Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, Польшу заставляют воевать (несбыточными посулами «подмогнуть в случае чего») ее западные «союзники» — хотя прекрасно понимают, что Польше не продержаться и месяца, а помочь ей они не смогут (да и вряд ли захотят). Для них главное — втянуть в войну, в настоящую, пусть и скоротечную, войну, Германию, вынудить немцев пролить чужую (неплохо, конечно, и свою) кровь. Фактически подтвердить тезис о «кровожадности нацизма», уже пять лет гуляющий по страницам западной прессы. Предъявить миру «звериный оскал фашизма», посмевшего
И Польское государство заставляют воевать (истерикой в прессе, выступлениями «общественности», прочими фокусами) жители ее городов, почти половина из которых имеют еврейскую национальность — из-за естественной и вполне объяснимой ненависти к нацистской Германии.
Это — два фронта, действующих согласованно и дружно.
А может — ОДИН?
Польша — жертва.
Она еще не знает об этом. Варшавское радио ежедневно хрипит о готовности лихих польских улан ворваться, если война начнется, через сутки в Берлин. Польские жолнежи еще старательно целятся на стрельбищах и полигонах в фанерные мишени в характерных немецких касках. Польский Генштаб еще планирует рассекающие удары в Восточную Пруссию и в Поморье, охват Силезии и осаду Бреслау.
Но Польша обречена.
Польша уже списана со счетов своими «союзниками» — еще до первых выстрелов кровавого сентября тридцать девятого.
Она еще будет сражаться в безнадежных «котлах» и окружениях, ее сыны еще будут в самоубийственных кавалерийских атаках с шашками наголо бросаться на германские танки под Ловичем, ходить в безнадежные штыковые атаки на германские пулеметы на Бзуре — она сделает все, что ждут от нее ее «союзники». И в конце концов она будет распята на германском кресте, истекая кровью и вызывая святую ненависть к безжалостным убийцам.
Она должна стать жертвой.
Она ею станет.
«Союзники» не пожертвуют ради Польши НИ ОДНИМ СВОИМ СОЛДАТОМ.
Это — исторический факт.
13
А теперь обратимся к пакту Молотова — Риббентропа.
Почему СССР посчитал возможным подписать пакт о ненападении с нацистской Германией?
Потому что миссия англо-французских союзников, просидев несколько летних недель 1939 года в Москве, так и не смогла ничего внятно предложить Советскому Союзу — кроме добрых пожеланий. Советской стране предлагалось выступить на стороне «демократических» стран («санационная» Польша с ее концентрационным лагерем в Картуз-Березе — демократия? Хм…) и пролить кровь своих сынов во имя торжества «общечеловеческих ценностей». Хорошо. А кроме того?
А кроме того — НИЧЕГО.
СССР в этой ситуации выступал классическим «таскателем каштанов из огня» — для англо-французов. Нам это было надо?
Союзники пугали Сталина тем, что следующим после Польши будет СССР. Ну-ну. С какого такого перепугу Гитлеру затевать войну на бескрайних русских просторах, когда за Рейном стоит французская танковая армада в пять тысяч единиц? Он же не клинический идиот!
Отказ Сталина участвовать в запланированной западными «союзниками» войне на стороне Польши — это на самом деле был крутой поворот всей советской внешней политики. Это — фактический отказ руководства Советского Союза (Сталина и его окружения) от пропагандируемого до этого два десятилетия подряд пролетарского интернационализма (одного из краеугольных камней в большевистской идеологии). По большому счету — отказ от концепции «мировой революции любой ценой». Впервые за время существования Советского Союза у него появились пока еще невнятно озвученные, но уже достаточно определенные «национальные интересы» — это был главный итог провала миссии генерала Думенка.
Факт отказа Сталина от союза с Англией и Францией означал лишь одно — окончательную победу во внешней (и частично во внутренней) политике СССР иной, кардинально отличной от прежней интернационал-большевистской, доктрины. А именно — отныне примат превосходства русских национальных интересов над интересами «мирового коммунизма» (а заодно и над интересами мировой вненациональной олигархии) становился определяющим фактором во всех действиях советского руководства.
Вместо «западника» Литвинова пришел откровенный националист Молотов, и вместе с его приходом кардинально изменилась вся политика СССР в Европе и в мире. Разумеется, не по воле Молотова — таково было решение Сталина.
А разве не так?
Максим Литвинов (известно, кто по национальности) вел свою внешнюю политику — целью которой было вхождение (пусть и на правах enfant terrible) Советского Союза в «мировое сообщество», как он это понимал. Его линия была линией интернационал-большевистского руководства СССР, космополитов без флага и родины, для которых Советский Союз был лишь плацдармом для мировой революции и источником ресурсов для мирового коммунизма. На судьбу русского народа им было плевать с высокой колокольни.
Целями же политики Молотова (сиречь — Сталина) постепенно становились: установление господства СССР над теми территориями, что когда-то контролировала царская Россия (Монголия, Афганистан, Иран, балканские государства, Польша, Прибалтика и Финляндия), восстановление Российской империи в ее прежних границах.
Советская внешняя политика из интернационалистской, революционной, по сути своей деструктивной постепенно становилась ИМПЕРСКОЙ, иными словами — созидательной.
А для нарождающейся Империи не было нужды исполнять роли второго плана на режиссируемом вненациональной финансовой олигархией концерте — Советский Союз (и его вождь, Иосиф Сталин) начал подготовку к исполнению сольной партии в хоре мировых держав…
А немцы с апреля 1939 года резко снизили накал антисоветской истерии в своей прессе. И даже более того, первомайские праздники прошли подчеркнуто дружелюбно к Советской России (даже в районных многотиражках подчеркивалось, что Первое мая — это «общий праздник Германии и СССР»). Гитлер настойчиво демонстрировал Сталину свое расположение, чуть ли не братскую любовь.
Понятно, почему.
ГИТЛЕРУ БЫЛО ЧТО ПРЕДЛОЖИТЬ СТАЛИНУ взамен его неучастия в предстоящей германо-польской войне, кроме уверений в любви и преданности. И он очень хотел, чтобы Сталин понял это.
14
В мае, июне, июле 1939 года прошло несколько встреч советника германского посольства Хильчера с А. И. Микояном и германского посла фон Шуленбурга — с В. М. Молотовым. Немцы старательно предлагали дружбу и кошелек — русские определяли условия, при которых эта дружба и этот кошелек могут быть приняты. И лишь тогда, когда Берлин скрепя сердце согласился на советские условия, В. М. Молотов в своей речи 28 июля вскользь оборонил: «Советский Союз стоял и стоит за улучшение отношений или, по крайней мере, за нормальные отношения со всеми странами мира, в том числе и с Германией».
Это была отмашка — и немедленно началась подготовка к заключению кредитного соглашения.
Надо сказать, что Германия даже в период господства национал-социалистов отнюдь не ставила на своей восточной границе «железного занавеса» торговле. Наоборот, в 1935 году по настоянию немецких промышленников Германией Советскому Союзу был предоставлен кредит в двести миллионов марок под 5 % годовых, который СССР обязался начать погашать в 1940 году поставками сырья и оборудования.
Поэтому кредитный договор, подписанный 19 августа 1939 года и предусматривавший поставку Германией военной техники, промышленного оборудования, технологий, оборудования и инструментов на сумму в двести миллионов марок (сто двадцать миллионов — в первый год, восемьдесят миллионов — во второй), не был чем-то из ряда вон выходящим.
Из ряда вон выходящим был ассортимент германских товаров, на который СССР сделал заявку, и каковой ассортимент был ему упакован в нарядный целлофан с бантами.
Металлорежущие, карусельные, сверлильные, строгальные и другие виды станков, прокатные станы, оборудование для тяжелой, химической, горнорудной и легкой промышленности, остродефицитное промышленное сырье (дюралюминий, вольфрам). Разных калибров морскую, полевую и зенитную артиллерию, минометы (все — с полным боезапасом и технической документацией), новейшие виды боевых самолетов, оптические и измерительные приборы.
Все это шло в списке А, то есть это были товары, закупаемые в рамках этого самого двухсотмиллионного кредита.
А был еще список Б, уточняющий наши заказы в обмен на то зерно и сельскохозяйственное и промышленное сырье, которое мы были готовы поставлять Германии. В нем тоже — оборудование, станки, приборы, в том числе такие, которых в СССР в 1939 году нет, не было и никогда не будет (без германских поставок). Объем закупок — на 180 миллионов марок, ровно на столько, сколько зерна и сырья СССР готов поставить Германии по списку В.
Германия готова была передать СССР все свои новейшие военные разработки. О чем это говорит?
Советские историки — о глупости Гитлера (дескать, был уверен, что русским все равно за те два года, что им осталось до германского вторжения, эту технику не освоить).
Мы рискнем предположить, что согласие на поставки военной техники и промышленного оборудования для изготовления ее же, а кроме того, технологий изготовления этой же военной техники, было Германией дано Советской России В КАЧЕСТВЕ ВЗЯТКИ за согласие подписать Пакт о ненападении.
СССР потребовал в счет Хозяйственного соглашения (увязывающего кредит, поставки Советским Союзом товаров Германии и поставки Германией товаров Советскому Союзу) как-то предусмотреть передачу ему двух тяжелых крейсеров типа «Адмирал Хиппер», а будет возможность приобрести недостроенный крейсер, находящийся уже на плаву, — забрать его немедленно. Германия согласилась! Можно подумать, эти крейсера были лишними! У нее их всего было четыре, в строю и в постройке — «Хиппер», «Блюхер», «Принц Евгений» и «Лютцов», — так еще два из них желают забрать большевики! Скрепя сердце немцы согласились передать СССР достраивающийся на плаву «Лютцов».
В общем, аппетиты СССР были более чем неуемными.
Но Германия пошла на подписание такого вопиюще неравного Хозяйственного соглашения!
Потому что кредитный договор был экономической предтечей пакта о ненападении, подписанного 23 августа 1939 года. Без которого начинать войну с Польшей — означало для Германии ввязываться в конфликт, в котором противоборствующая сторона была величиной неизвестной, стремящейся к бесконечности. Нужно было снизить уровень рисков. И поэтому немцы соглашались на любые экономические условия русских — ПАКТ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ПОДПИСАН! И он был подписан.
А секретные протоколы к этому пакту стали определением доли СССР, получаемой им с военной добычи Германии за свое НЕУЧАСТИЕ в войне на стороне Польши. Западная Белоруссия, Западная Украина, Прибалтика, Бессарабия и Финляндия (ухитрившаяся все-таки отстоять свою независимость), захваченные Советским Союзом в 1939–1940 годах, вовсе не были ВОЕННЫМИ приобретениями СССР в рамках Второй мировой войны, как считают некоторые. На самом деле это была цена советского нейтралитета, выплаченная Советскому Союзу Германией.
Советский Союз пошел на подписание пакта с Германией потому, что условия этого пакта были значительно более выгодными для СССР, чем условия гипотетических договоров с Польшей, Англией и Францией. А остаться в стороне от предстоящей германо-польской войны СССР просто не мог.
Он был вынужден выбирать из двух зол для себя наименьшее — либо пакт с Германией, нейтралитет в будущей войне и в оплату за него — определенные экономические преференции и территориальные приобретения. Либо военный союз с Польшей, Англией и Францией, априори более тяжелый, поскольку этот союз включал в себя участие в войне, военные риски, неизбежные потери, гибель людей и утрату значительного количества материальных ресурсов (военной техники, строений, кораблей). НЕ ВКЛЮЧАЮЩИЙ в себя (хотя бы в виде дополнительного протокола) поставок жизненно необходимых для СССР станков, технологий, инструмента, оборудования и материалов. Заведомо не дающий Советскому Союзу возможности получить новейшие образцы военной техники. И уж однозначно — ни о каком территориальном расширении СССР в этом случае не могло бы быть и речи.
Гитлер не стремился переиграть Сталина — он стремился обеспечить минимизацию военных рисков своей страны в войне, которая была неизбежна. И он эту минимизацию вполне обеспечил.
После 23 августа он мог не опасаться неожиданностей на Востоке — можно было начинать.
Небольшая заминка — подписание англо-польского военного союза 25 августа — отодвинула срок нападения на пару дней, но войну остановить не смогла.
Все остальное вы знаете. «На рассвете 1 сентября германские войска вторглись на территорию Польши». А затем, как правило, следует странная фраза — «началась Вторая мировая война».
Какая
Вторая мировая война (все же, пожалуй, еще где-то с недельку бывшая ограниченной, европейской, войной) началась с ультиматума Великобритании, потребовавшего вывода германских войск с польской территории до 11.00 (в крайнем случае, до 17.00) 3 сентября. После того как этот ультиматум был оглашен и немцы его проигнорировали, Великобритания объявила войну Германии. Следом за ней войну Германии объявила Франция. Потом, в течение десяти примерно дней, войну Германии объявили британские доминионы.
15
Капкан захлопнулся.
Ход германо-польской войны все мы знаем (а кто не знает — к его услугам кубические километры книг о Второй мировой войне). В течение семнадцати дней польская армия была разбита, правительство Польши бежало в Румынию и далее — в Англию, 17 сентября в Восточную Польшу вошли советские войска Белорусского и Украинского фронтов, чтобы получить свою долю в бесхозном имуществе теперь уже бывшей Речи Посполитой. Боевых столкновений с польской армией РККА не имела, единичные перестрелки не в счет. Артиллерия русских подбила всего один польский танк!
Польские войска где-то героически сражались, где-то позорно бежали, где-то сдавались в плен, где-то стреляли до последнего патрона, а затем бросались на немцев в штыки — но это, по большому счету, уже не имело ровным счетом никакого значения.
Польша должна была мученически погибнуть.
Нацистская Германия должна была обрести мрачный ореол «кровожадного зверя».
Предначертанные им роли и злодей, и жертва сыграли блестяще.
Отныне мир твердо знал, кто на самом деле есть враг мировой цивилизации, душитель правды и свободы, изверг рода человеческого. А кто — спаситель свободного мира, утешитель сирых и убогих, защитник вдов и сирот.
16
Бытует мнение, что без подписания Пакта между СССР и Германией Вторая мировая война могла бы и не начаться.
Ерунда! Хочу напомнить, что план «Вайс» подписан Гитлером 3 апреля, а германо-польский договор о ненападении аннулирован 28 апреля. Войска к польским границам начали выдвигаться еще 15 августа, штабы групп армий, предназначенных для вторжения в Польшу, передислоцировались на полевые пункты управления 19 августа.
Война между Германией и Польшей началась бы в ЛЮБОМ СЛУЧАЕ — согласится СССР подписать пакт или будет противиться этому подписанию всеми силами, примет предложения Германии или склонится к англо-франко-польскому альянсу. От СССР в эти сентябрьские дни просто почти ничего не зависело…
17
Победа над Польшей принесла Германии определенные дивиденды — в виде захваченного вооружения и боевой техники, подавляющая часть которой, правда, была безнадежно устаревшим хламом, а также в виде Верхне-Силезского промышленного района, который серьезно пополнил немецкую железорудную и угольную базы.
Кроме всего прочего вооружения польской армии, в руки вермахта попало три с половиной тысячи противотанковых ружей UR образца 1936 года. С расстояния в 300 метров эти ружья пробивали броневую плиту толщиной в 15 мм при угле встречи в 30 градусов, то есть были смертельно опасны для 70 % немецкого танкового парка (лобовая броня Pz-I — 13 мм, Pz-II — 14,5 мм, Pz-III — 15 мм, и только Pz-IV и чешские 38 (t) могли безбоязненно двигаться в пределах действенного огня этого ружья, имея лобовую броню в 50 и 25 мм соответственно). Поляки держали эти ружья в строжайшем секрете от
В общем, почти все противотанковые ружья были в заводской смазке захвачены вермахтом. А поскольку для стрельбы из них предназначался немецкий противотанковый патрон с пулей sS, аналогичный патрону 318 к германскому противотанковому ружью PZB-39, то вермахт принял польские ружья на вооружение без какой бы то ни было переделки.
Напомню, что лобовая броня Т-26, основного советского танка того времени, была тоже 15 мм, танкетки Т-27 — 10 мм, легких танков Т-37 и Т-38 — 8 мм, БТ-5 — 13 мм. В общем, все они могли быть уничтожены из этого польского ружья с 95 %-ной гарантией.
Но в целом выгоды от победы над Польшей (ввиду вступления в войну Франции и Великобритании) для Германии оказались значительно меньше убытков от фактического прекращения Третьим рейхом внешней торговли и серьезного снижения уровня обеспеченности ресурсами германской промышленности.
Кроме того, с 17 сентября 1939 года на восточной границе Рейха появился новый сосед, в дружелюбие которого Гитлеру верить не приходилось. За его нейтралитет Германии БОЛЬШЕ НЕЧЕМ БЫЛО ПЛАТИТЬ, ибо, стремясь заручиться благорасположением Сталина, немецкое руководство вынуждено было, образно говоря, в августе тридцать девятого бросить на стол ВСЕ КОЗЫРИ, играя дальше с унылыми трефовыми шестерками на руках — и поэтому Гитлер понимал, что «нейтральный» Сталин останется нейтральным ровно столько, сколько нужно будет самому Сталину. Советы получили за свой нейтралитет в сентябре тридцать девятого по максимуму — отныне их новые территориальные приобретения возможны будут ТОЛЬКО ЗА СЧЕТ ГЕРМАНИИ. А то, что в СССР есть силы, заинтересованные в расширении «первого в мире пролетарского государства», сомневаться не приходилось.
После вступления Англии и Франции в войну с Германией Гитлеру необходимо было вести ТЕМПОВУЮ ИГРУ — союзникам было выгодно максимально ЗАТЯНУТЬ войну. Время работало на них — имея подавляющее господство на море, Англия и, в меньшей степени, Франция могли противопоставить военным силам немцев ресурсы всего остального мира. И поэтому военная катастрофа Польши отнюдь не была военной катастрофой антигерманской коалиции!
Союзники, потеряв Польшу, тем не менее могли праздновать победу — они навязали Германии длительную, БОЛЬШУЮ ВОЙНУ, которая Германии была абсолютно не нужна, которая таила для Германии СМЕРТЕЛЬНУЮ УГРОЗУ…
Таким образом, первый раунд великого противостояния между национал-социализмом и международной вненациональной финансовой олигархией остался за врагами Германии.
Симон Петлюра
Польские танки 7ТР на марше
Польский истребитель PZL-11
Днепро-Бугский канал
Французский танк SOMUA S-35
Французский танк Char-1B-bis
Английский бомбардировщик «Бленхейм»
Поделиться книгой: