Помоги проекту - поделись книгой:
Нина Кирики Хоффман
За гранью снов
Глава первая
По-настоящему большая тайна может согреть в холодную ночь, унять голод, развеять тени. Самая лучшая тайна приносит ощущение безопасности. Ты знаешь, что когда-нибудь сможешь ею воспользоваться, и это делает тебя намного сильней.
Дейдра Эберхард открыла последнюю клетку, поменяла воду в миске, погладила кошку и ласково поговорила с ней. Кошке придется побыть в клинике, пока не заживет ее рана, но она тоскует по хозяину.
— Уже недолго осталось, — сказала ей Дейдра.
Она заперла клетку, выпрямилась и помассировала себе спину.
Их ветеринарный техник, Анжи, уехала на день домой; ребята-школьники, Боб и Никки, помогавшие ухаживать за животными, ушли, а ее партнер, Дуг Розенфильд, сегодня даже не заезжал в клинику. Он лечил крупных животных, таких как ламы, лошади, олени, иногда помогал даже страусам. В основном он работал в своем фургончике, объезжая ранчо в окрестностях крохотного городка Артемизия, расположенного в пустыне Орегона. В клинику он приезжал только по средам и четвергам или в экстренных случаях.
Даже самая тоскующая собака перестала выть и улеглась, уткнувшись носом в лапы, внимательно наблюдая за Дейдрой. Теперь у всех животных в клетках стояли свежие еда и вода и были постелены чистые соломенные подстилки. Смотровые столы помыты, свежие полотенца развешены в ожидании завтрашних пациентов. В автоклаве досушивалась последняя партия инструментов. В хирургической все было стерильно и готово к процедурам, предстоящим завтра.
Все сделано. Осталось только сварить последнюю на сегодня чашку кофе и полюбоваться закатом. Она налила кофе, помыла кофеварку и вышла через заднюю дверь во дворик, за которым начиналась пустыня.
Ее клиника представляла собой здание из шлакоблоков на краю города. У задней двери, в тени навеса, стояло зеленое кресло, сидя в котором Дейдра заполняла карты пациентов. А после работы она сидела в нем и наслаждалась тишиной и покоем. Она поставила чашку с кофе и откинулась на спинку кресла, которое все еще хранило дневное тепло.
Солнце скользнуло за кромку Каскадных Гор. Прозрачная голубизна неба поблекла, став у горизонта белой с оранжевыми всполохами там, где село солнце. А в зените небо уже потемнело.
Корявые и изломанные кусты можжевельника то тут, то там пробивались сквозь полынь, стелившуюся обманчиво плоским ковром от ног Дейдры до подножия поросших лесом гор. Она знала, что таится за зелеными волнами: в полумиле отсюда пустыню, будто мечом, прорезало ущелье.
Пустыня шуршала в ожидании ночи.
Птицы слетались к пруду. Дейдра знала о его существовании, потому что наткнулась на него, когда только открыла ветеринарную практику здесь, на краю вселенной. Сейчас она наслаждалась тишиной и наблюдала.
Это была ее ночь: все вокруг пустынно, безлюдно, и тем не менее чувствовалась скрытая, невидимая жизнь. Ей нравилась эта ночь и это место, и она втайне надеялась, что под покровом пустыни, тихо шурша, снуют какие-нибудь существа.
Она вздохнула, избавляясь от тягот минувшего дня, и потянулась за чашкой.
Ее руки коснулось что-то мокрое.
— Ой! — вскрикнула она и отдернула руку. На нее в упор смотрел койот.
Она взяла себя в руки, поудобнее уселась в кресле и уставилась в его желто-коричневые глаза. Койот не выказывал никаких признаков бешенства, агрессивности или страха. Он просто смотрел.
Она никогда раньше не видела койота так близко. Она наблюдала за ними издалека и слышала по ночам их вой, но это было так далеко, что его можно было принять за продолжение сна.
Еще она видела пару койотов в клетках в Музее Пустыни в Бенде, где ухаживали за ранеными животными, а когда они поправлялись, их отпускали на волю.
Дейдра ощущала какой-то полынный запах и чувствовала, как странное тепло покалывает ей кончики пальцев. Они с койотом долго смотрели друг на друга. Потом койот отступил на шаг и сел. Поднял левую лапу. Она только сейчас заметила рваную рану.
Подрался с другим животным? Но как можно было так порвать лапу?
— Плохо дело, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы я оказала тебе помощь?
Койот наклонил голову.
Надо ли ей пытаться подчинить себе зверя? Она умела обращаться с диковатыми кошками и плохо выдрессированными собаками, но вот дикие животные — это не ее конек. Хотя это не совсем так: время от времени ей приносили диких животных, сбитых машинами, но тогда она занималась ими в урочное время, когда с ней был ветеринарный техник. И к тому же те животные не были так насторожены, как этот койот. Можно, конечно, вызвать кого-нибудь и отправить койота куда-нибудь вроде Музея, где привыкли иметь дело с неприрученными животными.
Она вздохнула и поднялась. Если он убежит, так тому и быть. А что, если он просто хочет проникнуть в дом, где много беспомощных и очень даже съедобных зверей? Ну, до клеток ему добраться будет не так-то просто, и сначала ему придется иметь дело с ней.
Койот наблюдал за ней.
Дейдра открыла заднюю дверь и подложила под нее камень. Надо, чтобы у койота был путь к отступлению. Она зашла в процедурный кабинет.
Зверь приблизился к порогу и зашевелил носом, принюхиваясь. Потом вошел в дом.
Может, он дрессированный? Дейдра слышала о собаках полукойотах, но о дрессированном койоте ей слышать не приходилось. Как она справится с ним?
Дейдра открыла дверь в хирургическую, подперла и ее и похлопала по операционному столу, обитому нержавеющей сталью.
— Прыгай сюда.
Койот собрался и прыгнул на стол. Потом сел, уставившись на нее.
— Хорошо, — сказала Дейдра и глубоко вздохнула. Она, должно быть, сошла с ума. А что, если он ее покусает? Надо успокоить зверя. Если бы он спал, можно было бы без опаски оперировать его. Но без веттехника трудно сделать анестезию; все-таки операцию надо делать вдвоем. Сначала бы сделали укол, чтобы животное успокоилось, потом подождали бы, пока оно уснет — ничего сложного. Следить в ходе всей операции за тем, как через трубку поступает усыпляющий газ, подавать инструменты, держать животное, согревать его грелками и теплыми полотенцами — вот чем должен заниматься веттехник.
Может, позвонить Анжи? Но она, скорее всего, сейчас ужинает с мужем и трехлетней дочкой.
Дейдра внимательно посмотрела на койота, а он на нее.
— Ладно, давай лапу. — Она медленно протянула руку.
Койот позволил ей взять свою лапу.
Порез был глубоким и свежим.
— Вот что нам придется сделать. Сначала надо очистить рану, выбрить вокруг нее шерсть, потом соединить края и сшить их. Это будет больно, поэтому я хочу усыпить тебя, но зато потом ты поправишься. Зачем я все это тебе говорю?
— Гав.
— Да потому, что я всегда разговариваю со своими пациентами, если рядом нет Анжи. Она считает меня сумасшедшей.
Дейдра, взглянув на койота, решила, что он весит фунтов сорок. Она открыла упаковку со стерильным шприцем, проткнула иглой резиновую пробку на пузырьке с обезболивающим и, набрав нужную дозу, подошла к койоту.
— Будет немного больно, но это лучше, чем делать операцию без наркоза, — сказала она, показывая ему шприц.
Интересно, позволит он схватить себя за шкирку и сделать укол?
Койот зарычал.
— Все, ладно. Если ты будешь сопротивляться, я ничего не смогу сделать для тебя.
Койот поднял левую лапу.
— Ты хочешь, чтобы я оперировала без наркоза? А ты обещаешь, что не укусишь меня, если тебе будет больно? Конечно, укусишь, это естественно.
— Гав.
Дейдра выбросила полный шприц в мусорное ведро.
— Попробуем потихоньку, — сказала она. — Мне надо было сразу догадаться, что ты не совсем обычный. Сначала я нанесу немного геля, чтобы выбрить шерсть вокруг раны и чтобы волоски не попали в нее.
Койот смирился с гелем и бритвой. Он не вздрогнул, не дернулся, в общем, не сделал ничего угрожающего.
Дейдра вымыла руки, надела хирургические перчатки и снова вздохнула. На всякий случай она вынула остывший лоток со стерильными инструментами.
Она смочила марлевые салфетки в растворе нольвазана, потом взяла в руку лапу койота и мягко промокнула рану антисептиком.
— Воууууу! — Койот поднял голову и завыл.
Три собаки в клетках откликнулись громким лаем. Некоторые кошки зашипели. Через открытую дверь она взглянула на ряды клеток: шерсть у кошек стояла дыбом.
Странно, что этот концерт начался только тогда, когда койот завыл: обычно все животные немного волновались, когда в смотровую приносили новое животное, а уж дикий койот должен был свести собак с ума с самого начала.
Дейдра закончила чистить рану.
Койот скулил, но не кусал ее. Остальные животные успокоились, никто больше не рычал.
Дейдра повернулась к лотку с инструментами.
— Как насчет местной анестезии?
«Это сумасшествие, — подумала она, — я с ним разговариваю, как будто он может понять меня. Вот сейчас я обсуждаю с пациентом варианты лечения, чего от ветеринаров обычно не ждут. Но с другой стороны, это ведь не совсем обычный пациент».
Не совсем обычный.
У нее в груди что-то дрогнуло. Она порвала с магией, когда уехала из Гуфри поступать в ветеринарный колледж в Орегонском Университете. В Гуфри она возвращалась лишь однажды и поняла, что магия выцвела и изветшала. Призрак стал намного меньше и совсем потускнел, а все ее друзья разъехались.
Когда она была маленькой, она соприкоснулась с магией. Она носила ее, как пальто. Но магия так и не вошла в ее кровь, как это произошло с другими, и не приняла ее в крут своих избранных. Дейдра понимала, что, наверное, с ней было что-то не так. Ей было суждено быть обычной. И с этим нужно как-то примириться и устроить свою обыкновенную жизнь наилучшим образом.
Ее брак длился почти три года.
Койот вскинул голову.
— Если я сделаю тебе укол, — сказала Дейдра, — твоя лапа онемеет, и ты не будешь чувствовать боли. Один укол вместо множества. Что скажешь? — Конечно, тогда придется еще ждать какое-то время, но ей все равно больше нечего было делать вечером, кроме как смотреть телевизор дома.
— Гав.
— Ты уверен?
Койот лапой отвел ее руку. Она вздохнула.
— Ладно. Никакой анестезии. Мне надо, чтобы ты лег на бок.
Койот улегся и вытянул раненую лапу. Дейдра вставила нить в кривую иглу, установила катушку и приступила к работе. Ее пациент время от времени жалобно скулил, но не вырывался и не мешал ей.
Закончив, Дейдра перевязала рану, хотя она знала, что, будь этот койот нормальным животным, он зубами сорвал бы бинты, а, может, еще и стежки.
— С этим покончили, — сказала она. — Теперь я хочу сделать тебе укол. Это тебя не усыпит, и даже голова не закружится. Зато поможет предотвратить столбняк. Хорошо? — Койот сел.
Дейдра набрала дозу в шприц. На этот раз койот не сопротивлялся, и она спокойно сделала ему укол.
— Чем я еще могу тебе помочь? Хочешь поесть? Представляю, как трудно ловить кроликов, мышей и кузнечиков с такой лапой.
— Гав.
Она положила в миску корм для собак, в другую налила воды и поставила все это на пол. Поев и попив, койот долго смотрел сквозь открытую дверь в темноту ночи. Потом он повернулся и внимательно посмотрел на Дейдру.
— Спасибо, — сказал он низким женским голосом.
Дейдра даже не успела вздохнуть, а койот уже выскочил за дверь, бесшумно, как тень.
Можно было не торопиться убирать в хирургической. Дейдра вышла на крыльцо полюбоваться на звездное небо. Кофе давно остыл, но она все равно выпила его.
Таша Дейн блуждала по миру в поисках новых запахов, звуков и ощущений. Сейчас она сидела на ветке высокой сосны где-то в Каскадных горах, впитывая ночные звуки и запахи. Высоко в горах выли койоты, а совсем недалеко ухала сова. Легкие волны озера тихо плескались о берег. В траве шуршали мелкие зверьки. Ветерок чуть перебирал сосновую хвою у нее над головой.
На другом берегу среди деревьев ярко горел костер, его оранжевые языки отражались на темной глади озера. Таша, вглядываясь, наклонилась вперед. Вдалеке бренчала гитара, и были слышны голоса; до нее долетал дым от костра, и запахи горящего дерева и жарящегося мяса смешивались с ароматами хвои, земли и воды. Она закрыла глаза и вобрала в себя эти звуки и запахи.
Прошел всего месяц, как она подобралась так близко к людям. Последнее время она провела на дальнем севере, собирая почти неразличимые запахи разных видов льда и снега и наблюдая, как северное сияние разворачивается, мерцает и блуждает по темному, глубокому ночному небу.
В один из дней что-то дрогнуло в ее оледеневшей груди. Интересно, а дома уже пришла весна?
Она повернулась на юг, поймала попутные ветра, и они принесли ее сюда, к ее прежнему дому. Здесь она увидела признаки весны: набухшие почки на деревьях, ранние цветы, пробивающиеся сквозь лесной ковер. Еще не пришло время для лягушек, но в воздухе уже пахло сменой времени года.
Где-то пискнула мышка, которую поймала сова. Таша добавила и этот звук к своей коллекции. Потом стала отбирать образцы запахов и звуков: хвоя на дереве и уже опавшая, более сильный запах древесных соков, земли, каких-то пряных трав. Слабая вонь скунса. Чуть уловимые следы запахов дыма и готовящейся пищи, песни и гитара, приглушенный звук голосов на другом берегу.
Люди.
Она еще не готова говорить с кем-либо. Она всегда не сразу отходила от этих путешествий. Но здесь ей было уютно. Люди были недалеко, в пределах видимости, но ее не видели. Она могла привыкать к ним постепенно.
Ветер подтолкнул ее снизу. Смеясь, она отпустила ветку и нырнула в пустоту. Поток воздуха поднял ее высоко над лесом.
Поделиться книгой: