Помоги проекту - поделись книгой:
– Когда я приехал в Хабаровск, последствия наводнения были уже практически ликвидированы. А там, где мне довелось побывать, ничего катастрофического я не увидел. Правда, у меня не было возможности поехать в особо пострадавшие районы.
– Бытует устойчивое мнение, что Дальний Восток уже почти колонизирован китайцами. Больше того, наши либеральные деятели, не стесняясь, заявляют, что не видят в этом ничего страшного, объявляют такой процесс неизбежным и уже привествуют разделение страны по Уралу...
– Ну, дай им волю, они будут делить до полного исчезновения России. Существуют ли проблемы, рождённые соседством редко заселённой Сибири и Дальнего Востока с перенаселённым Китаем? Безусловно, существуют. Но этой проблеме уже более 100 лет. Если почитать мемуары людей, живших ещё при царской власти, мы найдём в них те же опасения по поводу Китая. Но...
Пока я был в Хабаровске, мне не довелось увидеть там ни одного китайца. Это, разумеется, вовсе не значит, что их там нет. И тем не менее... Как свидетельствуют мои друзья, живущие там, больше всего китайцев не в области, напрямую с Китаем граничащей, а во Владивостоке. Это значит, что мы не должны паниковать, впадать в либеральную истерику, а должны строить политику государства в миграционной сфере, понимая, какова ситуация на самом деле, что мы в итоге хотим иметь и чего по возможности избежать.
– Раз уж мы заговорили о миграционной политике, придётся вернуться на материк... Чем для вас стали события в Бирюлёве? Что за ними должно последовать?
– События в Бирюлёве – это прямое следствие отсутствия у государства всякой миграционной политики. Её вообще нет.
Огромные массы мигрантов приезжают на территорию России, непонятно, где живут, непонятно, чем занимаются. Это люди совершенно чуждой нам культуры, правил поведения. Они создают большие проблемы для коренного населения страны, раздражают их, ухудшая и без того непростую обстановку в России.
Сейчас решили возложить ответственность за межнациональные конфликты на местные власти. Давайте разберёмся. Можно предъявить претензии районным властям и районным силовым структурам? Безусловно. Налицо абсолютно недопустимая ситуация – они сначала допускают безобразия, а потом лишь торопливо на них реагируют, пытаясь выдать желаемое за действительное.
– Поэтому мы постоянно слышим, что случился лишь бытовой конфликт, что хулиганили какие-то неведомые экстремисты и радикалы.
– Между тем пресловутая овощебаза в Бирюлёве не с луны свалилась – она в районе существовала долгие годы, на глазах местного начальства и порядки на ней были соответствующие. Либо местные власти из корыстных побуждений закрывали глаза на это безобразие, либо они просто ленивы и, что ещё хуже, некомпетентны. В таких местах полицейские рейды должны проводиться постоянно. Криминально опасные точки должны быть под постоянным жёстким контролем.
– Но должна быть ещё и ясная общегосударственная политика в сфере миграции. А у нас государство допустило совершенно бесконтрольное «переселение народов», нас всё время убеждают, что без них нельзя, что без них пропадём, а значит, надо смириться со всеми безобразиями, которые этот процесс сопровождают. Существует преступная сеть, которая занимается бесперебойной поставкой мигрантов из той же Средней Азии в Россию, но никто её не трогает...
– Мне кажется, для правильного решения вопроса миграции нужно чёткое понимание: в каком случае мы без мигрантов не можем обойтись, а в каком можем. Сейчас, когда в России существует безработица – несколько миллионов человек! – в страну завозят десятки миллионов трудовых мигрантов. Нелепость! Если мы не можем трудоустроить своих безработных, зачем принимать безработных чужих?.. Въезд трудовых мигрантов должен быть напрямую связан с процессом уменьшения безработных в России. Разрешать въезд тогда, когда своих действительно не хватает.
– А пока мы лишь слышим бесконечные мантры о том, что русские не хотят работать! Слышим от тех же, кто хочет разделить Россию, не представляя себе последствий.
– Нужно создать такие условия, чтобы работодателям было выгоднее и комфортнее нанимать на работу граждан нашей страны. И невыгодно нанимать по сути рабов. Не должны миллионы мигрантов пребывать на территории нашей страны без дела. Почему эти миллионы едут сегодня в Россию? Они знают, что здесь они найдут себе какую-нибудь работу. Они знают, где её искать. Знают, у кого её искать. Знают, куда им нужно обратиться. Знают, сколько за это надо заплатить. У нас уже создана целая индустрия создания «занятости» для мигрантов. Преступная, по сути, индустрия. Организаторы этого преступного бизнеса должны быть поставлены вне закона и сурово наказываться. И не надо подыскивать для них оправдания.
– Вы сторонник закрытия границ?
– Для того чтобы границы закрывать, их сначала нужно иметь. После крушения СССР нынешняя Россия оказалась в ситуации, когда она просто не может создать по периметру своей территории границу, подобную той, которая была прежде.
При этом огромный отпечаток на ситуацию в России накладывает и мировая геополитика. Среднеазиатские государства – это государства, в которые наши геополитические противники стараются привнести рознь, хаос и исламский экстремизм, которые они сейчас взращивают на Ближнем Востоке. Среднеазиатские республики являются для нас некой стратегической «буферной зоной». Мы не можем оставаться безучастными к историческим судьбам этих государств.
Мы обречены наводить порядок в своей стране, а дальше «пошагово» должны максимально усложнить жизнь тем, кто возжелает нелегально находиться в России. Сначала – въезд в Россию только по загранпаспортам, следом – въезд по визам. Сейчас же и немедленно – ввести максимально суровое наказание за нахождение на нашей территории для нелегалов. И для тех, кто их завозит в страну.
Не надо отбрасывать и положительный опыт решения этих проблем Советским Союзом. Следуя его примеру, нужно помогать развивать инфраструктуру в государствах Средней Азии, чтобы люди находили работу у себя на родине, а не ехали к нам. Можно, конечно, сказать, что у нас-то и на свои нужды не хватает средств, но... Государство, которое не «смотрит вперёд», не предвидит возможное развитие ситуации, обязательно столкнётся с последствиями своей близорукости. Чем сложнее будет экономическая ситуация в Средней Азии, тем быстрее она превратится в нашу гигантскую проблему со всеми вытекающими из этого последствиями. И всё равно её нам придётся решать. Лучше сейчас, пока ещё какое-то решение может быть.
– Есть страна, к судьбе которой мы никак не можем быть равнодушны – Украина... Сейчас, в связи с решением её руководства окончательно броситься в объятия Запада, много разговоров о том, что её ждёт...
– Поскольку действия руководства Украины противоречат здравому смыслу, мы с вами легко можем предположить, что у этого самого руководства есть некие истинные стремления, которые остаются за кадром. Украинская элита – на крючке у Запада. Несколько сотен человек хотят евроинтегрироваться сами, евроинтегрировать своё имущество и банковские счета в западных банках. Естественно, они будут совершенно несамостоятельными в своих действиях. С нынешней украинской элитой нам договориться о чём-либо будет крайне сложно, а точнее, невозможно.
Что же касается народа Украины – его в очередной раз обманули политики, даже не удосужившись спросить его мнение. Но реальность неизбежно «постучится в двери» украинских панов. Украинскому менталитету свойственна, если так можно сказать, некая «приземлённость», хозяйственная смекалка, б
– И в заключение вопрос, который довольно неожиданно возник в последние дни. Я имею в виду предложение президента Белоруссии Лукашенко передать Калининградскую область Белоруссии... Кстати, я совсем недавно был там. Действительно, множество заросших бурьяном полей. Может быть, стоит позволить белорусам эти поля распахать и засеять, как предлагает Лукашенко? Или такое просто невозможно?
– Уверен, Лукашенко произнёс эти слова для красного словца. Но мы должны услышать в них следующий сигнал. Большое количество молочной продукции в Калининград поступает из Литвы, и когда её поступление пытались ограничить, калининградские блогеры проводили массовые акции в защиту именно литовской продукции. И у меня возник закономерный вопрос: патриотами какой страны эти блогеры являются? На фоне этой шумихи президент Лукашенко и делает заявление, смысл которого заключается, на мой взгляд, в следующем: давайте лучше мы, белорусы, будем производить для России молочную продукцию, чем это будет делать член Евросоюза и НАТО Литва. В этом заявлении есть определённая логика, поскольку Белоруссия – ближайший союзник России и часть единой русской цивилизации. Я уверен, что Лукашенко любит Россию, а его экспрессивная риторика – всего лишь способ отстаивания интересов своего государства. В отличие от украинского руководства он действительно хочет улучшить жизнь граждан Белоруссии. И это многим не даёт покоя. А нам неплохо понимать подлинный смысл его слов.
Теги: государство , граница
Приказывал ли Сталин взять Киев к 7 ноября?
70 лет назад, ранним утром 6 ноября 1943 года, наши войска выбили немецко-фашистских захватчиков из столицы советской Украины. Радость, с которой встречали своих освободителей киевляне, пережившие более двух лет оккупации, в полной мере нельзя передать словами.
Столь же сложно подбирать слова и сегодня, когда читаешь в киевском еженедельнике "Зеркало недели", что «взятие Киева в ноябре 1943 г. было классической сталинской прихотью: он поставил задачу завладеть городом к годовщине того, что называли «Великой Октябрьской социалистической революцией». Ради этого при штурме Киева погибли более 400 тысяч солдат...»
Но самое-то печальное, что этот миф широко распространён и в России, его беззастенчиво пересказывают «историки» и пропагандисты либерального толка.
В результате победы в Курской битве стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной армии. На очереди стояли задачи по освобождению Левобережной Украины, форсированию Днепра.
Уже 15 сентября наступление Красной армии вынудило Гитлера отдать приказ вермахту отступать за оборонительные укрепления на правом берегу Днепра.
Желание поскорее очистить от немцев родные просторы рождали страшные картины «выжженной земли» - разрушенных мостов, городов, сёл и деревень. Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер требовал от подчинённых: «Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не оставалось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса; чтобы не остался в целости ни один дом, ни одна шахта, которая не была бы выведена на долгие годы из строя; чтобы не осталось ни одного колодца, который бы не был отравлен. Противник должен найти действительно тотально сожжённую и разрушенную страну».
Солдаты и офицеры вермахта и СС, пунктуально претворяя директивы руководства в жизнь, оставляли за собой пустыню. Вот какой увидел одну из украинских деревень миномётчик 66-й гвардейской стрелковой дивизии Мансур Абдулин: «О том, что здесь была деревня, напоминают только стоящие как памятники над могилами – холмами куч головешек большие разрушенные и закопчённые дымом глинобитные печи с широко разинутыми ртами и квадратными глазницами[?]
В колодец немцы сбросили трупы… Неподалёку от колодца опять видны трупы совершенно обнажённых женщин и даже малолетних девочек. Мы накрыли их своими плащ-палатками и пошли, совершенно подавленные, дальше…
Наконец мы оказались на окраине деревни и подумали, что всё уже позади. Но самое страшное мы увидели только тут. Вот они – все жители от мала до велика лежат рядом с дорогой… Нам тяжело и стыдно. Я плачу навзрыд, задыхаясь от злости и ярости».
Таких картин не встретишь в мемуарах уцелевших нацистских генералов.
Понесённые страной потери были огромными. Пресечь разграбление Родины можно было лишь одним способом – поскорее выбив врага за её пределы. Вытирая слёзы и задыхаясь от злости и ярости, наши деды и прадеды изо всех сил гнали немцев и их прислужников на Запад.
Пересказывать ход битвы за Днепр и Киев в подробностях нет необходимости. Грандиозное сражение описано в серьёзной исторической литературе. Игнорируя её, пропагандисты мифа о взятии Киева к 7 ноября отбрасывают не только её, но и лавину документов, достоверность которых не вызывает сомнений. Например, ими «забыта» директива Ставки ВГК № 30197 командующему Воронежским фронтом от 28 сентября 1943 г. В ней ставилась задача «прочно закрепив за собой плацдармы на правом берегу р. Днепр, нанести удар в общем направлении на Кагарлык, Фастов, Брусилов и во взаимодействии с левым крылом Центрального фронта разгромить киевскую группировку противника и овладеть городом Киев. Не позднее 7 октября выйти на фронт Ставище, Брусилов, Фастов, Белая Церковь».
Из документа следует, что освободить Киев планировалось не к 7 ноября, а месяцем ранее. Однако планы советского командования были разгаданы противником, успевшим стянуть сюда значительные силы. Более двух недель в районе плацдарма шли кровопролитные встречные бои.
Сумевшие добраться до правого берега бойцы сразу вступали в схватку с отчаянно оборонявшимся противником. Страшной была участь попавших в плен. 21 октября «Правда» опубликовала статью Бориса Полевого «День за Днепром»:
«Вечером, когда солнце уже село за пустой и разорённый баштан, сообщили, что только что наши гвардейцы отбили колхоз «Коммунар», который уже три раза переходил из рук в руки. Едем туда. На деревенской улице нам показывают снарядную воронку, в которой едва присыпанные землёй лежат изрубленные тела наших бойцов. Они настолько обезображены, что нельзя уже различить лица. Тут же рядом валяется орудие палача – немецкий сапёрный топор на длинной ручке с пятнами крови и шматками волос на лезвии. Два трупа гвардейцы опознали. Это бойцы Иван Домин и Василий Суринов. Вчера в бою за этот колхоз они были тяжело ранены. Их не успели вынести с поля боя. На тяжело раненных выместили злобу своего поражения».
К 23 октября бесперспективность атак с Букринского плацдарма стала очевидной для Ставки Верховного главнокомандования. Сталин, якобы стремившийся взять Киев, не считаясь с потерями, отменил намеченное на конец октября новое наступление, перенеся место нанесения главного удара. Утром 3 ноября после 40-минутной артиллерийской подготовки в наступление перешли советские войска на Любежском плацдарме. Три дня спустя Киев был освобождён.
Пропагандисты мифа о том, что по приказу Сталина Киев брали к празднику, вот уже 70 лет не могут отыскать и предъявить этот «приказ». Как найти то, чего не было? Примечательно и то, что подобных призывов не было и в пропаганде Кремля. В советское время Центральный Комитет ВКП(б) ежегодно принимал и публиковал призывы ЦК к очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. 30 октября 1943 года газеты опубликовали 54 призыва ЦК ВКП(б) к 26-й годовщине Великого Октября. Призыва взять Киев или какой-то другой город к празднику среди них не было.
Красноармейцам адресован призыв № 10: «Доблестные воины Красной Армии! Вас ждут, как освободителей, миллионы советских людей, изнывающих под немецко-фашистским игом. Крепче бейте врага, истребляйте немецких захватчиков, вперёд на Запад, за полное освобождение Советской земли!»
Это не значит, что приближение 26-летия социалистической революции вообще осталось незамеченным. Командующий 40-й армией генерал-лейтенант Кирилл Москаленко вспоминал: «В подразделениях и частях накануне наступления состоялись короткие митинги. Такая форма обращения к бойцам перед боем стала у нас традицией и являлась одним из звеньев, обеспечивавших успех операции. Особое значение ей придавало то, что она совпала с подготовкой к празднованию 26-летия Великой Октябрьской социалистической революции».
В наше время принять очевидный факт случайного совпадения дат оказавшегося успешным ноябрьского наступления и праздника категорически не желают русофобски настроенные украинские историки и журналисты, порочащие подвиг советского солдата и воспевающие боевиков УПА – тех самых, которые 29 февраля 1944 года подкараулили и смертельно ранили освободителя Киева генерала Николая Ватутина…
Увы, пример им подают наши творцы «прогрессивных» исторических мифов.
Теги: история , Великая Отечественная война
Человек слова и действия
Исполнилось 60 лет Олегу Викторовичу Морозову. В современной российской политике не так много людей, кого в полной мере можно назвать русским интеллигентом, человеком с твёрдыми принципами, чувством юмора, наделённого творческим взглядом на происходящее.
Олег Морозов окончил Казанский университет, защитил диссертацию по философии, преподавал, заведовал отделом обкома партии. В то же время был и авторитетным политическим обозревателем газеты "Советская Татария". Он автор и соавтор более 50 научных публикаций и 200 публицистических материалов в различных газетах и журналах, лауреат конкурса Союза журналистов Республики Татарстан «Хрустальное перо». Словом, человек с нестандартными подходами и идеями, что характерно и для его политической деятельности.
Избранный депутатом Госдумы, одним из лидеров «Единой России», вице-спикером, он был активным полемистом как на думской трибуне, так и в телевизионных дискуссиях. При этом всегда восприимчивым и уважительным к иному мнению.
В мае прошлого года Олег Морозов стал начальником Управления президента России по внутренней политике. И мы сразу почувствовали, что в исполнительную власть пришёл человек с творческим восприятием жизни и в то же время с подлинно патриотическими взглядами на прошлое и будущее нашей страны. Очень важное и нужное по сегодняшним временам сочетание.
Мы желаем Олегу Викторовичу всяческих успехов в его государственной деятельности, творческой работе и простого человеческого счастья.
Литгазетовцы
Теги: Олег Морозов , политика
«Я пишу корабль, который идёт»
"ЛГ"-ДОСЬЕ
Сергей Есин родился в Москве в 1935 г. Окончил филологический факультет МГУ. Работал главным редактором журнала «Кругозор», литературно-драматического вещания Всесоюзного радио. С 1992 по 2006 г. - ректор, с 1994-го – завкафедрой литературного мастерства Литературного института. Автор романов «Имитатор», «Затмение Марса», «Гувернёр», «Твербуль, или Логово вымысла», «Маркиз», книг «На рубеже веков. Дневник ректора», «Власть культуры» и др. Заслуженный деятель искусств РФ, награждён орденами Дружбы, «За заслуги перед Отечеством» IV степени, лауреат премии «ЛГ» им. А. Дельвига.
– Сергей Николаевич, у вас только что вышло собрание сочинений. Расскажите об этом издании.
– Я никогда не был сугубо расчётливым человеком и не планировал свою писательскую судьбу, исходя из чёткого математического знания. Как начал печататься в издательстве «Терра» лет 20–25 назад, так всё время там и продолжал печататься, пусть и не очень часто. Когда в позапрошлом году директор «Терры» сказал мне, что пора бы напечатать нам твоё собрание сочинений, я сразу согласился. Тем более там у меня выходило и «Избранное». Поэтому, как-то особо не думая, собрал всё, что мне казалось важным из романистики, правда, в последний момент выяснилось, что кое-что я ещё и забыл[?]
– То есть это не полное собрание?
– Нет, конечно. Не вошло очень многое. Без дневников, без рассказов, без эссеистики, без научных работ, без переписки. Только крупные художественные произведения. И вот что мне показалось забавным: под обложками этих томов соседствуют публикации из журналов «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», «Наш современник» – журналов с совершенно разными направлениями. Предисловие написал Владимир Бондаренко, главный редактор газеты «День литературы». У меня с ним были всегда сложные отношения, но в конечном итоге он написал очень интересную статью, очень живую. Иногда советовался со мной, присылал какие-то отрывки, что-то я ему говорил, там есть эпизоды, для меня совершенно забытые, я ведь не тот человек, который перебирает свои медали. Сигнальный экземпляр я получил месяца два назад. По своему обыкновению, я ничего не делаю, чтобы где-нибудь об этом написали. Я вообще очень сильно в писательской судьбе рассчитываю – и напрасно, кстати, потому что жизнь совершенно другая – на абсолютную истину, на всемирную божескую справедливость. Наблюдая, как мои приятели и коллеги упорно пробиваются с помощью прессы, настаивают, ходят, занимаются самопиаром, я думаю: может, я поступаю неверно? Но результаты моей жизни говорят: нет, наверное, я был прав. Не думаю, что у многих авторов моего поколения есть собрание сочинений.
– Каков был принцип отбора?
– Подбирал я вещи, связанные со временем: там есть перестроечный роман, есть роман о 2003 г., есть один детективный роман – «Сам себе хозяин», об убийстве на Енисее. По просьбе директора издательства в этот пятитомник включён роман и о Ленине – «Смерть титана». Есть и игровая антиутопия «Казус, или Эффект близнецов».
– В этом году у вас вышла книга о знаменитом кутюрье Вячеславе Зайцеве, которую «ЛГ» похвалила. Откуда такой интерес к миру моды?
– Всё чрезвычайно просто. Внешним импульсом было то, что «ЛГ» после очередного юбилея Зайцева попросила написать о нём очерк. В этот момент у меня всплыла в сознании маленькая история. Я работаю на радио, я комсомолец. Пытались тогда чем-то занять молодёжь и создали систему молодёжных кафе. Меня поставили председателем совета такого кафе в районе Таганки. Студенты текстильного института тоже участвовали. Был до безумия смешной худой парень, гнулся, ломался, как тростинка, в общем, это была сатира на Америку. Потом я узнал: это – Зайцев. Позже случилось с ним несколько скандалов – с его одеждой, телогрейками. Вспомнив это, я подумал, что раз у меня есть такой эпизод, то почему бы и не написать. Ведь Достоевский говорил, что достаточно трёх эпизодов из детства, чтобы написать роман. И вот я написал первый очерк, большой, на всю полосу. Потом мы подружились с Зайцевым, он приехал на мой юбилей. Через два года меня попросили опять написать о нём. Но связи-то уже установились: если у него какой-нибудь просмотр – меня зовут. Я три раза ходил на примерки Зайцева для спектакля в Малом театре, побывал у него дома, посмотрел его коллекции. Я вообще очень внимательно слежу за искусством. У меня в душе такая копилка про всех: режиссёров, художников, актёров.
– Да, известна и ваша любовь к театру, ваше особое отношение к Татьяне Дорониной, недавно отметившей свой юбилей. Не было желания, кроме статей о ней, написать ещё и книгу?
– Было. Но, во-первых, это невероятно трудно, потому что книгу о себе она уже написала. Второе: я знал, что Галина Ореханова уже подготовила такую книгу. Я не мог бы написать о Дорониной большую книгу: чтобы сделать это, нужно хоть один спектакль провести с ней начиная с репетиции. Татьяна Васильевна ведь довольно закрытый человек, она не очень к себе впускает, хотя я с ней дружен. Лакуны большие. И потому книжку написать я пока не смог. Но если она свистнет мне – я брошу всё и напишу. Я опытный журналист и умею работать с материалом.
– Давайте поговорим о кинематографе. Вы возглавляли жюри Гатчинского кинофестиваля…
– Более того – я его создавал. Да и сам начинал в кино, снимался в массовке. Любовь к кино у меня от жены, Валя разбиралась в нём здорово, любила кинематограф так же, как я литературу: с одной стороны форма, с другой – подлинность. Когда ты имеешь дело с большим произведением, оно может быть написано в любой манере – и оно всегда подлинное. Это был фестиваль, где имела значение литературная первооснова. Моё глубокое убеждение, что без неё кино не может существовать. Почти всё знаковое американское кино держится на литературной первооснове. Призовой фонд давало то же издательство «Терра». По полному 90-томному собранию сочинений Льва Толстого и по репринту 86 томов энциклопедии Брокгауза и Ефрона.
– Что сейчас происходит с российским кино?
– Я мало смотрю современное кино, особенно отечественное. В фестивальных просмотрах, конечно, появляются грандиозные фильмы, которые зритель не видит и не увидит, а что касается того вала разрекламированных лент, то, как бы они ни маскировались, это всегда Донцова или Голливуд. Донцова – плохо прописанная, Голливуд – любительский.
– Почему сложилась такая ситуация? У нас же было добротное советское кино?
– Изменилась идеология, другим стало наше отношение к Церкви, к базовым человеческим ценностям. Советское кино – что бы мы ни говорили – было христианским по духу. Даже если ломалась церковь – как в «Бежином луге», – под этим билось христианское отношение к человеку как к другу, в каждом кадре ощущалось желание перемен к лучшему.
– В этом году вы не устаёте радовать читателей. В двух номерах журнала «День и ночь» опубликованы фрагменты ваших «Дневников» за 2012 год. Всего же их вышло уже несколько томов. Безусловно, они добавили вам популярности, но не ощущается ли диктат формы?
– Это безумно интересный жанр. Крупный филолог Вера Константиновна Харченко написала о моих дневниках книжку «Синергетика жанра». Синергетика – это саморазвитие. Мой дневник – я не хочу сравнивать – это не дневник царя Николая Второго: поел, попил, пострелял ворон. Дневник игровой, каждый день написан как рассказ, всякий раз я стараюсь сменить интонацию, подобрать интересный материал. Конечно, это определённое ярмо. Простой пример. Начался учебный год, первый семинар шёл три часа сорок минут, в пять я приехал домой, мне звонит сосед, у него билет на «Евгения Онегина» в Театр Вахтангова. Я ему: «Толя, я без сил». «Часик у вас есть, Сергей Николаевич». Час я отдохнул, посидел и поехал туда. Что это? Диктат формы или диктат жизни? Не знаю.
– В ваших дневниках мелькает множество фамилий, с некоторыми людьми вы часто пересекаетесь. Это знаменитости, люди, с которыми вы, например, работаете. Какие отношения потом?
– Все понимают, что мы – люди открытых профессий, поэтому никто вслух сказать не может: «А что же ты такое обо мне пишешь?» Потому что я сразу отвечу: «А пиши и ты обо мне!» Почему мы должны писать только о том, что нас в людях привлекает? Почему мы не можем писать о том, что мы в людях не приветствуем? В конце концов я пишу дневник не про этих людей, я пишу дневник знаменитого высшего учебного заведения в том числе. Я пишу корабль, который идёт. А вот потонет он или нет – не знаю.
– А над чем сейчас работаете?
– Над романом.
– И о чём же он будет?
– Как всегда – обо мне. Он будет несколько новым по форме. У меня нет двух романов, похожих по форме. Мне скучно было бы писать роман по уже наезженной колее.
– Сергей Николаевич, что читаете из современной литературы?
– Поскольку я работаю в жюри международной литературной премии «Москва-Пенне» – это русско-итальянская премия, – то всё лето читал номинантов.
– А как вы объясните своё непопадание в списки наших известных премий?
– А я ничего не сдаю. Однажды сдавал «Марбург» на «Букера», роман печатался в «Новом мире». Я знал, что это бесполезно. Но сдал. Несколько членов жюри предыдущих лет говорили потом, что, дескать, свинство, что уж в короткий список ты должен был попасть. Да и не слежу я особо за награждениями. Хотя, как правило, все премированные книжки прочитываю, правда, не сразу, иногда года через два-три.
– Раньше весь литературный процесс шёл в «толстых» журналах. И вы активно там печатались. С чем вы связываете их современное угнетённое состояние?
– Они его благополучно добились сами. С начала перестройки журналы невероятно завысили свои тиражи, в известной степени искусственно. Они поторопились отделиться от государства, заранее подсчитали свои барыши, которые показались им совершенно невероятными, забыв о том, что они работают на почти бесплатной государственной бумаге, редакции расположены в бесплатных учреждениях, пользуются социальными пакетами; типографии, которые их печатают, пользуются теми же социальными преференциями и поэтому всё так дёшево. А сейчас всё стало дорого. Вдобавок надо печатать если не своих, то по крайней мере близких людей. Тем не менее в «толстяках» попадается и много интересного. Лидером по прозе, мне кажется, стал «Октябрь», я его читаю по премии «Москва-Пенне», в прошлом году двумя из трёх финалистов стали авторы этого журнала – Валерий Попов с очень сильным романом о дочери «Плясать до смерти» и Фарид Нагим с повестью «Мальчики под шаром».
– С кем из коллег по цеху поддерживаете отношения?
– Я их боюсь как огня. Хотя в товарищеских отношениях со многими…
– Ну, может быть, есть идейно близкие писатели?
– Я люблю письмо Лимонова, Захара Прилепина. Всегда читаю Маканина. Поддерживаю отношения с Олегом Павловым. Дружу с поэтом Владимиром Костровым. В добрых отношениях с Прохановым. Стараюсь читать – соглашаюсь или нет, чаще нет – всю критику Ивановой и Латыниной. У меня сложные отношения с ними. Читаю Чупринина. Старый и въедливый читатель «ЛГ», сам являюсь её автором.
– Откуда в ваших романах и повестях столько публицистичности? Я понимаю, что есть статьи, дневники, но откуда она в художественных вещах?
– От темперамента. От совершенно русской черты – поиска справедливости. А не был ли публицистичен Достоевский? А чем занимался Толстой? Это нам сейчас кажется, что это не публицистика, когда Нехлюдов едет на каторгу за Катериной. Тогда это былая голая публицистика. А ведь как будто из сегодняшнего дня. Через 20 лет в моих романах публицистика исчезнет, будут видеть только факты дня.
– Сергей Николаевич, давайте поговорим о вашей работе в Литературном институте, где вы заведуете кафедрой. В этом году вы набрали семинар. Сами отбирали рукописи студентов. Какие были критерии?
Поделиться книгой: