Помоги проекту - поделись книгой:
– У нас была сделка! – Стюарт повысил голос, но Фэйрчайлд прервал его движением руки:
– Только не говорите, что вы верите в эту чепуху про честь среди воров. Пришло время повзрослеть, если хотите играть в первой лиге.
– Я хочу Рембрандта, Фэйрчайлд!
Кирби напряглась. Адам этого не заметил, поскольку теперь все его внимание было сосредоточено на ссоре. «А ведь у старого мерзавца он действительно есть», – мрачно подумал Адам.
– Засудите меня, – предложил Фэйрчайлд.
Кирби могла представить, как отец пожимает плечами, произнося это.
– Отдайте мне его или я сверну вашу хилую шею!
Фэйрчайлд добрых десять секунд спокойно рассматривал Стюарта, его лицо стало ярко-красным.
– Так вы его не получите. И должен предупредить вас, угрозы меня раздражают. Понимаете… – Он взял тряпку и принялся стирать остатки глины с рук. – Меня не заботило то, как вы обращались с Кирби. Совсем не заботило. – Он уже не был безобидным чудаком, херувимом или гномом. Превратился в опасного мужчину. – Я знал, что она никогда не выйдет за вас. Она слишком умна. Теперь же, когда она отшила вас, ваши угрозы меня раздражают. А когда я раздражаюсь, становлюсь мстительным. Недостаток, – дружелюбно произнес он. – Но так уж я устроен. – Его бледные глаза холодно и спокойно смотрели на Стюарта. – Я все еще раздражен и сообщу вам, когда буду готов иметь с вами дело. И еще… держитесь подальше от Кирби.
– Вам это с рук не сойдет.
– Все карты у меня. – Фэйрчайлд нетерпеливо махнул рукой в сторону собеседника. – Рембрандт у меня, и только я знаю, где он. Если вы будете доставлять проблемы, а скорее всего, так и случится, я просто оставлю его себе. К несчастью для вас, у меня нет нужды в деньгах. – Он улыбнулся, но глаза оставались ледяными. – Не стоит прыгать выше головы, Стюарт, мой вам совет.
Беспомощный, напуганный, тот возвышался над маленьким человеком, сидевшим за рабочим столом. Он был достаточно силен и зол, чтобы сломать Фэйрчайлду шею, но в этом случае лишится Рембрандта или денег, в которых так сильно нуждался.
– Вы за это заплатите, – пообещал Стюарт. – Вам не сделать из меня дурака.
– Слишком поздно, – спокойно произнес Фэйрчайлд. – А теперь уходите. Найдете дверь без помощи Кардса?
Фэйрчайлд вернулся к своему ястребу, словно уже остался один.
Кирби стремительно огляделась в поисках укрытия. На какое-то мгновение Адам решил, что она собирается занять угол, где прятался он сам. Когда она пересекала холл, направляясь в его сторону, ручка двери повернулась. Слишком поздно. Кирби прижалась к стене и, закрыв глаза, притворилась невидимой.
Стюарт рывком распахнул дверь и вылетел из студии, от ярости не видя вокруг себя ничего. Так же, не глядя по сторонам, быстро спустился по лестнице. Адам успел заметить его лицо – на нем читалась жажда крови. Стюарту недоставало только оружия, а если бы получил его, то не поколебался.
Звук шагов постепенно затихал. Кирби стояла, неподвижная и молчаливая. Она вдохнула, затем яростно выдохнула. И что теперь? Что теперь? Ей хотелось закрыть лицо руками и поддаться темным эмоциям. Вместо этого она расправила плечи и вошла к отцу.
– Папа. – Ее тихий голос звучал обвиняюще.
Фэйрчайлд дернул головой, но быстро спрятал удивление под лучезарной улыбкой.
– Привет, красавица. Мой ястреб обретает жизнь. Взгляни.
Кирби снова глубоко вздохнула. Всю жизнь она любила его, поддерживала. Преклонялась перед ним. Но это не мешало ей злиться на него. Медленно, не спуская с отца глаз, она запахнула полы халата и перевязала их поясом. Пока дочь приближалась, Фэйрчайлду пришла в голову мысль, что она напоминает стрелка, заряжающего револьвер. «Да, эта уж точно не стала бы прибегать к запугиванию, как Хиллер», – гордо подумал Фэйрчайлд.
– Очевидно, ты не желаешь держать меня в курсе дел, – начала она. – Загадка: что общего у Фэйрчайлда, Хиллера и Рембрандта?
– Ты всегда хорошо справлялась с загадками, моя дорогая.
– Папа!
– Просто дела. – Фэйрчайлд одарил ее быстрой сердечной улыбкой, задаваясь вопросом, может ли он рассказать дочери все.
– Давай будем честны друг с другом. – Она подошла так близко, что теперь их разделял только стол. – И не смотри на меня чистыми, невинными глазами. Это не сработает.
Наклонившись, она приблизила свое лицо к его:
– Я кое-что услышала, пока пряталась снаружи. Расскажи мне остальное.
– Подслушивала, значит. – Он негодующе цокал языком. – Нехорошо.
– Просто мимо проходила, – невозмутимо заметила она. – Теперь расскажи мне, или я сломаю твоего ястреба.
Она сделала вид, что собирается взять глиняную статуэтку.
– Несносная девчонка. – Он схватил ее запястье костлявыми пальцами, уже понимая, кто победит. Вздохнул. – Ладно.
Кивнув, Кирби сложила руки на груди. Привычный жест заставил Фэйрчайлда снова вздохнуть.
– Недавно Стюарт приехал ко мне с небольшим предложением. Ты, конечно, знаешь, что у него ни гроша за душой, хотя он и строит из себя невесть что.
– Да, я догадывалась, что он хотел жениться на мне ради денег.
Никто, кроме родного отца, не уловил бы легкой дрожи в ее голосе.
– Я не хотел причинить тебе боль. – Он коснулся ее руки. Между ними существовала сильная незримая связь, возникшая с самого рождения Кирби.
– Я знаю, папа. – Она сжала его ладонь, затем спрятала руки в карманы. – Пострадала моя гордость. Но это должно случаться время от времени. А на оскорбления мне плевать. Я не волновалась об этом ни одно мгновение. – Вскинув голову, она снова посмотрела на отца. – Дальше.
– Хорошо. – Фэйрчайлд надул щеки и резко выдохнул. – Помимо всего прочего Стюарт еще и жаден. Ему срочно нужна большая сумма денег, но он никак не мог взять в толк, почему должен заработать ее трудом. Он решил сам себе помочь, взяв из галереи Харриет автопортрет Рембрандта.
– Он
– Он считал себя самым умным. – Поднявшись, Фэйрчайлд направился к маленькой раковине в углу, чтобы отмыть руки. – Харриет умчалась на свое сафари, и нет никого, кто мог бы поднять шум из-за исчезновения. Стюарт довольно деспотичен с персоналом галереи.
– Это ведь такое удовольствие – пороть подчиненных.
– Как бы то ни было… – Фэйрчайлд заботливо прикрыл на ночь своего ястреба тканью. – Он приехал ко мне с просьбой – довольно пустяковой, кстати – написать подделку, которой можно будет заменить подлинник.
Кирби не подозревала, что он может чем-то удивить ее.
– Папа, этот Рембрандт принадлежит Харриет, – сказала она в шоке.
– Ты знаешь, я очень люблю Харриет. Очень. – Он утешительно похлопал ее по плечу. – У нашего Стюарта не хватает мозгов. Я сказал ему, что мне нужен оригинал, чтобы сделать копию, и он отдал мне его. – Фэйрчайлд покачал головой. – Это не было вызовом. Всего лишь невинная забава.
– Жаль, – сухо произнесла Кирби и упала на стул.
– Затем я сказал, что настоящий Рембрандт мне больше не нужен, и вернул ему копию. Он ничего не заподозрил. – Фэйрчайлд сцепил руки за спиной и уставился в потолок. – Жаль, ты ее не видела. Она превосходна. Это ведь одна из поздних работ Рембрандта, ты знаешь. Резкая текстура, такая чистая глубина…
– Папа! – Кирби прервала готовую сорваться с уст отца лекцию.
– А, да-да. – Фэйрчайлд с трудом вернулся в реальность. – Я навешал ему лапши о том, что нужно еще немного времени, чтобы закончить копию и «застарить» ее. Он проглотил это. Ротозей, – добавил Фэйрчайлд и прищелкнул языком. – Прошло три недели, прежде чем он догадался проверить подлинность. Я, конечно, позаботился о том, чтобы копия прошла основные тесты.
– Конечно, – пробормотала Кирби.
– Теперь он вынужден повесить в галерею копию, а оригинал у меня.
Кирби несколько мгновений обдумывала услышанное. Ее чувства не изменились, она по-прежнему пребывала в ярости.
– Зачем, папа? Зачем ты это сделал? Это же не чужие люди. Это Харриет.
– Кирби, успокойся. У тебя такой противный характер. – Фэйрчайлд изо всех сил старался выглядеть маленьким и беззащитным. – Я слишком стар, чтобы с ним справиться. Подумай о моем давлении.
– Не приплетай сюда еще и давление. – Она смотрела на отца глазами, полными гнева. – Неужели ты думаешь, я на это куплюсь? Стар? – Она откинулась на стуле. – Да ты просто маленький эгоистичный ребенок!
– Я чувствую, срок уже подходит… – простонал он, вдохновленный предупреждением Кирби, сделанным два дня назад. Он приложил дрожащую руку к сердцу и пошатнулся. – Я закончу, как бесполезная куча холодных спагетти. Ах, картины, которые я еще мог бы написать! Мир теряет гения!
Сжав руки в кулаки, Кирби ударила ими по столу. Инструменты, звякнув, подпрыгнули, а она протяжно завыла. Фэйрчайлд покровительственно обнял своего ястреба, ожидая, пока минует кризис. Наконец дочь резко откинулась на спинку, задыхаясь.
– Раньше у тебя лучше получалось, – заметил Фэйрчайлд. – Думаю, ты подобрела.
– Папа! – Кирби едва удержалась, чтобы не оскалиться. – Я знаю, если отлуплю тебя по голове и ушам, меня арестуют за отцеубийство. А у меня боязнь закрытых помещений. В тюрьме я сойду с ума. Ты хочешь, чтобы это осталось на твоей совести?
– Кирби, разве я когда-нибудь давал тебе повод для беспокойства?
– Не вынуждай меня перечислять все, папа, уже далеко за полночь. Что ты сделал с Рембрандтом?
– Сделал? – Фэйрчайлд нахмурился, поигрывая ястребом. – Что ты имеешь в виду?
– Где он? – спросила Кирби, тщательно выговорив слова. – Ты не мог оставить картину валяться где-нибудь в доме, тем более после того, как решил пригласить компанию.
– Компанию? А, ты про Адама? Хороший мальчик. Я уже люблю его. – Брови Фэйрчайлда приподнялись. – Ты, кажется, находишь его милым.
Глаза Кирби сузились.
– Не вмешивай в это Адама.
– Боже мой, боже мой! – Фэйрчайлд явно перестарался с улыбкой. – А я думал, ты наоборот, захочешь, чтобы он поучаствовал.
–
– В безопасности и под охраной, моя дорогая, – довольно и спокойно произнес Фэйрчайлд. – В полной безопасности.
– Здесь? Дома?
– Конечно. – Он пораженно посмотрел на дочь. – Где бы еще я стал его держать?
– Где именно?
– Тебе не нужно знать всего. – Он энергично скинул с себя рабочий халат и повесил его на стул. – Просто радуйся, что он в безопасности, спрятан с надлежащим уважением и любовью.
– Папа…
– Кирби. – Он улыбнулся понимающей отцовской улыбкой. – Дети должны доверять родителям, учитывать их мудрость. Ты ведь доверяешь мне?
– Да, конечно, но…
Фэйрчайлд прервал ее, пропев фальцетом первую строчку «Папенькиной дочки».
Кирби простонала и опустила голову на стол. Когда она уже научится? И что ей делать с отцом на этот раз? Он продолжал петь до тех пор, пока на нее не накатил приступ хохота.
– Ты неисправим. – Она подняла голову и глубоко вздохнула. – Меня мучает ужасное чувство, что ты упускаешь массу деталей, а я так или иначе в результате с тобой соглашусь.
– Детали, Кирби. – Он отмел их взмахом руки. – В мире слишком много деталей, они заслоняют главное. Помни, искусство отражает жизнь, а жизнь – это иллюзия. Ну ладно, я устал.
Он подошел к дочери и протянул руку:
– Проводи своего старика в кровать.
Побежденная, она приняла его руку и встала.
Она никогда, никогда не научится. И всегда, всегда будет преклоняться перед ним. Они вместе вышли из студии.
Адам наблюдал, как они спускаются по лестнице, держась за руки.
– Папа… – Ноги Кирби остановились недалеко от укрытия Адама. – Есть же какая-то причина для всего этого…
– Послушай, дочь, – Адам заметил, как подвижное лицо Фэйрчайлда приняло спокойное, умиротворенное выражение, – я когда-нибудь делал что-нибудь без веской причины?
Сначала она беззвучно захихикала, затем ее смех стал громче, глубокий и мелодичный. Он отразился слабым, призрачным эхом. Кирби положила голову отцу на плечо. В полутьме ее глаза сияли – Адам подумал, что никогда она не выглядела более очаровательно.
– «О, мой папа, для меня ты был таким прекрасным…» – начала она чистым контральто.
Кирби обняла отца, и они продолжили спускаться. Фэйрчайлд, довольный собой и своим отпрыском, стал подпевать фальцетом. Их голоса доносились до Адама, пока расстояние не поглотило их.
Покинув темный угол, он приблизился к лестнице. Наступила тишина.
– Все страннее и страннее, – пробормотал он.
Эти Фэйрчайлды оба ненормальные. Они восхищали его.
Глава 5
Утром небо было серым, лениво моросил дождь. Адаму безумно хотелось повернуться на бок, закрыть глаза и притвориться, что он снова в своем идеальном доме, где домработница следит за хозяйством и за углом не подстерегают горгульи. Однако любопытство и храбрость одолели, он поднялся навстречу новому дню.
Вспомнив о подслушанном разговоре, подумал, что вряд ли удастся выудить что-нибудь из Кирби. Очевидно, она знала о ценности Рембрандта еще меньше его. И не важно, сколько он будет пихать и пинать Фэйрчайлда, тот все равно не расколется. «Невинный и безобидный, но весьма проницательный. И потенциально опасный!» – заключил Адам, вспомнив о Хиллере.
Самое большее, что он мог сейчас сделать, – продолжать ночные поиски, используя паутину секретных ходов. Дни же посвятить живописи, сохранив, таким образом, остатки здравомыслия.
«Во-первых, я не должен быть здесь, – подумал Адам, встав под сильную струю холодной воды. – Если бы Мак не дразнил меня Рембрандтом, меня бы здесь не было. Это последний раз, – пообещал он себе, вытираясь полотенцем. – В самый последний раз».
Поделиться книгой: