Помоги проекту - поделись книгой:
Кристина замолчала, только дышала влажно ему в шею. Потом сказала:
– Сашенька, не обижайся! Я никому никогда… понимаешь? А ты родной, я тебе все могу сказать, как будто мы снова школьники, да? Если бы ты только знал, как я тебя любила!
Он чувствовал так же. «Как будто мы снова школьники…»
Они целовались. Кристина всхлипывала и смеялась, сидя на коленях у Шибаева, болтала ногами, сбросила расшитые бисером шлепанцы, обнимала и обвивалась вокруг него, покусывала за мочку уха. Кончилось тем, что Шибаев поднялся с Кристиной на руках, отшвырнул попавший под ноги шлепанец и стремительно вылетел из кухни…
– Забыла тебе сказать!
Они снова сидели на кухне, пили кофе. Кристина еще более растрепанная, в розовом халатике-кимоно, босая. С шальными глазами и яркими малиновыми пятнами на скулах.
– Забыла тебе сказать, приходил мой сосед по даче, отставник, склочник страшный, требует, чтобы я прекратила «самодеятельность по скелету». Мол, кому надо, этим занимаются, и нечего всяким сомнительным личностям соваться и порочить память генерала Савенко. Пригрозил, что натравит Совет ветеранов. Я ему говорю, при чем тут ваш генерал, я хочу знать, кто эта женщина, я хочу похоронить ее, раз уж так получилось, раз уж такое выпало мне счастье. При чем тут ваш генерал? Это мой участок, в конце концов, что хочу, то и делаю. И узнал же, проныра! Видел бы ты его собаку! Ужас!
– Я был у него, – сказал Шибаев. – Он мне тоже пригрозил. И собака… была недовольна. А жена…
– Я знаю ее! – перебила Кристина. – Славная такая, всегда здоровается первой, всегда скажет что-нибудь приятное. Зоя Владимировна…
– Славная, – согласился Шибаев. – Рассказала, что у генерала была подруга, женщина в белом платье и белых туфельках, она их видела вместе однажды на даче.
– И отставник об этом, конечно, знает! Вот почему он орал про осквернение памяти!
– Возможно.
– Ты думаешь, это… она? – Кристина смотрела на Шибаева испуганными глазами.
Он невольно рассмеялся.
– Ничего я не думаю. Рано еще думать.
– Собираешь оперативную информацию? – догадалась Кристина.
– Любишь детективы читать? – спросил он вместо ответа.
– Люблю! А что? Только твоего Чейза не люблю, там всегда плохо кончается.
– А ты любишь детективы с хорошим концом? Всех убили, но убийц нашли, и все поженились, да?
– Да! А что ты теперь будешь делать?
– Для начала я засыпал яму. С помощью соседа Миши.
– Мишка? Смешной тип, вечно подглядывает за мной! – рассмеялась Кристина. – И никогда не знаешь, куда он смотрит в своих линзах. Спасибо!
– Я бы на его месте тоже подглядывал. Теперь нужно купить какие-нибудь кусты и…
– Я боюсь! Вдруг что-нибудь еще вылезет!
– Не вылезет. Мы с Мишей посадим.
– Я все равно там жить не смогу. Никогда. А что ты еще узнал?
– Попытался найти кого-нибудь из семьи генерала.
– Зачем?
– На всякий случай.
– Нашел?
– Нет. Никого уже нет. Единственая дочь генерала Людмила эмигрировала в Америку. В восемьдесят четвертом Савенко убили в Афганистане, жена его слегла и спустя год умерла, а дочка Ляля в восемьдесят шестом вышла замуж за американца и уехала. Остался один подполковник Якубов, который требует прекратить самодеятельность. А дело по захоронению неизвестной женщины уже закрыли. Возможно, с подачи твоего соседа Якубова и Совета ветеранов. Если ты сейчас скажешь, что хватит, ставим точку, я пойму. Ее похоронят под номером и…
– Перестань! – закричала Кристина, зажимая уши. – Я уснуть не могу, все время думаю о ней. Бедная! И главное, мы там с шашлыками прыгали, представляешь?
Глава 7
Прошлое. Его сладость и горечь
– Деда, к телефону! – закричал детский голос в ответ на просьбу Шибаева попросить Сергея Николаевича Градова. Через минуту тот же голос сообщил в трубку: – Сейчас! Уже идет!
– Да? – спросили благодушно, барственно. – С кем имею честь?
– Сергей Николаевич? Добрый день. Меня зовут Шибаев, я представляю частное детективное агентство…
– Частный детектив? – удивился собеседник. – Настоящий? А чем занимается ваше агентство?
– Разным. Возвратом долгов, например. Охраной, проверкой фирм, поисками пропавших…
– Поразительно! Я только сегодня закончил читать детективный роман Росса Макдональда «Прощальный взгляд». Не читали? Какое замечательное совпадение. Чем могу помочь… как вас по-батюшке?
– Можно Александр. Мы не могли бы поговорить?
– Конечно! А о чем? Чем могу, так сказать?
– Я не хотел бы по телефону…
– Понимаю… – задумался Градов. – То есть не очень. Ну, да все равно! Вы меня заинтриговали, молодой человек! Записывайте адрес, жду с нетерпением.
Сергей Николаевич открыл дверь, окинул Шибаева скорым взглядом и посторонился, пропуская. Высокий сухопарый… язык не повернулся бы назвать его стариком, хотя было ему, как прикинул Шибаев, около семидесяти. Любопытство к гостю явно читалось на его лице – светлые глаза пристально смотрели сквозь затемненные линзы массивных очков. Он протянул Шибаеву крупную руку в коричневых пятнах, крепко сжал его ладонь. Указал на кресло, поместился сам на громадном диване напротив. Забросил ногу на ногу. Взглянул выжидательно.
Когда-то он, несомненно, был красив – большой жизнерадостный человек с голубыми глазами и обаятельной улыбкой. Все еще вьющиеся, хоть и поредевшие рыжевато-седые волосы, коричневые пятна на большом лбу, жилистая шея – все метки подлого времени на месте, и все же… все же! Он и сейчас хоть куда! Возраст не согнул его, держался профессор прямо, разворот плеч впечатлял; он даже одет как молодой человек – потертые джинсы и черная футболка с закатанными рукавами. На журнальном столике лежит кверху обложкой книга на английском языке.
– Росс Макдональд, – сказал он, проследив взгляд Шибаева. – Мой любимый автор. Читали?
– Не читал.
– Рекомендую! Семейный детектив, скелеты в шкафу, старые преступления… Одним словом, ничего не проходит бесследно, и за все нужно платить. Я бы сказал, что это понимаешь в большей степени в моем возрасте, а вам по молодости, думаю, нравятся другие авторы – больше секса, больше крутизны… Его герой – частный сыщик по имени Лью Арчер – вечно попадает в переделки. А вот интересно… – Он, прищурясь, взглянул на Шибаева. – Этого парня все время бьют. Правда, и он не остается в долгу. Молотят будто на ринге, он вечно в синяках, со сломанными ребрами, шишками и огнестрельными ранами, но свеж и бодр как огурец, снова лезет в петлю и при этом не дурак выпить. Разумеется, виски. А вы, Саша, часто деретесь по роду службы? – Он с удовольствием рассматривал Шибаева живыми выцветшими глазами.
– Бывает, – сказал скромно тот.
– Бьют? Или вы их?
– По-всякому.
Они помолчали. Потом профессор спросил:
– Ну-с, так чем же я обязан? Долгов у меня нет, охрана не нужна…
– Я ищу информацию о вашей бывшей студентке Людмиле Савенко. Она закончила три курса иняза, а потом…
Улыбка сползла с лица профессора, и оно словно отяжелело. Шибаев ждал. Профессор молчал, не глядя на него. Потом сказал:
– Ляля Савенко закончила два курса, после чего забрала документы. На третьем она уже не училась.
Игривого тона как не бывало. Шибаеву показалось, что профессор сразу сдал, сдулся, как надувной шарик. Уставший старик сидел напротив Шибаева, глядя в пол, положив на колени костлявые руки с узловатыми пальцами и плоскими ногтями. И молчал, словно забыл о госте.
– Говорят, она уехала в Америку, – напомнил о себе Шибаев.
Профессор поднял на него глаза.
– Позвольте спросить, зачем вам это? Кто ее ищет? Столько времени прошло…
– Сергей Николаевич, поймите меня правильно, я не могу сказать вам всего…
Шибаев не решился соврать Градову, да и не поверил бы старик сказке о грузинских родственниках – в чем в чем, а в детективных историях он, похоже, разбирается.
– Загадки, – кивнул профессор. – Неужели в мире еще остались загадки? А от меня вы чего хотите?
– Возможно, вам известно что-нибудь о ней, возможно, у вас есть ее адрес или телефон. Меня интересует также, приезжала ли она из Америки. Кто ее муж? Вы его знали? Говорят, вы работали в Америке…
– Говорят правильно. Работал когда-то. В нашей торговой миссии в Нью-Йорке. На все вопросы могу ответить только одно: мне ничего не известно! Ничего! Адреса Ляли у меня нет и никогда не было. С мужем ее я знаком не был. Не удостоился. Если она и приезжала, то я об этом ровным счетом ничего не знаю. Никогда ее с тех пор не видел.
Шибаеву показалось, что в голосе профессора прозвучала обида. Двадцать пять лет пролетели, а обида осталась.
– Бросить институт – серьезный шаг, это сейчас Америка рядом, а тогда… – осторожно заметил он.
– До начала учебного года я ничего не знал. Она даже не попрощалась. Я узнал постфактум, так сказать. Вызвал к себе ее подругу, помню, Леной звали, из той же группы, говорю, как же так? Почему меня не поставили в известность? А она отвечает, все решилось очень быстро, буквально за несколько дней, безумная любовь, сами понимаете. А кто он такой? – спрашиваю. Откуда здесь взялся американец этот? Она отвечает, что сама толком ничего не знает, не видела, ученый какой-то, эколог, кажется. Приехал в страну на месяц, случайно попал в наш город… Помню, девочка не особенно умная была, из простой семьи, училась плохо. Манеры… тоже. Ничего толком не смогла объяснить. Заезжий американец! Не то эколог, не то неизвестно кто! Заброшен к нам по воле рока…
– Что она за человек?
– Ляля… Ляля была блестящей студенткой! – Он даже имя ее произносил с придыханием. – С характером. Умная, насмешливая, дерзкая. Знаете, такое удачное сочетание – грузинская и славянская кровь. Красивая, цыганского типа, танцевала прекрасно. Причем старые танцы, танго, вальсы. Так что я не удивляюсь этому американцу…
Шибаев не спросил, откуда профессору известно про танцы. Танго и вальсы были из его времени, его поколение умело их танцевать. И он представил их обоих – девушку с цыганской внешностью и красавца-профессора, они кружатся, глядя друг другу в глаза. То, как Градов произнес ее имя, многое сказало Шибаеву. И связывало их больше, чем просто отношения профессора и студентки. Похоже, физрук не ошибался…
– Ее недолюбливали преподаватели, да и студенты. Но мы с ней находили общий язык. – Профессор снова замолчал. Сидел, рассматривал свои руки. Казалось, он забыл о Шибаеве.
Александр тоже молчал. Вопросов у него больше не имелось. Самое главное он узнал. А что там было между ними… Как говорит Алик – пусть прошлое хоронит своих мертвецов. «А жизнь прошла», – невольно подумал он, испытывая неловкость человека, подсмотревшего в замочную скважину чужую тайну.
– Мама у нее грузинка была, родственники за границей. Ляля рассказывала – в Аргентине, кажется. Не помню точно. Неужели… оттуда?
– Нет.
– Отца помню – бравый, молодцеватый…
Профессор смотрел мимо Шибаева. Тот кашлянул, напоминая о себе.
– Может, чай? Или кофе? – спохватился Градов. Ему не хотелось отпускать гостя. Шибаев вернул его в прошлое, и он снова на короткий миг превратился в молодого сильного и остроумного человека, популярного профессора с молодежными замашками и моложавой внешностью, любимца студентов, за которым бегали стайки влюбленных девочек.
Прощаясь, они обменялись рукопожатием. Профессор хотел о чем-то спросить – Шибаев видел, что он колеблется, не выпуская его руки. Но так и не решился, только попросил не забывать старика и в случае чего звонить – номер телефона имеется…
Сбегая по лестнице, Шибаев вспомнил, как живчик-физрук просил его зайти вечерком, обещал найти фотографии тех лет. Обоим – Виктору Павловичу и профессору Градову – хотелось вернуться в прошлое, вспомнить, потрогать его руками и поделиться.
И Шибаев подумал вдруг, что он тоже хочет вернуться. Ему казалось, что Инга ждет его где-то там, за поворотом: протяни руку – и дотронешься, еще заметен след. И над сверкающим Магистерским озером все так же пикируют синие тонкие, как маленькие веретенца, стрекозы, шелестит под ветром осока и плещет хвостом неторопливая рыба. Только их там нет и уже не будет никогда. Ни Шибаева, ни Инги…
И школьная подружка Кристина вся в прошлом, сводит счеты с беглым мужем и доказывает ему, что он слабак и ничтожество…
Такой расклад выпал им всем. Прошлое цепко держит их жесткими сильными пальцами и тащит назад. Вот только зачем?
Лишь адвокат Алик Дрючин раз и навсегда отодрал от себя цепкие пальцы прошлого и живет припеваючи настоящим, сделав своим девизом бессмертное «карпе дием!»[4] Пытался научить этой премудрости друга, но, увы, провалился. Не хотел Шибаев учиться. А может, не мог – не всем дано…
Глава 8
Соученица
Шибаев знал этот дом – широкий, приземистый, вросший в землю. При виде его приходило в голову полузабытое «лабаз», тоже из прошлого. С толстыми стенами и проваленными глубоко внутрь подслеповатыми окнами-бойницами. Сглаженная, зализанная временем мощная лепнина, морщины-трещины, как удар молнии – дом-крепость, старый, доживающий второй век, угрюмый.
Он поднялся по скрипучей деревянной лестнице. Одуряюще воняло кошками и кухонной гарью. Он постучал в единственную дверь, осевшую и облупленную. В глазке мигнуло, и бесполый голос спросил:
– Кого надо?
Шибаев ответил.
– Она на работе. Скоро будет. Погуляйте пока во дворе.
Шибаев уселся на скамейку против подъезда и стал «гулять». Бросалось в глаза яркое пятно клумбы с цветами на толстых стеблях – майорами, кажется; тихо цвели мелкой бледной кашкой чахлые кусты; уходила в глубину двора к перекошенному сараю кривая тропинка. Время пролетело, не затронув этого места. Двор был пуст, патриархален и залит солнцем, сюда почти не долетал шум улицы. В таком доме не бывает детей, подумал Шибаев. Здесь доживают его, дома, ровесники. Он смотрел на маленькие окна с тусклыми стеклами и пытался угадать, которое из них принадлежит Елене Коваль.
Он узнал ее сразу – тонкая темноволосая женщина в сером костюме, с яркой продуктовой сумкой. Ее можно было назвать красивой или миловидной, если бы не выражение безразличия и усталости на маленьком бледном лице. Шибаев поднялся ей навстречу. Она настороженно взглянула и замедлила шаг.
– Коваль Елена… – Он улыбнулся.
– Владимировна, – сказала она, не ответив на его улыбку. – Что… вам?
– Елена Владимировна, меня зовут Александр Шибаев, я представляю частное детективное агентство, вот мое удостоверение.
Она скользнула взглядом по корочкам.
– Позвольте! – Он протянул руку к сумке.
Она убрала за спину.
– Что вам нужно?
– Мы не могли бы поговорить?
Поделиться книгой: