Колесница белого бога

– Мое имя?! – Сиддик сел на стул и промокнул разом взмокший лоб салфеткой.

– Да. Ваш водитель очень старался убедить полицию в том, что мальчик принадлежит хорошему окружению… Это проблема, Сиддик. Благодаря такому скандалу Америка получает дополнительные бонусы, понимаете? Насилие над личностью, публичное избиение женщин и тому подобная чепуха… Нет, не чепуха, конечно. Но наш с вами общий план поставлен под угрозу. Что, если отец мальчика отреагирует так, как должна отреагировать любая любящая семья?

Сиддик не знал, что ответить. Он даже и представить себе не мог, что вчерашний случай будет иметь какой-то резонанс. Нужно было что-то предпринять… Или пообещать… Что же делать?!

На помощь, как это часто бывало, пришла жена. Она мягко отняла телефонную трубку у обескураженного супруга.

– Господин Хашим, добрый день, – приветствовала ректора Адиля. – Я сама поговорю с отцом мальчика. Сердце подсказывает мне, что ему не придется уезжать в Россию. Он сам не хочет этого, господин Хашим. Пока я не могу сказать вам больше… Но я чувствую, что у этого ребенка трудности… в семье.

Ректор помолчал, обдумывая ее слова.

– Хорошо. Я понял вас. И… постарайтесь сделать так, чтобы мальчик был всем доволен. Вы меня понимаете, Адиля? Абсолютно всем доволен. В конце концов, случай уникальный… – Хашим соображал, как обернуть неприятную ситуацию на пользу.

Адиля выглядела спокойной. Сиддик внимательно смотрел на свою жену и ждал. Она мудрая женщина.

– Не волнуйтесь, господин ректор, мальчик в нашей семье как дома.

– Да. Вот что, – Хашиму пришла в голову хорошая мысль. – Было бы неплохо организовать для него экскурсию по Судану. У нас есть что показать, как вам кажется? В конце концов, в прошлом мы многим обязаны русским. Пусть он увидит нас с лучшей стороны. Я даже готов продумать маршрут… моя помощница могла бы сопровождать вашего гостя в поездке… Да, именно так мы и сделаем. Марджани выглядит как любая европейская девушка. Она – прямое доказательство того, что наша страна избавляется от вековых пережитков. Решено! – ректор отключил связь.

Сиддик зашуршал газетой, аккуратно складывая ее. Глотнул остывший кофе.

– Господин ректор предлагает организовать для мальчика экскурсию по Судану, – Адиля улыбнулась мужу. – Мне кажется, с этого и следовало начинать. Мальчик пережил стресс, он один в чужой стране. Не стоит слишком загружать его учебой, пока он не поймет, что здесь ему рады.

– Ты права, – Сиддик поднялся из-за стола, ему сразу стало легче от слов жены, – ты права, дорогая. Не говори ничего нашим детям.

После его ухода женщина поднялась наверх и постучала в дверь комнаты Михаила. Там было тихо. Тогда она легонько нажала на ручку и вошла внутрь.

Мишка лежал, глядя в стенку. Он не проронил и двух слов со вчерашнего вечера. Адиля провела рукой по его волосам, он недовольно дернулся, но этот протестующий жест ничего не значил. Мальчишке было одиноко. Адиля чувствовала его состояние, как свое. С тех пор как она заболела, ей стоило больших усилий ежедневно скрывать свое растущее чувство отверженности от мира. Но ей было ради кого притворяться. А этот мальчик, похоже, действительно один…

– Женщины Востока совсем не такие, как женщины Запада. И наш мир отличается от вашего. Но законы шариата – это основа нашей жизни. Ты поймешь… Не сразу. Но поймешь…

Глава 12

Дэвид пробирался все глубже в ущелье. Ехать на постоянной скорости – а это давало единственную возможность продвигаться вперед по каменистой поверхности – было уже нельзя. В очередной раз, когда машина забуксовала и, отчаянно рыча, не смогла сдвинуться с места минут пятнадцать, археолог понял: пора принимать решение. Он заглушил двигатель. В ущелье сразу стало мертвенно тихо. Американец собрал рюкзак. До цели поездки оставалось совсем немного пути, но этот труднопроходимый участок археологу предстояло пройти на своих ногах.

Отвлекаясь от трудностей перехода, Дэвид думал, что вот когда-то здесь двигались караваны мулов. Для скалистых местностей, с узкими, опасными, почти непролазными тропинками, мулы в качестве вьючных животных считаются незаменимыми. Но сейчас археологу самому приходилось чувствовать себя, как минимум, упрямым ослом, который не желает сдаваться, хотя благоразумнее было бы повернуть назад.

С трудом передвигаясь на узкой тропе, поднимающейся над пропастью, он пошел вперед. Ступать приходилось осторожно на усыпанной мелким камнем сужающейся тропке. Если бы Дэвид изредка не поглядывал на часы, то могло показаться, что путь ведет в царство вечности. Однако уже через четыре часа его старания были вознаграждены. Он неожиданно оказался на открытой площадке, с которой, как на ладони, открывался прекрасный и величественный вид горного массива.

В лучах заходящего солнца желто-розовые скалы создавали прихотливый инопланетный пейзаж. Такой известняк называют персиковым. Дэвид снял рюкзак и несколько минут просто отдыхал, любуясь открывшимся, будто с птичьего полета, видом. Жизнь должна быть наполнена впечатлениями, чтобы перед смертью спокойно сказать: я видел то, что создал Бог, я понял Его замысел, я постиг…

Но нужно было двигаться дальше, иначе вечер мог захватить врасплох. Дэвид вытащил из рюкзака комплект альпийского снаряжения, закрепил веревку и стал осторожно спускаться, упираясь ногами в скальные выступы. Веревка была рассчитана на пятьдесят метров. Спуск оказался вдвое короче.

Внизу картина оказалась не такой радужной. Длинные тени заходящего солнца наползали на коричневые каменные выросты и арки самых причудливых форм. Кое-где на поверхностях скал цепко держались зеленые колючки, и это вносило хоть немного цветового разнообразия в однотонный ландшафт. Вокруг больших каменных монолитов низины торчала желтая безжизненная трава.

Дэвид пошел вперед. Он зафиксировал в себе растущее чувство тревоги. Ничего особенного, обычная реакция организма на огромное безлюдное пространство, простирающееся на сотни километров.

И все-таки что-то здесь было не так, что-то настораживало. В абсолютной тишине он слышал лишь шуршание гравия под своими ботинками. Вот раздался крик хищной птицы. Дэвид задрал голову и увидел беркута, спускающегося по косой линии и пугающе кричащего. Видимо, где-то невдалеке птица заприметила падаль.

Однажды ему пришлось впервые всерьез задуматься над вопросом какой-то рядовой анкеты: согласились бы вы жить вечно? Простой, на первый взгляд, вопрос. В юности каждый отвечает на него, не задумываясь: да, жизнь! Однако чем старше становится человек, тем яснее природа вещей и событий. Жить вечно, не зная, чем занять себя в ближайший уик-энд? Но тогда и тоска будет вечной, как у врубелевского Демона. Сосуд жизни можно переполнить за какое-то мгновение, за одно мгновение… Дело не в том, сколько прожить. Дело в качестве жизни. Звучит банально, и все-таки…

Так думал Дэвид, держа листок анкеты, который от него ждала, подняв глаза, пухлая молодая женщина, ведающая кадрами университета. Тестирование принимаемых на работу преподавателей было обязательным условием. Тогда он подмигнул кадровичке и поставил утвердительное «да». Да, как большинство. И никаких отклонений, как у его отца…

И вот сейчас в Дэвиде поселилось странное ощущение. То самое состояние, которое он когда-то лишь на мгновение представил возможным для себя. Пограничное состояние, равная готовность жить и умереть. Это сейчас присутствовало в нем так же явственно, как сухость во рту или слабость в уставшем теле.

– Я слишком долго ни с кем не разговаривал, – проговорил он вслух, вновь лишь ради удовольствия слышать собственный голос.

Он подумал о матери. Чернокожая женщина, чья кровь в нем смешалась с кровью его отца, никогда не испытывала страха. Она смотрела на мир другими глазами, не так, как все остальные женщины, с которыми сталкивался Дэвид.

– Йау наи даги, – говорил частенько отец, глядя на мать.

Лишь став взрослым, Дэвид нашел в справочниках расшифровку этого непонятного сочетания африканских слов. «Маленькое женское солнце» – так нежно на языке догонов называется карликовая белая звезда из созвездия Сириус. Мать умерла, солнце для отца погасло.

Отец в детстве рассказывал ему, что история племени, к которому принадлежала его мать, вела свое начало со времен великой космической трагедии, разыгравшейся на задворках нашей Галактики… Вокруг третьей звезды из системы Сириуса вращались две планеты. На первой из них, Ара-Толо, жили люди-змеи Номмо. На другой планете, Йу-Толо, находили свой приют разумные птицы Балако. Но соседняя звезда готова была взорваться. Взрыв грозил полным уничтожением для обеих цивилизаций, и они стали искать другие планеты, пригодные для жизни своих физических тел. Люди-змеи и люди-птицы выбрали Землю.

Йау наи даги…

Мать Дэвида, тихая женщина с большими миндалевидными глазами и пухлыми, чувственными губами, любила яркую одежду и бижутерию. И практически не общалась с соседями, предпочитая общество мужа и домашнее хозяйство. У них была счастливая семья.

Она умерла молодой.

«Нужно искать крест, – написал Алекс на шестой странице своего первого дневника. – Крест – это динамический знак системы Сириус. Изображение звезды Женщин»…

Дэвид вдруг вспомнил, каким долгим взглядом провожал его отец на их последнем свидании. И вот сейчас, шагая по самому безлюдному месту планеты, он понял, что Алекс прощался с ним…

Глава 13

Хашим вызвал к себе секретаршу и дал ей инструкции на ближайшие дни. Марджани обзвонила прессу относительно готовящегося события. К концу дня все было подготовлено самым лучшим образом. Девушка уже хорошо представляла себе, какой именно станет ее роль в планируемой поездке…

Уже на следующий день газеты сообщали о том, что сын крупного российского чиновника прибыл в Судан на учебу как провозвестник налаживающихся отношений с российской стороной.

Этот день стал для Мишки по-настоящему суматошным. Адиля села в машину вместе с детьми, дети косились на русского мальчика всю дорогу. В тесноте они доехали до колледжа, у которого уже толпились журналисты. Мишка только удивленно хлопал глазами, плохо понимая, о чем говорят взрослые. Он видел, что Адиля и ее дети смирно позируют перед фотокамерами, притягивая и его за рукав для снимка, и не счел нужным сопротивляться. Было бы крайне не по-мужски дергаться и дуться, когда тебя держит за руку улыбчивая и милая женщина.

В разгар фотосессии подъехал автомобиль ректора. Хашим вышел из машины, хорошо имитируя полнейшее удивление происходящим. Создавалось впечатление, что весь этот ажиотаж – исключительно стихийная инициатива средств массовой информации.

Когда щелк фотовспышек стих, Адиля повела своих детей в класс. А Хашим протянул руку Мишке. Этот жест, естественно, тоже оказался запечатлен репортерами. Парень не сразу осознал, что кабинет, куда ректор пригласил его и журналистов, стал импровизированным брифинг-залом. Хашим охотно и подробно отвечал на вопросы прессы на арабском. Мишке, который вдруг стал центром всеобщего внимания, ничего не оставалось, как сидеть с понимающим и важным видом.

Наконец все закончилось, пресса упаковала свои камеры и удалилась восвояси. Хашим подмигнул парню и нажал на кнопку телефонной связи.

Тут же дверь распахнулась. В кабинет вошла совершенно необычная для Судана, одетая здесь как иностранка, светлокожая девушка.

– Доброе утро, Михаил, – четко проговорила она на английском и протянула ему ладонь, – рада с тобой познакомиться. Меня зовут Марджани, я – помощница господина Хашима. Он – ректор этого университета и твой друг.

Мишка пожал ее узкую сухую ладонь.

– Что все это значит? – спросил он у девушки, поскольку господин Хашим теперь лишь многозначительно улыбался, откинувшись на кожаном кресле.

– Это значит, что ты – первый учащийся из России. И мы очень рады этому, – ответила девушка. – Много лет назад ваша страна оказывала Судану большую поддержку в строительстве. Дальнейшие события притормозили развитие отношений наших государств. И вот теперь мы рассматриваем твое появление в стенах нашего учебного заведения как шанс на возможное продолжение сотрудничества Судана и России…

Девушка говорила складно и долго, а в Мишке росло недоумение. В конце ее речи он все же предпринял попытку к сопротивлению:

– Но я здесь совершенно случайно… Мой отчим, он…

– Отчим? – удивилась в свою очередь девушка. – Мы об этом ничего не знали, Миша, – его имя в ее произношении звучало очень мягко. – Значит… ты здесь в политической ссылке? – Марджани захохотала так непринужденно и заразительно, что Мишка тоже невольно рассмеялся.

Хашим тоже захохотал и поднял большой палец вверх в знак одобрения шутки своей помощницы. После этого Мишка расслабился, подсел по приглашению ректора к столу, Марджани быстро расставила на нем вазочки с восточными сладостями и фруктами…

– Господин Хашим хочет сделать тебе подарок, – заявила Марджани, когда Мишка осторожно отхлебнул чай из чашки.

Чай был нормальный, несладкий…

– Подарок?! Зачем?

– Так принято. Восточное гостеприимство, – Марджани постоянно улыбалась, глядя на мальчишку. – Господин ректор считает, что, прежде чем начать процесс учебы, тебе следует познакомиться с нашей страной и ее обычаями.

Парень вздохнул. Да уж, обычаи здесь своеобразные. Если так пойдет…

– Тебе не нужно ни о чем волноваться, – предупредила его возражения секретарша. – Твое первое знакомство с нашими культурными ценностями займет всего лишь три дня. За три дня экскурсии ты узнаешь намного больше, чем если бы провел это время за партой.

Мишка сдался.

– Я согласен. А куда мы поедем?

Хашим удовлетворенно заулыбался. Все-таки он очень правильно поступил, добившись эксклюзивного права для своей помощницы вести себя по-европейски. Таким образом у иностранцев невольно возникало доверие к этой приятной во всех отношениях, образованной и воспитанной девушке.

– Мы поедем в город Мероэ, в город древних пирамид. Этот город когда-то был разрушен христианским королевством Аксум. Но там сохранились руины храма Амона и храма Солнца. Между Нубийской пустыней и Нилом находится немало памятников времен Древнего Египта.

– Судан был колонией Египта? – спросил Мишка.

– Да. Наша территория за свою историю много раз подвергалась нападению сильных империй. Но Судан мало исследован. Поэтому он больше привлекателен для ученых, чем для туристов…

Хашим поднялся со своего кресла.

– Так по рукам, юный русский посланец? – произнес он на хорошем английском языке. Мишка на протяжении всей беседы с Марджани думал, что ее босс говорит лишь на родном наречии.

– По рукам, – не растерялся парень и хлопнул ладонью о подставленную ладонь ректора.

Он понял: зачем-то Хашиму нужна его поездка. Почему бы и нет?

Глава 14

– Возьми этот свитер и эти брюки, – Адиля перебирала Мишкин гардероб, собирая вещи в дорогу.

– Зачем так много, я ведь всего-навсего еду на экскурсию, в понедельник уже вернусь, – вяло отбивался парень. Ему казалось, что нет смысла тащить целый рюкзак шмоток, если поездка займет лишь уик-энд. Шорты, футболка, кроссовки. Чего еще?!

– Нет, ночами в пустыне очень холодно, поверь мне.

Чтобы не спорить, он просто ополовинил рюкзак, как только женщина вышла из комнаты.

На улице просигналила машина. Мишка выглянул в окно. У подъезда припарковалась компактная белая «мазда». Рядом с автомобилем стояла симпатичная секретарша из университета и о чем-то, мило строя глазки, беседовала с доктором Сиддиком. Мишка схватился за рюкзак. И замер на секунду. Губы сами собой растянулись в самодовольную ухмылку. Три дня с такой красоткой в поездке на автомобиле – совсем неплохой результат, если вспомнить, как все начиналось… Эх, дядя Вася. Видал бы ты эту Марджани!

Парень мигом спустился вниз.

– Ты должен быть очень внимателен в пути! – Адиля выглядела непритворно озабоченной, и это удивило Мишку.

Мать, рациональная до мозга костей, всегда спокойно прощалась с ним, куда бы ему ни предстояло ехать. Казалось, мать даже не рассматривала возможностей каких-то ЧП. А эта совершенно чужая женщина готова была заплакать…

– Дорогая, иди в дом, – Сиддик обнял жену за плечи…

Раздался автомобильный сигнал. И Мишка с изумлением заметил, что за рулем машины сидит водитель Сиддика Махмуд.

– Да, – лукаво улыбнулась Марджани, – мы едем втроем, товарищ. Закон шариата не позволяет незамужней девушке путешествовать с молодым человеком наедине.

– Вы много теряете, – подмигнул ей парень, и она погрозила ему пальцем.

Михаил галантно посадил свою спутницу на заднее сиденье машины – там и только там, как настоящая леди, ездила его мать. Сам сел рядом с шофером. Машина отъехала от дома Сиддиков, а супруги все еще стояли на крыльце и провожали их взглядом.

– Отлично отдохнем! – Махмуд оскалился в белозубой улыбке, и Михаил заранее стал изображать приступ зевоты.

Словоохотливость Махмуда была для него настоящей карой суданской.

Девушка развернула карту.

– До развалин Мероэ – сто шестьдесят километров. Приедем туда к обеду. Если все будет хорошо, пересядем на верблюдов. До вечера осмотрим пирамиды и некрополи… э-э-э, также царский город и римские термы… Затем нас ждет ужин в отеле. О планах на завтрашний день сообщу попозже. Пожалуй, я немного вздремну, – кажется, Мишкина зевота передалась и ей.

Девушка прикрыла рот ладонью и зевнула. Часы показывали семь утра по местному времени.

– Документы, – она протянула вперед прозрачный «файл» с бумагами.

Парень взял их – наверху лежал лист с его фотографией и парой серьезных штемпелей.

– Пермиты, – охотно пояснил Махмуд, – без этих разрешений по Судану ездить нельзя.

– И что там, в этом вашем Мероэ? – поинтересовался подросток.

Махмуд, как выяснилось, знал об историческом Судане ровно столько, сколько знает рядовой шофер в любой другой стране мира. То есть ровным счетом ничего, кроме направления дорог и условных обозначений на карте.

– Понятно, – с сарказмом протянул Мишка, – типа обзорная экскурсия по Золотому кольцу. Скукотища.

– Золотое кольцо? – переспросил Махмуд. – Это что?

– Так у нас тур для лохов-туристов называют, маленькие города рядом с Москвой. Понял?

– Понял, – кивнул водитель. – Там есть золотые рудники?

– При чем тут рудники? – удивился парень.

– При чем тогда тут золото? – в свою очередь удивился Махмуд.