Помоги проекту - поделись книгой:
М-дя-а-а, для почтенного профа оказалось полной неожиданностью, что женщины, оказывается, даже могут говорить! К тому же по-английски!
— Вы кто? — строго спросил он меня, рассматривая выдающуюся вперед грудь через толстые стекла очков.
— Джул Смит, — честно ответила я, сползая вниз и пытаясь встретиться с ним взглядом.
— Ага, — задумался профессор.
Естественно! Среди его пособий до сего дня не было ни одной говорящей Джул Смит.
— Откуда вы? — созрел следующий вопрос.
— Нью-Йорк, Большое Яблоко, — еще честнее поведала я, натягивая простыню до шеи и открывая ноги.
Профессор заинтересовался новыми перспективами, но все же спросил:
— Вы голодны? Яблок нет, но что-то все же есть… наверное.
— Консул? — тут же ввернула я, направляя его раздумья от ног к голове, причем — исключительно его!
— Это можно есть? — озадачилось местное светило.
— ЭТО можно слушать, — заверила его я. — Долго и нудно. Позовите, а?
— Ко-ого? — Профессор упорно изучал мои нижние конечности, словно новое захватывающее пособие.
— Консула! — рявкнула я. — Хочу видеть, слышать и обонять американского консула!!!
— Аг-га, — покивал специалист, мотыляя пушистой головой-одуванчиком с лысиной посредине. — Налицо агрессия и стресс!
— На лице у меня — жажда убийства! — завопила я еще громче. — Если мне не предоставят консула, я всю оставшуюся жизнь буду здесь жить и вопить!
— Связки надорвете, — невозмутимо предупредил профессор. — И вам в вашем состоянии опасно нервничать…
— В каком моем состоянии?!! — озверела я. — У меня стресс и амнезия, но я точно помню, что не беременна!
— Поздравляю! — обрадовалось чему-то «светило». — Это так трогательно!
— А-а-а! — У меня кончилось даже ангельское терпение. — Помогите! Спасите его от меня, а то я за себя не ручаюсь! Счас потрогаю дедушку в состоянии аффекта!
Набежала куча медперсонала, и профессора увели на другую консультацию, а мне вкатили тройную дозу витаминов за очень «хорошее» поведение и пригрозили страшным набором медицинских терминов.
Я прониклась и затихла. На время.
А консула мне все же нашли. Искали сутки, но потом ко мне приехал вежливый подтянутый мужчина в галстуке, затянутом у самого кадыка, и очень корректно задал три миллиона вопросов. Ответила я только на три: как зовут, где живу и какой у меня номер карточки социального страхования. Эта информация была неподвластна никакой амнезии!
Через сорок восемь часов меня выперли из больницы и отобрали халат. Надо, правда, отдать им должное (но я бы лично не отдавала) — ребята не поскупились! Подобрали мне на бедность шорты восемнадцатого размера (я ношу второй) и футболку (мужскую!) три икса. Я утонула. Персонаж итальянской комедии Пьеро. Зато свободно и практически ничего не видно! Во всем есть что-то хорошее, главное это найти, не особо углубляясь в мелкие детали.
Так вот, в руки мне дали одежду, в зубы — папку с обратным билетом, документами на выезд и справкой о частичной вменяемости. Доктор сказал, он, дескать, надеется на мое благоразумие. И предупредил, что пассажиров кусать не нужно, они могут быть немытые.
Неужели я произвожу такое впечатление?
Оказалось — еще хуже. Пухленький курчавый таксист с огромным носом наотрез отказался меня куда-то везти. Сказал, активно жестикулируя:
— ЭТО я не повезу даже за очень большие деньги! Мне психика дороже!
Да я бы с ним и не поехала! Он машину носом ведет! Вот!
На «частнике» я сама отказалась ехать. Наотрез. В придачу угрожала вернуться обратно и занять люкс-бокс. Весь персонал больницы хором уговорил третьего таксиста, худого как палка брюнета с редкими зубами доставить меня в аэропорт и избавить их прекрасную страну от страхолюдного пугала в моем лице.
Я делала вид, что не понимаю по-гречески, ковыряла дорожную пыль носком сандалии и прислушивалась к спорам. Когда тощему нервному дяденьке пообещали бесплатную консультацию у психопата — извините! психолога! — он, скрипя теми самыми зубами, согласился сэкономить на визите и повез меня на встречу с родиной.
По пути я вела себя примерно и амнезией не размахивала. Поэтому доехали мы мирно. С пятой попытки. Дядя так пялился на меня в зеркало заднего вида, что регулярно промахивался мимо поворотов.
— Спасибо! — Я была сама вежливость и воспитанность, когда вываливалась в полуденный зной у здания аэропорта Миконоса.
Водитель лихо газанул, обдав меня запахом ядовитых бензиновых выхлопов, и отбыл получать бесплатную консультацию.
— Не очень-то и хотелось! — пробормотала я, за неимением слушателей тихо сама с собою ведя беседу.
Внутри было прохладно. До моего рейса оставалось чуть более трех часов. Заняться оказалось нечем, но духом я не пала и, со скуки поизучав все расписания, объявления и картинки, отправилась в женскую комнату.
Там, сполоснув лицо холодной водой, обрела бодрость и жизнерадостность. Пока я изучала свою оптимистичную физиономию в зеркале, в туалет зашла стройная черноволосая девушка в ярком платье и пристроилась рядом, подкрашивая губы.
— Какой у тебя рейс, подруга? — вдруг задала она вопрос. На английском языке.
— Не помню, — буркнула я, начиная подозревать неладное.
Но снова укол в бедро и…
ГЛАВА 3
Доведут тебя амуры, что придешь домой без шкуры!
— На Рио-де-Жанейро я уже и не рассчитываю! — доверительно сообщила я двум амурам на лепном потолке.
Те выслушали вдумчиво и внимательно, но ответом почему-то не одарили.
А меня, кажется, повысили!
Вместо одного амура с трубой мне уже выдали двух. С лирами. И рубашка на мне была в два раза длиннее, но в три раза больше открывала. Угу. Два раза на груди и один раз на бедре. Пострадавшем.
Я ласково почесала несчастное бедро, так не приглянувшееся мерзавцу Никосу, и, одернув зеленую атласную накидушку, привстала на кровати.
Точно, повысили! Судя по верхушкам деревьев, я уже на третьем этаже! И за решеткой.
Интересно, а Казлидис, то есть Казидис Дюма читал? «Графа Монте-Кристо», например?
Так вот, я — гораздо круче!
За дверью послышались шаги.
Я посчитала преждевременным банковать и плюхнулась обратно на постель, возведя глаза к амурам, а себя в прострацию.
— На этот раз… — грозно сообщил мне Никос, врываясь в комнату.
Я лежала молча и глазела на амуров, пересчитывая струны в лирах и складочки на пухлых ножках.
— Ты меня слышишь? — остановил свою прочувствованную речь мужчина.
— Джул?!! — Он помахал у меня перед носом ладонью и сбил меня со счета. Я уже была на сто тридцать восьмом целлюлите.
— ДЖУЛ!!!
Во орет, орУнгутанг окультуренный! Я в курсе, как меня кличут!
— ТЫ СЛЫШИШЬ?
Для приличия Никос потряс меня за плечи.
Я поколыхала декольте, но реагировать сочла ниже своего достоинства и считать не бросила.
Наконец до мужика доперло: он попал! А поскольку знойный мачо, видимо, не любил «попадать» в одиночку, то открыл дверь и завопил еще громче, созывая компанию:
— ДОКТОРА!!!!!
С пятью восклицательными знаками. Я знаю, что по грамматике полагается только три, но у него было пять, не меньше!
Доктор пришел. И мне понравился. Я даже на пару минут пожалела о прострации и невозможности пококетничать, потому что такой милашка среди остальных мужских особей попадается редко. Прямо кандидат в ангелы!
Ростом четыре фута и один дюйм для солидности, Аристарх был строен, как строительная балка (если ее распилить и сложить вчетверо), и так же несгибаем. Его абрис с Никосом не имеет ничего общего. Круглолицый живчик с почти женственными чертами лица. Милый такой темный шатен с замечательными карими глазками, из которых прямо изливалось сердечное тепло.
Но не в этот раз. На Никоса он только что ядом не плевал. Выплеснул на гада столько презрения, что мне даже стало приятно: хоть кто-то вступается за мою поруганную честь и подорванное хрупкое здоровье!
— Ты засранец, Никос! — кратко и емко высказался доктор, и я полностью под этим подписалась. Молча.
— Я твоего мнения не спрашиваю, Ари! — взорвался в который раз Казидис. — Ты давай ее лечи!
— Я не могу ее лечить! — не менее эмоционально заорал доктор. — Это не лечится!
— Почему?
— Потому что тогда до полного выздоровления пациентки я буду должен исключить тебя! — не успокаивался Аристарх. — А ты не исключаешься!
Тут я зауважала доктора со страшной силой и пошевелила большим пальцем на правой ноге.
— Ой! — отреагировал Никос. — Она шевелится!
— Естественно! — напустил на себя солидность доктор. — Она же живая!
— А по ней не скажешь! — засомневался Казанова.
Дальше они очень национально поругались, и доктор вытурил Никоса из комнаты, пообещав навестить перед уходом и прописать ему пару литров… успокаивающего.
Я прикусила язык, чтобы не присоветовать вдогонку снотворного со слабительным, и продолжила считать: «Двести пятнадцать, двести шестнадцать…»
— Мадемуазель, — галантно обратился к пострадавшей Аристарх. — Если вы меня слышите, то позвольте выразить вам свое сочувствие и поставить в известность, что вы влипли в огромные неприятности…
— …А если не слышите, — меланхолично закончил греческий эскулап, — то… простите, вы все равно влипли!
И врач прописал мне покой. Слава богу, не вечный, а временный. С тем и удалился.
Пока я размышляла о ромашках и фиалках, море и солнце, добре и зле, снова пришел Никос и с порога поинтересовался:
— Ты тут?
— Ты — свин! — оторвала я взгляд от надоевших амуров и перевела на очумелого мужчину.
— Ты умеешь говорить! — несказанно обрадовался Казидис. — А почему «свин»?
— Я умею еще и орать, — погордилась я. — А свин потому, что ты умыкнул меня второй раз подряд. Это уже наглость и перебор!
— Я и третий умыкну, — поделился он планами мирового господства, приближаясь к кровати. Темно-синяя шелковая рубашка свободно расстегнута, оттуда выглядывает мускулистая грудь, вопреки моде покрытая темными курчавыми волосками.
Это он меня так соблазнить видом пытается? Тогда не по адресу!
— А смысл? В чем прикол? — полюбопытствовала я. — Время девать некуда?
— Я всегда получаю все, что… или кого… хочу, — хмыкнул он, присаживаясь на краешек кровати.
— Все когда-то бывает впервые, — поджала я губы. — Скажу один раз и очень прямо, чтобы твоя одинокая извилина, отвечающая исключительно за размножение, сильно не напрягалась! Услышь и вникни: тебе здесь ничего не светит!
— Ошибаешься, рыбка! — промурлыкал соблазнитель. — Гарантирую — тебе понравится!
Поделиться книгой: