Больше я никаких зацепок пока не вижу… Но Погребижская ведь, как вы утверждаете, факт встречи отрицает и разговаривать не хочет?

— Верно… Легко тебе говорить «выудить», — вздохнул Андрей. — А то мы не пробовали! Я же говорю: она уже заявила милиции, что журналиста Селиверстова не видела, ничего о нем не знает и больше на эту тему общаться ни с кем не собирается. С ней — тут Леша прав! — и встретиться не так уж просто…

— Ну, ничем не могу помочь, — вздохнула Аня.

— А куда ты отдыхать-то едешь? — поинтересовался вдруг у Светловой Кронрод.

— Пока не знаю… Как раз думаю.

— Кстати, Погребижская тоже едет отдыхать!

— Интересно, откуда у тебя такие сведения?

— Да я же тебе говорил про детектива-любителя, который устроил прослушку!

— Кое-что он, значит, все-таки прослушал?

— Вот именно. Проныра успел установить в городской квартире Погребижской «жучок». Правда, наша писательница там не живет. Обитает постоянно на даче, но туда его ловкие руки не достали.

— Неужели?

— Однако кое-что все-таки стало этому проныре известно… На телефон в городской-квартире Погребижской позвонили из одного турагентства и записали на автоответчик некую информацию.

В общем, детектив представил заказчикам, Майиным родителям, расшифровку этого сообщения как результат своей напряженной работы. Мол, даром времени не теряю и все такое!

— Интересно… Скажи-ка мне, что он там расшифровал… Я, пожалуй, запишу.

— Да у меня даже есть сама магнитофонная запись. Я тебе могу передать?

Послушаешь? — с надеждой в голосе спросил Андрей.

— Ну что ж… — Светлова секунду-другую размышляла. — Давай!

— Ехала бы ты вместе с ней, Светлова… — вдруг предложил Андрей. — Какая тебе разница, где отдыхать?

— Ну, конечно, никакой! — усмехнулась Анна. И правда, какая мне разница: загорать на пляже рядом с потенциальной свидетельницей по делу об убийстве или в отсутствии таковой?!

— Да ты, Аня, только узнай, что она знает, — продолжал уговаривать Кронрод. — А дальше, если откажешься от дальнейшего расследования — ну что ж…

Мы уж как-нибудь дальше сами. Ну, выполни как бы «отдельное поручение»! Кстати, если возьмешься, тур тебе оплатят. Для Майиного папы — это пустяки.

— А вдруг эта Погребижская куда-нибудь в Биарриц или Довиль собралась?

Я бы, конечно, не прочь… Но покажется ли это пустяком Майиному папе?

— Да ты сначала узнай, куда она едет! И Светлова не сказала «нет».

— А я знаешь, Анюта, что еще сделаю?.. — Кронрод заговорщически понизил голос. — Петюню твоего уговорю. Напугаю его, чтобы не зажимал таланты жены. Не фыркал, не смотрел угрюмо и недовольно и не мешал тебе заниматься своими детективными делами. Ты же должна профессионально развиваться!

— Потрясающе! — Светлова вздохнула: Кронрод коснулся болезненной темы.

— Любопытно, каким образом ты собираешься добиться такого удивительного результата? Поделись…

— А я Петру объясню все с научной точки зрения. Мол, если он не даст тебе развивать способности, то ты станешь с годами настоящей мегерой и к старости будешь его поедом есть. Это называется «месть за упущенные возможности».

— Напугай, напугай его, Андрюшенька, — поддакнула Светлова. — Упущенные возможности — это и правда звучит очень страшно… Вот если бы из-за меня кто-нибудь «упустил свои возможности», я бы лично переживала. А вот Петя…

Право, не знаю. Впрочем, напугай его, попробуй! Правда, надо тебе сказать, «испуганный Петя» — такого мне еще видеть не доводилось. Боюсь, и тебе в этом плане вряд ли что удастся достигнуть…

— Но попробовать ведь можно? Вдруг получится?

— Дерзай!

Глава 4

Это были всего несколько фраз, записанных на автоответчик в квартире писательницы Погребижской.

«Мария Иннокентьевна! Лидия Евгеньевна! Это Галина Сафонова из турагентства „Санвояж“. Ваши документы готовы. Вы можете приехать за ними в любое время с одиннадцати до восьми вечера. Кроме воскресенья». Светлова взглянула на часы.

— И как раз не воскресенье… — пробормотала она.

Галина Сафонова, сотрудница агентства «Санвояж», модная девушка с приятной внешностью, с улыбкой профессиональной и нежной, раскинув перед Светловой каталоги, заливалась соловьем:

— Самое прозрачное, по выражению Кусто, море в мире… Вот этот отель — четыре звезды, а на самом деле-то все пять…

Светлова только простодушно кивала, слушая эти трели: «Надо же, какие милые люди — отель пять звезд, а берут как за четыре! Бессребреники… Мать Тереза просто отдыхает».

— А ваше агентство «Санвояж» довольно популярно… — заметила наконец Анна, подустав от этого упоенного рассказа.

— Да? — не успев перестроиться, удивилась столь неожиданному заявлению Галина Сафонова.

— Да. Я слышала, вы работаете с очень известными людьми. Вот, например, писательница Погребижская… Кстати, куда она собралась ехать отдыхать? — взяла «быка за рога» Светлова.

Нежная улыбка покинула приятное, с тщательной косметикой лицо Галины Сафоновой.

— Во-первых, я не могу разглашать такую информацию, — неожиданно сурово заметила она, — Эта информация конфиденциальна. А во-вторых… Не понимаю, зачем вам это нужно?

— Понимаете, Галина… — Светлова стыдливо потупилась. — У меня есть одна слабость…

— Вот как? — с возрастающей тревогой уставилась на нее непробиваемая Галина.

— Ой, это не то, о чем вы подумали! — бросилась успокаивать ее Светлова. — То есть, это тоже своего рода недостаток, но другого рода. Мне, видите ли, очень льстит общество популярных, известных людей. Я не только собираю автографы, я коллекционирую знакомства со знаменитостями. Понимаю, что это ребячество, но так приятно бывает обмолвиться: а я вот отдыхала с такой-то!

— Вот как? — снова повторила с еще большим сомнением в голосе недоверчивая Галина.

— Ну, что тут такого, в самом деле? Некоторые турагентства даже используют эту человеческую слабость для привлечения клиентов. Например, если круиз, специально бесплатно сажают на теплоход какую-нибудь знаменитость, чтобы пассажирам было приятно: они плывут в компании с известным человеком!

— Ну, в общем, в этом что-то есть… — призадумалась Галина Сафонова.

— Ну, конечно, есть? — с жаром бросилась убеждать ее Светлова.

Галина Сафонова пожала плечами. Очевидно, это недоумение означало: ну ладно, шла бы речь о Филиппе Киркорове… Но добиваться так общества какой-то писательницы Погребижской?! Странные все-таки люди эти клиенты!

— А то я обращусь в другое агентство! — уже не стесняясь, пригрозила Светлова.

— Ну, хорошо, хорошо! Что вы так волнуетесь?.. — Сразу отбросив сомнения, согласилась Галина Сафонова. Перспектива лишиться комиссионных за наклевывающийся заказ явно устраивала ее меньше, чем разглашение служебной информации. Сезон только начинался, и клиентов было не то чтобы слишком много…

— В конце концов, хотите с Погребижской, езжайте с Погребижской. — Галина щелкнула клавишей своего компьютера. — У нее Хорватия, Дубровник, отель «Адриатика». С третьего июня.

— Я успею?

— Успеете, успеете… Виза в эту страну пока не нужна.

Выйдя из турагентства «Санвояж», Светлова остановилась у книжного лотка, разглядывая разноцветную продукцию. Книги Погребижской она обнаружила сразу…

«Приключения львенка Рика в Звездной стране», Мария Погребижская!

Светлова полистала шикарно изданную красивую книгу. "Купить, что ли, ребенку?

Может, это как раз то самое, «доброе и светлое»? Без психологического террора?

На обложке — довольно симпатичный львенок…"

Светлова купила книжку и, потихоньку размышляя о свалившемся на нее «деле Селиверстова», направилась к своему дому.

«Все-таки, может, не ездить так далеко? — думала Анна. — Пожалеть кошелек Майиного папы? Ну, мало ли, что Погребижская не хотела прежде ни с кем разговаривать о Селиверстове, а вдруг у нее, Светловой, получится?»

И после некоторых размышлений Светлова все-таки сделала «честную попытку номер один» — встретиться с писательницей в Москве…

Происходило это так. По доступному простому смертному номеру телефона ее довольно подробно расспросили — некий женский голос! — кто она, что она и зачем ей так нужно увидеться с писательницей Марией Погребижской.

После того как из нее вытрясли эту информацию, женщина, представившаяся секретарем, объявила ей, что с почитателями своего таланта писательница Погребижская не встречается, а для журналистов есть особый порядок: нужно письмо от газеты с просьбой об интервью — на официальном бланке за подписью главного редактора и печатью. А то, мол, сейчас столько проходимцев, которые ничтоже сумняшеся выдают себя за журналистов.

Поняв намек, Светлова ретировалась. Кстати, женщина-секретарь и оказалась той самой Лидией Евгеньевной. Так она, во всяком случае, в ответ на настойчивую просьбу Светловой представилась.

А что, если просто «постучать у порога», подумала Светлова, и снова рассказать ту же бесконечную «сказку о белом бычке»? Перед вами, мол, преданная почитательница таланта писательницы Погребижской: не откажите хотя бы в автографе…

Не прогонят же ее?

«Попытка номер два» заключалась в том, что Светлова без всяких договоренностей и приглашений уселась в машину и поехала в дачный поселок Катово, где находилась дача Погребижской, на которой, по словам Кронрода, писательница постоянно и проживала.

Раньше шутили про «страну вечно зеленых помидоров». Теперь впору было говорить о «стране заборов», за которыми зреют все те же вечно зеленые помидоры… Светлова очень долго пробиралась по узкой улице дачного поселка, похожей на коридор с глухими трехметровыми стенами.

По безлюдности улица способна была соперничать с поверхностью Марса.

Однако ясно было, что за заборами кипит жизнь: когда Светлова останавливалась и выходила из машины, чтобы разглядеть номер дома, слышно было, как из-за этих заборов доносятся покашливания, голоса, тявканье собачек и запахи сортиров типа «выгребная яма».

Наконец Анна нашла нужный номер дома, но попытка номер два не удалась.

Светлова и звонила, и стучала, однако никто ей не открыл. Даже и звуков никаких из-за забора Погребижской не доносилось — ни человеческих голосов, ни даже лая собаки.

Для очистки совести Светлова посидела еще в машине, наблюдая за домом — вдруг кто появится?

Но никто так и не появился ни у ворот этого дома, ни вообще на этой безлюдной улице. И Анна уехала.

Кронрод был прав.

Более замкнутую, закрытую для посторонних, жизнь как у этой Погребижской, трудно себе представить.

Однако Светлова не сдалась.

В отделе культуры, где прежде работал Максим и где про писателей, о которых писала газета, знали если не все, то много, Ане не отказали в консультации. Правда, затруднились назвать хотя бы несколько фамилий людей, через которых к ней можно было подобраться…

Более других, однако, как источник информации, на взгляд сотрудников отдела культуры, мог бы тут Ане пригодиться знаменитый детский писатель Малякин.

* * *

Писателю Малякину явно было скучно. Его «алло» в трубке было вялым, апатичным, лишенным жизненного тонуса. Тем заметней был контраст, когда Малякин услышал в трубке молодой женский голос.

Писатель Малякин сразу оживился и, в общем, отнесся к Аниной «легенде»

— студентка, пишет дипломную работу по детской литературе! — совершенно не критически.

— Что ж, голубушка, хотите навестить старика — приезжайте! И жена будет вам рада…

— Правда?

Оказалось, правда…

Жена Малякина оказалась просто чудом дрессуры.

Все манипуляции, которые были ею произведены за то время, пока Аня находилась у них в гостях, были направлены на то, чтобы писателю Малякину в этой жизни было хорошо и удобно, светло и тепло — в общем, чтобы ему Абсолютно не на что было жаловаться.

Она принесла ему «покушать салатик» — диетическая порция, «крошечка в плошечке». Но каково было искусство сервировки! Цветочки, салфеточки, тарелочки, вазочки, корзиночки… На то, чтобы обставить столь изящным образом это действо — «писатель Малякин ест салатик», — было потрачено, как минимум, час времени этой трудолюбивой женщины.

Она подавала ему очки и книги и укрывала ему колени пледом. Хотя, на Анин взгляд, Малякин отнюдь не выглядел инвалидом, не способным дотянуться до пледа. А, напротив, смотрелся бойким сангвиником довольно плотного телосложения — особенно плотного, кстати сказать, на фоне его худосочной жены.

Кроме того, жена Малякина все время молчала, открывая рот, только когда писатель обращался к ней: «Ну, скажи, Танечка, скажи, что ты думаешь». И вообще, была она как-то совершенно незаметна, очень удачно сливаясь с сероватым оттенком ткани, которой была обита мебель в писательской гостиной.

В общем, Светловой показалось, что цирковые дрессировщики животных — просто дилетанты в сравнении с писателем Малякиным. Светловой все время хотелось спросить: как ему удалось достичь такого потрясающего результата? Ведь не родилась же его супруга на свет сразу такой бессловесной и выдрессированной?! Наверняка это был итог планомерной работы…

Но отвлекаться было некогда. Главное разговорить «классика», вывести его на сплетни о соратниках по литературному цеху.

Нельзя было сказать, что Светловой пришлось для этого слишком стараться.

— Горчаков? Ну, как же… очень известный писатель… Классик! — восхищенно заметила Светлова. — Я главного героя его книжек, собачку Кутю, с детства люблю. А мультфильмы по его сказкам…

— Классик?! — Малякин вдруг втянул воздух и побагровел от негодования… И вдруг возмущенно выдохнул: