коронарную систему. Речь идет о бескровной операции, причем освоили ее уже не хирурги — непосредственно сами терапевты.
Коротко суть. Это тоже внутрисосудистое вмешательство, но при закрытой грудной клетке. Проходимость сосудов восстанавливается с помощью специальных катеторов. Движение к пораженному участку начинается от бедра (паха) пациента, реже от плеча. Баллончик, исполняющий функции каркаса, устанавливается в определенном месте — в итоге кровоток возобновляется. Операция длится 35–40 минут. Гарантия: пять-шесть лет.
Коронарное шунтирование и так называемая ангиопластика служат восстановлению кровотока на критическом участке. Что не просто продлевает жизнь индивидууму, но и заново возвращает в лоно трудовой деятельности. В дальнейшем возможны вторая и третья операции… В странах с высоким уровнем здравоохранения стало нормой: мужчин в 50-летнем возрасте от ишемии не лечат — при первых ее признаках терапевты предлагают больному ангиопластику. Через пять-шесть лет бескровная операция повторяется. А на рубеже семидесятилетия хирурги делают классическое шунтирование. Так что человек во второй половине своей жизни не теряет ни трудоспособности, ни прочих радостей бытия. Таков современный алгоритм преодоления коварного атеросклероза, что, между прочим, не исключает и применения лекарственных средств. Первая группа — препараты, снижающие количество холестерина. Вторая группа — разжижающие кровь. К сожалению, пока еще не найден универсальный образчик, способный помогать всем и каждому при всех кризисных обстоятельствах… Кстати сказать, снижающие холестерин — статины — пока что дороговаты, не всем по карману.
Тем не менее в Европе их принимают до пятидесяти процентов больных, перенесших инфаркт. У нас это лекарство доступно пока 8–9 процентам больных.
В этой связи вот что хочется сказать. В мировой практике экономический потенциал страны не всегда ограничивает широкое использование населением дорогостоящих лекарств. Пример тому — Бразилия. Эта страна пережила череду сильнейших кризисов, однако упомянутый выше статин принимают почти тридцать процентов сердечников, иногда просто в порядке профилактики. Схожая ситуация и на Кубе, где здравоохранение твердо держится мировых стандартов, хотя страна в целом живет, как известно, во многом скромно, довольствуется малым.
Что касается препарата, разжижающего кровь, он знаком каждому: это обычный аспирин.
— В обывательском толковании мнение об этом лекарстве до сих пор противоречивое. Помнится, таблетки ацетилсалициловой кислоты выдавали едва ль не от всех болезней. Потом прошел слух: аспирин-де вреден для желудка, вызывает язву двенадцатиперстной кишки. В 80-х годах появилась информация, что признают только аспирин! Все стали скупать эти дешевые таблетки, на которых красовались лейбы фармацевтических фирм США… А наш участковый доктор доверительно сообщил мне, чтоб я не увлекался аспирином. Однако не стал вдаваться в подробности.
— Ничто не стоит на месте, развивается и фармакология. В медицинскую практику входят новые, все более эффективные лекарственные средства, отвечающие уровню цивилизации, общего прогресса. Смею вас заверить, в вашем лице и миллионы граждан: аспирин не устарел. По-прежнему остается в арсенале медицины, приносит пользу человечеству.
Америка, безусловно, нам не указ. Но реалии таковы: в США ежегодно делают свыше 200 тысяч коронарных шунтирований, плюс 800–850 тысяч операций типа ангиопластики. При этом американцы не расстаются с… аспирином. Перефразируя слова поэта, аспирину все возрасты покорны. Но есть противопоказание для людей, страдающих язвой желудка, кишечника.
Впрочем, не могу обойти стороной такой постулат: лекарства не продлевают нам жизнь — лишь облегчают страдания. Качество жизни больного улучшает прямое хирургическое вмешательство. Кстати оказать, это магистральный путь развития медицины. Потому теперь на повестке дня остро стоит проблема поиска имплантантов (запасных частей) для замены утративших свой ресурс внутренних органов.
— Опять же есть еще пациенты, живущие с кардиостимуляторами. Какой-то десяток лет назад люди с вживленными под кожу батарейками в левой части груди воспринимались окружающими чуть ли не как фантомы. Теперь это стало обычным.
— В скором времени технический прогресс сможет несказанно обогатить и расширить сферу применения наукоемких технологий в борьбе за человеческую жизнь. Возможно, самое невероятное.
— Вернемся все-таки к терапии. О чем у ученых нашей отрасли теперь душа болит.
— Проблем не счесть. Стоит особо отметить, что, несмотря на экономические трудности в стране, постепенно расширяется сеть научных центров кардиологического профиля, которые способны автономно решать актуальные исследования и, вместе с тем, оказывать эффективную врачебную помощь. Так что понятие «периферия» в смысле «второсортность» утратило традиционный подтекст. За последнее десятилетие возведены и достаточно хорошо обустроены Кардиологические центры в Волгограде, Казани, Иркутске, Новосибирске. Сложная медпомощь оказывается многим пациентам в местах их проживания. В свою очередь, наш институт поддерживает рабочие связи с кардиологами Германии, Франции, США. Идет взаимное обогащение научными идеями, информацией, техническими средствами. Развал военно-промышленного комплекса на территории Советского Союза пагубно отразился на материально-техническом обеспечении медицинской науки, породив множество диких проблем в лечебных центрах, в том числе в районных больницах, в поликлиниках. Ни для кого не секрет, предприятия ВПК работали не только на оборонку и космос — они выполняли важные заказы медиков, клепая подчас неказистые на вид, но весьма нужные приборы широкого спектра использования, — в том числе уникальные. Скажу больше: существовало ведь специальное министерство — Медпром — со своими производственными фирмами… Поверьте, они зря небо не коптили. Теперь ведь почти все везем из-за рубежа: даже градусники, манометры… Согласен, в мире должно быть разделение труда. Но ведь мы пока что не разобрались в тонкостях и хитростях международной специализации, товарообмена, того же бизнеса, черт его побери! Вот и рубанули отечественную промышленность под корень. Теперь наконец, собравшись с разумом, начинаем восстанавливать сгоряча, порушенное. Имею в виду не только сферу здравоохранения.
— Юрий Никитич, а ваше отношение к народной медицине?
— Позволю себе одну вольность. К народной медицине — в широком понимании знахарству (чем, кстати сказать, промышляли и ваши прародители) — надобно относиться как к собственному прошлому, к корням. По сути ведь это НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО, но в сфере здравоохранения. Истоки медицины лежат в глубинах народного сознания. А ежели копнуть глубже… Ведь и дикие, и домашние животные порой сами себя лечат. В случае острой необходимости находят для себя нужную травку, листочки, корешки.
Как кардиолог с величайшим почтением отношусь к растениям, в которых накапливаются вещества, благотворно влиявшие на сердечно-сосудистую деятельность человеческого организма. Как правило, это в основном профилактические средства или же облегчающие страдания больным. Тут более подходит, пожалуй, слово «успокаивающие». Первое среди равных валериановый корень. Помогает также пустырник, первоцвет, горицвет, наперстянка, корневища лопуха, корешки молодого пырея, вся земляника (от верхушки до корешков). Сюда же надобно отнести и ягоды черники.
— А я недавно совсем для себя открыл калину. Удивительное растение. Все в нем полезно, необходимо — и почки, и молодая кора, и стебельки, и листья, и цвет. Ну и, разумеется, ягода. Вокруг куста калины круглый год пасутся и насекомые, и птицы. Есть даже поговорка: «Калину только ленивый не клюет». Калиновый куст — настоящая аптека под открытым небом. Мне становится лучше, когда я просто стою и просто гляжу на калинов цвет.
— Вы правы! Надо свято верить в то, чем лечишься.
— А кстати, вопрос к академику… Как расшифровывается профессиональный символ медицины? Имеется в виду змея, обвившаяся вокруг изящной чаши.
— Если память не изменяет, легенда связана с именем греческого Асклепия (Эскулапа). Был он сын Аполлона. Выросши, творил чудеса исцеления. Спас от верной смерти великое множество людей. Но ведь как подчас в жизни бывает: добрые дела не всегда воспринимаются однозначно… В ведомстве Плутона были сильно раздражены подвижничеством бескорыстного целителя. Ведь из-за него на том свете стало сокращаться население. Плутон пожаловался самому Зевсу. И тот в ярости пронзил своей смертоносной стрелой дерзкого докторишку.
Однако после кончины Асклепия слава его еще больше возросла. В его честь люди воздвигли величественный храм, внутри поставили статую из золота и слоновой кости. Внизу же, в подвале, поселилась его любимица змея… Это существо, по народной этимологии, олицетворяет идею обновления; она ежегодно сбрасывает прежнюю кожу. Кроме того, яд змеи обладает уникальными целебными свойствами… Вообще все, кто был близок к Асклепию, переняли его дар врачевания. Известно также, женой его была Эпиона (унимающая боль), а дочь, по имени Гигия, являла собой образ свежести и здоровья. Короче, чаша со змеей — своего рода символ полезной мудрости — образчик как для врачей, так и для их пациентов.
— Может, вопрос покажется странным… Существуют ли разные подходы или методы врачевания, скажем, сердца мужского и женского?
— По своей физиологии женский организм наделен особой системой защитных свойств, особенно в период гормональной активности. Женские половые гормоны четко контролируют содержание холестерина в крови. Прекрасные представительницы рода человеческого в детородный период практически не болеют ишемическими болезнями, атеросклерозом. Это шутка, но с примесью правды: когда женщина начинает заниматься тяжелым физическим трудом, она исподволь подхватывает и мужские болезни.
Отрицательно сказываются на женском организме интенсивные эмоциональные нагрузки — на этой почве развиваются характерные неврозы, истерики. Часто беззащитны женщины и в кризисных ситуациях — тут-то подчас и выходят на первый план сердечная недостаточность, атеросклероз. И все равно, по статистике, женщины живут у нас на девять-десять лет дольше мужчин. Это достигается главным образом за счет факторов риска. Мужчины в этом отношении беззаботны, беспечны: злоупотребляют куревом, алкоголем. Теперь вот прибавились и наркотики. Но у женщин своя слабина: им свойственна предрасположенность к родовым истокам. Речь, в частности, идет о генетической зависимости… Если бабушка имела проблемы с диабетом, почками, страдала от гипертонии, — это часто передается дочери, внучке и т. д. Так что актуально старое правило: «Берегите женщин и детей!» Одна из актуальных новаций на фронте борьбы с ишемией и атеросклерозом у женщин уже в послеклимаксовый период — использование гормонотерапии. До недавних пор это была едва ли не панацея. Оказалось же, эффект обманчивый. С одной стороны, гормонотерапия улучшает состояние пациента, при этом сдерживая вымывание кальция из организма, что само по себе уже неплохо, ибо переломы костей в пожилом возрасте у женщин являются весьма распространенным явлением. Вместе с тем благодаря гормонотерапии удается существенно снижать содержание холестерина в крови, но…
С другой стороны, именно гормоны усиливают предрасположенность организма к онкологии. Так что приходится выбирать одно из двух зол.
Могу сообщить новость. Недавно Американская ассоциация кардиологов приняла трудное решение: ограничить использование гормонных аналогов во врачебной практике, о чем и объявлено в большой прессе. Буквально на днях прочел я в газете «Нью-Йорк геральд трибюн» об этом. Вывод такой: не просто напрочь исключить гормонотерапию — применять выборочно, при следующих условиях. Первое: дозы минимальные. Второе: короткий фармацевтический период. Третье: в сочетании с определенной группой блокаторов.
По-моему, достаточно разумное, взвешенное решение. Нам бы неплохо кое-что перенять из медицинской практики заокеанских коллег…
Тут вдруг раздался резкий телефонный звонок. Выслушав абонента, академик Беленков сказал коротко: «Да». Потом поглядел на меня… Мы расстались.
Над Москвой пронеслась повальная буря с сильнейшим дождем. Больше суток лило безостановочно. Дорожники, коммунальщики сбились с ног, разбирая завалы. К подъезду нашего дома круглосуточно чалились машины с красной полосой на борту.
Когда небо прояснилось, позвонили из Кардиоцентра:
— Как себя чувствуете?
— Пока терпимо.
— В среду, с девяти тридцати, Юрий Никитич свободен… Привет вам большой от него.
В урочный час расположились мы на сей раз широким рабочим столом. Друг против друга.
Беленков: — Итак продолжим… Сердце таит в себе неисчислимое множество загадок. Иной раз маститых докторов удивляя. А то бывает и ставит и тупик, несмотря на то, что многие наши клиники вооружены достаточно совершенной аппаратурой. Однако жизнь полна нелепостей и парадоксов. Есть категория людей, которые готовы тратить деньги на дорогие, новомодные препараты вместо того, чтобы освоить простейший гимнастический комплекс. Короче, прибавить себе посильные физические нагрузки, ну и заодно уж отказаться хотя бы от части вредных привычек.
Снова и снова приходится напоминать о том, что мы сильно вредим своему здоровью, слепо веря слухам и навязчивым рекомендациям, которые нескончаемым потоком льются из бульварного толка медицинских брошюр, радио- и телепередач…
— Извините, профессор, что перебиваю. Пора бы уже признать, что эта бессовестная реклама возникла не на пустом месте. Трепу пифий в эфире народ верит потому, что молчат штатные медработники во время осмотра записавшихся в очередь на прием в поликлинику или являясь по вызову в наши дома, а также при утренних обходах в больничных палатах… И все молчком! В лучшем случае мелят нечто пустопорожнее: как правило, сетуют на погоду, на неблагоприятный электромагнитный фон в атмосфере. В сущности бред какой-то! Простите ради Бога, это непарламентское выражение в адрес ваших коллег. Но это уже общее мнение, так все говорят.
Мысль, возможно, покажется бредовой, но создается впечатление, будто имеет место сговор: казенные медики помалкивают, — тем самым открывают оперативный простор беспардонным рекламным компаниям, которые, играючи, захватили рынок медицинских услуг и загребают при этом баснословные прибыли. И спросить вроде не у кого. В худшем случае второстепенных жуликов обвинят в банальной халатности.
По простоте душевной я назвал бы это так: капитализм в действии! Или того проще: бизнес на наших костях. Ведь задача рекламодателя простая, как амеба, и вместе с тем беспощадная: любым способом сбыть свой товар, к тому ж еще и залежавшийся. При сем огульно: не учитывая ни индивидуальные особенности «потребителя», ни характер недуга.
…Прошлый раз, Юрий Никитич, мы с вами аптечные снадобья разложили строго по полочкам. Теперь счет таблеткам ведем не на штуки — на микроны действующего вещества и даже на молекулы. И все как бы псу под хвост. Хотя еще с древнейших времен лекари действовали не шаблонно: в лучшем случае по наитию. Теперешние сбытовики лекарств поступают подчас хуже дикарей. Верно подметил один из авторов редактируемого вами журнала «Легкое сердце», сказав, что усилия дипломированных медиков часто сводят на нет шарлатаны от фармакологии и подкупленные ими чиновники новейшей формации… Вкупе они лечили желающих от ожирения не наобум, а исключительно по группе крови; другая жульническая компания снижала АД с помощью циркониевого браслета. К счастью, этот бум мы уже пережили, но скольким людям это стоило жизни, один Бог знает.
— Мы пытались по своим каналам как-то воздействовать на определенные структуры — эффект был минимальный.
— Вам, любителю русской поэзии, хочу напомнить стих Петра Вяземского, друга Пушкина. Поэт чистосердечно делился сокровенным, в том числе о том, как борется он своими средствами с дурью и низкими нравами тех, кого причисляют к элите общества. Так вот этот, не утративший по сей день своей актуальности куплет:
— Прекрасный стих. На досуге перечту.
— Перечтите, не пожалеете… А тут по Московскому радио в программе Бориса Войтецкого выступил гендиректор Клинского пивзавода… В один голос оба нахваливали неповторимое во всех отношениях «Клинское». Это была часовая передача. К диалогу журналиста и дельца подключались молодые парни, даже девчата. Все выражали полный восторг. Мысль же сквозила одна: увеличить производство хмельного пития — с ним весело жить! Вдруг в дружный хор единомышленников врезался трезвый, явно незапланированный голос. На связь вышла немолодая уже москвичка. Представилась так: «Звонит врач Бехтерева… Да, я внучка известного академика от медицины Бехтерева, который работал еще в царское время… Хочу сказать: дед мой и его коллеги потратили много сил на борьбу о алкоголизмом. Выступали не только против водки… Кардиологи знают, что непоправимый вред здоровью наносит не только сорокаградусное зелье, а и пиво. Есть даже выражение: пивное сердце — ожиревшее, слабое, с переродившимися сосудами, мышечными тканями. «Бизнес в данном случае сильно подрывает здоровье нации», — интонационно усилила мысль великого доктора Бехтерева, сама тоже врач. На этом месте ее голос моментально вырубил из эфира дежурный оператор.
— Спорить, в пику что-то доказывать — бессмысленно, все равно что стрелять по воробьям из пушки. Оппоненты заткнут вам рот статистикой: дескать, у нас алкоголя употребляют меньше, чем во Франции, в Испании, в Италии… Статистика, конечно, лукавая.
Алкоголь, бесспорно, вреден, но куда важней то, почему — с чего! — человек пьет. Радостный, эмоциональный посыл идет в тело — и результат соответствующий.
Повторюсь, но скажу: медицинская наука соответствует уровню цивилизации, идет в ногу со временем. На свет появляются уже не просто новые, а умные препараты, обладающие способностью избирательно воздействовать на организм.
Сердечные недуги подбираются к нам скрыто, исподволь. Порой не обращаем внимание на быструю утомляемость. При эмоциональных вспышках и физических нагрузках за грудиною возникает давящая боль, отдает в плечо, в лопатку. Знайте: это явные признаки стенокардии. Ее верный спутник — гипертония.
Снижение давления у сердечников — одновременно и простая и сложная задача. Открою профессиональный секрет. До недавнего времени считалось: снизить АД до 160–100 единиц — уже хорошо. Нынче кардиологи сошлись во мнении: оптимально АД должно находиться в границах 80/85 на 130/185 единиц. Возраст пациента обычно особого значения не имеет. (Речь конкретно идет в данном случае о гипертониках.)
Медиков обычно считают консерваторами, в добром значении этого понятия. В том есть практическая целесообразность, свой резон. Положение обязывает: врачи не любят рисковать без достаточных на то оснований. «Спешите медленно!» — предупреждали потомков древние. Одно из давних, вместе с тем достаточно эффективных лекарств от гипертонии — диуретики. Их назначение, грубо говоря, состоит в том, чтобы выводить вон излишнюю жидкость (с вредными примесями), тем самым снижать нагрузки на сердце и ближайшие сосуды.
Другая группа препаратов для больных ишемией — бета-блокаторы. Они призваны регулировать частоту сокращений сердечной мышцы (до 55–60 в секунду). Это вполне нормальный ритм даже для атлета. За последние два-три года выделилась так называемая селективная группа (метропол, атенопол, бисопрол), которые стимулируют работу миокарда, не вызывая при этом побочных отрицательных явлений. В этом ряду стоит ставший уже достаточно популярным верапомил.
Третья группа препаратов для гипертоников — ингибиторы. Их применение обусловлено при нарушениях функций левого желудочка сердца. Самый ходовой из ингибиторов — ренаприл и его аналоги. До недавних нор их завозили к нам из-за рубежа. Теперь производство освоено на том же самом «Акрихиме».
— Дорог он. Доступен ли гражданам с тощими кошельками?
Поделиться книгой: