Осознание

— Кхе… — Артур подавился вторично.

— Иначе бы не отстал, так что давай, двигайся. Если мы ляжем спать в разных комнатах, не поймут, и завтра могут и скандал устроить.

— Интересно, откуда узнают? — скептически приподнял бровь киборг.

— В деревнях всегда и все знают, — вздохнула Джоанна. — Как — вот этого не скажу, сама не представляю. Через стены они видят, что ли… Так что выбора у тебя особого нет, должен же ты защитить честь дамы.

— Интересно, каким образом?

— Подтвердив ее алиби, разумеется, — ну надо же, какие слова знает…

— Как хочешь, — мучительно пытаясь осознать свой новый статус и выбрать стиль поведения, Артур переместился на другую сторону кровати. — А не боишься, что воспользуюсь?

— Ни капельки, — девушка юркнула под одеяло, моментально оккупировав нагретое место. — Во-первых, ты у меня никакого отвращения не вызываешь, а во-вторых, если бы хотел — давно б воспользовался, пока мы ехали возможностей у тебя было предостаточно.

Киборг потратил несколько секунд, подыскивая достойный ответ, а когда нашел, Джоанна уже спала. Во сне она выглядела еще моложе своих лет. Совсем еще сопля блондинистая, подумал Артур, в точности скопировав фразу их главного артиллериста, пожилого уже мужика, не пережившего тот, последний бой. Он, помнится, когда получал очередное известие о том, что там снова отчебучила его младшая дочь, вначале ругался, а потом надолго выпадал из реальности, гоняя для восстановления душевного равновесия подчиненных. Так гонял, что те курсантскую юность вспоминали с тоской. А ведь в училищах их дрючили серьезно, гардемаринам небо с овчинку казалось… Хотя все это, конечно, было прошлым, а жить надо настоящим. Придя в очередной, неизвестно уже, какой по счету раз к этому выводу, Артур зевнул и, плюнув на мелкие проблемы, тоже завалился на подушку и закрыл глаза. Завтра ему предстоял тяжелый день.

Ситуация получила неожиданное продолжение утром, когда Артур, как обычно, устроил большое умывание. Ну что поделаешь, любил он быть чистым, причем независимо от своего программного обеспечения, которое на подобное отношение просто не было заточено. Как и в прошлый раз, это вызвало не совсем адекватную реакцию у женской части населения, но Артура это ни чуточки не волновало. Тем более, Джоанна еще спала, и игр в ревность ожидать не приходилось. Однако процедуру омовения ему все же испортили, поскольку давно превратившийся в некое подобие священнодействия процесс был прерван наглым голосом:

— Эй, ты! Мокрый! Какого хрена ты сюда приперся?

— Это вы мне? — вежливо поинтересовался Артур, поворачиваясь к источнику шума. Ну да, кто бы сомневался. Как там его? Марек? Они что тут, совсем в своей глуши страх потеряли? Крестьянин, пускай и вольный, а дворянину хамит, словно он, по меньшей мере, императорских кровей. Нет, это или глупость, которая наказуема, или он обкурился чего-то. А курить всякую дрянь, кстати, тоже вариант глупости.

Пока все эти умозаключения прокручивались в голове киборга, Марек, начавший свой разговор еще с улицы, неспешно вошел во двор. А ничего такой парнишка, крепенький. Морда лица симпатичная, печатью интеллекта не отмеченная. Что, спрашивается, Джоанне не понравилось? Таким наверняка, при должной сноровке, умная жена будет вертеть, как магнит стрелкой компаса, а дурой ведьмочку не назовешь. В данный момент позади него были еще пятеро — классические шестерки при мелкотравчатом боссе. И, как любой не слишком умный, но обнаглевший от безнаказанности щенок, Марек принял вежливость за слабость, не подумав даже, что она может быть и презрительной.

— Тебе, тебе, — ухмыльнулся Марек, направляясь к Артуру. — Ты что здесь делаешь?

— Умываюсь, — лаконично ответствовал киборг. То, что дело прямиком движется к скандалу и, возможно, драке, он понял с первой фразы незваного гостя. Сейчас и то, и другое еще можно было предотвратить, но… Честно говоря, не хотелось. Да и потом, по всему выходило, что времени и сил на то, чтобы успокоить этих умников физически, потребуется намного меньше, чем для сведения разговора к мирному раскланиванию, а в подобных вещах Артур предпочитал быть рациональным. Можно было, конечно, шугануть их инфразвуком, однако, по мнению киборга, ради них задействовать чудо высокой технологии не стоило. Много чести, и так перетопчутся.

Как ни странно, простота ответа малость осадила нахала, однако лишь на секунду. Очевидно, способность к логическому анализу не входила в число его достоинств, что и подтвердилось уже через секунду.

— Я спрашиваю, зачем ты сюда явился?

— Умыться, я же вроде бы уже сказал. Или, может, у тебя со слухом плохо? — участливо поинтересовался киборг. — Тогда прими совет. Бесплатный, заметь. Их надо иногда мыть. А когда уши моешь, косточки из компота вынимай.

— Э-э-э…

— Именно. Сейчас ноги помою — и уступлю тазик. Правда, воды теплой больше нет, так что пользуйся этой…

Марек, взревев, будто лось, во время гона зацепившийся причиндалами за сучок, взмахнул кулаком. Киборг легко уклонился, с усмешкой посмотрел на кипящего от гнева юнца, и прокомментировал:

— В деревню эту я заехал в гости. На вашем месте я бы трепетал.

— Ты какого … чужих девушек уводишь, гад?

— Я на ней твоего клейма не заметил. Хотя осматривал… тщательно.

На сей раз Марек не ревел и даже не рычал, а шипел. То ли у него с голосовым аппаратом были проблемы, то ли просто здесь традиция такая странная — всяких-разных животных пародировать.

— Я тебя, гад, сейчас…

— Ты? Меня? А позволь тогда полюбопытствовать, где твой меч, и вообще, как тебя звать, а то вдруг мне с тобой оружие скрестить зазорно будет?

О-па! Тормознулся. Видать, сообразил, что наехал на дворянина, сиречь человека, стоящего выше по социальной лестнице ступенек этак на много. Однако, похоже, вольный провинциальный дух выветрил у него из головы не только уважение к вышестоящим, но и благоразумие вкупе с остатками мозгов. Вновь изобразив то ли кобру, то ли проколотую автомобильную покрышку, Марек выдал:

— А что, без своей железки ты уже ничего не можешь?

— Ну почему же, я много чего могу. Тебя, конкретно, что интересует, чучело ты лесное?

Марек скривился, а потом вдруг немного переместился и резко ударил кулаком по лежащей у забора стопке кирпичей. Верхний треснул, тот, который был под ним, и вовсе разлетелся на мелкие осколки… Неплохо, неплохо. Похоже, мальчика учили чему-то вроде каратэ, ударил, во всяком случае, грамотно. И силушкой боги не обидели, так что и впрямь он тут по заслугам верховодит. Вон как девчата, наблюдавшие за словесным поединком, восхищенно пискнули. Ему бы к бицепсам еще и мозги!

— То есть на кулачках предлагаешь? Ну что же, разомнемся. Только не обижайся уж потом, если что, бить я тебя буду аккуратно, но сильно.

Похоже, мальчишка только этого и ждал. Следующие пару минут Артур провел достаточно весело — примерно таким образом он обычно разминался. Не требовалось даже ускоряться, хватало лучшей по сравнению с человеком реакции, чтобы уклоняться от сильных и неплохо поставленных ударов. Со стороны движения киборга выглядели небрежными, замедленными и экономными, чуть ли не сонными — это и впрямь было довольно просто, благо все действия противника были легко просчитываемы. То, что демонстрировал Марек, и впрямь было каратэ, правда, стиль Артур определить бы не взялся. Во-первых, за прошедшее время классические стили просто обязаны были измениться до неузнаваемости, а во-вторых, как и все на этой планете дилетантов, Марек показывал знание верхушек, не более того. Связки были самые элементарные, а чаще и вовсе шли отдельные удары. Шпану, которую никто и ничему не учил всерьез, таким образом разогнать было можно, но выходить с этим против киборга… В общем, было бы смешно, не будь все так печально. И никакого понятия о тактике.

— Ну что, не надоело еще? — участливо спросил киборг, уклонившись от очередного удара ногой, разрубившей лишь воздух над его головой. — А то танцуешь, танцуешь…

А в ответ лишь ругательство и новый удар. Ну вот, не хочет человек по-хорошему. Широкий, плавный шаг в сторону, практически неуловимое посторонним взглядом движение… Ноги Марека взлетели выше его головы, и он шумно рухнул на землю. Однако же, столь впечатляющая демонстрация возможностей киборга его не впечатлила, тем более, что упал он грамотно, успев сгруппироваться и ничего себе не отбить. Перекатившись в сторону, Марек прогнулся и эффектным прыжком вскочил на ноги. Артур, который был уже рядом, в два счета мог подставить кулак, чтобы тот сам и налетел на него лицом, однако калечить или уродовать парня он не хотел, во всяком случае, пока, и потому ограничился подставленной чуть ниже ладонью. На нее Марек и налетел грудью в тот момент, когда выпрямлялся и, естественно, потерял равновесие. На этот раз на спину он падал уже далеко не так ловко, а напоминал скорее куль с мукой. И пыль, что интересно, поднялась не хуже, чем на мельнице — было сухо, а травы во дворе оказалось мало, все больше песок. По толпе зрительниц, уже заметно разбавленной шустро сбежавшимися сельчанами постарше, прокатился смешок. Похоже, Марек стремительно терял симпатии публики — побитые вызывают жалость, но не восхищение.

Во второй раз он поднимался, откатившись подальше и не столь эффектно, зато куда более аккуратно и осторожно. Для Артура это было, впрочем, абсолютно непринципиально. С его точки зрения, бой кончился еще в тот миг, когда Марек поддался на провокацию — превосходящий человека по всем характеристикам боевой киборг мог отправить его к праотцам в любой момент и, в буквальном смысле этого слова, одним движением пальца. И все же он надеялся, что парень это поймет и уберется, пусть с позором, но живой и относительно целый. Не вышло.

Удар, еще удар… Киборг уклонился, легко перехватил руку противника. Бросок! Снова шлепок, опять легкое облачко пыли. Удар ногой! Подсечка, шлепок, желтоватая пыль в воздухе. Опять удар ногой, теперь в прыжке! Да еще и с разбегу! Эффектно, хотя и, на взгляд киборга, не слишком эффективно. Неплохо мальчика учили, поэтому шаг в сторону и вперед, поймать его за шиворот, дернуть назад. Шлепок. Пыль. Снова кулаком! Поворот, захват, бросок. Шлепок. Пыль. Да что же ты никак не уймешься-то? Это уже скучно и однообразно, в конце концов. Толчок. Шлепок. Пыль. Уклониться от богатырского удара, совершенно не похожего на прежние, а явно наносимого уже от отчаяния, пропустить забияку мимо себя и отвесить ему хорошего пинка. Полет. Шлепок. Пыль. Всей разницы, что в этот раз упал не на спину, а на брюхо. Вскочил! Нет, не умеет держать удар, по всему лицу слезы и сопли вместе с малой толикой крови из разбитого носа. Хотя, конечно, чего ждать от мальчика, которого кто-то где-то чему-то научил, но никто и никогда не бил по-настоящему?

— Чего ты вертишься? Дерись, как мужчина!

Это он кому? Это он Артуру? Ну ладно. Разве киборг может не подчиниться приказу человека, пусть даже самоубийственному?

Все же Артур сдержал удары. Марек опять целился в голову, но на сей раз его рука была встречена жестким блоком. С едва слышным хрустом сломалась лучевая кость. Парень даже не взвыл — пискнул — но отшатнуться уже не успел. А потом сдвоенный удар, в корпус и в челюсть, и забияку отшвырнуло назад, буквально унесло и вмазало в забор, только доски содрогнулись. На истоптанную землю он сползал уже без сознания, хотя, в принципе, удары Артура не были смертельными и даже просто опасными для жизни. Так, два сломанных ребра, треснувшая в двух местах челюсть и средней тяжести сотрясение мозга. Отлежится.

Артур неспешно подошел к поверженному тинэйджеру, без интереса посмотрел на него сверху вниз и поднял глаза на его друзей-прихлебателей. Те сразу потупились, опасаясь встретиться с ним взглядом, попятились… Молодцы, умненькие детки, инстинкт самосохранения не атрофировался. Киборг сделал небрежный, барственный жест рукой, после которого они смылись с такой скоростью, будто их здесь и не было вовсе. Вот только что они стояли — раз — и их уже нет. Артур кивнул удовлетворенно и, не обращая более внимания на происходящее, вернулся к колодцу. Все же напылили они изрядно, надо было сполоснуться, а то он всей кожей чувствовал прилипшую к разгоряченному телу грязь. Увы, похоже, входило в традицию, что помыться ему не дают. После второй бадьи воды, которую он выплеснул на себя, во двор буквально влетело новое действующее лицо.

Что ему тут нужно, было ясно с первого взгляда. Тут даже дедукция не требуется, достаточно на рожу посмотреть — именно так, очевидно, будет выглядеть Марек лет через двадцать, окрепший и заматеревший. И при дворянской цепи — ну, вот она и разгадка его наглости. Правда, насколько Артур разбирался в геральдике этого мира, форма амулета на цепи однозначно указывала на то, что титул у мужика ненаследуемый, ну да это уже детали.

Моментально оценив обстановку, мужик подбежал к Мареку, склонился над ним, а потом резко выпрямился и пошел на Артура. И взгляд у него был абсолютно бешеным — оно и понятно, в принципе, из-за чего. Только вот бить себе морду, с поводом или без, Артур позволять никому не собирался, поэтому, когда мужик набросился на него, просто отшвырнул его назад.

Тут, кстати, и стало ясно, кто учил Марека — папаша, кто же еще. Пожалуй, стоило его сразу вырубить, однако Артур сдержал удар — все же отца можно было понять. Увы, судя по всему, злость отключила в его мозгах участок, отвечающий за адекватное восприятие действительности. Хорошо еще, меча при нем не было. Отлетев назад вторично, он подхватил очень кстати валяющуюся поблизости оглоблю и попер, вращая ее перед собой не хуже винта какого-нибудь вертолета. Это было уже неприятнее, хотя и ненамного. Два коротких удара, мужик смотрит удивленно на короткий, не дольше метра, обрубок дерева у себя в руке и, вполне закономерно, пропускает шикарный апперкот. Ну, вот и ладненько, сегодня в этой деревне со сломанными челюстями будут ходить двое.

И стоило Артуру вернуться к омовению, как чертиком из табакерки выскочила Джоанна. Живо поняла, что произошло, и утянула его обратно в дом, разве что водой окатываться мешать не стала, понимала, что это бесполезно. Зато высказала все, что думает по поводу всяких разных нарушителей спокойствия. Вот и пойми этих женщин — а ведь он даже не привел в действие ее же пожелание по поводу того, что и кому надо оторвать. Может, потому и ворчала, что не оторвал? Словом, хорошее такое, насыщенное утро выдалось, с зарядкой, даже, можно сказать, с тренировкой.

Хорошо еще, завтрак оправдал самые лучшие ожидания. Таких вкусных блинов со сметаной Артур даже в замке не ел. Единственно, кофе здесь не баловались, но и парное молоко пошло совсем неплохо. Правда, немного портило общую атмосферу благолепия поведение хозяина. Он вроде бы ничего и не сказал, но, судя по всему, отношение к происшедшему у него было двойственным. С одной стороны, вроде как бы и обидно за односельчан, побитых наглым чужаком, с другой же не он начал. Да и, как шепнула киборгу Джоанна, достали Марек и его папаша здесь всех уже изрядно. И все равно, подобное отношение — это не есть гут, поскольку непонятно, чего ждать от местных, какая у них, в конце концов, будет реакция, когда все уляжется и некоторые малозначимые, на их взгляд, нюансы подзабудутся. Хотя Артур, способный разогнать, а при нужде и перебить их всех голыми руками и при этом не вспотеть, абсолютно не боялся, но к чему лишние сложности? А, ладно, что будет — то и будет, плевать. И, приняв это судьбоносное решение, киборг перестал ломать голову и навалился на еду.

Когда они уезжали из деревни, то провожали их очень внимательными, но очень разными взглядами. Те, кто постарше, смотрели на уезжавших без особого интереса, но с опаской — мало ли, что придет в голову опасному чужаку, сиречь Артуру. А вот палитра эмоций молодежи была несколько богаче. Девушки смотрели на киборга достаточно откровенно, с некоторой долей восторга, что, впрочем, и неудивительно. Все же выглядел-то Артур достаточно молодо, а раз молодой, видный, официально неженатый, да еще и лихой в бою дворянин оказался в зоне досягаемости, то каждая уже с провинциальной непосредственностью примеряла на себя роль потенциальной жены или хотя бы любовницы. Последнее, разумеется, хуже, но Джоанна успела натереть им уши по поводу того, что Артур — мужик щедрый. Не то чтобы обманула, кстати — на нее киборг денег и впрямь еще ни разу не пожалел, а некоторые хитрые нюансы, к примеру, об истинных отношениях между ними, она деликатно опустила или же малость исказила. Так что Артур представлялся красоткам от сохи оч-чень перспективным кадром. И, судя по весьма и весьма призывным взглядам некоторых из них, стоило ему только мигнуть, чтобы дальнейшее общение продолжилось уже на ближайшем сеновале. Артуру стало немного смешно, а вот Джоанне, которая смысл этих взглядов уловила не хуже его самого, похоже, не очень. Во всяком случае, она, продолжая ехать с гордым и неприступным видом, слегка стукнула пятками своего коня и, догнав киборга, незаметно для других впечатала ему острым локотком под ребра. Не то чтобы больно, однако же, неожиданно — уж чего-чего, а такого откровенного проявления ревности Артур от нее не ждал. Вроде бы не давал повода ни ревновать, ни чувствовать себя к ней каким-то боком привязанным, а вот поди ж ты, дерется, причем ухитряясь при этом мило улыбаться. Нет, все же женщины — это нечто странное, и даже его безупречной логикой не вполне постижимое.

На Джоанну, кстати, местные девицы смотрели очень и очень неодобрительно. Старшее поколение, надо сказать, тоже, поскольку быть любовницей, то есть, содержанкой, в их глазах являлось нарушением всех и всяческих норм морали. Причем Артур терялся в догадках, что считалось большим нарушением — собственно тот статус, который девушка заявила (кстати, дело, в общем-то, житейское, во все времена распространенное), или то, что она этого не скрывала и скрывать не собиралась. А вот молодежь женского пола рассматривала Джоанну, скорее, как удачливую соперницу. Ох и надавали бы ей тумаков, исчезни куда-либо мужчина и защитник… Хотя нет, не надавали бы, при подобных раскладах, скорее, она сама поджарит кому-нибудь пятки, все же какой-никакой, а маг. Так что кого тут присутствие Артура уберегло от неприятностей вопрос открытый.

А вот парни смотрели на них совсем иначе. На Артура, скорее, с ненавистью, ну да оно и понятно — чужак, да еще и девушку, на которую кое-кто имел виды, наглым и беспардонным образом увел. Плюс, рядом с ним даже наиболее видные из них скатывались, особенно в глазах представительниц иного пола, на уровень второго сорта. Мало кому из мужчин понравится видеть рядом с собой человека выше, сильнее, богаче, и все это в одном флаконе. Так что было им за что неприязненно относиться к киборгу, было. А вот на Джоанну они не смотрели, причем дружно и, похоже, демонстративно, хотя ее это, в общем-то, не волновало. Во всяком случае, виду не показывала, посматривая на парней чуточку свысока. Ну, как есть сопля. Предложить ей, что ли, волосы в черный цвет покрасить? Пусть хоть искусственный интеллект будет.

Ну, взгляды взглядами, а из деревни путешественники выехали спокойно, можно даже сказать, с ленцой. И снова дорога, и снова все тот же лес. На киборга внезапно накатило состояние умиротворения. Вот так бы и ехать всегда, никуда не торопиться, ни к чему не стремиться. Мысли как птички из клетки вылетели из головы, даже процессор, казалось, стал работать медленнее. Ничего не осталось вокруг, только он — и лес, древнее величие которого отбрасывало прочь суету окружающего мира, ограждая путников от любой беды… Даже время здесь, такое впечатление, замедлило свой бег, кони ползли, увязнув в нем, как мухи в янтаре. И больше всего Артуру вдруг захотелось спать.

Наваждение длилось всего несколько секунд, а потом сгинуло так же резко, как и пришло. Артур очумело замотал головой, приходя в себя, и резко, зло выругался. Сзади хихикнула Джоанна.

— Ну как, почувствовал?

— Что это было? — Артур не надеялся на ответ, но все же получил его.

— А это моя мама, — помявшись секунду, ответила девушка. — Она над дорогой заклинание навесила, чтобы кто ни попадя не шлялся. Обычно люди прямо тут и засыпали. А ты сильный, — с уважением ответила она. — Даже с лошади не упал, только головой мотаешь.

— Засыпали, говоришь? — голос Артура стал язвительным и злым. — И что с ними потом было?

— Ну и спали, пока моя мама не приходила. Или я.

— Та-ак. А если бы она вообще не пришла? Сдохли бы здесь? А скажи-ка мне, красна девица, какого черта ты меня не предупредила?

— Хотела посмотреть… Ой!

— Вопрос был риторическим, — спокойно заметил Артур, снимая широкий ремень. — Заголяй тылы, экспериментаторша ты моя, сейчас я тебя от тяги к познанию излечивать буду. Неделю сесть не сможешь!

Однако вредная девчонка, вместо того, чтобы покорно слезть с лошади и получить свою долю трендюлей, она лихо взвизгнула и послала свое транспортное средство в галоп. Со смехом проносясь мимо Артура, Джоанна показала ему язык, не догадываясь, очевидно, что киборгу ничего не стоит прямо на ходу выдернуть ее из седла. А может, и догадывалась, но была уверена, что не сделает. И угадала, продолжать воспитательную беседу Артур не стал — как-то резко к нему вернулось хорошее настроение, и мир вокруг вновь засиял цветными красками. Да и не поднималась на соплюшку рука, если честно, поэтому, вместо того, чтобы ругаться, он, в свою очередь, толкнул коня пятками и попытался догнать беглянку. Увы, сразу это ему не удалось, все же она весила вдвое меньше него, и, соответственно, ее лошади было куда легче. И все же он ее обогнал. С хохотом и улюлюканьем они пронеслись по лесу и буквально вылетели на небольшую поляну, в центре которой стоял дом.

Хороший дом был, красивый и уютный на вид. Видно, что не новый, однако бревна, из которых он был сложен, сияли первозданной желтизной. То ли магия, то ли обработано чем-то, Артур не стал гадать. Огородик рядом, очень ухоженный. И женщина, просто, но аккуратно и добротно одетая, неспешно идущая в их сторону. А вот от нее исходила угроза, причем нешуточная. Это для человека такие нюансы незаметны, а вот Артур очень хорошо видел, как вокруг небрежно вроде бы опущенной руки клубится и колеблется, словно бы сгущаясь, воздух. И ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановить руку, уже ползущую было к бластеру. Вместо этого киборг небрежно соскочил с коня — случись нужда, на своих двоих он будет и быстрее, и маневреннее.

Женщина остановилась метрах в двадцати от Артура. Пожалуй, это была выгодная дистанция… против человека. Киборг, случись нужда, достал бы ее одним прыжком. С минуту обе высокие стороны рассматривали друг друга, а потом мать Джоанны (а кем она еще могла быть?) спросила:

— Ну что, добрый молодец, с чем пожаловал?

— Да так, мимо проезжал, — отозвался Артур, внимательно рассматривая собеседницу. Да, вот такой, наверное, может стать Джоанна в будущем. Правда, для этого ей надо малость поднабрать в груди и бедрах, плюс выкрасить волосы в черный цвет. У ее матери они напоминали оттенком вороново крыло. Правда, Артур в жизни не видел воронов живьем, но в базу данных информация и об этой птичке, и о связанных с ней идиомах была загружена, так что обсуждать данную тему он мог вполне компетентно. А еще Джоанне, чтобы быть похожей на мать, надо освободиться от наивного, несмотря ни на что, и все еще немного восторженного взгляда на жизнь. Иначе так и будет хлопать широко открытыми глазами, пока между ними ей чем-нибудь не прилетит. Разумеется, впечатление может быть обманчивым, но порой мысли и поведение этой вроде бы уже битой жизнью девчонки ставили киборга в тупик.

Вот мать ее — это уже совсем другой коленкор. Она напомнила Артуру пустынную саламандру с одной мерзкой планеты под названием Новая Фландрия. Смешно — на Земле Фландрия в его время была процветающим зеленым уголком, а на планете не было ничего, кроме песка, оставшегося после бушевавшего здесь много лет назад атомного пламени. Огромное серое море, и барханы, перемещающиеся по воле непрерывно дующего ветра. Ветер дул, поднимая мириады песчинок, и они, казалось, звенели, сталкиваясь друг с другом в своем бестолковом полете…

А еще на планете были колоссальные залежи иридия, и потому там были добывающие комплексы и гарнизон, в котором все, даже киборги, служили очень короткое, строго ограниченное время — иначе ехала крыша, и электронные мозги были сомнительным преимуществом. И, главное, гарнизон этот был не нужен — автоматические комплексы справлялись и без него, тем более что нападать там было некому. Даже пираты в эту глушь не залетали, да и не знали они о ее существовании. Однако порядок есть порядок, и флотское начальство не прошибешь такой мелочью, как целесообразность. Положено, чтобы при государственных предприятиях такого масштаба имелась охрана, значит, она должна быть. И никому нет дела ни до закипающих мозгов тех, кто несет службу, ни до стоимости, в которую обходится содержание гарнизона, хотя, как было доказано с цифрами в руках, мобильная патрульная станция с десятком истребителей, расположившись на орбите, могла решать вопросы обороны намного эффективнее. Да и обошлись бы ее перегон сюда и последующее содержание едва ли не дешевле, но — не положено.

Так вот, самым крупным зверем на планете была пустынная саламандра, огромная, больше трех метров в холке, ящерица, похожая на серо-черного варана-переростка. Может, было зверье и покрупнее, но люди про него абсолютно ничего не знали, равно как мало что знали и про самих пустынных саламандр. Им было, по большому счету, безразлично, кто они, что они и чем питаются. Главное, чтобы под ноги не лезли. Люди грабили недра планеты, и им не было дела до ее обитателей, хотя кое-что знать приходилось хотя бы ради собственной безопасности. И одним из правил было не подходить к логову саламандры. Этот зверь никогда не нападал первым, но территорию свою охранял ревностно, и, попытайся кто-то приблизиться к яме в песке, которую саламандра считала своим домом, в два счета могла растоптать нахала. Кстати, парализаторы, обычно легко поражающие нервные центры животных и моментально их обездвиживающие, здесь были абсолютно бесполезны. У саламандры было тройное дублирование всех процессов, связанных с нервной деятельностью, да и вообще организмы ящеров имели колоссальный запас прочности. На основании этих данных некоторые ученые даже утверждали, что они то ли выродившиеся некогда разумные хозяева планеты, то ли боевые животные, специально выведенные для войны. Может быть, и так, Артура в те времена подобные тонкости не занимали, а вот то, что чешую саламандр даже бластер пробивал далеко не везде, весьма беспокоило. Впрочем, обойти саламандру по широкой дуге было проще и безопаснее, чем состязаться с ней в крутизне. Однако взгляд ящерицы, спокойный и безразличный, он запомнил хорошо. У женщины, которая стояла перед ним сейчас, был точно такой же взгляд. Она защищала свой дом, и готова была испепелить любого, кто рискнет на него напасть, не испытывая при этом бесполезных эмоций вроде жалости или сострадания. Как подозревал Артур, ведьма была в подобной ситуации не менее опасна, чем разъяренный великан в жесткой, словно бронепластик, чешуе. А скорее всего, и еще опаснее — пустынная саламандра, как-никак, была и оставалась не более чем животным. Умным и сильным, но животным, и ее мозг имел свои пределы адаптации, а мать Джоанны была человеком, самым грозным хищником, которого только можно себе представить.

— Мимо проезжал? Так может, и дальше поедешь… мимо?

— Да так, в общем-то, и собирался, — дернул уголками губ киборг. — Я-то уеду, а вот она — нет.

— Кто? — женщина дернулась.

Она что, не видит свою дочь? Артур всмотрелся, потом настроил зрение. О-па… А ведь она практически ничего не видит. Катаракта, похоже, или что-то ей подобное. Скорее всего, только силуэты уже и различает. Как, интересно, узнала, что мужчина? Хотя чего тут гадать, женщины, наверное, здесь особенно-то и не ездят.

— Мама, это я!

Ну вот, слезы-сопли, девчонка у матери на шее висит, та уже свой воздушный кулак сбросила… Артур повернулся и отошел в сторону, аккуратно присел на удачно подвернувшуюся кочку. Ну, все, замечательно. Если еще удастся Джоанну здесь оставить, вообще здорово получится.

Спокойствие, которое Джоанна чувствовала рядом с Артуром, убаюкивало, и это было плохо. Во всяком случае, так ее всегда учила мать, да и в Академии говорили примерно то же самое. Вот только сейчас девушка ничего не могла с собой поделать, ощущения были такие, словно между ней и жизненными невзгодами выросла каменная стена. Высокая такая, мускулистая стенка. Только сейчас Джоанна начала понимать многих сверстниц, которые стремились замуж. Если это дает такое же чувство защищенности, то дело в чем-то даже и стоящее, хотя, конечно, не факт, что все мужчины именно такие. Впрочем, не с ее опытом, точнее, отсутствием такового, судить.

Очередное подтверждение своим умозаключениям девушка получила в последний день поездки, в деревне под абсолютно непоэтичным названием Пахучка. Название было в свое время дано абсолютно заслуженно, потому как совсем рядом с деревней, в те времена еще крохотной, в пять или шесть дворов, находилось небольшое болотце. Воняло оно преизрядно, особенно в жару, потому деревню так и прозвали. Прошли годы, болото давно осушили и распахали, и земля там оказалось чудо как хороша, а название осталось, намертво приклеившись к деревне. Жители ее, впрочем, и не протестовали особо, привыкли за столько поколений, разве что огрызались, тоже привычно, когда по их деревне, да и по ним самим, в приступе острословия проходился кто-нибудь из соседей. Житейская ситуация, не более.

В этих местах Джоанну хорошо знали, хотя, честно говоря, и не особенно любили. Ну, те, кто постарше — понятно, она для них была дочкой колдуньи, которую уважали, побаивались, пользовались ее услугами, но при этом старались без нужды дел с ней не иметь. Места здесь были не то чтобы дремучие, но и сосредоточием цивилизации их было не назвать. Каков район — таковы и люди, а потому на все непонятное крестьяне смотрели излишне настороженно, и мрачноватая слава матери-ведьмы поневоле распространялась и на дочь. В детстве ее это задевало, а потом то ли привыкла, то ли повзрослела и перестала обращать внимание.

Со сверстниками отношения сложились несколько по-иному. Вначале, пока были в нежном возрасте, особых проблем не было, а вот после стало заметно интереснее. Девушки Джоанну невзлюбили, считая, что она отбивает у них парней. Ну да, для них она была чужой, лишней соперницей. С парнями было малость иначе. Они, по извечной мальчишеской тяге ко всему необычному, за Джоанной не то чтобы косяками ходили, но знаки внимания все же оказывали. Притом, что она красавицей по местным меркам не была — худая и мелкая. Такая ни с вилами сено от зари до зари перекидывать не сможет, ни одновременно работать в поле, обихаживать дом да за дюжиной ребятишек приглядывать. Но — зато дочка ведьмы, а потому интересно же! Вот тогда она и познакомилась с Мареком.

Вообще, Марек в то время не представлял из себя ничего особенного. Обычный голенастый, нескладный подросток. Разве что драться уже тогда умел лучше всех в деревне, схватываться с ним на кулаках побаивались даже многие взрослые. А как же, отец научил… Кстати, вот отец-то и впрямь был фигурой примечательной. Родом из Пахучки, еще совсем молодым он ушел с обозом на ярмарку, и там завербовался в армию. О том, что было дальше, никто не знал, а сам он распространяться не любил, но все же, когда спустя почти двадцать лет он вернулся, незамеченным это не осталось. Меч на поясе. Дворянская цепь на шее. Жена, абсолютно непохожая на местных женщин. Сын. Ну и деньги — заработал и привез с собой он куда как немало. Вот только тягу к странствиям у него отбило напрочь, как вернулся — так и сидел безвылазно в деревне, благо дом, оставшийся от отца, был большой и крепкий. А еще, в дальних своих походах он научился драться так, как не умел здесь никто, и не брезговал, если кто-то осмеливался встать у него на пути, демонстрировать не успевшим разбежаться приемы рукопашного боя. И сына, естественно, учил, поэтому неудивительно, что тот, при отцовских деньгах и его же уроках, имел немалый вес в компании сверстников.

И вот этот умник положил на Джоанну глаз. Да еще и сказал ей об этом сдуру, причем, от великого ума, наверное, именно так и выразился. Я, мол, на тебя глаз положил, так что собирайся, девка, и пошли на сеновал. Учитывая, что в тот момент Джоанну привлекала карьера мага, а Марек, напротив, казался ей редкостным дебилом, ничего удивительного в последовавшем ответе не было. Если конкретно, она посоветовала ему глаз взять и засунуть на место, а если он что-то хочет положить, то она ему прямо сейчас может устроить выкладку печени на траву. Ну и продемонстрировала парнишке огненный меч. Простенькая иллюзия, даже жара от него не исходило — так, видимость одна. Но Мареку хватило, во всяком случае, приставать больше не пытался. Через неделю Джоанна уехала и с тех пор незадачливого ухажера больше не видела. Даже когда к матери приезжала, как-то не пересекались.

А вот теперь, стоило ей появиться в деревне, как он тут как тут. Интересно, сам увидел, или лизоблюды доложили? Вообще, у Джоанны были на вечер строго определенные планы, и общение с парнями, норовящими прижать где-нибудь в укромном уголке, в их число не входило. Если конкретно, хотелось ей погулять и потрепаться с местными девушками. Не то чтобы у них друг к другу были теплые чувства, но все же давно знакомы… Да и от кого лучше всего узнаешь сплетни, как не от заклятых подружек? Разумеется, при этом надо уметь фильтровать информацию, а то эти курицы деревенские такого наплетут, что мозги в узел запросто могут завязаться, но как раз это Джоанна умела неплохо.

Увы, пришел Марек и все испортил. Он, видимо, по извечному мужскому эгоизму считал, что весь мир крутится вокруг него. И отделаться от него не удавалось, как девушка ни старалась. Намеков, сволочь, не понимал, не хватало у него ни интеллекта, ни воспитания, чтобы понять — его вежливо, но твердо посылают. Тогда Джоанна, разозлившись, послала его уже открытым текстом. Он, зараза, только рассмеялся в ответ, и на лице его разве что крупными буквами не было написано: ломайся-ломайся, набивай себе цену, все равно моя будешь. Учитывая, что за эти годы Марек стал выше ростом, возмужал, раздался в плечах, и его даже можно было с некоторой, совсем небольшой даже натяжкой признать красивым, ход его мыслей был понятен. Небось, уже всех девок в деревне перепробовал, вот на свежатинку и потянуло.

Вот тогда Джоанна и ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы отвязался. Как ни странно, подействовало, Марек лишь внимательно посмотрел на нее, и ушел, оставив Джоанну кожей чувствовать сверлящие спину завистливые взгляды подруг. Вечер был безнадежно испорчен, и девушка, плюнув мысленно на все и всех, отправилась к дому старосты, в котором они с Артуром остановились на ночлег. Правда, киборг здорово переплатил за комнаты, но Джоанна не протестовала — во-первых, уже немного привыкла к тому, что за нее платит мужчина, а во-вторых, решила, что если он в состоянии решать финансовые проблемы, то незачем ему и мешать. Ничего, в прошлый раз банк ограбил, в следующий, может, и вовсе королевскую сокровищницу обнесет. В любом случае, от безденежья рядом с Артуром помереть ей не грозило. Другое дело, что и в историю с ним вляпаться можно было запросто, за преступления такого уровня, если узнают, по головке не погладят. Впрочем, Артур, если что, перебьет всех, кто будет им угрожать — в его способности походя свернуть шею любому количеству врагов, девушка тоже убедилась. Ну а раз так, нечего мешать мужчине решать проблемы.

Успокоив себя таким образом, Джоанна вошла в дом, и тут до нее дошло, что за глупость она совершила. Если узнают, что она соврала… Нет, убить не убьют, разумеется, но ославят потом так, что хоть со стыда вешайся. Да и до матери дойдет, проблем не оберешься… В общем, влипла.

Пришлось собрать в кулак мужество и идти в комнату к Артуру. Конечно, он пока что вел себя как очень, даже запредельно воспитанный человек, но мало ли, что ему в голову придет — все же, как ни крути, мужчина. Что могло произойти, Джоанна знала… теоретически. Вообще, каких-либо особых комплексов по этому поводу она тоже не испытывала — что естественно, то не безобразно, но страх все же был, и она всеми силами его скрывала. Хотя, надо сказать, и на этот раз киборг вел себя невероятно корректно. И во сне не храпел, а то, как она убедилась в свое время, это может здорово испортить настроение. А еще у него под боком было тепло и уютно, так что выспалась Джоанна хорошо.

Утром она проснулась от сквозняка. Артура рядом не было, окно же было открыто нараспашку. Ну а плеск воды, доносящийся со двора, ясно говорил о том, чем занимался киборг — опять, небось, мылся и заодно девушек местных смущал. Джоанна проворно соскочила с кровати и как была, в одной рубашке, подошла к окну. Ну да, так и есть. Этот умник морду в воде полощет, а вокруг него местные девчонки так и вьются, хорошо еще, дистанцию пока сохраняют. Ну да это все ненадолго, просто не пришла, как они считают, пора для решительного штурма. Ха! И не придет! В прошлый раз вон тоже пялились, и тогда у нее взыграло: это мое! Не дам! Сейчас было примерно такое же ощущение, и Джоанна решительно направилась одеваться.

Пока она переодевалась, немного приводила себя в порядок и спускалась во двор, ситуация в корне изменилась. Все же Марек, придурок, не выдержал и пришел выяснять отношения. Результат был закономерным — драка. Точнее, Марек пытался драться, а киборг с каменным лицом издевался над ним. Причем со стороны никак не перепутать — именно издевался. Образцово-показательная порка, как он иногда говорил.

Выглядело это как танец. Артур небрежно, даже как-то с ленцой уходил от ударов, не прикладывая к тому ни малейших усилий, Марек же падал раз за разом, и красивыми эти падения назвать было невозможно. Скорее уж, киборг ухитрялся сделать так, чтобы это выглядело максимально смешно. В общем, Марек падал, напоминая клоуна из ярмарочного балагана, Артур едва не зевал, что еще больше веселило собравшихся зрителей, и Джоанна не стала вмешиваться. В конце концов, небольшой урок Мареку явно не повредит…

Момент, когда ситуация перешла из комичной в трагичную, девушка едва не упустила. Однако еще успела полюбоваться, как получили в морду сначала ухажер, а потом и его папаша. И вот после этого Джоанна поспешила увести Артура прочь — уж больно алчные взгляды стали у собравшихся вокруг женщин. И как они подобрались, словно хищники перед броском к жертве, она тоже углядела. Нет уж, мое — и все тут!

Однако из деревни она Артура все же поспешила увезти, а то многовато соблазнов вокруг. Он хоть и воспитанный до безобразия, и в отношении к женщинам даже излишне деликатный, но все же мужчина. Так что нечего тут, тем более, мать Джоанне увидеть очень хотелось. Впрочем, киборг и не протестовал, так что выехали они быстро, да и до места добрались без особых происшествий. Ну, если не считать, что Артур попал под наложенное матерью Джоанны охранное заклинание, о котором она банально забыла его предупредить. Ух он и разозлился! И так же легко отошел. В общем, нормально доехали.

А потом, так уж сложилось, Джоанна немного отстала, и к дому Артур выехал первым. И надо же такому случиться — тут же с ее матерью поцапался. Ну, не то чтобы всерьез, а то они бы вдвоем запросто разнесли все вокруг. На что способна ее мать, Джоанна хорошо себе представляла. На что способен Артур… Ну, весьма приблизительно — границ его возможностей она так и не смогла пока определить, но понимала, что они весьма и весьма широкие. Словом, всерьез они не схватились, просто стояли друг напротив друга и состязались в том, кто кого переглядит. И ведь, что смешно, ни одному из них такое поведение было несвойственно — мать была достаточно умна, чтобы всем и каждому доказывать свои силы, Артуру что о нем другие думают и вовсе было безразлично, а тут вот… Хорошо еще, ей удалось сразу сбить у матери боевой настрой, а киборг тут же сдал назад — он в чужие дела вообще без нужды не лез.

А потом девушке и вовсе стало понятно, что произошло. То, что зрение у матери начало ухудшаться, она поняла еще в прошлый свой приезд, но чтобы настолько сильно и так быстро… И, самое паршивое, болезни глаз целители лечить не умели. Раньше, говорят, могли, но это было уже в вовсе полулегендарные времена, а сейчас… И впервые Джоанна почувствовала, что мать, гордая и независимая, держится только на остатках своей гордости, и что она теперь ее единственная опора в жизни.

Все последние дни настроение Карины медленно дрейфовало от плохого к отвратительному, затем к паническому и обратно. При этом, что интересно, формально ему портиться было не от чего, скорее, наоборот. Дела шли на удивление неплохо, и, вопреки ее мрачным прогнозам, имелась тенденция к их дальнейшему улучшению.

Во-первых, похоже, решался вопрос с бандами мародеров. Варг послал-таки своих людей навести порядок, и они, как ни странно, оказались на высоте. Возможно, как раз потому, что их не приняли всерьез, а потом уже стало поздно, а может быть, причиной стала внимательность самого Варга. Он, надо сказать, все, что говорил Артур о тактике ведения боевых действий, выучил едва ли не наизусть, и сейчас доказал, что вполне может творчески применить эти знания. Результатом стали четыре полностью уничтоженные банды, и большая часть мародеров погибла, расстрелянная из арбалетов. Да и сам Варг отличился, показав, что не только храбр, но и умеет хорошо командовать в бою, пускай даже пока что и маленькими отрядами.

Обнаружив, что за мародеров взялись, и, похоже, всерьез, оживились и сами крестьяне. Несколько банд помельче, а также какое-то количество отдельно шатающихся вояк они перебили самостоятельно, главным образом внезапно нападая на устроившихся в их деревнях на ночлег или, как вариант, банально травя их. Крысиный яд — он и на человека действует. Так что ситуация с порядком и законностью в герцогстве постепенно входила в норму. Это, конечно, радовало, но…

Но ведь было еще и во-вторых. Только за последние два дня приезжало сразу две делегации. Одна — солянка сборная, из представителей дворянских родов, участвовавших в походах на их герцогство, вторая — от короля. С первыми все было предсказуемо — как обычно в подобной ситуации, получившие в зубы и устрашившиеся мести «герои» хотели заключить очередной «вечный» мир и установить такую же «вечную» дружбу. Ерунда, конечно, но хоть какая-то гарантия, что в ближайшее время не полезут. Тем более, у них как раз началась своя, местная усобица — немалое число представителей этих родов так и осталась в землях герцогства под тонким слоем дерна, да и дружины их поредели. В результате нарушился многими даже не годами — десятилетиями, а то и веками складывавшийся баланс сил, и грызня шла жуткая, кровь уже текла ручьями. Словом, просьба о мире была закономерной. Карине удалось даже под это дело кое-что стрясти. Покойный отец мог быть ей доволен.

Вторая делегация… Ну, миссия у нее была практически аналогичной — договориться об установлении мира. Быстрый и жестокий разгром, приведший к уничтожению армий вторжения, неплохо охладил горячие головы в столице. Карина и тут согласилась, правда, выставив приезжих из замка на следующее же утро, а до того прикрепив к каждому по охраннику, таскавшемуся за своим подопечным даже в туалет. Слишком уж велика была вероятность, что будут среди прибывших шпионы, а так, хотя и не получится их полностью изолировать, но хоть затруднить работу удастся. Это оправдалось на все сто процентов, и гости убрались, так ничего, похоже, толком не узнав. Это радовало, конечно, однако Карина хорошо понимала: уважение к ней сейчас держится только и исключительно на сложившейся в последнее время репутации. Саму же репутацию заработал, по сути, один-единственный человек, точнее, гомункулус. Если враги узнают, что его нет в замке, и никто не знает, где он, Карина не сомневалась — они нападут тут же. И тогда за свою жизнь она не даст ломаного медяка, отомстят за все и сразу, а в первую очередь за собственный страх. Именно это обстоятельство и не давало девушке покоя. Правда, надо сказать, и мобилизовывало ее, не давая предаться ненужной праздности и пустить все на самотек. Нет уж, дырку от бублика им всем, а не герцогство. И даже без Артура просто так она им не дастся!

Усилием воли в очередной, уже не известно который по счету раз загнав панику вглубь себя, Карина встала с дивана и решительно подошла к окну. Откинула ставни — и зажмурилась от ударившего по глазам света. Уже который день немилосердно палило солнце, и если вначале могучие каменные стены неплохо защищали от жары, даруя укрывшимся в замке влажную прохладу, то теперь накалились и они. Духота была жуткая, хотя на горизонте сегодня заклубились тучи и, возможно, скоро будет дождь. Если так, жара, возможно, пойдет на убыль. А может, и нет, тут уж как карта ляжет. Пока же на камни плюнешь — зашипит.

Однако во дворе кипела жизнь — Варг гонял своих молодчиков. Те, окрыленные недавними успехами, тренировались с энтузиазмом, несмотря на жару. Карина сморщила носик — казалось, запах пота долетал даже сюда, в расположенное на самой верхотуре окно. Фраза Артура «тяжело в учении — легко в гробу» сама собой всплыла в памяти. Да уж, эти тренироваться будут, пока не упадут, особенно учитывая, что взятые у мародеров трофеи победители разделили между собой. Не совсем правильно, конечно, все же большая часть взятого была мародерами награблена у крестьян, живших на герцогских землях, но о том, чтобы вернуть имущество прежним владельцам никто даже не заикнулся. И сама Карина вопрос поднимать не стала — пусть их. Зато служить вернее будут.

— Варг! — крикнула девушка. Молодой рыцарь командовавший процессом тренировки, обернулся и посмотрел наверх. — Варг. Зайди, пожалуйста.

Парень кивнул и бегом кинулся к дверям. Карина вздохнула. Еще недавно такая вот манера бежать по первому зову, казалась ей более привлекательной, чем холодноватое спокойствие Артура. Теперь, спустя всего-то пару недель после его отъезда, такая суетливость ее раздражала. Поморщившись, девушка прошлась по комнате, механически напевая под нос прилипчивую мелодию. Цыпленок жареный, цыпленок пареный… Артур, помнится, тоже ее постоянно напевал, причем явно не замечая этого. Тем не менее, когда Варг постучал в дверь, она была внешне совершенно спокойна и благожелательно улыбнулась жениху: