Лиссабон слезам не верит

Дворец, залитый солнцем, приближался к ним, словно выплывая из сказочной страны.

Серые, розовые, желтые башни, покрытые каменными кружевами, словно отороченные ими. Купола и башенки. Все было причудливо, прихотливо, изысканно и неповторимо. Различные текстуры, формы, виды отделки, ничто не повторялось во дворце дважды.

Этим дворцом восхищались лорд Байрон и Ганс Христиан Андерсен, Иоганн Штраус и Игорь Стравинский.

Переходя из зала в зал, Юля словно совершала кругосветное путешествие. Здесь индийская комната, украшенная резной штукатуркой, переходила в китайскую чайную комнату, бывшая монастырская столовая, переделанная и элегантно обставленная, сочеталась с мавританскими интерьерами. Словно король Фернандо хотел собрать во дворце, как в шкатулке с драгоценностями, сокровища со всего мира. Самым огромным залом дворца был бальный, больше похожий на музыкальный салон. Здесь его величество наслаждался музыкой, в то время как за стенами замка страну раздирали гражданские войны. Да, тонким художественным натурам трудно править. Их душа слишком стремится оторваться от суровой действительности, чтобы заниматься такими суетными, низменными делами, как политика. Мир должна спасти красота, а не войны. Так размышляла Юля, бродя по залам.

Насладившись экскурсией по дворцу, компания вышла на одну из террас, на которой располагался небольшой ресторан, и пообедала, любуясь окрестностями.

Сидя на террасе, Юля представляла себя последней португальской королевой Амелией, которая, готовясь навсегда проститься с родиной, бросает прощальный взгляд на изумрудно-зеленые склоны, крыши прекрасной Синтры и океан. Впереди потеря престола и вечная эмиграция. Юля незаметно смахнула слезу.

– Каково ваше впечатление от дворца? – обратился к ней приметливый Анри.

– Я пребываю в искреннем безграничном восхищении.

– Я рад, что вам понравилось. Между прочим, архитектор, построивший это чудо, был немцем. Барон фон Эшвеге. Мой предок, – скромно потупившись, сообщил Анри.

– Невероятно! – восхищенно всплеснула руками Аська.

– Я думала, вы француз, – бестактно отреагировала Юля, смазывая произведенный Аськой эффект.

– Да, меня можно считать французом, но в моих жилах течет и немецкая, и датская кровь, – снисходительно пояснил им интересный знакомый.

После сытного обеда и восторгов по поводу знаменитого родственника Анри они немного прогулялись по парку Пена, восхитились стометровыми секвойями, привезенными сюда из Калифорнии по приказу короля-художника, и бразильскими араукариями и не спеша отправились на поиски экипажа.

В городе Юля рассталась с романтической парочкой и отправилась искать понравившиеся ей вчера сувениры.

Португалия славится своими изделиями из кожи, и Юля накупила для друзей и знакомых кошельков, сумочек, записных книжек ручной работы, а также перчаток и ремешков. Дни рождения у родных и знакомых случаются регулярно, и всегда хочется подарить что-то неординарное.

Еще ей попался удивительный магазин, торгующий фарфором. Вся посуда была выполнена и расписана вручную и была аналогом предметов из дворцовых сервизов пятнадцатого-шестнадцатого веков.

Накупив целую авоську сувениров, Юля отыскала недалеко от вокзала ресторан, который вчера во время прогулки по парку «Palasio de Seteais» рекомендовал Анри.

«GSpot Gastronomia» действительно сразил ее кулинарными изысками. Заказав грибной суп, Юля не ожидала ничего особенного от этого простого блюда, а в итоге едва не проглотила вместе с супом ложку с тарелкой. Простая, прозаическая треска была превращена местными кулинарами в пищу богов. Вино, выбранное для Юли сомелье, было достойно поданных блюд. В итоге, сочтя, что ведет последнее время довольно подвижный образ жизни, а значит, излишний вес ей не грозит, она с аппетитом слопала целых три десерта. Сперва она позарилась на винный крем с дыней, потом, поразмышляв, что спешить ей особенно некуда, съела фруктовое пирожное, а после мороженое и миндальный пудинг.

Ощутив прилив сил духовных и упадок физических, Юля все же заставила себя покинуть ресторан и, посидев на лавочке в тени раскидистого каштана, отправилась в музей кукол. Сумку с сувенирами она предварительно сдала в камеру хранения на вокзале, эта гениальная мысль посетила ее случайно и значительно облегчила ее существование.

Это был не просто музей, а путешествие в мир детства. Здесь куклы не выставлялись в витринах, они жили в сказочном кукольном королевстве. Покидая музей, Юля ощущала себя пятилетней девочкой и поэтому, естественно, забыла о сумке с сувенирами.

Глава 9

Путешествие в страшную сказку

– Юль! Ну, наконец-то! – капризно-томным голосом произнесла Аська, выплывая из своей спальни. – Где ты так долго пропадаешь? Надо срочно собираться! Нас пригласили на шикарную вечеринку! Высший свет и все такое.

– Куда? – вяло поинтересовалась вымотанная культурно-гастрономической программой Юля. Спрашивать, кто их пригласил, было глупо, и так понятно.

– К Наташе Селести.

– И кто это?

– Жердь, – легко пожала плечами Аська.

– Ты шутишь? – не поверила своим ушам Юля.

– Ничего подобного. Она наша соседка, у нас есть общие знакомые.

– Знакомый.

– Не важно. Нас пригласили, мы идем. Надо же мне заводить знакомства в местном обществе! – капризно сложила губки Аська и павой скрылась в будуаре.

Тащиться никуда не хотелось. Тем более Юля терпеть не могла подобные развлечения. Но деваться было некуда, попробуй не пойди, Васильева на всю оставшуюся жизнь обидится. Лучше уж немного там помучиться, а потом исчезнуть по-английски. Благо до дома рукой подать, за пять минут на шпильках добежать можно.

И вот, разодевшись, обвешавшись бриллиантами и снова взгромоздившись на высоченные каблуки, они выбрались за ворота. К счастью, их ждал Анри на машине.

– Кто она хоть такая? – спросила Юля у подруги по-русски, пока Анри преодолевал двести метров, отделявшие их от соседней виллы.

– Бывшая чемпионка мира по баскетболу.

– Ты шутишь?

Юля мало интересовалась спортом, а если и интересовалась, то предпочитала что-то эстетичное, типа художественной гимнастики, синхронного плавания и фигурного катания. Ее ассоциации со словом «баскетбол» сводились к высоким, чернокожим, мускулистым мужикам в длинных до колена шортах.

– И за какую страну она выступала? – полюбопытствовала Юля.

– За Францию, кажется. Но она уже довольно давно оставила спорт и несколько раз побывала замужем, причем весьма удачно, и теперь может жить в свое удовольствие, – тихим голосом делилась с Юлей Аська, вероятно, почерпнувшая информацию у Анри.

– Интересно, где она нашла столько богатых мужиков подходящего роста? – насмешливо поинтересовалась Юля.

– Не будь такой ехидной. Может, она и ничего, – заступилась за модельную жердь Аська.

– Вчера тебе так не казалось.

Машина въехала в ворота, а через минуту они уже поднимались по лестнице на огромную просторную террасу, на которой среди множества гостей сновали официанты с подносами, на лужайке играл оркестр, а несколько пар медленно двигались на освещенной китайскими фонариками площадке.

– Наташа! – окликнул хозяйку Анри, держа своих спутниц за талии и поднимаясь с ними по низким ступеням. – Познакомься с моими новыми приятельницами и своими соседками, – пропел он, идя ей навстречу.

Наташа обернулась к нему, извинилась перед кучкой гостей, с которыми беседовала до этого, и двинулась навстречу Анри, сияя лучезарной улыбкой. Сегодня на ней было длинное легкое платье с открытыми плечами и огромным вырезом, верх которого свободно болтался вокруг ее мускулистого торса. На Юлин взгляд, зрелище было ужасным. Довольно плоская грудь и развитые плечевые мышцы красоты Наташе не добавляли. Худые, но сильные, украшенные массивными браслетами руки с длинными пальцами напоминали клешни бабы-яги. Интересно, какой мужчина мог позариться на эту жердь?

Аська в золотом платье-футляре рядом с этой моделью смотрелась как драгоценная статуэтка, изящная и безупречная. Не говоря уже о самой Юле. В шелковом струящемся платье от Ральфа Лорена она смотрелась как богиня рядом с мощной долговязой жердью.

Наташа, вероятно, питала к подругам похожие чувства, ибо, разглядев, кого так нежно приобнял Анри, сперва перекосилась, но потом справилась с собой и с легкой светской улыбкой двинулась навстречу гостям.

Аська, пребывая в любовной эйфории, ничего не заметила и вполне искренне поздоровалась с мисс Селести. Та любезно провела их в дом и познакомила с парой десятков гостей, ни одного из которых Юля не успела запомнить и спустя полтора часа бессмысленных блужданий по гостиной и террасе отбыла на покой, скинув босоножки и шлепая босыми ногами по теплому асфальту.

Когда Юля покидала виллу, ее взору предстала чудная картина: двухметровая Наташа, изогнув длинную гибкую шею, беззаботно щебетала с полутораметровой изящной Васильевой. Смотрелись они как сделавшая стойку кобра и вытянувшийся по стойке «смирно» суслик.

Добравшись до родной постели, Юля упала без чувств и очнулась спустя несколько минут от жуткого, душераздирающего вопля.

– Ну почему же в этом доме все время орут и будят? – страдальческим тоном спросила Юля, не открывая глаз.

Когда она их все же открыла, оказалось, что за окном уже ярко светит солнце, а по коридору кто-то несется в сторону ее спальни.

– Юлька! Вставай! Умоляю! – влетела в спальню Аська с уже ставшим дежурным воплем. Лицо ее было бледно, большие зеленые глаза, полные ужаса, сверкали.

– Ну что еще? – голосом мученицы спросила Юля, мечтая хоть раз проснуться в этом доме по собственному желанию.

– У нас труп! – истерично выпалила Аська и с ревом повалилась на кровать.

– Господи Иисусе! – выдохнула Юля.

«Нет, это прокаженное место, отсюда надо срочно сматываться. Только вот вряд ли меня теперь отсюда отпустят», – пронеслись в ее голове первые мысли. После чего она встала, накинула халат и спросила:

– Где он?

– В саду.

«Хорошо хоть не в доме», – порадовалась Юля, спеша за подругой в сад.

В тенистой, укрытой шпалерами аллее, которая ей раньше так нравилась, лежал он. На боку, поджав к животу колени, сложив руки на груди, почти что в позе зародыша. Чуть в стороне стояла аккуратно одетая, как всегда, раздражающе-спокойная Мезе; ближе к лестнице, ведущей к бассейну, стоял Жуан, в трусах и майке, с грустными, полными светлой печали глазами. Рядом, держа его за руку, уткнувшись лбом в его волосатый локоть, пристроился Кака, свободной рукой стыдливо придерживая полы коротенького халатика, он тихо поскуливал от страха.

– Кто это? – тоном следователя спросила Юля, не спеша приближаться к телу.

– Сосед. Старикашка с соседней виллы, – плаксиво ответила Аська.

Приглядевшись, Юля увидела грустно свесившийся с макушки белокурый завиток.

– Час от часу не легче. А может, он еще жив? Вы проверяли? – взглянула Юля на присутствующих.

– Не. Помер, – уверенно ответил Жуан.

– Кто его нашел?

– Я нашел, – снова ответил Жуан. – Шел к Мезе за кофе, у нас кончился, и нашел.

– Когда это было?

– С полчаса назад. Пока я его нашел, пока пошел за Кака, потом мы пошли за Мезе. Потом она пошла за хозяйкой. Потом хозяйка пошла за вами. Да. Полчаса будет.

Слушать этот рассказ спокойно и без эмоций стоило Юле больших усилий. Она неустанно повторяла себе: «Это не твои работники, а Аськины».

– Полицию вызвали? – снова обратилась она к присутствующим, все, включая Аську, переглянулись. – Понятно. Мезе, не будете ли вы так любезны позвонить в полицейский участок и сообщить об обнаруженном вами, – Юля выразительно окинула взглядом троицу сотрудников, – трупе?

– Разумеется, – ехидно ответила Мезе, – я сообщу об обнаруженном на вилле трупе, – подчеркивая каждое слово, ответила она и двинулась к дому обычным неспешным шагом.

Полиция прибыла на виллу минут через пятнадцать.

Глава 10

С добрым утром

– Я так и знала! Я так и знала! – как заведенная повторяла Аська, сидящая на диване в гостиной, с бешеной скоростью опиливая ногти. – Я так и знала, что все это плохо кончится.

На этот раз ни о каком кокетстве с полицейскими речи не было. Аська в халате, нечесаная, бледная, предавалась отчаянию, пока полицейская бригада обследовала окрестности, беседовала с прислугой и увозила тело.

Спустя полчаса в гостиной появился инспектор. Крупный усатый дядька лет пятидесяти со строгими карими глазами, которые так и говорили: «Со мной финтить бесполезно, я про вас все знаю!» Усевшись в кресло напротив подруг, он расправил широкие плечи и взглянул на них инквизиторским взглядом.

– Итак. За что вы убили дона Родриго Мартима Дуарте Кошта, вашего соседа?

– Что? – взвизгнула Аська, ушам своим не веря.

– Так. – Юля распрямила плечи не хуже инспектора и посмотрела на мерзавца не менее волевым и решительным взором. – Анастасия, немедленно вызывай своего адвоката, впредь мы будем общаться лишь в его присутствии. И еще мы немедленно составим письмо в газеты, в департамент туризма, в Министерство иностранных дел, в российское посольство, мэру города, президенту страны и в правозащитные общественные организации по поводу предвзятой, отдающей ксенофобией и непрофессионализмом манеры вести следствие инспектора Мейра Абреу Фонсека, – взглянула Юля на лежащую перед ней карточку.

Никогда раньше она не произносила по-французски столь длинных и сложных фраз. Восхищенная собственными лингвистическими успехами, она взглянула на присутствующих.

Аська сидела, приоткрыв рот, с зажатым в руке, застывшей на полдороге к носу, носовым платком. Инспектор сидел молча, неподвижно, с бессмысленным выражением на неприятном квадратном лице, словно все еще слушал ее пламенную речь.

За окном сияли искренним восхищением простодушные глаза Жуана, рядом с ним виднелась макушка Кака, лицо его до окна не дотянулось, а может, он присел от страха.

Наконец инспектор пришел в себя и прокашлялся, а Аська все же донесла платок до носа и шумно высморкалась.

– Хорошо, что я тебя вызвала, так и знала, что пригодишься, – спокойно по-русски заявила подруга Юле.

– Ну спасибо, – язвительно отозвалась та.

В Юле манера поведения инспектора вызвала вполне ожидаемую рефлекторную реакцию. С некоторых пор представители иностранной полиции повадились выдвигать против ее семейства надуманные, необоснованные, предвзятые обвинения, чем выработали в ней определенный рефлекс. Два года назад ее старшая дочь Вероника была взята под стражу по обвинению в убийстве на основании непроверенных и недостаточно веских улик, и Юля с Василием едва не получили по инфаркту от такого известия. А год назад и сама Юля стала жертвой полицейского произвола. Хотя, как потом выяснилось, этот произвол был скорее плодом ее собственной фантазии и следствием вызывающего поведения Василия Никаноровича. В результате вышеизложенного Юля завелась в мгновение ока.

Тем временем инспектор еще раз прокашлялся, попил водички из стоящего на столе графина и очень мягким, корректным тоном обратился к Юле, как к наиболее буйной и опасной из присутствующих здесь дам.

– Кажется, я не так выразился или был не совсем точно понят. И приношу свои извинения за излишне напористую и жесткую манеру вести допрос.

Юля лишь зло усмехнулась краешком губ. Аська презрительно фыркнула.

– Давайте попробуем сначала. Как хорошо вы были знакомы с покойным?

Юля с Аськой молча смотрели на инспектора тяжелыми недоверчивыми взглядами, не торопясь с ответами. Инспектор, который, по-видимому, все же не был последним болваном, уже горько каялся в том, что следовал вначале ошибочной тактике ведения допроса. Но всему виной была горничная Мария Жозе Барбоза Перес, двадцати шести лет, уроженка Лиссабона. Она, давая показания инспектору, отзывалась о хозяйке и ее гостье в насмешливо-презрительной манере, как о взбалмошных, пустоголовых, легкомысленных, капризных иностранных вертихвостках. Совершенно безмозглых и бесхарактерных. Из чего инспектор и сделал свой ошибочный вывод о том, что стоит ему немного припугнуть обеих, как они выложат ему все, что есть у них за душой преступного, вплоть до безбилетного проезда в общественном транспорте в годы глубокой, давно закончившейся молодости. И ошибся. Хотя первый беглый взгляд, брошенный им на сидящих в гостиной растрепанных женщин, лишь подтвердил полученную им информацию. Но, похоже, эта девица сама безмозглая и легкомысленная особа, и он с ней еще побеседует! А теперь надо выправлять ситуацию, пока международный скандал не начался, а то мало ему трупа.

Инспектор выжидательно-заискивающе смотрел на дам.

– Мы должны одеться и привести себя в порядок, – вставая, холодно ответила хозяйка дома, очевидно, уже полностью овладевшая собой, – и заодно посоветоваться со своим адвокатом, а потом мы, возможно, продолжим беседу. Вы, инспектор, можете подождать в гостиной. Мезе, сделайте инспектору кофе, – строго велела она, и обе дамы, гордо подняв головы, удалились.

Теперь вытянуть из них что-либо стоящее будет сложно, с горечью понял инспектор и вцепился в вошедшую в комнату Мезе, желая выместить на ней свое раздражение.

Мезе, поставившая перед инспектором кофе, с удивлением отметила разительную перемену, произошедшую с блюстителем порядка буквально за несколько минут, проведенных им в обществе ее хозяйки.

– Донна Перес, – холодным, жестким тоном обратился к ней инспектор, – я хочу, чтобы вы оставили мне телефон и адрес агентства, через которое вы были наняты на службу.

Вначале девица произвела на него положительное впечатление и он не включил ее в список подозреваемых, но теперь его отношение к ней изменилось. Если она ввела его в заблуждение по одному вопросу, запросто могла соврать и в остальном. И он вцепился в Мезе мертвой хваткой.

– Ну, что будем делать? – спросила Аська, едва за подругами закрылась дверь ее спальни.