Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Васильев
Приключения в Ирии и на Земле
МОЙ ДРУГ МУТАНТ,
ИЛИ
ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ИРИИ
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой
У тебя мозги задымят,
когда увидишь Бабу Ягу в ступе.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЕЗ НАКАЗАНИЯ,
или
IL TEATRO DELLE MARIONETTE
С того раннего утреннего часа, когда вошёл с супругой в родную квартиру, меня не покидало странное ощущение: казалось, что кто-то держит меня под наблюдением, и этот кто-то — мой друг Мутант. Он клятвенно обещал, что никоим образом не будет воздействовать на мою и так донельзя расстроенную головушку. Я ему не доверяю. Мне неведомы его технологии. Они загадочны, как и он сам. Точнее говоря, они за пределами здравого смысла. Уверен на сто процентов в том, что времени Мутант не теряет впустую. Этому параноику многое надобно. Его ничто не может остановить. Он мне не докладывал, что ещё должен «взять». В переводе с его жаргона на русский сей глагол означает иное действие: «ограбить». Нет, скорее всего, я просто испытываю наваждение, но оно мне мешает сосредоточиться. Времени, по сути, в обрез. Надо, в первую очередь, написать сопроводительное письмо коллеге и другу. Приложение к письму — две толстенные книги — вручил мне Мутант, и они лежат рядом с монитором. Просмотрел один манускрипт. Его листы испещрены совершенно нечитабельными каракулями моего друга. По его признанию, в школе он из троек не вылезал. Какие ж сердобольные у него были учителя! За его почерк надо было ставить исключительно двойки и единицы.
Но мой коллега — текстолог. В нём не сомневаюсь. Расшифрует.
Глянув на припорошенный снегом массив парковых деревьев, что на острове Елагина, я задёрнул шторы. Так-то лучше.
Снял с себя наваждение.
Осталось, правда, беспокойство, но это беспокойство отныне всегда со мной. Не за себя, а за тех людей, которых мне доверил Мутант. По его словам, «мы не беглецы, а авантюристы. Причём, в том поле, в котором мало кто хаживал по сию пору». А по моему мнению, мы в его игре всего лишь куклы, а точнее, марионетки его кукольного театра. У нас аж два кукловода, причём ведущий в этой паре, как выяснилось, вовсе не Мутант, а его подруга. Вскользь он обронил: «Бывшая жена». По словам моего друга, она теперь «рулит». Сокрушался о том, что привлёк её к проекту. Мне известно её имя — Анастасия. Завтра узнаем, что она из себя представляет, а в данный момент даже не пытаюсь вообразить её лик.
В любой авантюре присутствует обман. Мы все обманываем друг друга. Иногда — себя.
А любой авантюрист — преступник. По себе знаю.
Не сыскать преступников равных мне. О преступлениях Мутанта могу лишь догадываться. В отличие от внушаемых (тебя, мой друже, в этот круг не включаю, хотя и грешил ты легковерием по молодости), не верю в байки, вещаемые посредниками сильных мира сего, включая СМИ, папу римского и прочую нечисть, а равно и притчам Мутанта. А ведь было время золотое в нашей юности, и тогда я воспринимал его как благороднейшего человека из моего окружения. Эх, Ма! Я вот преступник даже по отношению к родной племяннице. Она знать не знает о судьбе, что я уготовил ей. Да я и сам не знаю, что нас ожидает. Маша порхает по квартире и предвкушает приключения за границей. Наврал ей. Сказал: весь мир посетим. А её жениха, по словам Мутанта, «уже упаковали». Знать бы, что сии слова означают! Спит он, якобы, как куколка и не ведает о грядущем. Анюта, моя жена, как уговорено, не перечит тем бредням, что я высказываю племяннице, а сидит на кухне, лелея и успокаивая тревогу в душе, да болтает с подругой Маши. Подсуетилась моя племянница, вызвала из валдайской деревушки дальнюю родственницу, о коей я и не слыхивал, и навесила на неё «квартирное дело».
Как каждого человека, меня гложут сомнения, чувства неуверенности, страха, а порой глухая, ноющая тоска, но все эти колебания расстроенной души я поверяю лишь дневнику; на людях стараюсь выглядеть как руководитель, твёрдо знающий свой путь.
Да’с, никто из моих подопечных не догадывается о моих сомнениях; они на меня взирают, как на крышу, что гарантирует им безопасность.
С некоторых пор руководствуюсь исключительно своими соображениями и решениями, что само по себе преступление. Есть в российском законодательстве статьи и параграфы, кои вполне применимы к моим деяниям.
Обо всех моих преступлениях без наказания коротко не скажешь.
А потому всё по порядку, но прежде всего, письмо-сопроводиловка тебе, друже, как прелюдия к текстам.
ПРЕЛЮДИЯ
ПИСЬМО ДРУГУ
Друже!
Пишу тебе в стенах родного дома.
Всё здесь по-прежнему, всё на старых местах. Ничего не изменилось в моей квартире с того самого дня, когда подался в бега. Только на кухне непривычный порядок. Хвала племяннице Маше! Радетельная, должен сказать, хозяйка. Изменения зримы за пределами стен прежнего местожительства. Например, исчез сосед, некий Михаил Моисеевич Петров, в семейном кругу именовавшийся Мойшей. Выяснял: никто в доме его не помнит. Племянница его не припоминает, но это-то понятно. Маша к нему не заходила; если видела, то мельком, а в городской суете не всматриваются в лица прохожих. Михаил Моисеевич как юрист оформил доверенность на её имя по документам, что я выложил ему на стол в его квартире. Там ныне проживает Олег Петрович, по странному совпадению, также юрист. Как бы там ни было, фактик очевиден: пропала доверенность. Впрочем, ценность той доверенности в новых обстоятельствах ничтожна. Маша предположила, что забыла бумагу дома, в родном Валдае. Увы, в этой истории нет никакой мистики. Мистика существует лишь в умах людей, неспособных объяснить какие-либо феномены. Случай даровал мне такую способность, и худо-бедно, но постараюсь прояснить тебе некоторые моменты из моей жизни, дабы развеять туман мистики, охвативший, по словам Маши, «весь Петербург и всю Европу». Например, Олег Петрович на законных основаниях занимает жилплощадь, что на первом этаже, благодаря инициативе Мутанта. А с какого бодуна Мутант провернул эту операцию, я не спрашивал. Хотя им было упомянуто, что Мойшу подключили к делу, в котором я являюсь фигурантом.
Читай, друже, байки, что на флешке. Моим байкам можешь верить! Знамо, любой туман таит в себе опасности. В любом случае, для тебя как мой текст, так и манускрипты, полагаю, будут небезынтересны.
Скрывать не буду: беспокоит и страшит меня будущее. Завтра волна изменений настигнет меня и моих людей. Слепо доверился параноику, утверждающему, что в эти волны ныряли и до нас.
Прощай!
К сей флешке с текстами баек в форме дневниковых записей, которые вёл вплоть до момента обретения земного счастья, прилагаю две рукописи моих товарищей. Один из них мне хорошо известен, такой же, как и я, безбашенный. Ежели не ошибаюсь, рукописи содержат материалы для киносценариев.
Работа для тебя весьма объёмная, но не срочная: расшифровать и набрать тексты. На условиях предоплаты. Не обижу. Ради этого завтра спозаранку встретимся. Друже, я на вертолёте прилечу к тебе к субботе! Ради бога, не обижайся на меня. Наша встреча будет весьма краткой.
Единственная приятная новость за последние дни: мне обещали поддержание коммуникаций с тобой. Так что жди писем и реляций о моих победах или поражениях. Не знаю, правда, на каком фронте. Если не дождёшься весточки, помяни добрым словом мою персону и все пять лет нашей учёбы в универе.
Farewell!
Глава 1
СОБЛАЗНЕНИЕ БЕЗ ОБМАНА
Глянул на часы. Ещё есть время до отбытия. Маша что-то лихорадочно собирает, но самое ценное — картину с Рюриком — я уже упаковал.
Сидя в своём кабинете, обвёл взглядом стол, шкаф со словарями, голые стены и, решив отредактировать сей текст, сказал себе: «Ключ нужен, да не разводной и не музыкальный, а вербальный. Ёмкий и краткий!» Русскому мужику такой нетрудно найти. Вот он:
Ёпть!
Индусы повторяют «Ом» при молитвах. Можете повторять «ёпть» как рефрен после каждого абзаца. Мат — он как очищение души. В отличие от оргазма или катарсиса, мат всегда готов всплыть на поверхность сознания; ругайтесь на здоровье; нет ничего слаще ядрёного русского мата. По секрету всему свету поведаю: нет различия в значениях слов «Ом» и «Ёпть». Оба слова означают «творение». Помимо значения, каждое из этих слов включает варианты смыслов, а понимать и применять их следует по обстоятельствам. Так применяйте и творите! Многословно, да? Куда проще сказать: Ёпть!..
Впишу некоторые дополнения. Они уже продуманы.
Историю начну не с главного, а с того дерьма, в котором барахтался. А что делать? Все мы по дерьму ходим, с дерьмом общаемся, и привычно уже. Никто даже нос не зажимает, если вдруг шибанёт.
О рефрене не забывайте!
Начну ab ovo. Известно, что произнося эту фразу, означающую «с начала», римляне метафорически ссылались на яйцо как причину порождения чего-либо. Метко подметили! Каждый обладатель скромной пары яиц из посещавших мою квартиру в то памятное лето страдал от желаний, что подогревались исходившей от промежности тухлостью, видимо, давно привычной для них. Само собой, те обладатели имели заметные различия, но в одном они были схожи: мнили себя писателями или авторами. Могу утверждать, что скучнее норвежских писателей только шведские. Я не про книги, про людей. Причём, имею в виду тех, кто часто ошивался в моей квартире. Один за другим все эти хуторяне и столичные жители приходили, следуя по лестнице за «хвостиком причёски» моей Подруги и галантно пропуская её в дверях. (О ней все звенят и жужжат как о классной переводчице. Как женщина одно время она меня привлекала, но книги в её переводе не читал. И читать не буду, памятуя о скуке, одолевавшей меня от общения с её кавалерами). В переводе со шведского юморного «хвостик причёски» ничто иное как «коса».
Иронично называя Подругу femme fatale, вёл я себя как истый джентльмен, досадуя лишь на потерю времени. Ни намёком, ни жестом ни разу не выдал наши некогда близкие отношения. Всё было, всё прошло, и слава богу! И ради бога, не подумайте, что нас сжигала высокая любовь. До поры до времени предполагал, что энта любовь сродни высокой моде: все пялятся на такие явления и верят, что они существуют исключительно в рамках телеков или киноэкранов. Не буду сейчас развивать эту тему и забегать вперёд. Вернёмся к нашим скандинавским баранам.
В Петербурге есть что посмотреть, и моя квартира с неплохой живописью на стенах, с широкими окнами, балконом и видом на парковую зелень (не продаётся и не сдаётся) — в том ряду достопримечательностей, что были обязательны для показа состоятельным шведам и норвегам, либо до, либо после зоопарка. Благодаря довольно близкому соседству с оным. А если не пешком, а на такси, то, можно сказать, рядом. Потомки викингов пешком гуляют только по Невскому или в непосредственной близи от Европейской. В иных гостиницах они не останавливаются. У них свои понты! Никоим образом, будучи скромным техническим переводчиком, в компании с писателями не мог я претендовать на какую-либо особую, значимую роль. В городском антураже меня экспонировали наряду, например, с живыми экспонатами зверинца. Скажу по секрету: весь Петербург для них зверинец.
Когда-то думал, что только англичане способны на ничем не обоснованную высокомерность. Как оказалось, ошибался. Это всего лишь миф. Высокомерность как англичан, так и писателей из земель викингов зависит от денежных сумм на их банковских счетах. Короче, среди скучных писателей заметно выделяются высокомерные.
Визиты прекратились, когда парковая зелень пожелтела, и Подруга определилась с выбором спутника жизни. Выбор пал, по моему мнению, на самого высокомерного из скучных. Выбилась, если не в дамы, то в дамки. Рад за неё.
Моя femme fatale, продав свою крохотную квартирку, неделю пожила у меня и, наконец-таки, уплыла за море на ПМЖ, оставив после себя стойкий запах французских духов и холодильник, полный продуктов. В благодарность? Ага, кто-то ей сказал, что шведская таможня не пропускает копчёные колбасы. Копчёности, между прочим, мне доктор запретил. К врачам лучше не ходить! После Чечни посетил поликлинику, прошёлся по коридорам, всё ещё покрытым линолеумом советской эпохи, посидел в очереди, послушали меня, выслушал и я. С тех пор ни разу не пересекал порога клиники.
Провожая Подругу, подумал: «
У неё и меня всё сложилось не так, как в поговорке. Она сперва вылетела из сердца вон, а потом — с глаз долой. «
Да, сударыни и судари, не было в истории нашей страны нашествия викингов; было пришествие Рюрика с русами, варягами и ободритами. Но в истории моей жизни нашествие викингов было, и оно отрицательно сказалось на финансовом благополучии гостеприимного переводчика. Хотя, не стоит преувеличивать их роль в резком снижении моих ресурсов. Они всего лишь являлись фоном или незначительными статистами на сцене, где разыгрывалась основная драма.
В ту же эпоху, по закону подлости, а точнее говоря, из-за трудностей, испытываемых моими работодателями, я сел на мель. Причём, основательно. Переводчики-фрилансеры первыми теряют заказы на работы в кризисные времена.
По закону парности несчастий приказал долго жить монитор.
Расклад, в самом деле, аховый: кошелёк пустой, кредитный и дебетовый счета обнулены. На счету моей оффшорной фирмы накопилась приличная сумма, но она была как lifesaver, как спасательный круг на берегу далёкого острова в океане.
Невольно подумал: «
Почесал затылок: придётся обращаться к Максу.
Не входил Макс в ближний круг моих друзей. Всем друзьям присваиваю прозвища как награду. У Макса прозвища не было.
Максим, работая, торгуя и пьянствуя исключительно в своих стенах, был воистину воплощением своего знака зодиака: типичный рак. Вся его квартирка, пропитанная стойким табачным запахом, была забита снизу доверху компьютерами, клавами и прочим подобным товаром на стеллажах и столах. Всё недорого, всё бэушное, многое — с криминальным душком. Вариантов не было: только Макс, говоря его словами, «реально» и «в натуре» мог бы помочь мне.
С точки зрения самого успешного из моих одноклассников, тот, кто не отхватил приличного куска пирога в лихие девяностые, — лох и неудачник. Бандиту, пардон, банкиру виднее. Так что, по мнению преуспевших людей, я с Максом заняли места на одном, причём самом большом в мире корабле дураков. Но на разных скамьях. Покойные — мои и Макса родители — когда-то дружили. Грешно было бы не помогать Максу. И я неоднократно пособлял ему. Теперь наступил его черёд помочь мне.
Набрал номер Макса. На горячо высказанную просьбу выручить бывшего одноклассника из прескверной ситуации он охотно откликнулся и предложил «почти новый» комп.
— На хрена мне комп? Мне монитор нужен. С солидной скидкой. И в рассрочку
— Да ты чё, старик? — озверело завопил он в мобилу. — Один монитор не отдам. И какая скидка, блин? Я ж тебе и так задарма!.. Там, кстати, всё по твоему профилю. Программы, словари. Конечно, можешь по частям, но сто баксов сразу на бочку.
Мелькнуло в голове: «Облом!» Макс хрипло добавил:
— Ситуёвина у меня! Сёдня должен отдать сто баксов — иначе уроют!
Диалог прозвучал красноречиво в тех терминах, что прекрасно нас характеризуют. Если кто не понял, поясняю. Я не читал шведов и норвегов, а Макс вообще ничего не читал. Подумал тогда: «
С высокой позиции на балконе второго этажа, где частенько покуривал и поглядывал на снующих по улице людей, я пытался распознать, кто есть кто среди незнакомого люда.
«
Так-то вот, товарищи! Ваши из КГБ — дети малые по сравнению с нынешними деятелями и сегодняшними технологиями. Везде — одно и то же, впрочем, в нашей стране в одном отношении лучше: нет казино. Звякнул коллеге в Таллин. Он в аналогичной ситуации, то есть, на мели. Похохатывая, коллега рассказал, что тоже пытался добиться кредита в банке. Отказали на том основании, что он берёт наличные из банкомата рядом с казино. Тотальная слежка! Повсюду и круглосуточно! Для полноты рабства не хватает только чипизации. Вот когда, сударыни и судари, имплантируют вам чипы, тогда — ёпть! — всем кранты!
Вновь вышел покурить. Прикрыл балконную дверь, чтобы сигаретный дым не шёл в гостиную. На ночь я её оставлял открытой. После горного воздуха, коим дышал в Дагестане, спёртой и душной казалась мне питерская атмосфера. Затеял новую игру: средь хищного люда пытался опознать «вампирш» и «горынычей-кровопийц». Таких — множество, а их суть в энергетическом высасывании ваших душ. На этот раз не заметил ни тех, ни других, что не удивительно: трудно выявить подобных эгоистов среди праздношатающихся или спешащих: на всех какая-нибудь да личина. Их сущность проявляется в действии и при общении: в офисах, аудиториях, классах, на рынках, в магазинах…
Ай нет! Идёт горыныч! Весьма известный! Юрист Михаил Моисеевич, высасывающий как души и деньги физических лиц, так и гонорары успеха из юридических лиц.
А ведь может мне помочь!
И я поприветствовал его с высоты моего балкона.
Нелёгкая его принесла! Постоянно и незримо для меня крутящийся под моими ногами на первом этаже, он изредка обращался с незначительными заказами, и я переводил для него документы или контракты. И вот выяснилось, почему он пристально разглядывал картины в моей гостиной и кабинете! Мою скромную просьбу о сотне баксов он решительно отфутболил. Но предложил купить за ту же сумму осенний пейзаж, что висит в моей гостиной. Забавный диалог между нами воспроизводить нет никакого желания. Каждый способен прикинуться дурачком или человеком, несведущим в живописи. Но итог разговора для меня оказался печальным: картину, что стоит, по меньшей мере, тысячу баксов, отдал за пятьсот.
В высоких ботфортах и камзоле, украшенном сияющим орденом, Меншиков неслышно возник предо мною и глянул на меня с явным интересом. Вероятно, давно не видел юных лиц в своём дворце. Мельком обозрев с головы до ног сиятельную персону, я уставился на его награду в форме звезды. Меншиков понял моё невысказанное желание и хрипло произнёс: «Орден не отдам. Уберёг его от нечестивцев. Они меня всего лишили. Ежели желаешь, ищи мой клад. Он в подполье». — «Зачем мне ваш клад. Буду офицером, генералом и героем, как мой папа». — «Надежды юношей питают! О-хо-хо-хо!» Смех Александра Даниловича гулким эхом отзывался в пустых аудиториях Меншиковского дворца, пока бывший хозяин обходил дозором помещения, и, невзирая на наличие дверей, проникал из одной аудитории в другую сквозь стены. В том сне было много иного, но память сохранила лишь один яркий эпизод.
Разбуженный отцом, взахлёб рассказал ему о странном сне. Отец криво усмехнулся и произнёс не менее странные слова, суть которых до меня дошла лишь по прошествии многих лет.
— Не к тебе одному приходит Алексашка. Многие скурвились. Нынче генералы радеют только о дачах. Пойдём, сыне, на выход.
И я последовал за отцом по опустевшему по причине летнего времени дворцу, что в те годы вмещал Военную академию тыла и транспорта. Отец там преподавал слушателям академии.
Приоткрыв глаза и узрев время на циферблате часов на панели моей старой «Лады», осознал, что вместо минуты молчания в память об отце простоял у дворца Меншикова добрые пять минут. Мои родители погибли вместе с родителями Макса. Полетели отдохнуть и полечиться в известном всем Трускавце. Не долетели. Похоронил своих в закрытых гробах. В соседнюю могилу, в воду, что просочилась на её дно, опустили два гроба с останками отца и матери Макса. Во что-то надо верить. Так и мы верим, что схоронили останки наших родителей…
Когда Михаил-горыныч унёс картину, оголённая стена с осиротевшим шурупом наполнила меня печалью; душа взвыла от непривычной пустоты. Давным-давно всё пространство стены заполнял дагестанский ковёр. Навоевавшись и насмотревшись в Чечне на подобные ковры, я снял изделие ручной работы со стены и сбагрил его, чтобы он не напоминал мне о крови, пролитой моим наполовину поредевшим взводом. У приятеля, большого, но непризнанного Мастера, купил несколько холстов. Не сразу, а поэтапно. Мастером он стал в моих устах в тот же миг, когда узнал об имени жены: она звалась Маргаритой. За тот осенний пейзаж, что, по его словам, на аукционе запросто можно сбыть за тысячу, он запросил пятьдесят баксов. Теперь, volens nolens, ехал к нему с «пузырём», без которого было велено не появляться.
Он жил на Первой линии, в обшарпанном доме. Как-то поведал мне, что обшарпанность домов ему дорога как художнику. Шведы же, как заведённые, после впечатлений о музеях, выдавали тирады об обшарпанности зданий в городе, что даже хуже, чем в Норвегии, и о том, что Петербург «is beyond repairs», то бишь, не подлежит ремонту.
Когда-то у Мастера была мастерская; из-за отсутствия финансов он вынужден был отказаться от всякой роскоши, а место работы, по мнению жены, занимало видное место в перечне излишеств; квартира наполнилась запахами красок, разбавителей, лаков — и размолвками с женой. «Ну, не понимают они нас», — так удручённо сетовал он по поводу всех бывших жён художников, когда его настигла беда: Маргарита покинула Мастера. И сына с собой забрала.
С высокого мыса руйский волхв указывал князю путь на восход. В предутреннем сумраке уже разгоралась заря, играя бликами на сбруе Рюрика и насыщая отсветы кровью и золотом. Очарованный мощью живого письма широкой кистью и мастихином, я подавил вздох сожаления: не по карману сия музейная ценность.
— Для тебя, капитан. Года два работал. Вишь, как лессировочки играют!
— Шутишь? Мои амбары пусты, а на днях последняя мышка сбежала, хвостиком вильнула с корабля и отплыла за море к свеям.
— Не городи чушь. Доставай, что принёс! На этот раз не отвертишься — нарушишь свой сухой закон.
Три бутылки перцовой водки произвели на него впечатление. Нет худа без добра, и по подсказке Подруги викинги приходили не с пустыми руками, а исправно подносили дань в стеклянных ёмкостях с наклейками «ABSOLUT». Не для себя взымал дань. После Чечни редко принимал на грудь, а если принимал, так рюмку-другую, не более. Увы, на то есть причина. Не бог весть какая: язва желудка. Так мне врач сказал. Можно сказать повезло: ни ранений, ни наград, не считая присвоения капитанского звания, ни иных последствий, кроме язвы.
Пока Мастер что-то стругал на кухне, готовя закусь, позвонил Максу:
— Дуй с компом к Мастеру. Перегрузим в мою машину. Угощу Абсолютом.
— Оки-доки, но к твоему Мастеру не пойду. У меня дельце проклюнулось. Чао, скоро звякну.
Ну что сказать? Тактичный парень.
В самом деле, зачем тусоваться в тех компаниях, где чувствуете себя не в своей тарелке.
Я уже просмотрел множество работ Мастера, и сам хозяин появился из кухни со сковородой, когда затренькала мелодия моего мобильника. Взирая на шипящие шкварки, коротко ответил Максу: «Иду!», и, объяснив хозяину суть дельца, сбежал вниз.
Полнотелый Макс широко мне улыбнулся. Хорошая у него улыбка. По-детски непосредственная. Перенесли из его старого Москвича в мою не менее старую Ладу всё железо с комплектующими, прикрыли сиё хозяйство мешковиной, дарованной Максом, и я отдал ему задаток, то есть, двести баксов: сотню, чтоб отдать долг, а сотню — на расходы.
— Завязывай, Макс, с криминалом. Знаешь ведь поговорку про верёвочку?
— Не учи учёного. За три года ни одного прокола. Товар беру только у Птаха. Ты, кажись, видел его.
Поделиться книгой: