Помоги проекту - поделись книгой:
Я спросил секретаря парткома Владимира Петровича Синявина, как идут дела у соседей криолитчиков, на других промышленных предприятиях города? Разговор был все о том же — развитии подсобных хозяйств.
— Начали понемногу, — ответил он. — Но общее настроение — ждут, когда спадет волна… Я имею в виду то, что многие принимают это за какую-то временную кампанию. Мол, она, как волна, — окатит и исчезнет. А жизнь заставляет думать по-другому.
Он рассказал любопытный эпизод. Как-то у них на открытом партийном собрании выступал один важный товарищ. Не понравилось ему, что криолитчики выращивают свои огурцы, помидоры. Не скрывая насмешки, гость громогласно заявил: «Поменьше бы вы занимались поросятками, кормами, уточками-курочками — тем, что не имеет отношения к производству…»
— Верите ли, — продолжал секретарь, — на пятый день после этого собрания вышло постановление партии и правительства о развитии подсобных сельских хозяйств на промышленных предприятиях. Вот как иногда бывает!
Необходимо воздать должное директору Южно-Уральского криолитового завода, кандидату технических наук Юрию Антоновичу Козлову. С завидным постоянством закладывал он основы сельского цеха тогда, когда другие об этом еще и не помышляли.
Но верну внимание читателя к той «волне», о которой упомянул Синявин. И хочу оспорить сложившееся у некоторых мнение. Я уже называл данные, характеризующие рост подсобных хозяйств в Оренбургской области. Приведу еще цифры. Только в 1981 году было получено 2800 тонн мяса и 1600 тонн молока с заводской маркой. Немало!
Поучительный пример — индустриальный Орск. С каждым годом в городе растет число сельских цехов промпредприятий — их уже более двадцати. В местной и центральной печати получил доброе признание опыт Орского производственного объединения грузового автотранспорта № 1, где руководителем Александр Федорович Унрау. Откормочная ферма объединения позволяет производить в год на каждого работающего до 25 килограммов мяса. Выращивают тут много овощей. Этот сельский цех стал в значительной мере социальным фактором, притягивающим в автопредприятие людей. Поступить сюда на работу хотят многие.
А вот что рассказал директор Оренбургского филиала Челябинского проектного института «Южуралгипросельстрой» И. А. Сурков.
— Сейчас к нам обращаются руководители промышленных предприятий с просьбой сделать проекты фермы, теплицы, других объектов подсобных хозяйств. Таких заказов становится все больше.
Важно, что проекты не пылятся в кабинетах. В последнее время возведены крупные свинофермы на Орско-Халиловском металлургическом и Гайском горно-обогатительном комбинатах, на комбинате «Оренбургасбест». Используют в области и формы кооперации. Завод «Электропреобразователь» совместно с трестом «Южуралтяжстрой» соорудили крупный птичник.
Но не будем обольщаться. В том, что подметил секретарь парткома, есть доля истины. Да, многие еще ждут, потому что не хотят обременять себя дополнительными хлопотами. А их, действительно, немало. Ну, взять хотя бы отвод земель для подсобных хозяйств. До недавнего времени у подсобного хозяйства того же криолитового завода своей земли не было. Только в прошлом году решением Кувандыкского райисполкома предприятию выделили триста гектаров угодий в совхозе «Приуральский». Но опять «закавыка»: на заводе нет техники для обработки земли.
Значит, придется кого-то просить. С этим неизбежно сталкиваются промышленники, берущиеся за производство продуктов. В городе Новотроицке действует несколько крупных подсобных хозяйств: завода хромовых соединений, металлургического комбината, строительных организаций. И за все время существования им не выделяли сельскохозяйственную технику, инвентарь. Дело доходит до парадокса. Встречаешься с фактами, когда колхозы и совхозы почти новые машины сдают в металлолом. Не лучше ли было бы передать их подсобным хозяйствам? Опыт, правда, незначительный, есть в этом отношении в Сорочинске, на мясокомбинате. Предприятие имеет подсобное хозяйство, расположенное на 14 гектарах поливных земель. За участком закреплены два трактора, погрузчик, сеялки, культиватор, дождевальная установка.
Еще рельефнее видны проблемы агроцехов, когда детально вникаешь в организацию их работы. Вернусь опять на криолитовый завод, в теплицу. Занимает она три тысячи квадратных метров. Это хозяйство агронома Николая Ивановича Кофанова. Не без гордости показывает он свое изобретение — плуг: действует от моторчика, привязан тросом к лебедке. Агроном берется за рукоятку, включает мотор. Лебедка тянет плуг к себе. А в обратную сторону плуг тащит сам пахарь. Так тут пашут.
— А что поделаешь? — сетует заместитель директора завода Владимир Васильевич Гошков. — Иной техники нет. Да что иной? Никакой, можно сказать, настоящей техники пока нет. Для работы в теплицах, на свиноферме. А ведь машины тут просто необходимы.
Хотя на свиноферме механизировано поение, кормоприготовление, чистка помещения, но трудно не согласиться с руководителем. Выпуск специализированной, как ее еще называют, малой техники для агроцехов предприятий — серьезная проблема. Причем в масштабах страны. К сожалению, сегодня можно без сомнения утверждать, что она остается за бортом интересов министерств, планирующих и снабженческих органов.
— Ладно, бог с ней, с техникой, — шутливо сказал Кофанов. — Но и с семенами — беда. Надо-то всего двести граммов: сто пятьдесят огурцов и пятьдесят помидоров. В Оренбурге был два раза, отвечают: нет. В Ленинград даже ездил за семенами, и там не удалось купить. А пора уже сеять, чтобы к Октябрьским праздникам выросли свежие овощи…
Такие жалобы слышал я и в других местах. Действительно, почему бы в пределах области не наладить централизованное снабжение семенами теплиц заводов и фабрик. Вопрос, который ждет решения. Впрочем, разговор надо вести не только об овощных культурах. В подсобных хозяйствах, имеющих земли, испытывают дефицит в семенах зернобобовых, однолетних и многолетних, используемых на фуражные цели.
Нельзя не видеть, что в развитии подсобных хозяйств еще много стихийного. Не всегда определены источники финансирования. Дают себя знать и издержки планирования. Свиноферма на криолитовом заводе мала, наметили построить откормочник еще на пятьсот голов. Возводить его придется хозспособом. А это означает, что цемент, железобетон, дерево надо будет искать, доставать где-то, выменивать на что-то. Централизованно на эти цели министерство пока практически ничего не выделяет. Это, думаю, не не совсем правильно.
И все же веришь, что волна не спадет, наоборот, наберет силу. Такое настроение возникает особенно после того, как побываешь, пожалуй, в самом крупном подсобном хозяйстве области — Всесоюзного промышленного объединения «Оренбурггазпром». В меню столовых тут всегда широкий ассортимент мясных, молочных, овощных блюд. Элементарное перечисление всех объектов подсобного хозяйства заняло бы много места. Отмечу только, что на их развитие в одиннадцатой пятилетке будет израсходовано свыше трех миллионов рублей. Газовики уже сейчас круглый год покупают многие продукты на месте работы, а в будущем ассортимент их расширится. Можно тут купить и розы.
Нормальная работа многотысячного коллектива немыслима без сельского цеха.
Вспоминаю, как однажды осенью довелось мне быть на одном заводе. Иду с инженером по территории, смотрю: то около цеха пар свищет из трубы, то над эстакадой теплотрассы — облако. Сколько же энергии теряется зря!? А могла бы она обернуться овощем на грядке.
— Теплиц своих пока не завели, — пояснил мой спутник.
Деталь эту я привел не случайно. Ведь продукты с маркой завода — не только вклад в решение Продовольственной программы, но и более умелое, хозяйское применение топливно-энергетических ресурсов.
С чего, к примеру, началось подсобное хозяйство Орского производственного объединения «Орскнефтеоргсинтез»? С теплиц. Их эксплуатация стала возможна благодаря рациональному использованию пара, поступающего с теплоэлектроцентрали № 1.
Не секрет, что в подсобные хозяйства идут различные отходы со стола. Предприятия пищевой и молочной промышленности Оренбуржья откармливают по 400 свиней в год только на пищевых отходах. По такому же методу выращиванием этих животных заняты 17 организаций государственной торговли области.
Все это хорошо. Но ведь база продуктов с заводской маркой — земля. Несомненно, пищевые отходы играют важную роль в кормовом балансе подсобных хозяйств, но не главную. Сошлюсь снова на пример свинофермы Южно-Уральского криолитового завода. Пищевые отходы в рационе кормления составляют тут всего 15 процентов. А что остальное?
— Ищем, покупаем, — объяснял заведующий фермой Анатолий Григорьевич Мушенко. — Обрат и пахту берем на молокозаводе. Сухие комбикорма приобретаем в колхозах и совхозах района.
Иначе говоря, само подсобное хозяйство сегодня, как правило, не создает кормовые единицы, а заимствует их на селе. Отсюда — высокая себестоимость продукции, низкая рентабельность. Все подсобные хозяйства в городе Новотроицке — убыточные. Или такое сравнение. Затраты на килограмм свинины на ферме криолитового завода в десять раз больше, чем в совхозе «Ильинский» Кувандыкского района.
Решающий фактор развития подсобных хозяйств, как и в целом животноводства, — укрепление кормовой базы. Недостаток кормов оборачивается недобором продукции. Мощный свинооткормочный комплекс объединения «Оренбурггазпром» загружен только наполовину: не хватает концентрированных кормов. По той же причине часть птицефабрики из подсобного хозяйства завода «Электропреобразаватель» были вынуждены передать специализированному сельскохозяйственному тресту «Оренбургптицепром».
— Да, на сегодня обстановка складывается именно так, — делится своими мыслями первый секретарь Кувандыкского райкома партии Сергей Филиппович Колпащиков. — Мы всячески поддерживаем завод механических прессов, райпотребсоюз, железнодорожников, взявшихся за организацию своих подсобных хозяйств. Но обеспечить их кормами, к сожалению, не можем. В перспективе — да. В районе намечено увеличить посевы высокобелковых культур, прежде всего — люцерны.
Конечно, сидеть сложа руки в ожидании люцерны было бы неоправданно. Уже теперь предприятия обязаны требовать выделения им не используемых в севооборотах земель. Окультурить угодья, брать с них корма. К сожалению, не все к этому стремятся. Летом 1982 года бюро Оренбургского обкома партии обсуждало вопрос о развитии подсобных хозяйств предприятий и организаций. При этом выяснилась любопытная подробность. В документах об отводе земли предприятиям, в графе «Состояние отвода земли на такой-то срок», то и дело мелькает: «представитель не явился», «требуется пересмотреть участок», «представитель был, но материалы не оформляет — просит пашню»… Что все это означает, думаю, нетрудно догадаться. Руководители предприятий хотели бы получить, ну, если не самую лучшую, то по крайней мере добротную пашню. Однако даже при таком большом количестве пашни, как в Оренбуржье — свыше шести миллионов гектаров, допустить этого нельзя. В результате интенсивного строительства, добычи полезных ископаемых количество земли на душу населения в нашей стране постоянно сокращается. Поэтому мы обязаны беречь каждую сотку, каждый метр возделанной земли.
Однако в таком подходе к выделению земель нетрудно увидеть и еще одну глубинную причину. Она заключается в том, что в области до сих пор нет хозяина, который держал бы в руках «бразды правления» подсобными агроцехами. В самом деле, за их развитие понемногу отвечают советские, партийные органы, хозяйственные руководители. А в полной мере — никто. Этим, на мой взгляд, объяснимы многие недочеты.
Сложно обстоит дело с квалифицированными кадрами сельскохозяйственных профессий. В агроцехе криолитового завода ведущие участки возглавляют молодые, энергичные специалисты. Но не все подсобные хозяйства могут этим похвалиться.
Здесь есть повод для размышления. Проблема эта характерна, думаю, не только для Оренбургской области. В декабре 1982 года «Правда» опубликовала отчет с пленума Пермского обкома КПСС, рассмотревшего вопрос о работе областной партийной организации по развитию подсобных сельских хозяйств предприятий, организаций и учреждений в свете требований майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС. Приведу небольшую выдержку из отчета:
«Одна из острейших проблем — нехватка кадров. Очевидно, соответствующим органам при распределении выпускников сельскохозяйственных вузов и техникумов следует учитывать и нужды заводских агроцехов. Вместе с тем, как подтверждает статистика, на предприятиях, в учреждениях и организациях области работают «не по профилю» тысячи агрономов, зоотехников и других специалистов сельского хозяйства».
В Оренбуржье на ближайшее десятилетие составлена программа по развитию агроцехов. Продуктов с маркой завода с каждым годом будет больше!
КАЖДОМУ ОВОЩУ — СВОЕ ВРЕМЯ
Урал овощей потребляет не по нормам науки: вместо 150 килограммов в год на душу населения едва 70. Уральцы не приучены к зелени. Для них самый лучший «овощ» — пельмени и беляши. Помню, когда приехал я с семьей из Подмосковья в Челябинск, квартировал у бездетных стариков. Так вот, хозяйка по воскресеньям накручивала фаршу такой таз, в каком мы с женой сына купали. Да еще и нас учила: «Кончайте вы свои салатики, тут сурьезный климат — не кажду пищу примат».
«Климат», что и говорить, «сурьезный». И врачи не устают повторять: побольше овощей, они стоят на страже нашего здоровья. Но как выполнить разумный совет? Зимой прилавки овощных магазинов на Урале небогато выглядят. Прилавки рынков — кусачие: квашеная капуста и морковь — по полтора рубля, помидоры и огурцы соленые — свыше двух. О свежих не говорю, им цена — красненькая. Однако руководители местной овощной отрасли считают, что не все так плохо, как представляют некоторые заполошные стрекулисты, а на рынке огородину берет лишь тот, у кого деньги лишние. Они сами, то есть руководители, все покупают в своих магазинах и очень довольны и ассортиментом, и качеством продукции.
Тут что скажешь, что возразишь! Хорошо поэту иметь свою газету…
Мои собеседники — директор Челябинского городского плодоовощного торга Юрий Иванович Омельченко и начальник областного агропромышленного объединения «Челябинскплодоовощхоз» Анатолий Павлович Козаченко, в кабинете которого и проходит наша беседа.
Омельченко больше помалкивает. Он лишь скупо роняет, что весна первого года пятилетки была чрезвычайно трудной для овощевода.. Это, конечно, так. В поле — две воли. Но, надеясь на лучшее, надо готовиться к худшему. На этом всегда держалось сельское хозяйство, особенно в зоне так называемого рискованного земледелия, к которой относится и Урал. Тут что ни весна, то и новые трудности — возвратные холода, снег, ветры. Они задерживают развитие нежной зелени, ломают продуманный график производства ранних овощей.
Но сколько же можно этим обстоятельством, как щитом, прикрывать свои промахи, недоработки? А иногда прятаться за ним и успешно избегать ответственности. Напоминаю Омельченко о том, что в магазинах и на базах пропадает немало уже готовой продукции.
Юрий Иванович не опровергает факта, он лишь просит вспомнить, что было и что стало. И тут он по-своему прав. До недавнего времени убытки от порчи картофеля, овощей, фруктов составляли более миллиона рублей в год. Негодную к употреблению и даже переработке продукцию машинами везли на свинарники близлежащих совхозов. Нередко содержимое общественных закромов перекочевывало и на городскую свалку. Омельченко, проработав директором торга три года, добился снижения таких убытков в четыре раза. Но ведь и 250 тысяч рублей под свинячий пятачок — тоже дорогое удовольствие.
Омельченко не спорит с таким выводом. Козаченко яростно протестует, вступившись за своего подчиненного: нелегко было достичь и такого результата. По нормативам оснащенности плодоовощных баз подъемно-транспортным и технологическим оборудованием торгу не хватает очень многого. Аккумуляторных погрузчиков и фасовочных линий, машин для переработки продукции и самих закромов. Шефское строительство выполняется едва на четверть планируемого. Даже имеющееся оборудование никто не берет ремонтировать. Заготовителям нужны стационарные и передвижные ремонтные мастерские. Нужна инженерная служба с хорошими, квалифицированными специалистами. В нормативах об этом говорится: в штатном расписании торга инженеры не значатся. Где логика?
Однако потери уменьшаются и будут снижаться из года в год. Заботами всего коллектива объединения и с помощью некоторых сердобольных шефов на базах в последнее время несколько возросла механизация труда, построено три вместительных овощехранилища, небольшой цех по переработке нестандартной продукции, кое-где появились бытовые помещения и конторы.
— Одно осталось неизменным, — напоминаю своим собеседникам, — конкурировать с рынком торг как не мог, так и до сих пор не может.
— Чтобы конкурировать с рынком, — объясняет Козаченко, — нужна хорошая производственная база, и не только для предприятий торговли нашего объединения, но и для наших специализированных совхозов, для всего овощного конвейера, от поля до прилавка.
— А вот рынок таких условий не ставит. Бьет вас и количеством, и качеством продукции.
— Только качеством, — поправляет меня Козаченко. — Но и этот недостаток — продолжение наших достоинств: у нас промышленная отрасль. Посмотри на интенсификацию труда. В объединении овощами занято, конечно, немало людей — около трех тысяч человек. Однако это в добрую сотню раз меньше, чем в частном секторе, а продукции мы производим вдвое больше — 130 тысяч тонн в год.
— Вы даете ее осенью в основном. А рынок расцвечен зеленью от конца зимы до ее начала, не говоря уже о весне и лете.
— Погоди, дай договорить, а потом уж подсчитаем баланс, — спокойно останавливает меня Козаченко.
Хозяйство у него громадное: помимо торга с его базами и магазинами, почти три десятка крупных специализированных совхозов. На их долю приходится 90 процентов овощей, производимых в общественном секторе области. Но совхозы работают неровно, задачи, поставленные перед ними, пока решают не в полном объеме. Ведь чтобы дать возможность южноуральцам потреблять овощи в соответствии с научно обоснованными нормами, объединение должно увеличить производство своей зеленой продукции не менее чем в два раза. Для этого пока еще многого недостает, и прежде всего — техники. Овощеводство, к сожалению, — отрасль, где преобладает ручной труд. А ведь по трудозатратам каждый гектар огородины равен двум-трем десяткам зерновых.
Далеко не каждое хозяйство объединения способно успешно заниматься садовой или огородной продукцией, прежде всего по климатическим условиям — Урал. Но даже те, которые способны на это (есть такие, с особо благоприятными по местным меркам условиями для возделывания овощей и фруктов), не являются, в строгом смысле слова, специализированными. Поэтому из 200 тысяч гектаров пашни, закрепленных за объединением, лишь десятая часть отдана под картофель, овощи, плодовые культуры. Животноводство и производство кормов для него забирают основную долю средств, техники, людей. Но все же в денежном выражении садово-огородная продукция превышает животноводческую. Эффективность овощного гектара высока: он дает 170 центнеров зелени в среднем по объединению. По отдельным культурам — капусте, моркови — урожайность вдвое больше.
— Наш овощевод производит без малого две тысячи центнеров огородной продукции. Даже самый трудолюбивый и удачливый владелец подсобного участка разве достигнет подобного результата? Конечно, и мы далеко не полностью исчерпали свои возможности.
Козаченко удовлетворенно укладывает футлярчик карманный микрокалькулятор, с помощью которого убеждал меня в своей правоте. Его взгляд теплеет. Он явно ждет горячего одобрения своей объективности и самокритичности. Но я не спешу поддакивать.
И мы, прекратив бесплодную дискуссию, отправились в «инспекционную» поездку по базам городского плодоовощного торга. Поехали вдвоем с Омельченко. Начальник объединения, сославшись на необходимость вскоре быть «наверху», остался в своем кабинете, предложив заглянуть к нему с выводами после поездки. Зная Козаченко уже много лет, я и не рассчитывал, что он присоединится к нам. Конечно, у начальника такого крупного хозяйственного подразделения дел хватит и без того, чтобы сопровождать каждого любопытствующего журналиста. Анатолий Павлович поехал бы и времени не пожалел, если бы показывать было что. Но он-то знает положение дел на своих базах.
Красный «москвичок» Омельченко шустро помчал нас из одного конца огромного города в другой, на лучшую в торге базу № 3 Металлургического района. Не стану подробно рассказывать, что видели. Одно скажу: капусты квашеной очень мало, свежей нет вовсе, картошка — дефицит, соленые огурцы и помидоры (зеленые) — в достатке. Но, дегустируя их вместе с Юрием Ивановичем, мы изрядно морщились.
Угощавшие нас женщины на мой вопрос, поставят ли они эти яства на стол, если к ним придут уважаемые гости, отвечали, помявшись: «На базар побежим». Но каждая начинала рассказывать, как именно она, именно ее коллектив стремится сделать свою продукцию самого лучшего качества. Но…
Этих «но» много, каждое само по себе порой и невелико, а вкупе дают один здоровый минус. Возьмем хотя бы огурцы. Семеноводы смешали семена, и на грядках выросли плоды разных предназначений: одни можно солить, а другие сразу с грядки должны попасть к столу. Но овощеводы собрали их в кучу, при этом изрядно побили и помяли, в хранилище сортировать огурцы нечем, да и некому, а осень стояла на редкость теплая. Вот и пришлось дать в чаны соли побольше, чтобы рассол не закипел, поэтому огурцы и горькие. А некоторые все равно пустые, ведь тридцать процентов из них — нестандарт: что дали совхозы, то и пошло в зиму. Магазины, к сожалению, только ухудшают продукцию. Как? А вот побывайте там и обратите внимание, какой в бочках рассол.
Были в нескольких магазинах. Рассола в бочках нет вовсе. В лучшем случае, огурцы заливают сырой водопроводной водой. И в этом есть свой расчет: огурцы от воды набухают, становятся ядреными, хрусткими. Но вкус их от того не улучшается.
— Главное требование к нашей продукции — стандарт по размеру и внешнему виду, — объясняли мне продавцы.
— Но разве ваш товар — напогляд и вы берете за него монетным звоном?
Омельченко в этом споре стремился занять позицию нейтральную, как бы объективную: то меня поддержит, то своих подбодрит. А когда мы заглянули в кадки с капустой, ему пришлось долго объяснять ситуацию: это была не та капуста, которую видели на базе. Там — белая, хрусткая, вкусная. Несомненно, Юрий Иванович и Анатолий Павлович покупали ее охотно, она ничуть не хуже базарной, зато в десять раз дешевле. А тут, в магазине, жалкие серые остатки, бывшие когда-то капустой. Выяснилось: это прошлогодняя, привезенная в Челябинск из Магнитогорска, где ее запасли с избытком.
— Вот продадим такую, будем продавать засола нынешнего года, — объяснял Омельченко…
В просторном кабинете Козаченко тепло, сухо. Яркий свет зимнего морозного дня бьет в зашторенные окна старинного особняка, недавно отданного под контору объединения. Высоченные потолки изукрашены лепниной, стены — изразцами. Изразцы и лепнина выкрашены броско и даже ядовито: вкус предыдущих хозяев. Козаченко намерен в ближайшее время все это исправить. Чувствуется, он охотно обсудил бы вопрос о будущем интерьере, но я возвращаю его к делам насущным. Главное — о стандарте продукции полей, о ее качестве. Действительно, рынок берет не количеством, а качеством, особенно зимой. Об этом уже не раз говорили мы с Анатолием Павловичем, и он высказывал интересные суждения. Но оттого, что он видит корень проблемы, пока что легче только его конторе — есть объективная проблема, неразрешенность которой мешает работать как должно. А именно?
— Стандарт качества будет выдерживаться лишь тогда, когда будет существовать стандарт поля, стандарт технологии производства овощей, — не устает повторять Козаченко.
И тут он прав. Тут проблема чрезвычайной важности, которую даже понимают еще далеко не все. Я пробовал вести о ней разговоры на разных уровнях. Увы, некоторые руководители хозяйств и районов думали, что речь идет о технологических картах земледельцев. А речь шла о том, при соблюдении каких стандартных условий можно требовать стандартной продукции. В самой этой проблеме целая кассета иных, правда, меньших рангом и вполне уяснимых.
— Из всех конкретных и сиюминутных, — сказал Козаченко, — я бы выделил вопросы теплоснабжения и механизации овощеводства. Сегодня, прежде всего, надо увеличить закрытый грунт, чтобы дать городу побольше свежих овощей зимой и ранней весной. Вторая задача — техника для открытого грунта. А уж на этой основе подходить к решению кардинального вопроса — стандарта овощной продукции. Но этому должен предшествовать стандарт плантации и ее технологии. Надо не торопясь, без излишних эмоций разобраться в этом.
И мы начали разбираться. Да, с созданием треста «Овощепром», а затем и агропромышленного плодоовощного объединения, с внедрением довольно узкой специализации совхозов положение с овощами в Челябинске, как и в других промышленных центрах Урала, несколько улучшилось. Круглый год в магазинах есть картофель, капуста, морковь, свекла и кое-что еще, хотя не все в наборе даже в специализированных магазинах, хотя качество оставляет желать лучшего, да и количество не всегда соответствует потребности. Статистика показывает, что за последние двадцать лет потребление витаминной продукции в целом по стране остается почти на одном и том же уровне: овощей — 58 процентов к норме на душу населения, фруктов — 36 процентов. Однако производство овощей и фруктов из года в год растет.
Вот такой парадокс. Если не будет четко налаженного конвейера от поля до прилавка, то потери продукции на этом пути будут съедать прирост ее производства.
Потребление всяческой огородины не растет по двум причинам. Во-первых, уменьшилось ее производство в личных подсобных хозяйствах. В Челябинской области это особенно наглядно по картофелю. Только за десятую пятилетку его плантации сократились на 20 тысяч гектаров, а ведь это двадцать крупных специализированных совхозов. Заполнить такую брешь общественный сектор враз не в состоянии. Во-вторых специализированные овощеводческие хозяйства созданы, как правило, вокруг промышленных центров. Неспециализированные совхозы производство огородины резко сократили. И это, по всей видимости, было преждевременное решение.
Челябинские овощеводы выращивают 35 видов продукции. Ассортимент рассчитан так, чтобы не только во времени продлить действие овощного конвейера, но и удовлетворить разные вкусы, принести побольше пользы людям. И все-таки настоящего овощного изобилия мы не видим. Виноваты в этом и овощеводы, и торговые работники, и покупатели. Особенно уральские. Каждый по-своему. И причин тут много: психологические, организационные, экономические. Взять хотя бы самую простую.
Каждым летом из Челябинска в соседние областные центры идут машины с цветной капустой, шпинатом, пастернаком. Где-то их берут охотно, где-то плохо. Тут могла помочь реклама. Но у нас нет почти никакой рекламы овощей, и мы мало знаем о достоинствах витаминной продукции.
Возьмем огурец. Казалось бы, он-то в рекламе не нуждается. Его любят и стар и млад. Но почему же осенью так трудно идет его реализация в магазинах, так много его желтеет на прилавках? Мы мало едим огурцов, даже когда они в достатке. А что мы об этом овоще знаем? Что в нем более 90 процентов от веса — это вода. У большинства людей информация о нем этим и ограничивается. Но ученые обнаружили в нем немало и витаминов; во всяком случае, их побольше, чем в груше. Известен огурец был еще в Египте за две тысячи лет до нашей эры. Изображался на фресках среди жертвенных приношений. Видимо, фараоны и знать древнего Египта не прочь были похрустеть свежим огурчиком. Богатое содержание йода и минеральных солей, способствующих выделению желудочного сока и усвоению пищи, сделали огурец еще в древности лекарством. Медики Древней Греции прописывали его как жаропонижающее средство.
А тыква, родственница арбуза и дыни, которая хороша и сама по себе! Из нее можно приготовить суп-пюре, блины, оладьи, суфле, пудинги, котлеты, пожарить в тесте или сметане — очень вкусно! Она богата каротином, а размерами бывает необъятна — до 50 килограммов весят отдельные экземпляры. Не оттого ли ее имечко? Исконный корень слова — «тыкы», он давным-давно заимствован славянами из фракийского языка, где имел значение «пухнуть, вздуваться».
Не так уж много надо нам овощей по медицинским нормам: капусты — 30—35 килограммов в год, моркови — 20, огурцов — 10, свеклы — 5. Но эту норму мы не набираем, хотя зачастую по отдельным видам огородины вполне можем дать себе положенное. Я зимой целый месяц каждый день заходил в домовые кухни центральной части Челябинска. Морковные, капустные, свекольные котлеты были почти всегда и во всех. Но продавцы рассказывали, что им внаклад эти полуфабрикаты: никто не берет. Котлеты тухнут, их на свалку — продавцам начет. Добро еще — копеечная продукция. А разве так уж редки факты, когда нереализованная, потерявшая свою ценность огородина прямо из овощных магазинов вывозится на свалку.
И хотя не вся огородная продукция реализуется магазинами, сегодня мы говорим о необходимости увеличивать ее производство.
— Для этого у нас в достатке только земли, — говорит Козаченко, — всего остального очень мало, и прежде всего — тепла, химии, техники. Лишь закрытый грунт обеспечен рабочей силой полностью. На открытом же грунте, в среднем, обеспеченность ею составляет 18 процентов. Но есть и такие хозяйства, где овощеводов 5—7 процентов к норме.
Тут без комплексной механизации никак не обойтись. В принципе, машины для возделывания овощей есть. Некоторые заменяют труд сотен человек. Но в совхозах их очень мало, и это лишь отдельные машины, они пока не дают возможности создать хотя бы в приближенном виде овощной конвейер от поля до прилавка, просматриваются лишь разрозненные звенья будущего конвейера.
Под огородную продукцию в Челябинской области отводят чуть более одного процента пашни. Так вот, для обработки ее требуется куда больше живого труда, в основном горожан, чем на всю остальную пашню. Механизация экономит не только живой труд, но и значительно увеличивает выход готовой продукции с гектара. Применение морковеуборочного комбайна в одном из совхозов Челябинской области увеличило выход сладкого корня с каждого гектара более чем вдвое — по 500 центнеров стали снимать!
Взять выращенное сполна, в пределах возможности овоща для данной почвенно-климатической зоны — такова сегодня задача. XXVI съезд КПСС, выдвигая широкую программу социального развития и повышения народного благосостояния, на первый план поставил задачу улучшить снабжение населения продуктами питания. Дальнейшее развитие и конкретизацию эта задача получила на майском (1982 г.) Пленуме ЦК КПСС, который принял Продовольственную программу СССР. Программа определила, что уже в нынешней пятилетке должно быть улучшено снабжение плодоовощной продукцией. Внимательно вчитаемся в ее раздел «Производство плодоовощной продукции и картофеля». Он предусматривает крупные меры для дальнейшего увеличения производства этих видов продуктов, особое внимание уделено повышению их качества, а также резкому сокращению потерь продукции на пути ее следования от поля до потребителя. На майском Пленуме подчеркивалось, что главное сегодня, а тем более завтра — это повышение урожайности, что ключ к эффективности сельского хозяйства — в интенсификации производства.
Продовольственная программа нацеливает именно на такой путь. В свою очередь, курс на эффективность требует ускоренного развития связанных с сельским хозяйством отраслей. Продовольственная программа предусматривает и требует широко применять прогрессивные способы хранения плодов и овощей. Мы все чаще сталкиваемся с таким положением, когда узким местом становится не производство, а хранение, переработка продукции, доведение ее до потребителя.
«В каждом районе, в каждой области, в каждой республике, — говорилось на Пленуме ЦК КПСС, — должна быть продумана и реализована четкая система мер по борьбе с потерями, бесперебойной работе заготовительных, транспортных и торговых организаций. Чем короче, чем проще будут связи между полем и магазином, тем лучше для дела, для потребителя».
Такая же задача, естественно, стоит и перед подразделениями Министерства плодоовощного хозяйства СССР в областях и регионах страны. Главное уже на сегодня — высокая эффективность труда, немыслимая без комплексной механизации.
— Комплексная механизация возделывания овощей ведет за собой необходимость иметь стандарт полевых работ, — развивает эту мысль Козаченко. — Если мы требуем от токаря, скажем, болт определенного стандарта, то мы знаем, что он должен получить от нас определенные условия для этого: соответствующую заготовку, соответствующий станок. Без этого даже мастеру высокой квалификации вряд ли можно выполнить задание. Овощеводство не имеет стандарта полевых работ, стандарта технологии возделывания той или иной культуры. Отсюда нестандартная продукция. А это, в свою очередь, огромная помеха для механизированной уборки и обработки выращенных плодов.
Я согласно киваю головой, слушая эти слова. Не раз уже в беседах с другими специалистами сельского хозяйства, учеными-аграрниками слышал подобные рассуждения. Мы горазды заявлять: несмотря на неблагоприятные условия, достигли таких-то успехов. Но никогда не скажем: несмотря на благоприятные условия, не сумели взять с поля все сполна.
А что такое — сполна? Мы разве знаем, какая отдача должна быть именно от этого конкретного поля в конкретных обстоятельствах? Не знаем, ибо труд земледельца — во многом пока искусство. Но рано или поздно знать будем. К тому приведет индустриализация сельского хозяйства. Но на этом пути тысячи проблем.
Вот давайте рассмотрим такой простенький пример. У нас есть капустоуборочный комбайн. Пришло время убрать созревшие кочаны. И если они будут подыматься над землей не на одинаковую высоту, машина принесет больше вреда, чем пользы. Она либо срежет слишком длинную кочерыжку, либо отхватит полкочана. Длинная кочерыжка будет мешать при зачистке листа, при шинковании на засолочном пункте, попав в чан, ухудшит качество квашения. Между прочим, сейчас есть такой агрегат, на котором подрезают кочерыжки. Тоже работенка не из «веселых»: руками взять капустный вилок и вставить кочерыжкой в гнездо, а там нож отхватит лишнее. Пальцы надо беречь: механическому ножу все едино, что отхватить.
Стандарт овощной плантации — это стандартная обработка почвы, стандартные семена, стандартная посадка культуры, точная дозировка воды и удобрений в зависимости от погоды, стремление получить стандартный плод. Помидоры, скажем, твердокожие, каплеобразные, — их меньше мнет машина. Капусту вырастить равновеликую, на определенном расстоянии друг от друга, на определенной высоте от земли. К слову сказать, даже вымя у коров на высокомеханизированных индустриальных комплексах должно быть стандартным. Дерзай, селекционер, конструктор, агротехник, механизатор, заготовитель! Только тогда в магазине будет яркая палитра красок. Только тогда рынок ослабит свое далеко не дружеское объятие.
Но если мы сегодня не скажем еще об одной проблеме, то утаим очень важное. Существует распространенное мнение, что сократить потери продукции на пути от поля до прилавка поможет широкое строительство овощехранилищ и цехов по переработке продукции прямо в совхозах.
Я спрашиваю Козаченко, какова его позиция в данном вопросе. Тот сначала замялся, потом уточнил, для чего это мне, писать, что ли? Я усмехнулся и он тоже: ладно, мол, пиши, только уж так, как есть.
— Строить цехи по переработке овощей и плодов прямо в совхозе можно, это бывает выгодно, если есть продукция. Пример тому — наш Смолинский совхоз, знаешь ведь? — Я согласно киваю, а Козаченко, еще помявшись, продолжает: — А строить овощехранилища надо осторожно, не всегда это разумно. Для корнеплодов — куда ни шло. Для остального, особенно для капусты, картошки, фруктов, — нет.
О Смолинском потом. Сейчас о главном — о хранилищах в поле. Я как-то встретился с одним директором совхоза из Куйбышевской области, и он рассказал, что половину выращенных овощей его хозяйство скармливает скоту: нет возможности в срок реализовать городу. И половинка эта — около пяти тысяч тонн. Надо, мол, сделать хранилища для собственных нужд. Построили в совхозе капустохранилище, рентабельность — 3—4 процента в год. Добавили к нему засолочный пункт — рентабельность поднялась на два процента. Содержание довольно значительной обслуги, эксплуатационные расходы, дорогое топливо — все это съедает прибыль. Только мощные, современно оборудованные хранилища выгодны.
Опыт уральцев говорит об этом же. Заложили капусту или картошку в совхозе. Представим себе, что условия хранения хорошие, догляд хозяйский — все уберегли (хотя это лишь предположение, на практике получается несколько иначе). Потом повезли зимой в город — поморозили дорогой. Чего ради старались?
Не нужна примитивность, не нужна самодеятельность, нужна индустрия!
Хороший совхозный завод по переработке продукции — иное дело. В Смолинском совхозе, о котором упоминалось, такой есть. Он производит овощные и фруктовые консервы, соки, вина. Пятьдесят работающих здесь человек ежегодно приносят хозяйству от 500 тысяч до миллиона рублей прибыли. В зависимости от урожайности, и не только у себя, но и у соседей, от которых тоже принимают продукцию в переделку.
Но вот беда: если поизносилось оборудование, если надо расширить или реконструировать цех, решить такую задачку чрезвычайно трудно. Средства есть, но нет подрядчика, нет стройматериалов и оборудования, простых запасных частей — и тех нет. А проблема тары?!
Поделиться книгой: