За гранью снов

— Ладно. — Она села рядом с ним. Соленый бриз растрепал ее короткие волосы и задрал края карты. Она придавила угол карты тапочком, а сама откинулась назад.

Эдмунд вытащил из кармана джинсов свинцовое грузило на леске. Он что-то нашептал и поцеловал грузило, потом зажал леску двумя пальцами и наклонился над картой, давая леске свободно раскачиваться.

— Джулио, — бормотал он при этом. — Джулио.

Леска медленно вращалась над картой по часовой стрелке. Мэтт ждала. Она уже и раньше видела, как Эдмунд запускал заклинание поиска. В какой-то момент эти движения обозначат какую-то линию, и она укажет им, в каком направлении искать нужный объект.

Грузило стало вращаться быстрее, хотя Эдмунд не шевелил рукой. Наконец леска застыла, и грузило указало на юг. Мэтт кивнула. Хорошо. Теперь у них есть направление, где искать Джулио. Может быть, они даже скоро отправятся в путь. Ей нравилось жить в этом доме с привидением, но они здесь уже три недели, и в ней стало нарастать беспокойство. Что-то, что было сильнее ее самой, толкало в путь. Она не знала, как утихомирить это чувство.

Она обещала Эдмунду, что поможет разыскать его друзей детства. Ему не хотелось бы оказаться с ними одному лицом к лицу, когда они поймут, как он изменился.

Это была сложная задача, но она уже помогла ему разыскать двоих из четверых друзей. Она нашла Натана, привидение из этого самого дома, потерянное только для Эдмунда. И еще они разыскали Сьюзен, с которой Эдмунд дружил, когда учился в школе, здесь в Гуфри.

Эдмунд уехал из города пятнадцать лет назад, после того, как защищая Сьюзен, ударил ее отца. Он тогда напугал и себя, и ее.

Мэтт поехала с Эдмундом разыскивать Сьюзен. При помощи поискового заклинания они нашли ее в Пало Альто. Она изменила имя, став Сюди, и совсем оторвалась от прошлой жизни. Но, вспомнив вместе с Эдмундом прошлую жизнь, посмотрев на нее более взрослыми глазами, исправив, где можно, прошлое и приняв себя прежних, они вернулись в зачарованный дом.

Но еще не хватало двух друзей.

Леска чуть ослабла и стала вновь описывать круги. Через полминуты она застыла, указав на север. Ослабла. Повращалась еще немного и на этот раз качнулась на восток. Ослабла. Потом грузило вдруг дернулось наверх, будто притянутое магнитом, и указало на крышу.

— Ого, это дух, — сказал Эдмунд. — Он никогда этого не делал раньше.

— Наверное, Джулио много ездит, — сказала Мэтт.

— Дело не в этом. Просто это заклинание на него не действует.

— Как такое может быть?

Он зажал грузило в кулак и уставился на карту. Между бровей у него залегла складка..

— Может быть, он не хочет, чтобы его нашли.

Позади них скрипнула дверь, и на крыльцо вышла Сюди Бэкстром, элегантная блондинка в желтом свитере и зеленых брюках. После трех недель обитания здесь она порастеряла свой шик деловой женщины и имиджмейкера, но до расслабленной орегонской небрежности еще не дошла.

— Меня же вы нашли, хотя я этого и не хотела, — сказала она. Сложив руки на груди, она улыбнулась Мэтт.

— Ты уверена? — спросила Мэтт.

— Да. Я совершенно точно не хотела, чтобы меня нашли. Потом я даже рада была, что вы меня отыскали, но вначале вовсе этого не хотела.

— Джулио мог наложить защиту, — медленно, растягивая слова, сказал Эдмунд. — Защиту получше, чем у тебя.

— Из-за того случая с демоном? — нахмурилась Сюди. — Я думала, что он исчез через пару дней.

— Что за случай с демоном? — спросила Мэтт.

— Я не уверен, что он вообще исчезал, — сказал Эдмунд. — Я думаю, он просто хотел, чтобы мы так считали. Он делал вид, что ничего не произошло. Я его пару раз об этом спрашивал, но он ни разу мне прямо не ответил.

— Да что за демон-то? — снова спросила Мэтт.

— Он исчез, — заявила Сюди. — Он был таким же, как и раньше.

Эдмунд покачал головой.

— Натан? — позвала Сюди.

Позади нее замелькали тень и свет, и все это слилось в фигуру мальчика-подростка из минувшего века: белая рубашка, подтяжки, черные шорты, носки по колено и ботинки с застежкой сбоку. Кожа Натана была мертвенно-белой, волосы темные, а глаза сверкали голубым пламенем. Иногда он мог казаться более осязаемым, но сегодня его руки-ноги были полупрозрачными и какими-то перламутровыми.

— Скажи, ведь Джулио избавился от того демона, правда? — спросила его Сюди.

— Избавился? — переспросил Натан.

— Ну, оставил его в прошлом и стал жить дальше.

Он отвел взгляд и посмотрел на заросли смородины во дворе. Кое-где кусты были такие высокие, что за ними не видно было улицу и потрепанные ветрами сосны, скрывавшие от посторонних взоров соседний дом.

— Он стал жить дальше, — наконец ответил Натан.

— Так, значит, он не избавился от демона? — спросила Сюди.

— Этого я не могу тебе сказать.

— Ты говорил, что иногда видишь его, — сказала Мэтт.

Призрак улыбнулся:

— Время от времени я вижу, кем стал Джулио.

— Так ты знаешь, что случилось, но не рассказываешь? Это нечестно, — сказала Сюди. Она потянулась к нему, чтобы пощекотать, но только вздохнула, когда ее рука прошла сквозь него. Но он все равно захихикал.

— Похоже, что никто не собирается посвятить в это дело меня, — разочарованно заметила Мэтт.

— Я расскажу тебе, — прошептал ей дом сквозь ее ладони, которые она прижала к стене. — Попозже.

Как ни странно, но Мэтт еще не была уверена, что захочет спрашивать об этом. Люди должны сами рассказывать о себе и отвечать за себя. Она даже не знала, кто такой Джулио. Каково будет Джулио узнать, что кто-то чужой сует нос в его дела? Может быть, ее это вовсе не касается.

Она сказала об этом дому.

Дом на какое-то время замолчал, потом ответил:

— Я подумаю об этом. Поговорим сегодня ночью во сне.

Мэтт прикусила губу. Дом много рассказывал ей во сне. Она не могла не слушать, ведь все, что рассказывал дом, было так интересно.

— Придется искать Джулио по-другому, — сказал Эдмунд. — Натан, ты нам поможешь?

— А что, если ты прав? И Джулио не хочет, чтобы его нашли?

— А что, если он, как и я, просто сам не знает, что хочет быть найденным? — парировала Сюди.

— Ты все еще можешь проникнуть внутрь него? Ты можешь его так найти? — спросил Эдмунд Натана.

— Эдмунд… — начал было Натан.

— Давайте пока разыщем вашего четвертого друга, Дейдру, — предложила Мэтт. — А о Джулио подумаем позже.

Эдмунд взглянул на нее и улыбнулся. Он разгладил карту, вновь что-то прошептал грузилу, поцеловал его. Усевшись, он несколько раз глубоко вздохнул, потом медленно выдохнул и занес леску над картой.

— Дейдра, Дейдра, — бормотал он.

Грузило долгое время вращалось, а потом остановилось. Мэтт и Эдмунд наклонились поближе. Крохотный городок в центре Орегона.

— Артемизия, — прочитал Эдмунд вслух. — Что она там делает?

— Давай поедем и посмотрим. — Мэтт пальцами измерила расстояние, что-то бормоча себе под нос. — Где-то около двухсот семидесяти миль, — подсчитала она. Потом посмотрела на солнце. Оно еще стояло высоко. У Эдмунда была хорошая машина, но не очень быстрая, а ведь еще надо проехать два горных перевала, хотя один и не очень высокий.

— Поедем завтра, — решил Эдмунд и взглянул на Сюди и Натана. — Вы хотите поехать?

Натан пожал плечами.

— Если я вам понадоблюсь, вызовите меня. — Как правило, он мог покинуть зачарованный дом, только если его вызывали на сеанс.

— Я, пожалуй, останусь и посмотрю, хочет ли она нас видеть. К тому же у меня собеседование. Как знать, может быть, я получу работу, — сказала Сюди.

Работа! Мэтт подумала, что получить работу — все равно что прибить ноги к полу. Особенно если это хорошая работа. Хотя Сюди ведь смогла оторваться от работы, которая была у нее в Калифорнии. Мэтт сама много раз бросала работу, но это все были временные места, просто чтобы перебиться. Еще ни разу у нее не было такой работы, за которую она хотела бы держаться.

Сюди совсем другая. Может, теперь она хочет обосноваться здесь.

— Ладно, удачи тебе. — Эдмунд взглянул на Мэтт. — А ты поедешь?

— Конечно. Я уже вещи собрала.

В ту ночь Мэтт лежала одна на кровати в бывшей комнате Джулио. Она слышала медленное размеренное дыхание Эдмунда, спящего на соседней кровати. После стольких лет одиночества она быстро привыкла спать с ним рядом. Ей нравилось просыпаться в его объятиях, пригревшись в его тепле и пропитавшись его запахом полыни и дыма. Но в ту ночь она сказала ему, что ей надо остаться наедине со своими снами.

Дом гудел вокруг нее. Она знала, что он ждет, пока она заснет, чтобы поговорить с ней. Она еще не встречала такого существа, которое могло бы проникать в ее сны, превращать их в киноэкран так, как это мог делать дом. Иногда он оставлял ее в покое, но чаще он принимал облик человека — не так, как Натан — а очень высокого, спокойного, доброжелательного человека. Он шагал рядом с ней по побережью и говорил с ней. Но, проснувшись, она не могла вспомнить, о чем он ей рассказывал.

Мэтт понимала, что дом принимает облик человека потому, что она способна общаться с неодушевленными предметами. Она знала, что у вещей есть души и идеи, истории, воспоминания и желания. И у них есть голоса, которые, казалось, слышала только она. Почему бы тогда не представить такой замечательный дом в виде человека?

Мэтт закрыла глаза, натянула одеяло и устроилась в своей любимой позе, в которой всегда засыпала — на спине.

— Ты подумал о том, что я сказала? — мысленно спросила она.

— Да, — прошептал дом. — Это история Джулио. Но это и моя история, потому что отчасти это случилось и со мной. Я не думаю, что Джулио будет возражать, если я расскажу тебе, по крайней мере, эту часть истории. Это произошло пятнадцать лет назад. Ты готова?

Дыхание Мэтт замедлилось. Она провалилась в сон и открыла глаза где-то совсем в другом месте.

Глава третья

Пятнадцать лет назад

В пятницу днем, когда остальные старшеклассники разъехались по домам на выходные, Джулио Ривера снова взялся за скрипку. Уже в десятый раз он пытался исполнить пьесу под названием «Головоломка Вильсона». Он откопал ее в сборнике произведений для скрипки, который приобрел за четверть доллара на распродаже. Это была замечательная пьеса с множеством тонких пассажей, хотя и не классическая. Мистер Ноа, учитель музыки Джулио, неодобрительно относился ко всему неклассическому, но Джулио. нравилась и такая музыка. И вообще, редко бывало так, чтобы, услышав какую-то мелодию, он не влюблялся в нее.

Смычок никак не хотел его слушаться, и все переходы каждый раз звучали одинаково. Наконец у него получилось. Он сыграл пьесу от начала до конца так, как ему хотелось. Смычок двигался как надо, и мелодия заплясала в воздухе, да так заразительно, что ему самому захотелось потанцевать. И как это мистеру Ноа может не нравиться такое? Джулио решил обязательно сыграть ему это. В один прекрасный день мистер Ноа сдастся.

Ладно, пора бы заняться настоящими упражнениями. Джулио взял смычок и сыграл долгую чистую ноту. Закрыв глаза, он прислушался к ней. Он придал плавность и изящество своим движениям, когда снова провел смычком по струнам, и на всем протяжении звук оставался чистым и правильным.

И только когда звук стих, в наступившей тишине он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает.

Он не слышал, чтобы дверь в класс открывалась. Обычно она издавала протяжный звук, соль, когда кто-нибудь входил или выходил. Он знал, что некоторые люди могут входить и выходить из комнаты, не пользуясь дверями. Кто же был здесь сейчас? Один из его друзей, кто обладал такой способностью? Или кто-то другой, незнакомый?

Он нахмурился, потом поднял смычок и стал играть Латинский вальс, которому научила его мать, когда он только начинал играть на скрипке. Это одна из немногих пьес из ее детства, которая нравилась им обоим. Он настолько хорошо знал ее, что мог играть не задумываясь. Что незнакомец успел увидеть, прежде чем Джулио понял, что за ним наблюдают? Джулио вел очень осторожную жизнь, в нем было очень много чужих секретов. Один из его лучших друзей был колдуном, другой — привидением. А двое остальных обладали способностями, о которых никому другому не рассказывали. Он знал о них, но никому не говорил. Он признавал право на тайну.

Мышцы шеи у него застыли.

Он открыл глаза. Обычно в музыкальном классе после уроков никого не было, кроме Джулио. Мистер Ноа дал Джулио ключи, чтобы он мог приходить сюда, когда ему захочется. Зачастую Джулио не мог репетировать в маленькой квартирке, где он жил вместе с мамой, — слишком много соседей и слишком тонкие стенки. Он мог заниматься в зачарованном доме, но многие инструменты, на которых он играл, находились здесь.

У двери стоял пожилой мужчина. У него были короткие седые волосы. В его блеклых глазах был какой-то особый жар, а расплывающиеся черты лица были неестественно застывшими. Он стоял, скрестив руки на груди.

Джулио его не знал. В голове у него зазвучала пьеса «Запри дверь после того, как серебро уже украли». Все это вызывало неприятные предчувствия.

Джулио опустил смычок и спросил:

— Я могу вам чем-то помочь?

— Я уверен, что можешь, — ответил мужчина. Его басовитый голос звучал очень мелодично, в минорном ключе. — Как мило, что ты это предложил.

— Так что я могу для вас сделать? — спросил Джулио, а в голове мелькали мысли: что это за человек? Может, его послал мистер Ноа?

Нет, мистер Ноа не знаком с людьми, которые могут входить в комнаты, не пользуясь дверями. Или просто Джулио не знал, что у него могут быть такие знакомые.

— Ты можешь поехать со мной, — сказал незнакомец. В его голосе звучал приказ.

Ноги Джулио понесли его к двери.

— Подождите! — воскликнул Джулио и оглянулся через плечо на свои вещи. Учебники, тетради, парочка шоколадных плиток, любимые ручки и карандаши, музыкальный альбом с незаконченными сочинениями, его свистульки и ложка, а также задание по английскому языку, которое он, уходя домой, должен был занести в кабинет мистера Орли. И футляр от скрипки. Надо, по крайней мере, убрать скрипку в футляр. Это была особая скрипка, и мистер Ноа доверил ее Джулио. Этим доверием Джулио дорожил больше всего в жизни.

Он не мог все это так бросить.

Но ноги его не слушались и продолжали идти.

Джулио сидел на заднем сиденье автомобиля, уставившись в седой затылок водителя. Мелодия, звучавшая сейчас у него в голове, выражала какую-то меланхоличную покорность. Он держал смычок так, чтобы конский волос ни с чем не соприкасался, а скрипка лежала у него на коленях. Когда Джулио уже в третий раз задал свой вопрос, мужчина произнес:

— Сиди тихо, сынок.