Помоги проекту - поделись книгой:
Самым интересным для меня было участие в секциях. Я присутствовал на двух из них и почерпнул из них много поучительного. Отрадно, что большую роль в организации мероприятия сыграла Н.Д. Солженицына.
Важнейшим считаю разговор о качестве преподавания литературы в школе, и хорошо бы, чтобы в следующий раз он коснулся и ЕГЭ. О вреде его сейчас не говорит только ленивый, а воз и ныне там.
Руслан КИРЕЕВ,
– Мне кажется, весьма точно был обозначен жанр этого мероприятия: Литературное собрание – мероприятия по-своему уникального. Я, во всяком случае, участвовал в таковом впервые. Именно так: Литературное собрание, а вовсе не встреча президента с писателями, как это преподносится со всех сторон с разной эмоциональной окраской. Слово «писатели» вообще не упоминается в приглашении, да и было на форуме их, писателей, что-то около четверти от всех приглашённых. Остальные: учителя-словесники, всё больше из провинций, слависты из дальнего зарубежья, специалисты, работающие в пространстве русского языка в бывших союзных республиках, библиотекари, вузовские преподаватели, издатели, книготорговцы… И всех их объединяло (не разъединяло, а объединяло) одно: тревога за ситуацию с литературой.
Президент в кратком вступительном слове привёл ужасающую цифру: на чтение современный россиянин тратит девять минут в сутки. Девять! И цифра эта, добавил он, снижается. Вот во что превратилась некогда самая читающая в мире страна! Речь шла о том, как остановить эту опасную – уже для самого существования государства – тенденцию. А остановить надо. И начинать следует, разумеется, не с писателей – писатели писали, пишут и будут писать, – начинать надо со школы. Тут, кажется, не спорил никто. И потому-то первым пунктом в повестке дня стояло обсуждение реформ в системе образования. С этого, собственно, и начался разговор на пленарном заседании, где самым ярким, страстным, глубоким и точным, самым выстраданным показалось мне выступление учителя русского языка и литературы Сергея Волкова.
Мои дети давно уже не учатся в школе, но я, работая более четверти века в Литературном институте, имею представление, с каким багажом выходят из неё наши абитуриенты. Создаётся впечатление, что нынешние молодые не читают и девяти минут в сутки, а среднестатистическая цифра эта получена за счёт старшего поколения. Поколения тех, кто не мыслит своей жизни без книги. Да, это проблема школьного образования, но это и проблема литературы, ибо литература – это не только писатели, это ещё и читатели. Помню, много лет назад меня поразили откровения зарубежных коллег: издать книгу, мол, не проблема; проблема – кто будет её читать… С какой завистью взирали они на наши тиражи, на наш книжный бум!
Думаю, эти времена не вернутся, мы больше никогда не станем самой читающей в мире страной. Чтобы снова сделаться ею, надо возродить цензуру, воскресить распределительную систему, уничтожить интернет. Это, слава богу, невозможно, но возможно остановить процесс распада культуры, а следовательно – процесс разложения, деградации общества. Именно об этой деградации свидетельствуют пресловутые девять минут…
Я уходил с Литературного собрания (не со встречи, ещё раз подчеркну, президента с писателями, а именно с Литературного собрания) с осторожным оптимизмом.
Борис ОЛЕЙНИК,
– Присоединяюсь к многоуважаемым коллегам в искренней благодарности инициаторам этого межнационального круглого стола, и прежде всего наследникам великих классиков русской и мировой литературы, внёсших бессмертный вклад в мировою духовную сокровищницу. Присоединяюсь не как бедный родственник, а как полноправный совладелец этого воистину всемирного духовного фонда. Ибо на нравственное формирование моего поколения в одинаковой мере благодатно влияли как Шевченко, Коцюбинский, Гоголь, так и Пушкин, Лермонтов и Толстой; как Достоевский и Шолохов, так и Франко и Гончар. В не меньшей мере обогащали нас духовные вожди всех наций и народностей бывшего Советского Союза.
Да, мы нынче приобрели суверенитеты, иногда сугубо декоративные, но потеряли широту взгляда, закрывшись на своих хуторах, и, возможно, обогатились кожухами и тулупами, но, к сожалению, обеднели духовно.
Посему нынешняя акция как никогда своевременна. Пора наконец выйти из ступора самовозвеличивания к нормальному взаимообогащению, прежде всего – духовному. Ибо там, куда нас зовут сплачиваемые разными фондами зарубежья, при внешней свободе личности мы попадаем в плотные сферы цинизма, где осмеяны чисто человеческие чувства подельчивости, сопричастности к чужому горю и радости, чему нас учили сызмальства.
Пора наконец вспомнить, что кроме того, что мы – русские, украинцы, белорусы, болгары, чехи, словаки, сербы, черногорцы и другие наши ближние, – вспомнить, что мы ещё и славяне. И только в единстве мы сможем выстоять против молоха космополитизации, на котором зиждется известная сверхдержава.
Я ни в коем случае не играю в панславизм и в расовую особенность. Ведь, скажем, арабское единство ни у кого не вызывает сомнения. Мир с пониманием примет и славянскую солидарность, тем более что славяне в силу своего менталитета всегда были, есть толерантны ко всем сущим на планете Земля народам!
Инна КАБЫШ,
– На этот раз не стану «издалека заводить речь», как полагается поэту, – начну с места в карьер: чем было вызвано Российское литературное собрание?
Думаю, общим пишущих и преподающих написанное ощущением, что дальше идти некуда, дальше – тишина, то есть бессловесность.
Отсутствие словесности.
Не в том смысле, что никто не будет писать, а в том, что некому будет читать.
Что приятно поразило: во-первых, секция учителей-словесников стояла в списке прочих секций (числом восемь) первой. И не только. Первым же – уже на пленарном заседании, куда приехал президент, – предоставили слово учителям.
Но об этом чуть позже.
Сначала была работа по секциям.
И здесь, уже во-вторых, приятно поразили сами учителя-словесники (а точнее было бы сказать, учительницы), кстати, то же впечатление было и на учредительном учительском съезде: хорошо (а порой даже стильно) одетые и причёсанные, со вкусом подкрашенные. (Скажете, что это не самое важное? Согласна: не самое. Но важное.) Я уж не говорю о горящих глазах и креативности (извольте мне простить невольный англицизм).
Теперь от формы к содержанию.
Конечно, говорили о перспективе введения обязательного экзамена по литературе.
И, конечно, все были «за». Лично я услышала только одно «против» – и то не здесь, а на радийном эфире неделю назад, где обсуждалась эта тема.
Высказал её блестящий словесник Л. Соболев, считающий, что литература – удел избранных. Что ж, это его право. Я же думаю, что литература – это не только «музыка сфер», но и хлеб, питающий душу. А душа нужна всем. Даже тем, кто готов от неё отказаться: человек не имеет права на этот выбор, ибо бездушный человек опасен для общества!
Что ещё?
Учителя жаловались на количество бумаг, которыми нынче обставлена их жизнь (как недавно сказал великий Ямбург: «Современная школа – это место, где дети мешают учителям заполнять бумаги»).
И не просто жаловались, а настаивали на сокращении «бумагопроизводства».
Требовали упростить, а в иных случаях, когда, положим, учитель имеет высшую категорию в течение многих лет, упразднить переаттестацию.
Очень много (чуть ли не больше, чем об обязательном экзамене) говорили о проблеме преподавания современной литературы.
Пафос выступлений был следующий: учитель имеет право сам выбирать книги современных авторов и не собирать при этом заявления у родителей, что они согласны с его выбором.
К слову, о родителях.
О родительском произволе, о том, что нынешний, воспитанный в 90-е годы родитель, хочет (и в некоторых случаях, увы, может) диктовать школе, чему учить, как воспитывать, кого читать, говорила я. А ещё я предложила «пробить» на телевидении передачу, посвящённую школьному (и классному, и внеклассному) чтению.
Что касается самого пленарного заседания, то действительно понравилось выступление Н.Д. Солженицыной. Вдова великого писателя и, как я полагаю, бабушка маленьких читателей ещё раз напомнила о том, что задача литературного воспитания – сформировать не эрудита, а человека, который бы понимал, что, как сказал один из героев её мужа, «волкодав прав, а людоед – нет».
На «писательской» части собрания очень своевременным показалось предложение И. Волгина о том, что пора «прописать» в законодательстве профессию «литератор» (есть такая профессия!) со всеми вытекающими последствиями: оплачиваемыми больничными, пенсией и т.п.
Президент пообещал.
Кстати, о президенте.
Понравилось уже то, что не писатели вкупе с учителями были вызваны (или, если угодно, приглашены) к нему, а он приехал к ним.
Как говорил один киногерой: «Лучше вы к нам!»
Но лучше-то оно лучше, да не вышло бы как всегда: поговорили – и забыли.
Впрочем, есть кому напомнить.
Сегодня «приближен к престолу» (воспримем последнее слово как метафору) В.И. Толстой, а уж он кто угодно, но не «раб и льстец».
Чего так боялся Пушкин.
Роман ДОЩИНСКИЙ,
– Нам, школьным учителям, преподавателям вузов, библиотекарям школьных и публичных библиотек, впервые за последние 20 лет была дана возможность свободного общения как друг с другом, так и с представителями писательской среды. Это очень важно, когда по актуальным вопросам изучения литературы в школе в диалог вступают сами создатели литературы и те, от кого непосредственно зависят литературные вкусы и пристрастия подрастающего поколения, кто ежедневно ведёт настоящую борьбу за юного читателя, кто в своём стремлении приобщить детскую аудиторию к чтению не потерял надежды на возрождение лучших традиций методики преподавания литературы в школе. Без преувеличения скажу, что Российское литературное собрание обязательно войдёт в историю отечественной культуры как знаковое событие, ибо оно ясно показало невозможность цивилизованного развития государства, формирования гражданского общества без единства и сплочения интеллектуальных сил страны, коими в первую очередь являются интеллигенты гуманитарного направления.
Обсуждение в нашей секции (а она была посвящена исключительно вопросам преподавания литературы в школе) было, можно сказать, бурным. Несмотря на разность позиций, многообразие высказанных точек зрения, всё-таки всех тех, кто принял участие в обсуждении, объединяет одно – осознание важности момента: или сейчас, или никогда. Или сейчас мы делаем принципиальные шаги в направлении рассмотрения предмета литературы как приоритетного предмета, напрямую связанного с формированием духовно-нравственного облика современной молодёжи, с привитием выпускникам школ национальных ценностей и высоких общечеловеческих идеалов. Или мы окончательно и бесповоротно «теряем» литературу как школьную дисциплину, отстраняемся от процесса воспитания посредством литературного образования. Последнего процесса никто из участников секции не желал. А следовательно, встаёт вопрос о создании концепции непрерывного филологического образования в России. Это могло бы стать первым крупным начинанием недавно созданной Всероссийской ассоциации учителей русского языка и литературы. Подобного рода предложение было высказано Президенту РФ и, на мой взгляд, вполне одобрено им.
Теги: Российское литературное собрание
Распри позабыв
Фото: Фёдор Евгеньев
Евгений ЕВТУШЕНКО
После распада Союза писателей СССР на различные враждующие организации произошло их искусственное пополнение безнадёжными посредственностями ради получения гарантированных голосов для выбора ещё более безнадёжных посредственностей в руководство некоторых писательских организаций. Именно поэтому количественный уровень членов союзов писателей повысился, а качественный упал. Проводить чистку таких членов, может быть, в ряде случаев несправедливо. Но относительно смены руководителей, допустивших такое, медлить более нельзя, ибо они будут продолжать увеличивать в целях собственной безопасности беспринципное принимание собственных сторонников, исходя из преданности им, а не из талантливости. Пусть мне кто-нибудь объяснит, что это за писатель - Иван Переверзин, за какие литературные заслуги он [?][?][?]ё руководителем одной из писательских организаций и где его произведения, признанные нашим народом? Союз писателей – организация прежде всего творческая, а он себя вёл так, как будто это организация сугубо коммерческая, и за всё своё пребывание не организовал ни крупной значительной конференции, ни международного симпозиума, никакого привлёкшего внимание читателей и прессы литературного вечера большого масштаба, достойного российских традиций. Он занимался исключительно прибиранием к рукам остатков собственности Союза писателей и Литфонда, распоряжаясь ею по своему усмотрению и чувствуя себя полным хозяином.
У нас всё ещё есть, к счастью, духовный генофонд настоящих талантливых профессионалов, рассеянный по всей России. Но это, увы, не цельное энергетическое ядро, а разрозненные творческие личности, разошедшиеся из-за политических разногласий в группы и группочки и порой занимающиеся взаимооскорблениями или взаимоигнорированием, а иногда награждающие друг друга какими-то сомнительными премиями по принципу "ты – мне, я – тебе". Давно назрел откровенный нелицеприятный, но одновременно и дружеский разговор о том положении, в котором оказалась ныне литература, где писатели утратили нормальные связи не только друг с другом, но и с читателями. Вот мои конкретные предложения – что надо сделать сейчас.
Принять решение об учреждении единого Союза писателей России на конфедеративной основе, однако без роспуска писательских региональных и национальных организаций с единым общим руководством в Москве, с единым Литфондом. Но прежде всего выработать единый этический кодекс для всех членов этой конфедерации с правом исключать любых её членов, допускающих националистические или политические оскорбления своих коллег в печати или в публичных выступлениях.
Новый Союз писателей должен возродить то, что было его основой – а оказалось почти заброшенным: проведение профессиональных обсуждений новых стихов, рассказов, романов в писательском кругу, читки молодых, ещё никому не известных писателей, писательские конференции и симпозиумы по разнообразным проблемам – от творческих до политических. На самые универсальные общечеловеческие дискуссии мы должны приглашать крупнейших иностранных писателей и проводить вместе с ними конгрессы о роли интеллигенции в мире с присутствием членов нашего правительства и президента. Это подняло бы престиж нашей страны во всём мире, который старательно пытаются принизить. Мы катастрофически потеряли контакты с мировой интеллигенцией – надо их обязательно возобновить. Страна с такими великими литературными традициями не имеет права вести себя как культурная провинция. Это должны помнить мы, воскрешая Союз писателей.
При едином Союзе писателей России должно быть восстановлено лекционное бюро под названием, скажем, «Писатели – читателям», которое возродило бы постоянные писательские выступления по всей стране в концертных залах, в учебных заведениях, на предприятиях с продажей недорогих билетов, – это помогло бы и писателям зарабатывать, и читателям общаться с писателями. Безусловно, это подняло бы уровень вкуса, который сейчас чудовищно упал.
Новый единый Союз писателей России – уверен – получит поддержку нашего правительства, если при каждом государственном университете в стране будет введена бюджетная должность «Писатель при университете» на уровне профессорской зарплаты. Это не только материально поможет многим писателям спокойно работать над крупными произведениями, но и писатель при университете, не будучи перегруженным, сможет читать лекции и вести литературное объединение, которое воспитывает других талантливых писателей, а как минимум – высокого уровня читателей, без чего нет настоящей интеллигенции. При каждом университете должен быть резервный денежный фонд для приглашения лучших писателей нашей страны на презентации их книг и для чтения лекций. В США, где перехватили наш советский опыт, есть около 30 лекционных бюро для встреч с писателями, а у нас – ни одного.
«Литературная газета» – это одна из немногих газет, которая успешно представляет Россию и за границей. Эта главная писательская газета, как, впрочем, и её младшая сестра «Литературная Россия», сильно повысившая уровень при новом редакторе Огрызко, заслуживают того, чтобы получить государственную поддержку для повышения гонорара писателям и на создание издательства при газете, чтобы оно издавало лучшие книги прозы, поэзии и литературоведения.
Разумеется, это только первые шаги по объединению, и бывшее здание Союза писателей на бывшей улице Воровского волевым решением правительства должно быть возвращено новой писательской организации.
Писателям самое время забыть распри и объединиться в служении народу и человечеству.
Русская литература – половина мировой
Я всегда был уверен, что вся литература делится ровно пополам – на мировую и русскую литературу, занимающую особое место в истории нашей цивилизации. Высокая степень духовности, исповедальности, откровенности, душевности, нравственности, величие Толстого, Достоевского, Чехова признаны во всём мире. Это не значит, что на других языках не создавались шедевры мирового значения. Но русская литература была органичной частью русской цивилизации, позволяющей ей выстоять в самые сложные годы своего развития.
Возможно, мои тезисы покажутся спорными, но я убеждён, что советская цивилизация была продолжением русской цивилизации в иной, несколько видоизменённой форме. И Шолохов, Горький, Булгаков, Пастернак, Солженицын, Бродский были продолжением и развитием этого процесса, как бы критически ни относились некоторые из них к советской действительности. Более того, теперь уже понятно, что в 91-м году были разрушены Русский мир и русская цивилизация, которую не понимали и боялись на Западе. Кто-то из русских диссидентов тогда горько признался: «Метили в коммунизм, попали в Россию».
Я не говорю о тех 25 миллионах русских людей, которые оказались за границей. Кто хотел – уехал, кто захотел – остался. Я говорю о разрушении самой среды русскоязычного мира, вбирающего в себя не только все бывшие советские республики, но и соседние страны. Именно посредством русского языка национальные писатели выходили в мир, именно посредством русского языка читатели в этих странах получали переводы с других языков. И национальные литературы развивались под влиянием великой русской литературы, что не оспаривается сегодня даже самыми строгими критиками нашего общего прошлого.
Появилась целая плеяда национальных писателей, пишущих на русском языке. Чингиз Айтматов и Олжас Сулейменов, Юрий Рытхэу и Фазиль Искандер, братья Ибрагимбековы – перечислять можно достаточно долго. Вбирая соки своих национальных литератур, они создавали произведения на русском языке, получался своеобразный синтез восточной мудрости и русской исповедальности.
Сегодня делаются робкие попытки восстановить разрушенный мир, отстроить мосты, некогда соединявшие наши национальные литературы. Многое утеряно за эти 20 лет. В некоторых республиках выросло целое поколение молодых людей, не знающих русского языка. Но живое слово не может умереть. Язык Пушкина и Лермонтова, Тютчева и Фета, Есенина и Маяковского, Блока и Мандельштама не может не оказывать влияния на своих соседей, на всю мировую литературу. Так было и так будет. А потом на наше место придут другие.
Чингиз АБДУЛЛАЕВ,
Возрождение книги
Что я хотел сказать коллегам? Во-первых, рад, что такое собрание состоялось. Это был прямой, открытый диалог российских писателей и учителей словесности с властью. Речь шла о судьбе страны. «Если школа не научит детей читать, то у нашего народа нет будущего» – с этих слов В.И. Толстого началась пленарка.
Годы работы в представительстве Казахстана при ЮНЕСКО убедили меня, что темпы развития экономики стран следует высчитывать по уровням образованности. Западные статисты научились по комплексу определённых параметров вычислять эти самые уровни. Недавно стали известны такие данные: самой образованной страной в мире признана Россия. И это при том, что сами российские исследователи констатируют падение качества и школьного, и вузовского образования, в первую очередь – гуманитарного. Считая, что это последствие бездумной, поспешной перестройки системы преподавания в подражание американской. Поэтому не грех посмотреть, на каком месте в списке образованности оказались западные страны. Соединённые Штаты – на пятом месте, Англия – на седьмом. Аналитики считают, что «чемпионство» России пока определяется тем, что ещё недавно она была ядром «самой читающей страны в мире». Ещё год-другой она удержится на первом месте, но потом окажется рядом с Америкой, которой продолжает подражать.
Это собрание внушает надежду и нам – республикам постсоветского пространства, где уровень образованности похож на российский, но который с не меньшей скоростью снижается по той же причине.
Семь лет назад в зале МГУ состоялся Первый форум творческой интеллигенции СНГ. Выступая от имени литераторов Содружества, я говорил, что государство отдало литературу на разграбление и попрание дикому рынку. В.В. Путин в ответ на это вспомнил грустную поговорку: «Потерявши голову, по волосам не плачут».
Прошедшие годы показали, что литературу, в особенности – великую русскую литературу, правильнее было бы сравнивать не с причёской культуры, а с головой её. Состоявшийся диалог и нынешнее выступление В.В. Путина свидетельствуют, что государство начинает постигать эту истину. И если Россия покажет, какими способами государство может помочь возрождению книги, этому примеру, уверен, последуют не только республики СНГ.
2015 год будет в России Годом литературы, объявил президент. В том же году подписывается акт о создании Евразийского экономического союза. Было бы правильно, если бы литераторы поддержали эти действия и созданием Евразийского союза писателей, идея которого возникла в ходе горячих дискуссий на круглых столах Собрания российских литераторов, подтвердив этим самым не случайность проведения его в Университете, имеющем ещё не совсем забытое название дружбы народов.
Олжас СУЛЕЙМЕНОВ ,
Теги: Российское литературное собрание
Тот, который не стрелял
Задник Литературного собрания (то, что позади сцены) был украшен пушкинскими автографами, а передник (то, что надевают на время работы, чтоб не запачкаться) - шумной неявкой Чхартишвили и Быкова. Согласимся, разговор о том, может ли сегодня писатель оказаться полезен своей стране, выглядел бы в присутствии этих господ двусмысленно. Один всего себя посвятил укоризнам нашей истории, другой высится и ширится посредь нашего настоящего, как бы намекая, что и оно не свободно от несовершенств.
И хотя разговор, к некоторому моему сожалению, вышел не о том, как могут помочь стране писатели, а больше о том, как страна может помочь им, гармония не пострадала. Как может помочь государство людям, столь щедро наделённым всеми мыслимыми моральными достоинствами и материальными благами? Только одним способом: дать им оказаться выше себя.
"Зачем их вообще позвали, этих?.. – гневались некоторые мои собеседники. – Заранее же было ясно, что они устроят".
Ну как зачем. Во-первых, потому что они писатели. А перед законом, как любит повторять наш президент, все равны. Кабы зал заседаний вмещал больше восьмисот человек, пригласили бы и не только их. Во-вторых, дав этим господам возможность совершить подвиг воздержания, устроители мероприятия вынудили все либеральные СМИ на протяжении двух дней добровольно и безвозмездно его рекламировать. Знаете же, как кошку заставить лизать горчицу?..
В-третьих, господа тоже получили «паблисити». Что ещё так приближает большого писателя к международному признанию, как не самоотверженная борьба с режимом? Мнящему себя великим художнику приятно, когда власть «делает ему биографию». Когда власть к нему равнодушна (как это было у нас на протяжении долгих лет), он нервничает и сам стремится обратить на себя её внимание: выступает с гневными заявлениями, ходит с ленточкой (как та жена перед мужем – в туфлях на высоких каблуках), сочиняет сатирические стишки. Так ребёнок, страдающий от дефицита родительского внимания, начинает плохо себя вести, чтобы хоть в виде окрика и наказания это внимание получить.
Кто не стремится быть объектом обожания и предметом заботы, тот и не усмотрел в приглашении на Литературное собрание никакого подвоха. Его там и не было. Ни тебе раздачи задач и дач, ни насильного объединения в «единый творческий кулак, боевой авангард партии» – ничего. Всё это было лишь в фантазиях «не стрелявших». Как в том анекдоте: «– Что вы собираетесь со мной делать?! – Не знаю, мадам, это же ваш сон[?]»
Забавно: некоторые пошли туда как на казнь, чтобы гордо взглянуть смерти в лицо, – например, давний и испытанный «друг» нашей газеты Максим Амелин, высказывавшийся недавно в том духе, что весь этот ад затеял Юрий Поляков, чтобы добить толстые журналы. О толстые журналы, эти очаги писательской свободы от всего, кроме приятельских уз!.. Думаю, Юрию Полякову должна льстить такая вера в его могущество. Ведь добить иные журналы не удаётся даже их руководителям и сотрудникам, которые занимаются этим по восемь часов в день. «Поляков будет руководить Министерством литературы!» – вещал кассандра-Амелин… Спасибо, мадам, за ваш сон.
Были и такие, что пошли на собрание, преодолевая брезгливость: «Будут раздавать дачи и новенькие «Лады Калины». Кололись, плакали – но пошли. Им, наверное, было страшно до последних минут, когда под занавес собрания Елена Владимировна Пастернак вспомнила, как её замечательный тесть, посетив в 1935 году некий зарубежный конгресс, обратился к писателям с заветом «Не объединяйтесь». Пока зал задумчиво хлопал, сзади меня кто-то вздохнул: «Ему хорошо говорить, у него была квартира в Лаврушинском от Сталина и дом в Переделкино…»
«Многие почести, – подумал я, – многие скорби».
Объединяться или не объединяться, ради дела или ради корысти – это, как мы теперь знаем, каждый будет решать сам. Бесспорно одно: человек – существо социальное, и писатель – хорошо, когда тоже человек. Хорошо, когда он любит страну и не думает о том, «как я выгляжу», если случается возможность ей помочь, хорошо, когда он уважает товарищей не меньше, чем себя и свои убеждения. И вообще, хорошо быть скромным и полезным, а великим и незаменимым быть плохо.
Есть, кажется, такой стишок или песенка – про парня, который не стрелял, когда происходило что-то страшное, какой-то расстрел. Честь и слава ему. В нашем случае – наконец-то, в кои-то веки! – произошло хорошее, а разъевшийся, разбогатевший и потерявший края парень в нас выстрелил. Спасибо хоть не попал, а то аж неудобно было бы за него.
Кое-кого, впрочем, зацепило. Уже после собрания, придраться к которому оказалось не за что (а обгаживать как-то надо!), была развёрнута широкомасштабная либеральная травля Дмитрия Достоевского, правнука великого писателя.
Когда один из участников по своей доброй традиции призвал милость к падшим фигурантам «болотного дела», Дмитрий Достоевский, всю жизнь проживший вдали от наших литературно-обеденных изяществ, осмелился сказать следующее: для его прадеда, в юности преступившего закон, каторга стала горнилом, из которого тот вышел духовно окрепшим, и этой крепости он, Дмитрий Достоевский, желает всем, кого государство посетило личной невзгодой.
Ужасно, не правда ли.
Какой моветон – пожелать слабому сил и мудрости гения! Всё равно что обезьяне ставить в пример медведя. И обезьяна вознегодовала: «придурковатый потомок», «глумление над страданиями», «лизоблюдство», «прославление каторги в стране, которая сыта ею по горло»!.. Тактика простая: всё переврать – и побольше истерики, а уж люди поведутся, люди поверят: Литературное собрание было сборищем держиморд!
Что ж, свинья грязь найдёт, а не найдёт – так устроит. Дмитрий Андреевич в защите не нуждается, он этих господ извинит, как простил когда-то его прадед набросившегося на него пьяницу, помилованного благодаря этому судом. В защите нуждаются люди, которым эти господа вешают лапшу на уши. Плюс те «литераторы», которые оказались в травле замазаны. Как бы хорошо было им отряхнуть суету, одуматься, побыть наедине с собой годика три-четыре…
Но поскольку каторгой они «сыты по горло», каторга у них уже есть, пожелаю им творческих успехов. Они успокаивают.
Поделиться книгой: