Помоги проекту - поделись книгой:
И она тратит тысячи долларов на то, чтобы преследовать и травить мою жену. Я опять перешел на сторону Джозефины. Сама мысль о том, что одна женщина таким ужасным способом мстит другой, показалась мне отвратительной.
— Продолжайте, — холодно сказал я.
— Итак, она исчезла. Никто не знает, что она делала эти восемь лет, скольких мужей убила. Думаю, Джозефина «работала» в маленьких городках. В 1995-м она объявилась в Канзас-Сити, где молодой Ремингтон владел небольшим делом. Джозефина устроилась к нему секретаршей и, похоже, преуспела в работе.
Через два месяца она вышла замуж за хозяина, за что я его, кстати, не виню. Надо отдать ей должное, она красавица.
— Согласен, — кивнул я.
— Через восемь месяцев Ремингтон умирает, и тоже от болезни сердца. Его сестра утверждает, что Фил никогда ничем не болел. Доктор из Канзас-Сити подтверждает ее слова. Он осматривал мистера Ремингтона незадолго до смерти и уверен, что у него было здоровое сердце. Семейный врач Ремингтонов выдал мне справку, из которой следует, что Фил был абсолютно здоровым человеком, может, самым здоровым в округе Прохазка.
Я подумал: она получила страховку после смерти Филиппа Ремингтона и отправилась на поиски новой жертвы.
— И она выбрала моего друга Ральфа Коллинза, — задумчиво произнес я.
— Да. Вы хорошо знали Ральфа. Он когда-нибудь жаловался на больное сердце?
— В колледже нет, но Ральф был просто помешан на спорте и мог надорвать сердце. Да и доктор подтвердил диагноз.
— Я говорил с доктором. Жена Ральфа сказала, что он часто жаловался на боли в сердце. Доктор ей поверил, но после засомневался в причине смерти. Та же самая история с докторами, лечившими Хармона и Ремингтона.
— Еще не поздно эксгумировать труп Ральфа. Если его отравили, вскрытие сразу покажет следы яда…
— Правильно! — вскричал Хадсон. — Вскрытие обнаружит следы яда, вот только вскрывать нечего. Все три тела были кремированы по просьбе неутешной вдовы.
Еще один удар, еще один кирпичик в стене подозрения. У меня закружилась голова. Да, Хадсон здорово поработал. Теперь я понимал, что подозрения зародились у меня еще в Нью-Йорке. Страстная любовь к Джозефине на время заглушила их, но сейчас они получили богатую пищу и проснулись.
К нам подошла Джоан Ремингтон.
— Все рассказали? — спросила она Хадсона.
Частный детектив кивнул.
— Все, но у вас нет ни одного доказательства. — Я хватался за соломинку, как утопающий.
— Вы же знаете, что все это правда, только не хотите в этом признаваться. То, что она сделала с вами, отвратительно и ужасно. В глубине души вы знаете, что Джозефина — убийца. Вы считаете меня злой мстительной женщиной? Да, это так. Я любила брата больше жизни, а эта женщина хладнокровно убила его. Она расправилась с Лесом Хармоном и вашим другом Ральфом Коллинзом и собирается теперь убить и вас!
Несколько минут я оцепенело сидел на скамье. Потом вскочил и бросился в гостиницу.
Чемоданы стояли в шкафу. Похоже, Джозефина передумала уезжать вечером. Она сидела у окна, на полу рядом с креслом лежала шляпка.
— Боб, я знаю, что это был детектив, нанятый Джоан Ремингтон, — сказала она. Я знаю, что они тебе рассказали. Ведь вы с Джоан разговаривали сегодня утром. Я не могла понять причину твоего возбуждения после прогулки, пока не увидела Джоан.
— Да, они с Хадсоном кое-что мне рассказали. — Я специально темнил. Хотел посмотреть, как она будет оправдываться.
— Что я отравила Фила Ремингтона и Ральфа Коллинза. Что я убила их из-за денег. Сначала уговорила застраховаться, а потом отравила. Так?
— Да, — прошептал я. — Еще они говорили о каком-то Хармоне.
Если я бы не наблюдал за ней, то не заметил бы промелькнувшей по ее лицу тени.
— Хармон? — грустно улыбнулась Джозефина. — Впервые слышу эту фамилию. Они могли с таким же успехом рассказать тебе и о Смите, и о Джонсе, и о Келли…
— Джозефина, — едва не заплакал я, — где ты была в 1987 году?
— В Ватерлоо, штат Айова. Я там родилась. — Ее плечи задрожали от рыданий, но глаза остались сухими.
— Фил Ремингтон был твоим первым мужем?
Она устало встала и начала рыться в сумочке. Я испугался, что она достанет револьвер, но в протянутой руке был сложенный вдвое листок бумаги.
— Значит, в 1987 году я вышла замуж за мистера Хармона и убила его? Смотри, Боб.
Пожелтевший от времени документ был похож на свидетельство о браке, но при ближайшем рассмотрении оказался свидетельством о рождении. В нем было написано, что Джозефина Алиса Борнс родилась 9 декабря 1973 года в Ватерлоо, штат Айова, родители: мистер и миссис Борнс.
Я стал подсчитывать в уме, но Джозефина опередила меня.
— В 1987 году мне было четырнадцать лет.
Я посмотрел на нее, потом перевел взгляд на старое свидетельство. Здесь Джоан с Хадсоном допустили свою первую и возможно единственную ошибку.
— Джозефина!.. — воскликнул я.
— И ты поверил им, — спокойно проговорила она. — Дважды сегодня ты входил в эту комнату с мыслью о том, что я убийца… Боб, дорогой, я люблю тебя. Но, пожалуйста, уйди. Немедленно уйди…
Я не ушел. Вместо этого я вытащил из кармана костюма, висящего в шкафу, ту самую телеграмму, с которой все началось.
— Джозефина, — попытался объяснить я, — я получил эту телеграмму в пятницу, а в субботу женился на тебе.
Она прочитала телеграмму и внезапно зарыдала.
— Боб! Боб! — всхлипывала Джозефина. — Значит, ты не поверил ей. Ты меня любишь и веришь мне. Она наговаривает на меня!
Я обнял ее. Нет, моя жена не может быть убийцей.
Позже, немного успокоившись, Джозефина рассказала о Джоан Ремингтон.
— Наверное, она слегка помешалась от любви к брату. Участок земли в Оклахоме принес ей целое состояние, и она наняла детективов следить за мной. Она платила им огромные деньги. Я предложила Хадсону десять тысяч, чтобы он оставил меня в покое, но он только рассмеялся мне в лицо и сказал, что мисс Ремингтон даст ему в двадцать раз больше. И поверь мне, даст. Пока они будут говорить ей то, что ей нравится, она будет им платить. Джоан ненавидит меня. И она не колеблясь заплатит миллион, лишь бы погубить меня.
Мысленно я проклял Джоан Ремингтон. Деньги способны купить все: свидетелей, фальшивые показания, судей.
Я обнимал жену и успокаивал ее до тех пор, пока она не уснула. Я уложил ее и разделся в ванной комнате, чтобы не разбудить ее. На тот случай, если она проснется и захочет умыться, оставил в ванной свет.
Я лежал и думал о Ральфе Коллинзе. Предупреждала ли и его Джоан Ремингтон? Зародила ли она и в нем семена подозрений? Мучился ли он так же, как я сейчас?
Я долго ворочался, не в силах уснуть. Наверное, я захрапел, потому что проснулся лежа на спине с открытым ртом.
Меня разбудил не звук, а свет, вернее его отсутствие. Дверь в ванную комнату я оставил приоткрытой, сейчас же в номере было темно. Неужели дверь закрылась сама? Джозефины рядом не было. Значит, она в ванной.
Я ничего не слышал, но постепенно до меня донесся запах дыма. Дверь скрипнула и медленно открылась. Когда луч света упал мне на лицо, я притворился спящим и даже захрапел.
Я лежал с закрытыми глазами и приоткрытым ртом и прислушивался. Ее руку я увидел только тогда, когда она находилась в 15 сантиметрах от моего лица. Если бы не жар, исходивший от нее, я бы ничего не заметил, так бесшумно она двигалась. В руке Джозефина держала ложку.
Я вскочил и оттолкнул ее. Огненные капли обожгли мою руку, но я даже не почувствовал боли. Я выбил у нее ложку, и она отлетела к стене. Джозефина вскрикнула, и я увидел ее глаза — глаза безжалостного убийцы. Она взмахнула рукой, и ее длинные ногти оставили на моем лице глубокие царапины.
Я изо всех сил ударил Джозефину кулаком по лицу. Она врезалась в дверь ванной, забежала туда и заперлась. За жутким хохотом последовал глухой звук. Ее прекрасное тело упало на пол. Моя жена отравилась.
Я включил свет. На стене виднелись серебристые пятна. Я дотронулся до одного и тут же отдернул руку, настолько они были горячи.
Капли оказались и на полу. Это был свинец, который предназначался для меня. Когда человек храпит, его рот раскрыт. Ложки расплавленного свинца хватит для того, чтобы отправить его на тот свет. Затем охладившийся свинец можно вытащить, а рот закрыть. И ни один доктор не догадается, от чего наступила смерть. Ни один доктор не станет настаивать на вскрытии в присутствии убитой горем красавицы жены.
Через несколько месяцев я побывал в Ватерлоо, штат Айова, но так и не сумел найти записей о рождении Джозефины Алисы Борнс. Свидетельство о рождении, которое она мне показала, было таким же фальшивым, как и все остальное.
Больше я не стал копаться в ее прошлом. Мне было достаточно и того, что я знал.
КОСТЮМНАЯ ДРАМА
Перевод с английского: О. Дмитриева
Художник: Михаил Златковский
Две молодые женщины — Лора Эшем и Кандида Дамбл сидели в кафе неподалеку от Музея моды и текстиля, оживленно обсуждая свою прежнюю работу в этом учреждении, когда Лора вдруг сказала:
— В моем завещании написано, что я оставляю тебе все мои украшения, сумочки, шарфы и Стикса.
— Нет, — энергично замотала головой ее подруга, — на Стикса я не согласна, он царапается, а за украшения и шарфы спасибо.
— Я тебя очень прошу, — в голосе Лоры зазвенели слезы, — возьми Стикса, он очень умный кот, я не могу допустить, чтобы после моей смерти его усыпили или выкинули на улицу.
— Лора, ты серьезно?
— Более чем. Меня собираются убить. Уже было три попытки.
— Тебя?! — Кандида посмотрела на подругу и улыбнулась. — Ты меня разыгрываешь!
— Ну да, — грустно проговорила Лора, — кому я нужна. Я не богата, не владею опасными тайнами и даже никому не причинила зла…
— Подожди, — прервала ее Кандида, — тысячи женщин мечтают оказаться на твоем месте, и если ты не ошибаешься и действительно были попытки убийства, то это наверняка из-за Стивена!
— Да пусть они подавятся им! — неожиданно свирепо огрызнулась Лора, но быстро взяла себя в руки и тихо добавила: — Это Стивен пытается убить меня. Да, и не смотри на меня так, будто я сошла с ума. Стивен Эшем — образец английского джентльмена и Красавчик Браммел* в одном лице самым вульгарным образом пытался лишить меня жизни.
Говорила она с непривычным темпераментом, и Кандида мгновенно стала серьезной.
— Рассказывай.
— Когда это произошло первый раз, я решила, что мне показалось. Утром мы вышли, чтобы спуститься к завтраку, и Стивен, как всегда, галантно пропустил меня вперед. Я пошла по лестнице и вдруг почувствовала, как меня резко толкнули в спину. Я упала, но каким-то чудом зацепилась каблуком за ковер и ухитрилась схватиться за перила. Представляешь, если бы я покатилась вниз?
— Мы бы сейчас не разговаривали, — ответила Кандида, — лестница у вас, как бы это поточнее сказать, готическая.
— Не то слово, — подхватила Лора, — мы даже собирались делать лифт. Но когда я спросила у Стивена, что на него нашло, он сказал, что я просто споткнулась. Ладно, мне проще было поверить, что я споткнулась, чем представить, что мой собственный муж хочет, чтобы я свернула себе шею. Но через неделю произошло нечто еще более странное.
Она отхлебнула из бокала и продолжила:
— Ты представляешь нашу спальню. Огромная кровать, а над ней столь же огромная бронзовая люстра.
— Чистый ампир, — прокомментировала ее подруга.
— Не спорю, — согласилась Лора, — и весит этот ампир немало. Так вот, вечером Стивен уехал в Лондон по срочному делу. Якобы на телевидение для консультации по костюмам в каком-то шоу. Я преспокойно улеглась спать, но Стикс, да-да, именно Стикс, вдруг соскочил с кровати и начал кругами носиться по комнате. Я поднялась за ним, и в это время люстра рухнула прямо на подушки.
— Это могла быть случайность.
— Да, но вот только Стивен не был на телевидении, я проверила. Ну а потом меня едва не задавил автомобиль, за рулем которого я разглядела Джона, преданного камердинера Стивена. Я даже успела заметить, как он чертыхнулся.
— Но зачем убивать тебя?
— В том-то и дело, — Лора пожала плечами, — ну, допустим, по какой-то причине Стивен хочет избавиться от меня, но зачем убивать? Мы же можем просто развестись, и я не раз предлагала Стивену сделать это, но он отказывался.
— Ты просила Стивена о разводе?!
— Да, — просто ответила Лора, — и ты бы так сделала. Вспомни историю нашего брака. Я, скромный экскурсовод в музее, и великий Стивен Эшем, историк моды, ведущий нескольких телешоу и автор знаменитого «Чемодана джентльмена». Помнишь, что писали об этом?
— Помню совершенно идиллическую историю про то, как он пришел в наш музей и увидел тебя, едва выделявшуюся на фоне занавески, влюбился с первого взгляда, а дальше вы начали встречаться и…
— Остановись, Кандида, — прервала ее Лора, — главные слова ты сказала. Я едва выделялась на фоне занавески, такая милая музейная моль. И именно это пленило Стивена.
— Не понимаю.
— Все очень просто. Стивен, как истинный творец, чувствовал, что ему чего-то не хватает, и когда увидел меня — пришло озарение. Ему не хватало фона, нового аксессуара, и им стала я.
— Что ты хочешь сказать этим?
— Ничего, кроме того, что Стивен, с его неповторимым чутьем, понял, что из столь невыразительной девицы, которая действительно едва выделялась на фоне бежевой занавески, можно сотворить все что угодно. Пойми, все в нашем доме — Джон с огромной лысиной, наши собаки — рыжая Клио и белоснежный Ральф, — все направлено на то, чтобы оттенять его великолепную особу. Мы подбираемся к его костюмам. Несчастный Стикс, которого я нашла на улице, — обычный вульгарный серо-полосатый кот. Он не гармонирует ни с нашим интерьером, ни с каким-либо из домашних костюмов Стивена. Если меня убьют, то кота сразу же выбросят на улицу. Поэтому я и прошу тебя позаботиться о нем. Ну а возвращаясь к Стивену, скажу, что моя бесцветность давала ему широчайшие возможности. С помощью косметики из меня можно было делать все что угодно. Стивен превращал меня то в эффектную брюнетку, то в нежную блондинку — в зависимости от его собственного образа в данный момент. Одежду и все остальное также подбирал он. Я носила парики в цвет полосок его рубашек, линзы под цвет галстуков, а тон моей кожи варьировался в зависимости от цвета его замшевых и кожаных курток.
— Мне казалось, что тебе это нравилось.
— Первых два года — очень. Это же интересно — каждый раз превращаться во что-то новенькое и бывать среди знаменитостей. Но потом, представь, быть манекеном надоело.
— Ты взбунтовалась?
Поделиться книгой: