Флот Людовика XV

Остаюсь, сэр, Вашим покорным слугой,

...

Джордж Уолтон».

Корабли в сноске:

Бой-преследование продолжался до 18.30, британцы захватили 15 судов всех классов из 29. В плен попали 5400 испанских моряков. Свою атаку Бинг объяснил так: «Я считал бы непростительным для себя допустить захват Сицилии, видеть перед собой испанский флот в боевых порядках с намерением атаковать флот Его Величества, а потом позволить ему с еще большими силами безнаказанно идти в Италию для выполнения их дальнейших планов, которые они угрожали реализовать. К тому же испанцы уже захватили английские торговые суда для использования их в качестве транспортов, препятствуя нашей торговле и забирая наших матросов с наших судов; с таким флотом, который они планируют иметь к следующему лету [21] , они будут устанавливать свои порядки в Средиземном море даже для нашей торговли» .

У испанцев отличился только Кэммок – он смог увести 3 корабля и 4 фрегата на Мальту, правда, в заливе Таранто один из кораблей (60-пушечный «Сан-Педро») разбился о камни из-за низкой квалификации экипажа.

Хотя Бинг смог рассеять испанский флот, на Сицилии оставалась еще 36-тысячная армия испанцев. Ситуация на острове складывалась следующая – сардинские войска, усиленные 1000 австрийцев, удерживали только цитадель Мессины, сам город уже принадлежал испанцам. Также сардинские войска еще удерживали Трапани, Сиракузы и Мелаццо. Весь остальной остров принял руку Филиппа V. Основные силы испанцев были расквартированы в Палермо, у Мессины доны сосредоточили 12–14 тысяч пехоты и 3000 конницы. В свою очередь, австрийцы имели в районе Неаполя 7000 штыков, еще 6000 должны были к октябрю собраться в Милане. Таким образом, активные действия на суше откладывались до поздней осени, что Бинг воспринимал с содроганием. Одна мысль о том, что придется зимовать вдали от своих баз, была просто невыносима. Британцы считали, что в случае зимовки в Средиземном море придется постоянно нести крейсерскую и дозорную службу, сопровождать караваны торговых судов и транспортов, а это, в свою очередь, потребует постоянного вывода части кораблей на докование и ремонт, то есть реально сила эскадры уменьшится.

Поэтому Бинг настаивал, чтобы австрийцы сделали вылазку из цитадели Мессины и отбили район порта, иначе крепость может пасть. Он предлагал перевести австрийские полки из Реджио и сосредоточить их в цитадели и вокруг нее при одновременной демонстрации английского флота к северу и востоку от города, чтобы растащить части испанцев по флангам. Однако осторожные австрийцы сочли этот план рискованным, и в результате 28 сентября случилось неизбежное – Мессина капитулировала. Гарнизон крепости получил право на почетный выход и эвакуацию в Реджио.

Английский флот действовал не покладая рук: эскортировал транспорта с войсками и боеприпасами на Сицилию, крейсировал вокруг острова, 5 линкоров Бинг провел к Мальте – выкурить оттуда Кэммока, блокировавшего там сицилийские галеры. В переговорах с испанцами адмирал пригрозил, что если идальго попытаются блокировать галеры сицилийцев, он просто сожжет все их корабли. Пассарские призы были отправлены в Порт-Магон вместе с 5 кораблями, нуждавшимися в доковании [22] .

Испанцы не осмелились атаковать, и Бинг вместе с сицилийцами взял курс на Неаполь. 1 ноября адмирал вернулся в бухту Байа. Именно здесь требовалось его срочное присутствие. Австрия, согласно кондициям, предложенным Четырехсторонним альянсом, передавала Савойе Сардинию в обмен на Сицилию. Савойцы и имперцы относились друг к другу очень подозрительно и холодно, поэтому Бингу пришлось приложить немало усилий для восстановления согласия в союзе.

Тем временем Кэммок, пользуясь тем, что Бинг ушел, вышел в море и проскользнул в Мессину, которую англичане не блокировали, поскольку часть их кораблей ремонтировалась в Порт-Магоне. В январе 1719 года он атаковал имперские транспорта с припасами. Только налетевший шквал помешал захвату судов у Тропеа. Бинг, узнав об этом, срочно вышел в море. Кэптену Мэтьюсу был отправлен приказ перехватить Кэммока, однако якобит опять смог ускользнуть. Англичане жестоко страдали от непрерывных зимних крейсерств – 5 кораблей были постоянно в районе Реджио, 4 – у Мелаццо, 2 – у Ривьеры на защите торговли [23] , 5 – ремонтировались в Порт-Магоне, сменив 4, которые вышли оттуда с Мэтьюсом к Реджио.

В компании нового, 1719 года союзники планировали задействовать в Сицилии 14 000 пехоты и 2770 конницы. В феврале австрийцы отбили атаку испанцев на Мелаццо, более того – осада с города была снята. Но Бинг, находившийся в Порт-Магоне с 11 кораблями, требующими ремонта, не смог помешать испанцам доставить подкрепления с Сардинии – 4 батальона пехоты, прорвавшиеся в Палермо.

В январе Мэтьюс (70-пушечные «Кент», «Ройял Оак», «Графтон», «Бурфорд», 60-пушечный «Риппон» и 50-пушечный «Рочестер») сумел перехватить Кэммока (60-пушечные «Санта-Розалия», «Сан-Фернандо», 54-пушечный «Перла», 40-пушечные «Галера», «Толоса», 28-пушечный «Сан-Фернандо эль Чико»), крейсировавшего у Мессины. Кэммок, прикрывавший отряд на «Санта-Розалии» (к тому моменту испанские корабли уже успели войти в Мессинскую бухту), был обстрелян «Графтоном» и прижат к берегу. Видя, что британцы готовят абордажную партию, якобит решил выброситься на берег, что и сделал. Отряд из матросов «Санта-Розалии» сумел пробиться в Мессину, и в конце февраля Кэммок уплыл на «Сан-Фернандо эль Чико» на Мальту, однако недалеко от гавани Маршамукшетто его перехватил крейсировавший там «Ройял Оак». Кэммок все же сумел спастись, сев в последний момент на лодку и переправившись в Ла-Валетту [24] .

В связи с активностью Мэтьюса действия испанского флота были парализованы. В Мессине оставались только «Сан-Фернандо», а также фрегаты «Перла», «Толоса» и «Галера», но проблемой были очень большая смертность в экипажах и невозможность их пополнить. Испанские же войска на Сицилии начали терпеть нужду в провианте, и маркиз де Леде начал предпринимать попытки по эвакуации с острова, но Бинг не собирался давать такой шанс испанцам, пока Филипп V не согласится на предложение Четырехстороннего союза.

Тем временем Альберони пошел ва-банк – он решил организовать экспедицию в Шотландию, чтобы отвлечь английскую эскадру от Средиземного моря. Смерть шведского короля Карла XII лишила испанцев сильного союзника, к тому же французы сдали всю информацию о вторжении англичанам. 300 испанских морских пехотинцев под командой графа-маршала Шотландии Джорджа Кейта должны были высадиться в Шотландии и объединиться с восставшими. Вторая часть плана предусматривала высадку одновременно в Юго-Западную Англию и Уэльс 7000 солдат Джеймса Батлера, 2-го герцога Ормонда, где к нему тоже должны были присоединиться местные якобиты. Обе армии с севера и запада предполагалось двинуть на Лондон и возвратить трон изгнанному Якову ІІ Стюарту. Но план сработал только в первой части, поскольку Флот Канала адмирала Джона Норриса перекрыл Ла-Манш для армии вторжения.

Высадившись в Шотландии, Кейт присоединил до 700 сторонников свергнутого короля из числа горцев, но вскоре получил известие, что высадка Ормонда провалилась. Тем временем против него были двинуты английские войска, подкрепленные оставшимися лояльными кланами из Лоуленда (120 драгун, 850 пехотинцев и 4 мортиры) под командой генерала Джозефа Уитмана. Сражение произошло на холмах у Глен Шилл. Испанцы заняли возвышенность в центре, а на флангах, укрепленных баррикадами встали горцы. Уитман вначале атаковал правый фланг якобитов, потом – левый, а затем, произведя усердную артподготовку, повел атаку на центр, одновременно охватив его со стороны оставшихся без защиты флангов. Оставшись в одиночестве, испанцы стойко сопротивлялись в течение трех часов, после чего в совершенно безнадежном положении сложили оружие, в память об их доблести холм, где они держали оборону с тех пор получил название Холма испанцев.

Единственное воздействие очередной высадки якобитов на позицию Бинга заключалось в том, что, узнав о предполагаемом вторжении, он тут же отослал 2 полка в Плимут.

На Средиземноморье же союзники смогли наконец договориться, 22 апреля 1719 года была подписана Конвенция о взаимопомощи между Австрией и Савойей. В Неаполе было собрано до 13500 австрийских солдат, которые были готовы к погрузке на корабли. Гарнизон Мелаццо, города в Сицилии, осажденного испанцами, насчитывал 8000 человек. Австрийцы предлагали перевезти войска в Палермо, тогда как Бинг настаивал на высадке в Мессине, поскольку там находились военные корабли испанцев. Британцы беспокоились, что 17 кораблей, собранных в Кадисе, могут соединиться с заблокированными судами в Мессине. Тем временем французы, также вступившие в войну на стороне альянса, отрядили для действий на севере Испании корпус маршала Бервика (знакомого нам по предыдущим книгам), который сжег два 70-пушечных и два 60-пушечных корабля в Порт-Пассахесе и Сантоне.

22 мая Бинг отплыл с транспортами из Неаполя с 12 000 пехоты и 3000 кавалерии. Конвой эскортировали 7 линкоров и 1 пинк [25] . Испанский флот в Мессине блокировали 4 корабля под командованием Мэтьюса («Кент», «Ройял Оак», «Риппон», «Дредноут»). Остальные силы были распределены следующим образом: 2 линкора в Гибралтаре, 8 – на ремонте в Порт-Магоне.

28 мая австрийские войска начали высадку в Мелаццо. После прибытия десанта испанская армия вышла из лагеря и отступила. Флот перешел к Оливетте, где без помех выгрузил полевые орудия и различные припасы, на следующий день высадили кавалерию. Испанцы, в свою очередь, заняли сильную позицию у Франка Вилья, между Мелаццо и Мессиной.

На Липарские острова, расположенные прямо напротив Мессины, был переброшен небольшой отряд пехоты (2000 штыков) и 120 драгун. Теперь Мессина была под неусыпным наблюдением Мэтьюса. Прорыв испанских кораблей в море был невозможен.

Через три дня начальник австрийских войск де Мерси атаковал испанскую армию около Франка Вилья. Он потеснил донов на 8 или 10 миль, но потерял 2500 человек и не сумел продвинуться дальше из-за сильной испанской позиции; испанские войска хорошо окопались, и их фронт защищала река. Сам Мерси был ранен, коммуникации между Мелаццо и Франка Вилья были перерезаны партизанами; ситуация была критической. Как только Бинг узнал от командира галер у Мессины об этом жестоком бое, он послал своего флаг-капитана к губернатору Мелаццо и попросил его послать два батальона своего гарнизона помочь установить коммуникации между армией и транспортами в Таормине. Генерал тут же послал запрашиваемые войска, а также 1000 только что прибывших рекрутов; Бинг тут же погрузил их на суда и перевез в Таормину, куда уже был направлен генерал Уокендон (Wackendon) с 3000 войск и 500 лошадьми для открытия коммуникаций с армией и доставки продовольствия с транспортов, стоявших на якоре. Доставленные подкрепления имели большое значение; попытка губернатора Мессины отрезать коммуникации путем вылазки гарнизона потерпела неудачу.

В конце июля австрийцы подошли к Мессине и обложили ее с двух сторон. 8 августа гарнизон крепости ушел в цитадель, отдав весь остальной город союзникам. Теперь конец был близок. Сразу поднялся вопрос, кому будут принадлежать испанские корабли после захвата города. Бинг был неумолим: «Хотя король по своей великой доброте имел удовольствие передать своим морякам те призы, которые они захватили, и мы полагали, что можем выставить справедливые претензии на них после падения цитадели, однако, посланник короля Сардинии заявил претензии на те, которые принадлежали его королю, а это были 2 лучших корабля; офицеры императора тоже могли считать их своими, поскольку они находились в пределах их порта. Чтобы избежать всех этих споров, я пожелал, чтобы генерал Мерси поставил батарею для уничтожения этих кораблей, и предоставил ему брандскугели, чтобы сжечь их. Он обещал мне, что они будут уничтожены, и я уверен, что теперь в этих морях не будет никаких эскадр, которыми нам бы пришлось заниматься» .

10 августа британский адмирал отплыл для конвоирования войск из Генуи. 28 сентября войска были доставлены под Мессину, здесь же Бинг с удовольствием узнал, что Мерси выполнил его пожелания и 4 самых больших испанских корабля было потоплено. Его прибытие было весьма своевременным: у Мерси осталось так мало пороха, что осада замедлилась и транспорты с порохом, которые Бинг срочно выслал австрийцам, были весьма кстати. Де Леде отступил в Лентини, к югу от Катано, и уже не мешал операциям, которые теперь велись с удвоенной энергией. 18 октября Мессина капитулировала, испанский гарнизон был погружен на транспорты и отвезен на Корсику, в Аугусту. Де Леде отступил и укрепился на грозной позиции в Кастро Джованни.

Хотя Мессину союзники захватили, кампания еще не была закончена. Сицилия была полностью разорена испанцами, поэтому не могла прокормить австрийцев. Испанцы сосредоточили большие запасы зерна в Палермо, и хотя наступление на Палермо было наиболее желательным, оно меж тем представляло бы огромные трудности, поскольку тогда бы с фланга угрожал де Леде. К тому же транспорты не могли перевезти небольшими партиями всю армию, поскольку были непригодны во время зимних штормов для плаваний. Посылать же войска частями означало опасность, что их и разобьют по частям.

Бинг нашел выход из трудного положения. Хотя в Трапани не было продовольствия, зерно можно было закупить в Тунисе, а войска адмирал предложил погрузить на его корабли. Оставалась только одна трудность – у австрийцев и савойцев не было денег. Бинг открыл казну эскадры, и зерно смогли закупить.

Дело стало быстро выполняться. В Тунис были посланы военный корабль и 2 транспорта, и началась посадка первой половины армии на суда. Они отплыли 11 декабря и были без помех высажены в Трапани; в ответ на это де Леде двинул свою армию к Палермо, оставив гарнизон в Кастро Джованни, и занял позицию между Монреале и Карини для прикрытия Карикатори или маршрутов поставок зерна.

Испанская армия в 12 000 штыков была рассредоточена в траншеях от Альяно до Кастель Витрано, императорская армия в 10 000 солдат занимала позиции между Трапани, Марсалой и Маццарой; обе армии были ослаблены тем, что оставили многочисленные гарнизоны, и испанцы, как считалось, потеряли 7000 из-за военных действий и болезней. 12 февраля австрийцы начали наступление. Де Леде, убедившись в том, что у него очень мало шансов на успех, предложил эвакуировать Сицилию на условиях возврата испанской армии в Испанию, и австрийцы были склонны согласиться на это, поскольку это отдавало им Сицилию без всяких затруднений, но Бинг не хотел выпускать на волю такую большую армию, так как ее можно было затем использовать против Англии или Франции; он отказался от предложения де Леде, пока испанский король не согласится со всеми требованиями Четверного альянса. Поэтому после обсуждения испанских предложений наступление продолжалось и дополнительные войска были доставлены морем в Мелаццо.

26 апреля дивизия австрийцев под командованием Нипперга при поддержке огня трех английских кораблей атаковала Монте Пеллегрино, атаки начали вестись на всю линию испанских укреплений. 2 мая австрийцы неожиданно атаковали испанский редут, который занимал командные позиции над укреплениями лагеря, гарнизон его, по словам Корбетта, «устроил себе сиесту по обычаям этой нации» , и уже готовился штурм всей испанской линии, когда прибыла фелука из Испании с приказом де Леде о безоговорочной эвакуации Сицилии.

6 мая была подписана конвенция, и начались приготовления по эвакуации армии: 1-й эшелон испанцев, 12 000 пехоты и 600 кавалерии, был готов к отплытию 10 июня, и 2-й эшелон той же численности был увезен в августе, когда Бинг отплыл в Кальяри для организации эвакуации Сардинии и ее передачи герцогу Савойскому. Эскадра вернулась в Англию, и Бинг, завершив «все, что я должен был сделать на службе Его Величества» , отплыл в Ливорно, а оттуда отправился в Ганновер с докладом к королю.

Филипп V согласился на все условия союзников, кардинал Альберони был изгнан из Испании, флот, построенный им, был уничтожен. Бинг получил за испанские призы вознаграждение в размере 22 512 фунтов стерлингов.

Испанская эскадра, вышедшая из Малаги к Сицилии:

В  «Feldzugeder prinzen Eugen von Savoyen», t. 18, Wien 1881 , прилож. 2, с. 358, дан состав эскадры маркиза Мари 1717 г.:

Однако, по данным статьи в журнале «Revista general de marina», Madrid 1967 (испанские архивы), эскадра хефе ди эскуадра Мари в 1717 г. включала следующие корабли:

Principe de Asturias 70 шеф ди эскуадра Мари

San Luis (Сан-Луис) 60 (этот и следующие 3 корабля новые по 60 пушек и 950 т) хефе ди эскуадра Гевара

San Fernando (Сан-Фернандо) 60

San Pedro (Сан-Педро) 60

San Juan Bautista (Сан-Хуан де Батиста) 60

San Carlos (Сан-Карлос)

Santa Isabel (Сан-Изабель)

Santa Rosa (Санта-Роза)

N.S. de Belen (Нуэстра Сеньора де Белен)

N.S. de Loreto (Нуэстра Сеньора де Лорето)

N.S. de la Cinta (Нуэстра Сеньора де ла Синта)

Esperanza (Эсперанза)

Leon (Леон)

Santa Ana (Санта-Анна)

Был также отряд галер хефе ди эскуадра Франсиско Гримау

San Felipe el Real (Сан-Фелипе эль Реал) был вооружен только в 1718 г.

Глава 2. Испанские страсти

Новые союзы, новые проблемы

Выступление Англии и Франции единым фронтом в конфликте с Испанией не на шутку испугало остальные страны. Сразу же после изгнания Альберони Испания начала сближение с Австрией. Испанские послы также прибыли и в Россию, чтобы склонить императрицу Екатерину I и ее окружение к союзу с идальго. Испанцы и австрийцы надеялись использовать ухудшение отношений между Россией и Данией.

Дело тут было в следующем – после заключения Ништадтского мира Россия получила от Швеции все, что хотела. Теперь, согласно планам царя Петра, надо было решить южную проблему – выход к торговым площадкам Каспийского моря и налаживание торговых связей с Персией и Турцией. Для этого на Балтике Петру был необходим твердый мир, а также отсутствие сильной власти в самой Швеции, чтобы мысль о возврате Прибалтики не забредала в головы скандинавов. Петр решил – ни больше ни меньше – сделать из Швеции союзное государство, а для этого затеял одну хитроумную интригу. Царь выдал свою старшую дочь, Анну Петровну, за голштинского герцога, который, в свою очередь, имел права на шведский престол. В то же время Голштиния, имевшая сухопутную границу с Данией, была ее врагом (поскольку последняя в 1720 году аннексировала у голштинцев, союзников Швеции, Шлезвиг), и в случае союза Голштинии с Россией и Швецией Дания вполне могла получить сухопутный фронт в дополнение к угрозе с моря.

В 1724 году Петр заключил со Швецией союзный договор, согласно которому Швеция обязалась содействовать любыми методами возвращению герцогу Голштинскому Шлезвига. Встревоженная Дания мобилизовала свой флот, но русский царь и не собирался вторгаться в Данию (хотя имел для этого все возможности: огромный галерный флот и 115-тысячную армию). Ему важнее было, чтобы Швеция разделилась на две партии, одна из которых поддерживала голштинского претендента на трон, а вторая – гессен-кассельского.

После смерти Петра Екатерина I вопреки советам Меншикова решила действовать наступательно – возник проект захвата Дании. Это, в свою очередь, сильно встревожило Англию и Францию. В 1725 году эти страны заключили Ганноверский союз, в который вошла также и Пруссия. В свою очередь, Венский союз (Австрия и Испания) решил привлечь на свою сторону Россию и Швецию. Испанские дипломаты очень умело использовали стремление России аннексировать Данию, и по дворам Европы поползли слухи, что императрица Екатерина присоединится к Венскому союзу и пришлет в Испанию русский флот и войска. В январе 1726 года Старший претендент написал императрице письмо, где просил помощи в реставрации Стюартов на троне Англии. Эта грамотно составленная испанцами провокация оправдалась – Англия прислала на Балтику эскадру из 20 линейных кораблей под командованием коммодора Чарльза Уоджера, однако четких инструкций Уоджеру не дали. Еще две эскадры были посланы к Гибралтару (адмирала Дженнингса) и в Вест-Индию (адмирала Хозайера).

Между тем Швеция, которой Англия и Франция сулили жирные субсидии за вступление в Ганноверский союз, в начале 1726 года дала понять России, что не будет способствовать шлезвигским амбициям герцога. Голштинские министры в ответ стали распускать слухи, что Россия собирается, в случае неисполнения шведами обязательств по Стокгольмскому договору 1724 года отправить на галерах в Швецию 30 тысяч войск. В марте – начале апреля 1726 года эти слухи вызвали дикий переполох в Швеции и привели не к тем результатам, которых ожидали русские. Английский король Георг и его министры стали говорить, что должны теперь спасать и Швецию от России.

Итогом всего этого было ослабление прорусской голштинской партии в Швеции, сторонники Англии и Ганноверского союза одержали верх. Уже в марте 1726 года Швеция заявила, что не будет помогать России в завоевании Шлезвига и не разрешит русскому флоту использовать для этого шведские порты.

Без Швеции ничего сделать было нельзя, и уже в апреле от «шлезвигской экспедиции» Екатерине I пришлось отказаться. Следует отметить, что многие в России были против нее. Адмиралы-датчане (и норвежцы) – Крюйс, Сиверс, коммодор Брант – предлагали Дании срочно выслать в море флот; категорически против был и Меншиков: его столкновения с герцогом голштинским приняли форму оскорбительных скандалов. Меншиков говорил Сиверсу: «Если бы мы даже были столь глупы поссориться с нашими старыми приятелями англичанами и датчанами из-за принца, интересы которого не имеют ничего общего с нашими, мы постараемся во всяком случае пристроить его в Швецию; пусть он останется там и оставит нас в покое» .

Русский же Балтийский флот спешно готовился к бою. Ревель, Роггервик и Нарва ожидали от англичан действий a la Bing [26] в Средиземном море. В Ревеле русские корабли были сконцентрированы у входа в старую гавань, у Пириты стоял отряд в 4 фрегата и несколько легких судов. Гарнизоны данных городов были усилены 6 полками, в Ревеле и Рогервике были поставлены дополнительные батареи из 18-фунтовых орудий.

Состав Ревельской эскадры

[27]

29 мая Уоджер приблизился к Ревелю. На борт флагмана англичан поднялись русские парламентеры – капитан Алтуфьев и капитан-лейтенант Чаадаев. В рапорте на имя Апраксина Алтуфьев и Чаадаев пишут, что Уоджер принял их ласково и сразу же стал извиняться за то, что английская эскадра подошла к Ревелю. Он говорил, что не собирается атаковать русских, а хочет только узнать, для войны с кем ведутся такие приготовления. Если только не с Англией – Ройял Неви сразу же удалится. Русские парламентеры сказали, что если флот Его Величества только попробует войти в гавань Ревеля, он будет обстрелян всеми видами артиллерии порта. Уоджер заверил парламентеров, что его эскадра заходить на рейд порта не будет, и попросил только лишь отправить письмо Апраксину. Вскоре к англичанам присоединилась датская эскадра шаутбенахта Билле в составе 8 линейных кораблей.

Меж тем к Апраксину стекались данные об эскадре Уоджера – фрегат «Самсон» встретил дружественных голландцев и узнал от них о составе эскадры. Фрегаты «Крейсер» и «Яхт-Хунд» постоянно держались вблизи англичан. 24 мая к Кронштадту в сопровождении нашего корабля подошел английский фрегат «Порт-Магон». Не доходя три мили до гавани, фрегат лег в дрейф, оттуда последовал запрос к Апраксину – может ли он принять письмо для императрицы. Сразу же напротив фрегата стали «в полной изготовке» 12 больших галер, фрегату было приказано спустить паруса, что он и исполнил.

Англичанам был передан ответ императрицы Екатерины королю Георгу. В нем, в частности, писалось: « Ежели мы только когда повелим флоту нашему в море идти, то тогда через сие Вашего Королевского Величества запрещение себя воздерживать не допустим. И как мало мы сами себя возвышаем, так и другим законы свои предписывать не хотим. Мы есть абсолютная и самодержавная государыня, которая ни от кого, кроме единого Бога, не зависит, оныя от иного кою принять вознамерены ».

В это время Ревель готовился к возможному штурму. Был отдан приказ свезти со всех кораблей припасы и все лишнее на берег, кораблям иметь не менее 20 зарядов на орудие. Старый корабль «Британия» был подготовлен к затоплению на фарватере. Прам «Олифант», вооруженный десятью 18-фунтовками, был посажен на мель у мыса Калл и держал под обстрелом восточный вход в гавань.

23 июня адмирал Мишуков на 50-пушечном «Рафаиле» прибыл к Уоджеру с письмом от императрицы. 25 июня стороны сели за стол переговоров. Уоджер послал ответ императрицы королю, и все мучительно ожидали развязки.

Ожидание штурма продолжалось до 1 октября, потом англичане просто ушли домой. Все это время в море постоянно находились корабль «Арондель», фрегаты «Крейсер», «Яхт-Хунд», «Самсон», «Винд-Хунд». Эпизодически – корабль «Рафаил» и «Исаак-Виктория», фрегат «Стор-Феникс», шнява «Фаворитка».

В 1727 году в Копенгаген прибыл адмирал Джон Норрис с 12 кораблями и солидными деньгами. Его задачей было скорейшее присоединение Дании и Швеции к Ганноверскому союзу, которые в обмен на субсидии пообещали вывести в море свои флоты и присоединить их к английскому. Но все обещания новоиспеченных союзников оказались только словами – ни датчане, ни шведы даже не вооружили своих кораблей.

Осада Гибралтара

Тем временем на другом краю Европы испанцы в очередной раз пытались захватить Гибралтар. На военном совете в декабре 1726 года Филипп V заслушал мнение своих ближайших советников. Маркиз Вильярдариас, в 1704 году уже осаждавший Гибралтар, был резко против атаки крепости. В роли ястреба выступил граф Торрес, наместник в Наварре. Последний сказал, что Испания обладает достаточными сухопутными силами для взятия английского «порто-франко», а испанский флот поможет осаждающим с моря. На тот момент Армада Эспанья номинально включала в себя следующие корабли:.

Таким образом, в водах Пиренейского полуострова доны могли выставить 20 линейных кораблей и 8 фрегатов.

В начале января 1727 года испанский посол де Посо Буэно в Лондоне ознакомил английское правительство с нотой своего короля, где говорилось, что англичане нарушают статью X Утрехтского договора: британские подданные строят укрепление Гибралтара за линией, определенной под полосу отчуждения; кроме того – в Гибралтаре находится большое количество евреев и мусульман, что невозможно на святой католической испанской земле. Георг I 17 января ознакомил парламент с этим письмом и предложил парламентариям объявить войну Испании. После бурных дебатов 251 депутат проголосовал за начало военных действий, а 81 – против. На войну было вотировано 3 миллиона фунтов стерлингов.

К тому моменту в Альхисерасе находилось 18 тысяч испанских штыков, 700 сабель и 100 орудий, командовал испанцами граф Торрес. Но организация у донов хромала – большая часть пушек, которые везли морем, оказалась на судне, севшем на мель в 30 километрах от Кадиса, Торресу не выделили денег, солдаты уже второй месяц не получали жалованья, 3000 рабочих, нанятых для рытья траншей и строительства укреплений, разбегались, так как денег им не выплатили. С руководством также было не все гладко – первенство в делах военных у Торреса оспаривал граф Монтемар, герой захвата Орана. Он был намного опытнее Торреса, но менее родовит. Соперничество двух полководцев превратилось в постоянные склоки на военных советах. Ко всем этим трудностям добавились превратности испанской зимы – с ее постоянными дождями и пронизывающим ветром.

Британские силы в Гибралтаре составляли всего 1500 солдат и 150 орудий, поэтому 19 января 1727 года туда была отправлена эскадра Чарльза Уоджера в составе 6 кораблей и 2 шлюпов («Кент», «Леннокс», «Бервик», «Ройял Оак», «Портленд», «Тигр», шлюпы «Хоук» и «Круйзер») с тремя батальонами морской пехоты под командованием бригадира Кейна и 10 орудиями. 2 февраля подкрепления высадились в крепости и гарнизон увеличился до 3000 штыков и 150 артиллеристов.

Вторая в истории Гибралтара осада оказалась в первую очередь состязанием артиллеристов противоборствующих сторон. Крепость по сравнению с 1704 годом была порядком усилена: на северной оконечности скалы поставлена новая батарея (Гринс Лодж Батарей), а на востоке сооружен Кингз Бастион (King’s Bastion), защищавший Гибралтар от десанта со стороны залива. На самой скале расположились еще ряд фортов – батарея Уиллисис, Большая батарея, редут Принцессы (Willis’s, Grand Battery, Prinsses Line). Вооружение этих батарей составляли 63 орудия больших калибров (от 18 фунтов и выше).

Напротив отгороженного рвом и батареями перешейка, в местечке Пунта Малья, располагался испанский гарнизон в 15 000 человек. Защитная линия представляла собой непрерывную линию окопов и укреплений через весь перешеек, упиравшуюся в форты Санта-Барбара и Сан-Феллипе. Испанцы также создали целую сеть батарей – Сан-Изабель, Конде, Молина, Сан-Хосе, Санта-Барбара, Сан-Карлос, всего 97 орудий и 3 мортиры. Но из 100 орудий, предназначенных для этих батарей, часть застряла на потерпевшем аварию судне.

22 февраля 1727 года комендант Гибралтара Гаспар Клейтон приказал открыть огонь по укреплениям на испанской территории в Пунта Малья, что не позволило испанцам дооснастить свои батареи. Под непрестанным огнем противника, в грязи и воде испанская армия за месяц потеряла 500 человек умершими от лихорадки и 5 человек убитыми. Только в начале апреля испанцы открыли ответный огонь по англичанам.

Эскадра Уоджера вместе с отрядом контр-адмирала Хопсона (корабли «Бурфорд», «Йорк», «Винчестер», «Колчестер», «Сваллоу», прам «Дурслей» и бомбардирское судно «Тандер») поддерживала гарнизон с моря. Корабли несколько раз затевали контрбатарейную борьбу с испанцами, которые расположили на пляжах полевые батареи, конвоировали транспорта, доставляли припасы в осажденную крепость. Испанский флот так и не пытался выйти из Кадиса и оспорить господство на море у англичан. Вместо этого испанцы отправили в Ла-Манш небольшую эскадру (4 корабля и 3 фрегата), которая смогла захватить 5 британских купцов и вернуться домой. На сем активные действия Армады Эспанья закончились.

Но вернемся к осаде. Недостаток воды испанские генералы решили заменить вином, что привело к пищевым отравлениям и солнечным ударам среди солдат. Вообще снабжение иберийцев было поставлено очень плохо, идальго явно не рассчитывали на долгую осаду. Тем временем гарнизон Гибралтара увеличился до 5481 человека, что заставило 7 мая испанцев пойти на штурм. В 10 утра 97 испанских орудий открыли ужасный огонь по английским укреплениям. К полудню из 24 орудий батареи Уиллисиса боеспособны были только 2 орудия, крепость Пуэрта де Терра была практически разрушена. Испанцы методично, сантиметр за сантиметром продвигались вперед, пользуясь большими потерями английской артиллерии. На каждом рубеже доны окапывались, что было очень на них не похоже, и сразу же готовили позиции для полевых пушек, которые по мере готовности открывали огонь по английским позициям, не позволяя британскому гарнизону ремонтировать разрушенные тяжелой артиллерией батареи. Это было необходимо для того, чтобы прикрыть подвоз и установку тяжелых осадных орудий, отличавшихся гораздо меньшей транспортабельностью.

В отчаянии англичане начали стрельбу из мортир, чтобы уничтожить полевые пушки, которые испанцы подкатили совсем близко к британским позициям. Такое положение дел сохранялось до 20 мая, должен был наступить перелом либо в одну, либо в другую сторону. Он наступил. Испанцы из-за проблем со снабжением не смогли поддерживать столь высокий темп стрельбы, запасы пороха, ядер и пуль не прибывали с такой быстротой, с какой они убывали. Из-за действий Уоджера и Хопсона была прервано морское снабжения Пунта Мальи, что вызвало голод в лагере иберийцев. В результате все последующие ночи огонь с испанской стороны прекращался, что позволяло британцам ремонтировать свои орудия. Огонь с батарей Гибралтара усилился, и войска были вынуждены уйти назад – за укрепления Пунта Мальи. Прибывший в конце мая к Торресу испанский военный министр граф Кастелар признал, что взять Гибралтар невозможно.

23 июня Торрес и Клейтон получили приказы о прекращении огня от Филиппа V и Георга I, соответственно. Стороны сели за стол переговоров, где определили следующие кондиции – Гибралтар остается английским владением, английские и испанские укрепления в полосе отчуждения должны быть разрушены, стороны сами компенсируют себе все убытки, связанные с военными действиями. Вторая осада Гибралтара продолжалась 17 с половиной недель, потери испанцев составили 3000 человек (из них 2000 – небоевых), потери англичан – 800 человек. В который раз основной проблемой для испанцев стали корабли Ройял Неви, обеспечившие Гибралтар всем необходимым и прервавшие снабжение морем у донов .

Что касается французов, они вели себя двусмысленно. Из Бреста вышла эскадра лейтенант-генерала д’О в составе 74-пушечного «Нептюн», 70-пушечного «Эмабль», 64-пушечного «Ашиль», 60-пушечного «Брильянт», 46-пушечных «Аргонот» и «Парфэт», которая посетила с откровенно дружеским визитом Кадис, несмотря на то что его блокировала английская эскадра Уоджера. Попутно была осуществлена демонстрация против алжирских корсаров – отряд Флота Леванта (74-пушечный «Ферме», 70-пушечный «Инвизибль», 62-пушечный «Тулуз», 56-пушечный «Тигр» и 50-пушечный «Альсион») во главе с шефом д’эскадр Монсом отплыл к берегам Алжира (позже к Монсу присоединился д’О) для вызволения плененных христиан и удара по берберским пиратам. Алжирский бей пошел на мировую, когда 56-пушечный «Тигр» смог взять на абордаж большой, 38-пушечный алжирский фрегат.

В 1728 году для бомбардировки Туниса и Триполи французы вооружили отряд из 5 кораблей, 1 флейта, 3 фрегатов, 3 бомбардирских судов и 2 галер [28] .

Armada de Barlovento [29]

Как мы уже упоминали, отряд адмирала Хозайера был послан в Вест-Индию. Состав английской эскадры был следующим: 70-пушечные корабли «Бреда», «Бервик», «Ленокс», 64-пушечный «Сюперб», 60-пушечные «Рипон», «Ноттингем», «Дюнкирк», 54-пушечные «Леопард», «Дрэгон», 50-пушечный «Даймонд», 48-пушечный «Портленд», а также 14-пушечный шлюп «Хэппи» и 20-пушечные фрегаты «Грейхаунд» и «Уинчелси» – всего 12 кораблей, 2 фрегата и 1 мелкое судно. 9 апреля 1726 года вице-адмирал Хозайер отплыл из Плимута, а 6 июня прибыл к Бастиментосу у Порто-Белло. Эскадра, изрядно потрепанная штормами, встала чиниться на Ямайке, ремонт затянулся до февраля 1727 года.

Задача Хозайера была банальна – очередной грабеж испанского флота. Англичане были извещены, что в середине лета 1725 года в Вест-Индию была отослана эскадра из 3 кораблей и 15 торговых судов под командованием хефе ди эскуадра Серрано, которая обратно в Кадис должна была привести «флотта де оро» – «Серебряный флот». Серрано прибыл в Вера-Крус 21 сентября 1725 года, кроме того – в качестве береговой охраны к побережью Мексики испанцы отправили Armada de Barlovento хефе ди эскуадра Клавихо, который отплыл на 58-пушечном «Потенсиа», захватив с собой корабли «Сан-Лоренцо» и «Инсендио», а также 22-пушечный фрегат «Сан-Хосе» и 2 брандера. Задача, поставленная Клавихо, заключалась в патрулировании между Порто-Белло и Картахеной и защите испанских владений в Центральной Америке. Стоит сказать, что эти меры в известной степени обезопасили побережье Новой Испании от разбойников разных мастей и привели к сворачиванию бурной деятельности пиратов и каперов данном регионе. К примеру, 16 марта 1726 года испанский отряд из 3 кораблей атаковал 4 пиратских фрегата (36, 32, 22 и 20 пушек соответственно), захватил один и потопил три из них. Конечно же, такие меры способствовали наведению порядка в данном регионе. Поскольку контрабандой и пиратством промышляли в основном подданные Георга I, в Англию пошла нескончаемая череда петиций и жалоб английских купцов. Они указывали королю и парламенту, что такие меры приведут к застою в английской торговле и спровоцируют другие страны поступить так же, как и испанцы. Те же союзники – французы, говорилось в одной из петиций, захватили у Санта-Люсии 12 британских купеческих судов по обвинению в контрабанде.

В 1726 году для усиления морских сил в Карибском море была послана эскадра из 4 кораблей лейтенант-генерала Хастаньеты, участника сражения при Пассаро. Будучи к северу от Сан-Доминго, испанцы попали в сильный шторм, что заставило один поврежденный 56-пушечник отправиться в Вера-Крус на ремонт. Сам Хастаньета, пересев на «Ларнанко», прибыл в Гавану, где находилась теперь эскадра из 7 линкоров и 2 фрегатов.

Подошедший в начале февраля 1727 года к Порто-Белло Хозайер столкнулся с довольно большими силами испанцев. В Бастиментосе стояли отряды Серрано и Клавихо, которые защищали готовившийся к выходу «серебряный флот». Английский адмирал обратился к Серрано с просьбой позволить выйти из Порто-Белло английскому судну Компании Южных морей «Ройял Джордж», которое везло груз на 4 миллиона песо. Серрано, желая избежать конфликта, выпустил британский корабль, но Хозайер начал блокаду Порто-Белло, препятствуя выходу галеонов «флотта». Разозленные испанцы в качестве компенсации захватили другой корабль Компании Южных морей – «Принц Фредерик» с грузом на 2 миллиона песо, отозвав свое же разрешение на выход этого судна из гавани. Хозайер, еще 14 декабря отправивший в Адмиралтейство отчет о высокой смертности среди его экипажей [30] , побоялся начать в ответ каперскую войну против испанцев и ограничился только лишь дальней блокадой Порто-Белло.

Испанские корабли, вышедшие из Вера-Крус в крейсерство, смогли захватить 2 голландских торговых судна и английский пакетбот, но по пути домой разбились у мыса Пинос из-за ошибки лоцмана. Этим и закончились все активные действия испанцев в регионе.

Получив данные о галеонах с серебром, Хозайер отплыл к Картахене, где их заблокировал, лишив таким образом Испанию ресурсов для полномасштабной войны в Европе. 23 августа адмирал умер от желтой лихорадки, поэтому эскадра, оставшись без командующего, отошла к Ямайке. 29 января 1729 года в Кингстон прибыл новый вице-адмирал – Хопсон, но и он 8 мая умер на флагманском «Леопарде» от лихорадки, обязанности начальника отряда были возложены на кэптена Сент-Лоу. История повторилась – 22 апреля 1729 года лихорадка свалила и его. К этому времени с Испанией был заключен мир.

Эскадра Хастаньеты, улучив момент, пока англичане крейсировали у Картахены, вышла из Гаваны с грузом в 18 миллионов песо в Вера-Крус, где присоединила корабли Серрано, и теперь с общим грузом в 31 миллион песо взяла курс на Испанию. 24 января 1727 года Хастаньета отплыл из Гаваны в Кадис. Ввиду информации о блокирующих отрядах Уоджера и Хопсона этот флот был разделен на три дивизиона под командованием Торреса, Серрано и Хастаньеты. 5 марта отряд Хастаньеты прибыл в Кадис, а три дня спустя и остальные корабли пришли в Корунью.

Так закончились боевые действия в Вест-Индии. Англичане не смогли нанести испанцам сколь-нибудь существенный урон в Карибском море, испанцы также воевали очень неохотно, единственным большим призом для них стал захваченный «Принц Фредерик».

После заключения мира испанцы решили отправить в Вест-Индию эскадру хефе ди эскуадра Пинтадо. Для проводки очередного «серебряного флота». Это говорило только об одном – доны не доверяли англичанам, несмотря на перемирие. В 1728 году в Картахене собрались 15 испанских кораблей, что было почти в полтора раза больше, чем у Ямайской эскадры. Эти меры позволили без происшествий привести в Кадис галеоны с серебром (26 торговых судов, оценочная стоимость груза 30 миллионов песо, в том числе – серебра на 18,3 миллиона песо и колониальные товары, такие, как сахар, корица, какао, черное и красное дерево, китайский шелк, кошениль, медь). Получив дополнительные деньги, позволявшие вооружить войска и снарядить корабли, Филипп V ужесточил свои требования к Британии, что вызвало в Англии и Голландии ответную реакцию. К 25 мая 1729 года на Спидхэдском рейде был вооружен большой англо-голландский флот (30 кораблей, 6 фрегатов, 2 бомбардирских судна, 2 брандера), который союзники грозили отправить в Вест-Индию, чтобы возобновить блокаду испанских портов и захватывать испанские торговые суда. Эта угроза возымела действие, губернатор Кубы, жестоко боровшийся с английскими контрабандистами и пиратами, был смещен и брошен в тюрьму, а новому губернатору приказали закрыть глаза на художества британцев.

Испанцы в эту войну потеряли в бою один фрегат – 40-пушечный «Нуэстра Сеньора дель Розарио», еще три корабля разбились в Вест-Индии в результате навигационной ошибки.

Глава 3. Французский флот в 1714–1733 гг.

Да простит нас читатель за то, что мы на время отвлеклись от французского флота, чтобы рассказать о грандиозных событиях, происходивших в данный отрезок времени. После Войны за испанское наследство эскадры наихристианнейшего короля представляли из себя грустное зрелище. Как мы уже упоминали, по спискам от 11 марта 1713 года на тот момент боеготовыми числились 2 линкора II ранга, 5 линкоров III ранга, один 40-пушечный фрегат, один кайк и два барка. В Бресте ситуация была не лучше – 17 кораблей и фрегатов. В 1714 году на осаду Барселоны (сохранившей верность эрцгерцогу Карлу) были высланы 60-пушечные «Энтрепренан» и «Фурье» под командованием дю Касса, причем вооружены они были на испанские деньги, поскольку казна Людовика XIV была пуста.

В 1715 году из-за недостатка денег французы решили построить в Тулоне 2 флейта и 4 маленькие габары, причем строительный материал пришлось взять со сгнивших кораблей. Финансовый кризис вкупе с выводом из-за ветхости большого количества кораблей сыграл злую шутку с французским флотом – количество боеспособных единиц все сокращалось, экипажи переводились на половинное жалование, а частью и просто расформировывались. Теперь ни Флот Океана, ни Флот Леванта не могли бросить вызов Ройял Неви. Бедствие было всеобщим – из-за отсутствия в море военных кораблей стали страдать купцы Марселя и Ниццы, которых грабили алжирские и тунисские пираты. Новый интендант Леванта Окар совместно с шефом д’эскадр Дюкеном-Монье (племянником великого Абрахама Дюкена) с большим трудом смогли отправить два корабля в крейсерство около варварийских берегов, которые все же вышли к Алжиру в ноябре 1717 года, но уже в марте 1718 года корабли были вынуждены вернуться из-за плохого состояния корпуса и рангоута. По приходу их были вынуждены отправить на тимберовку (считай – на консервацию, ибо денег все равно не было). В море под флагом Дюкена-Монье вышли 62-пушечный «Тулуз» и 40-пушечный «Парфэт», однако последний у берегов Кипра налетел на камни и разбился. В начале 1719 года «Тулуз» вернулся в Тулон.

В этом году Франция вступила в войну против Испании (мы уже рассказывали об этом в первой главе), войска маршала Бервика атаковали порт Росас, где сожгли на верфях несколько испанских кораблей на стапелях. В Тулоне были вооружены 4 линейных корабля и 2 фрегата [31] , из которых 2 линкора предназначались для охраны судов французской Вест-Индской компании. В октябре «Инвизибль» и «Весталь» повели к маршалу Бервику большой конвой с провиантом и снаряжением, однако у Паламоса попали в жестокий шторм, 26 транспортов разбились о камни, корабли раскидало по морю. Лишь через месяц остатки конвоя и эскорт вернулись на базу.

Сразу же после возвращения «Инвизибль» и «Весталь» были поставлены на тимберовку, экипажи перевели на «Анри» и «Тулуз», которые направлялись в Луизиану. В этом же году умер начальник Тулонской эскадры – лейтенант-генерал Бельфонтэн, его сменил шеф д’эскадр Элли, но и тот умер в начале 1720 года. Следующим командующим Флота Леванта стал уже знакомый нам Дюкен-Монье. Все эти события мало отразились на состоянии флота – недостаток денег был столь велик, что решили переплавить в монеты часть медных орудий с флагманов, чтобы расплатиться с матросами.

В 1720 году граф Тулузский подал королю меморию о возрождении флота. В ней он предлагал срочно начать строительство 50 линейных кораблей: четырех 100-пушечных, шести 90-пушечных, двадцати 74-пушечных, двадцати 64-пушечных, причем в Тулоне предлагалось заложить два стопушечника, один девяностопушечник и три корабля рангом поменьше, а остальные построить на верфях Рошфора и Бреста. Этот план был принят к выполнению новым морским министром Жозефом Флёрьё д’Армонвилем [32] , однако из-за недостатка средств его так и не смогли выполнить. Тогда же были пересмотрены и ранги кораблей. Теперь, как и в английской системе, кораблем I ранга считались все линкоры, имеющие от 84 до 100 пушек. II ранг составляли 64—74-пушечники. III ранг – корабли от 50 до 62 пушек. Линкоры IV ранга несли от 38 до 52 орудий. V и VI ранги образовывали фрегаты.

В Бресте и Рошфоре в 1721–1723 годах были заложены 64-пушечные «Эклатан», «Элизабет», «Сен-Луи», «Ардан» и 74-пушечные «Сен-Филипп», «Нептюн», «Бурбон» и «Септр». В Тулоне строились 64-пушечный «Солид», а также 74-пушечные «Дюк де Орлеан», «Ферме» и «Феникс». Первый стопушечник – 110-пушечный «Фудроян» – смогли заложить только в 1724 году, на второй – «Руаяль Луи» – банально не хватало средств. Чтобы хоть как-то найти деньги на строительство кораблей, решили продать на слом развалившиеся линкоры, 8 судов, сидевших с 1707 года в иле Тулонской бухты. Они загромождали акваторию [33] , а денег на подъем и восстановление кораблей не было. Предприимчивые генуэзцы выразили готовность попытаться поднять корабли и забрать себе все ценные их части. Только в сентябре 1727 года были подняты все 8 кораблей. Они были уведены в Геную, там тимберованы и проданы частью Испании, а частью – сицилийцам.

Новая программа возрождения флота была связана с новым морским министром Жаном Фредериком Филипо, графом Морепа, сыном Жерома Поншартрена, назначенным на эту должность 16 августа 1723 года. Удивительно, но он оказался полной противоположностью своему отцу и деду. Именно благодаря Морепу Франция получила совершенно новые корабли третьего ранга, которые оказались на голову лучше английских.

Примерно в это время была введена и новая классификация кораблей по рангам. Теперь корабли I ранга – несли свыше 90 орудий, II ранга – 80–90 пушек, III ранга – 70–80 стволов, IV ранга – от 50 до 68 пушек.

При поддержке кардинала Флери Морепа начал знакомство с состоянием дел во флоте. Результаты инспекций были плачевными – количество кораблей все сокращалось, к тому же эпидемия чумы в Тулоне и Марселе нанесла значительный удар по населению в регионе (численность жителей этих городов сократилась вдвое).

На следующий год была предпринята карательная экспедиция против Алжира. Мусульманские корсары наносили большой ущерб французской торговле и дольше это уже продолжаться не могло. Капитан Бокер с 64-пушечным «Солидом», 62-пушечным «Тулузом» и 40-пушечным «Весталем» отплыл к берегам Северной Африки, около Туниса был захвачен 44-пушечный фрегат местного паши, беи Алжира и Туниса дали клятву не нападать на французские корабли. Удовлетворенный Бокер оставил фрегат у берегов Триполи, а сам с остальными кораблями взял курс на Стамбул – доставить нового французского посла в Турцию. В сентябре с ответным визитом Тулон посетил турецкий капудан-паша Абди-реис с 6 кораблями.

Положение все ухудшалось – в 1726 году на флот было выделено не 12 (как в предыдущие годы), а 8 миллионов ливров, из них 1 миллион 500 тысяч ливров – на содержание галер в Марселе. 17 ноября умер Дюкен-Монье, его сменил шеф д’эскадр Ла Вэренн. В Тулоне были пущены на слом совсем обветшавшие 60-пушечный «Орифламм», 70-пушечный «Инвизибль» и 70-пушечный «Бизар», продан 70-пушечный «Парфэт», переведен в блокшивы дюнкеркский 68-пушечник «Анри». Тем не менее в 1727 году в море были снаряжены две эскадры: тулонская (командующий – шеф д’эскадр Монс) и брестская под командованием лейтенант-генерала д’О. Мы уже упоминали о них – Монс пошел в Алжир, а д’О посетил Кадис и проследовал к Тулону.

В 1728 году король и его министры были взбудоражены – тунисский бей потребовал от Франции сатисфакции за захваченные корсарские корабли. Чтобы французы решили вопрос побыстрее, было захвачено несколько французских купцов у Марселя. Только сейчас правительство резко вспомнило про флот. Деньги на снаряжение и подготовку кораблей были выплачены еще в марте, поэтому к лету смогли снарядить довольно большую эскадру – 74-пушечный «Сен-Эспри», 62-пушечный «Леопард», 50-пушечные «Тигр» и «Альсион», кроме того – 14-пушечный брандер «Нимфе», 8-пушечный флейт «Сьен», бомбардирские суда «Ардан», «Темпит», «Фудруаян», барк «Иммасюлли Консепсьон», 2 галеры. Из Бреста подошел капитан Несмонд (сын знаменитого лейтенант-генерала) с 62-пушечником «Графтон» и фрегатом «Эстре» (30). Командиром экспедиции был назначен шеф д’эскадр Гранпре. В июне 1728 года эскадра подошла к Тунису. Устрашенный бей без боя вернул все захваченное французское имущество, французских пленных и 100 тысяч ливров компенсации. Гранпре взял курс на Триполи. Город и порт бомбардировали 6 дней, в общей сложности было выпущено 2000 бомб, разрушено 800 домов, однако цитадель смогла выдержать бомбардировку. Погода испортилась, и французы вынуждены были вернуться в Тулон. «Леопард» и «Альсион» пошли к Стамбулу, отвезти нового французского посла – маркиза Вильнева, «Графтон» и «Эстре» обогнули Испанию и вернулись в Брест. К Триполи для блокады были высланы 4 фрегата из Тулона и 2 – из Бреста.

В 1730 году морской министр Морепа выдвинул королю предложение о строительстве нового флота. Оно было отклонено из-за нехватки дубовых рощ для постройки судов. Взамен король предлагал ремонтировать старые корабли, чтобы поддержать флот хотя бы на том уровне, на котором он есть сейчас. Чтобы не разбежались мастеровые и портовые рабочие, король разрешил использовать их на строительстве и ремонте торговых судов. Тулонские власти с трудом добились у Морепа разрешения достроить заложенный в начале 1730 года корабль «Диаман».

Штаты Флота Леванта к началу 1730 г. сведены в следующую таблицу.

Таким образом, Тулонская эскадра уменьшилась до 9 кораблей и 6 фрегатов, то есть на 2 корабля меньше, чем в 1714 году, но там хотя бы это можно было объяснить тяготами 15-летней войны.

В конце 1730 года в Тулон прибыл лейтенант-генерал Дюгэ-Труэн, который хотел возглавить очередную экспедицию против варварийских пиратов. Пользуясь случаем, интендант тулонского порта Митон спросил его, следует ли строить большие корабли I и II рангов. Ответ Дюгэ-Труэна сохранился для истории: «Сам Господь создал Брест и Дюнкерк так, чтобы наносить удары по английской и голландской торговле. Нам необходимо сорок или пятьдесят кораблей вооружением в 50–74 пушки, более крупные корабли для крейсерской войны не нужны» . Митон поведал эти слова в письме Морепа, и тот запретил строительство нового 80-пушечного корабля для Флота Леванта. Кроме того, авторитет Дюгэ-Труэна не дал построить и второй 100-пушечный корабль для Флота Океана.

Таким образом, Франция из-за слабости своего флота опять вернулась к мыслям о крейсерской войне. Не секрет, что ведение военных действий определяется той техникой, что есть под рукой во время войны. Отказ от строительства кораблей первого и второго ранга в пользу 74-пушечных и 60-пушечных судов еще не раз скажется самым плачевным образом на французском флоте. Если в период с 1690-го по 1694 год в строй вошли 25 кораблей от 84 пушек и выше, то в промежуток с 1714 года по 1749-й – всего один линкор. Соответственно, все результаты французов в следующих войнах определялись отсутствием у них станового хребта сбалансированного флота – мощных кораблей I и II ранга.

В 1731 году Дюгэ-Труэн с «Эсперансом», «Леопардом», «Тулузом» и «Альсионом» отплыл к Алжиру, Тунису и Триполи. Везде требования французов о выдаче христианских рабов и компенсации встречали безоговорочное согласие – одного имени Дюгэ-Труэна было достаточно, чтобы выкинуть подальше все мысли о сопротивлении. 1 ноября эскадра вернулась в Тулон, не сделав ни одного выстрела, к вящему прискорбию Дюгэ-Труэна, который с горя заболел и 16 декабря уехал в Париж.

В 1732 году в строй вошел только 62-пушечный «Морвилль», построенный на частной верфи. Корабль предназначался для работорговли, но к моменту спуска на воду заказчик разорился. Правительство выкупило судно за 81 тысячу ливров (для сравнения – строительство его обошлось в 150 тысяч ливров). Вообще финансирование флота постоянно сокращалось. Если в 1728 году Тулонская военно-морская база получала 1 миллион 200 тысяч ливров, то в 1730-м – 825 тысяч ливров, в 1731-м – 780 тысяч ливров, в 1732-м – 820 тысяч ливров плюс 65 тысяч на экстраординарные расходы.

В этом году Франция влезла в конфликт за польское наследство. Изначально планов было громадье – в Тулон опять прибыл Дюгэ-Труэн, он должен был возглавить эскадру, которую планировали отослать на Балтику – поддерживать Лещинского и пугать русских, однако встревоженные англичане перебросили в Гибралтар большие силы и Дюгэ-Труэн уехал в Париж.

Глава 4. Война за Польское наследство

«Бесполезная эскадра»

К 1730 году Ганноверский (Англия, Франция, Пруссия) и Венский (Испания, Австрия и Россия) союзы распались. Теперь Англия начала сближение с Россией и Австрией, а Франция – с Испанией. В 1733 году оба Бурбонских дома заключили первый семейный договор о дружбе и взаимопомощи.

1 февраля 1733 года в Варшаве скончался Фридрих Август I, курфюрст Саксонии, он же – Август II, король польский. Смерть этого развратника, мота и балагура послужила очередным поводом к войне в Европе.

Людовик XV, женившийся на дочери марионеточного правителя Речи Посполитой Станислава Лещинского [34] , выдвинул на опустевший трон кандидатуру своего тестя. Таким образом, план кардинала Флери [35] отыскать для молодого короля невесту, которая не смогла бы втянуть Францию в какую-либо войну, не оправдался. В пику Людовику императрица Всероссийская Анна Иоанновна поддержала другого кандидата на престол Польши – сына умершего саксонского курфюрста Фридриха Августа II [36] . Поскольку власть в Польше была выборной, все интриги русских и французских агентов сосредоточились на агитации партий, поддерживающих разных кандидатов. Этот первый тур выиграли французы – 12 сентября 1733 года варшавский сейм избрал королем Станислава Лещинского. Однако Россия, успевшая ввести войска в восточную часть Речи Посполитой, заставила бежать сторонников Лещинского в Гданьск (Данциг), а 5 октября сторонники русско-саксонской партии провели свой собственный сейм в Варшаве, где избрали королем Августа. Страна раскололась надвое, но решать, кто будет королем, уже должны были не поляки, а державы рангом повыше.

В конце июля 1733 года Россия послала в Литву 20-тысячный корпус генерал-аншефа Петра Ласси, в это же самое время французы готовились вывести в море Флот Океана. В Бресте, Рошфоре и Тулоне заканчивали оснащать корабли к экспедиции на Балтику. Проблем при отправке этой эскадры было довольно много – начать с того, что воды Балтики были малознакомы французам, поэтому по всей стране срочно искали капитанов и лоцманов, которые ходили в этот район. Всех их собрали в Кале, чтобы посадить потом на корабли. На каждом судне в помощь капитану был выделен моряк, знавший климатические и навигационные условия Балтики и Бельтов, поскольку тот район изобиловал мелями и банками. Состав эскадры был следующий:

Всего 8 линейных кораблей, 4 фрегата и 1 корвет.

31 августа эскадра вышла в море. В ночь с 7 на 8 сентября в костюме Лещинского на борт «Флерона» взошел переодетый граф де Трианж, сам претендент отправился в Варшаву сушей. Плавание происходило при свежем море, 10 сентября начался сильный шторм, который раскидал корабли по Северному морю. 15-го числа 8 потрепанных французских судов вошли на рейд шведского Гётеборга [37] , а на следующий день перешли в датский Хельсингёр. Переговоры с датчанами были трудными и долгими, за это время к эскадре сумел присоединиться отставший «Аргонот», который перед островом Анхольт полностью лишился якорей. В Гётеборг послали корвет «Медюз» с приказом к отставшим кораблям держать курс на Копенгаген.

9 сентября французы вошли на рейд датской столицы. Повреждения у кораблей ля Люзерна были довольно велики – «Конкеран» шел с фальш-мачтой и временным рулем, «Тулуз» также повредил руль. В Копенгагене на борт флагмана поднялся Плело, который сообщил, что Лещинский избран польским королем, экипажи восприняли эту новость с большой радостью. Но дальше эскадра не пошла. 27 сентября ла Люзерн получил приказ возвращаться в Брест. 22 октября, так и не появившись у польских берегов, французы повернули домой. Впрочем – поскольку война шла на суше, Люзерн вряд ли смог бы помочь полякам, ведь десанта на кораблях не было, а шведские войска, на которые так рассчитывали сторонники Лещинского, не стали участвовать в конфликте: парламент Швеции решил не вмешиваться в споры за польский престол.

Дюгэ-Труэн назвал отряд ла Люзерна «бесполезной эскадрой».

Осада Данцига

Почти вся Польша была под контролем русских войск, Лещинский и его сторонники бежали в Данциг, где надеялись на подход французских или шведских войск и на начало войны. Выбор Данцига был закономерен. Во-первых, это был крупный балтийский порт, через который шла польская торговля со странами Европы, и осада его была невыгодна ни Швеции, ни Дании, ни Голландии. Во-вторых, Данциг был сильно укреплен с суши (он вообще считался самым укрепленным городом Речи Посполитой), он имел 12-тысячный отряд, а кроме того – 8-тысячный гарнизон польских ополченцев. Запасов провизии в городе (прежде всего хлеба) было достаточно на несколько лет. Таким образом, для сторонников Лещинского Данциг был именно тем местом, который можно было удерживать достаточно долго, надеясь на помощь извне, не боясь даже долговременной осады.

В свою очередь, для России важнейшей задачей стало скорейшее взятие Данцига, причем – желательно – до прибытия к Лещинскому иностранной помощи, поэтому уже в декабре 1733 года 12 тысяч русских солдат под командованием генерал-аншефа Петра Ласси были направлены к Данцигу. 23 февраля 1734 года начались осадные работы. Имея 12 тысяч человек в поле против такого же по численности гарнизона [38] (не считая польских ополченцев), Ласси избрал выжидательную тактику, что очень не понравилось царскому двору. 5 марта под Данциг прибыл фельдмаршал Бурхард Христофор Миних, которому поручалось командование всеми войсками в Польше. Миних рьяно взялся за дело [39] , а атаковав и захватив большинство предместий. 19 марта он захватил бастион Ора с гарнизоном в 400 человек, взял на штык Эльбинг, у границ с Померанией разбил 10-тысячный отряд конфедератов, пытавшихся прорваться к Лещинскому. На берегу Вислы был устроен редут, мешавший сообщению города с морем. Однако даже Миних не решался на штурм Данцига. Сам опытный инженер, он видел мощь городских укреплений и считал более уместным произвести бомбардировки крепости. Но русские практически не имели осадной артиллерии под Данцигом – самыми тяжелыми орудиями были 8-фунтовки, захваченные в Оре. Миних настойчиво требовал прислать осадные орудия, но возникли большие проблемы – прусский король отказывался пропустить русские обозы с пушками через свои земли. Дошло до того, что несколько мортир пришлось тайком везти через Саксонию в закрытых воловьих упряжках под видом багажа герцога Вейсенфельдского. С их прибытием 17 апреля 1734 года первые бомбы упали на Данциг. Но и от этих бомбардировок было мало толку – приехало всего 3 мортиры, тогда как в одном форте Вексельмюнде тяжелых пушек и мортир было 52 штуки.

Реальную помощь Миниху мог оказать русский Балтийский флот: заблокировать Данциг с моря, отсечь его от шведской и французской помощи, а также доставить войскам столь необходимую осадную артиллерию. Но в 1733 году денег на оснащение флота не выделялось, боеготовности никто не повышал, хотя французская эскадра уже побывала в Дании. Лишь 9 января 1734 года генерал-кригс-комиссар Голицын поставил в Адмиралтейств-коллегии вопрос о вооружении флота по штатам военного времени. Решили готовиться к боевым действиям. Были поставлены следующие задачи: загрузить на корабли повышенное количество огнестрельного оружия и кирас [40] , вооружить 2 бомбардирских судна и починить 2 прама. 27 февраля императрица Анна Иоанновна поручила Головину срочно найти за границей 6 опытных капитанов и лейтенантов, и обещать льготы тем из них, кто успеет прибыть в Россию до начала кампании. «Доморощенным Рюйтерам» не доверяли.

Вообще из журналов Адмиралтейства создается устойчивое впечатление, что флот надеялся на быстрое взятие Данцига армией. Подготовка флота была успешно проигнорирована, вместо этого весь март решали, какой отряд пошлют к Данцигу. В конце концов определили в поход фрегат «Принцесса Анна» (командир – Ян Дюссен), флейт «Сескар» и галиот «Тонеин». Последний планировалось загрузить осадной артиллерией. Кроме того, из Риги вышло судно, загруженное солдатской обувью и холстом. По пути корабли должны были зайти в Либаву, чтобы там присоединить к себе суда, груженные пушками. Однако проблема была в том, что суда в Либаве еще не были наняты да и само Адмиралтейство сильно сомневалось, что успеют что-то нанять, поэтому приказывали быть готовым к тому, что либавские пушки также придется грузить на «Тонеин».

После неоднократных понуканий из гавани Ревеля 31 марта вышли «Принцесса Анна» и «Сескар». 17 апреля они были в Пиллау, где сгрузили войсковые запасы, а 2 мая вернулись назад. Проведенный затем осмотр «Принцессы Анны» показал, что корабль «не способен к ходу» , поэтому он был переведен в брандвахту Ревельской эскадры. Галиот «Тонеин» оказался «в совершенно гнилом состоянии» , было решено починить его и погрузить 2400 пудов пороха, после чего отправить к Пиллау с главными силами кронштадтской эскадры. Но – как обычно – мастеровых не прислали, к середине мая комиссары Ревельского порта оценивали состояние галиота как совершенно не годное для плавания, тем более – с грузом на борту. Это заключение не изменило намерения Адмиралтейств-коллегии отправить галиот к Пиллау.

Что же касается Кабинета Ея Императорского Величества – кабинет-министры упорно отказывались верить в возможность боевых действий на море. Было приказано не отменять в 1734 году регулярных рейсов русских пакетботов от Любека до Данцига. Ограничились лишь распоряжением поставить на пакетботах артиллерию и указанием командирам «содержать себя в твердой опасности» . Все же в апреле стало очевидно, что осада затягивается, фельдмаршал Миних уже вовсю требовал помощи флота, поэтому подготовка Балтийской эскадры активизировалась.

Флот, высылаемый к Данцигу, возглавил адмирал Томас Гордон [41] , родственник знаменитого сподвижника Петра I. Младшими флагманами были назначены вице-адмирал Наум Акимович Сенявин [42] и контр-адмирал Мартын Петрович Госслер [43] . В Кронштадте оставались контр-адмирал Василий Афанасьевич Дмитриев-Мамонтов и капитан-коммодор Франц Вильбоа. Корабли хотели вывести из Кронштадта до 12 мая, первым высылался отряд Сенявина. Во исполнение этих планов вышел высочайший указ – «офицеров морских ни для каких собственных нужд из Кронштадта в Петербург не отпускать» . 28 апреля в трюмы кораблей были загружены осадные орудия для армии Миниха – две 10-пудовых и двенадцать 5-пудовых мортир, сорок 24-фунтовых и двадцать 18-фунтовых пушек. Вместе с артиллерией высылались и канониры, их расписали по разным кораблям сверх штата. Бомбардирские корабли провели пробные стрельбы, 13 мая в присутствии советника Лимана и цейхмейстера Брунца дали по три выстрела из мортир и один – из гаубицы.

8 мая Гордон получил высочайшие инструкции, где повелевалось идти к Пиллау, выгрузить артиллерию для армии, после чего оказывать помощь Миниху у Данцига. В случае прихода французской эскадры на Балтику необходимо было дать бой, поскольку ее «не инако, как неприятельскую, почитать можно» .

4 мая вышел в море фрегат «Стор-Феникс», 9-го – линейные корабли «Петр I и Петр II», «Святой Александр», «Выборг», «Леферм», «Рига», «Слава России», «Перль», «Святая Наталия», «Нарва», «Шлиссельбург», фрегаты «Россия», «Эсперанс», «Митау» и «Арондель». 11 мая вышли на рейд корабль «Девоншир» и фрегат «Кискин», а также бомбардирский бот «Юпитер». 13-го числа пакетботы «Почт-Ваген», «Меркуриус» и галиот «Гогланд» отправились в Пиллау, а на рейд вышли «Новая Надежда», «Святой Андрей» и бомбардирский бот «Дондер».

На следующий день отряд Наума Сенявина (корабли «Леферм», «Слава России», «Девоншир», фрегаты «Россия» и «Митау») взял курс на Данциг. Вечером 15 мая в море вышли основные силы Балтийского флота. К ночи Гордон бросил якорь у Красной Горки. Шли медленно и тяжело, неся потери. «Дондер» в первый же день отстал, поскольку имел ветхий такелаж. На «Эсперансе» «Виктории», «Святой Наталии» и «Марльбурге» поломало рангоут, а ведь эскадра еще не дошла до Гогланда! Туманы часто заставляли ложиться в дрейф, командиры кораблей, правда, по указанию Гордона, использовали эти часы для «пушечных экзерциций» . Лишь в ночь на 20 мая флот миновал Гогланд, 22-го встали на стоянку у Дагерорда. Три дня подходили отставшие корабли – потерявшийся флейт «Соммерс», несчастный «Дондер», получившая течь «Виктория», снесенный на восток «Юпитер».

25 мая Гордон встретил два голландских судна, от которых получили последние новости из Данцига. Оказывается, к городу подошел французский отряд в составе примерно 10 кораблей, который захватил два русских галиота. Флот поспешил к Пиллау. Гордон собрал военный совет, на котором решили отправить всю артиллерию на флейтах к армии Миниха, а самим «идти прямо к Данцигу поискати кораблей французских и оных атаковать» .

Возле Пиллау были оставлены фрегаты «Россия», «Эсперанс» и бомбардирский корабль «Юпитер», а также несколько мелких судов. Сам флот взял курс на Данциг, однако вскоре вернулся к Пиллау «для защиты транспортов» . 30 мая состоялся очередной совет, главным вопросом на повестке дня была атака французского флота наличными силами. Эскадру французов, по данным какого-то безымянного английского шкипера, оценили в 8 линейных кораблей (три 74-пушечных и пять 50-пушечных) и 4 фрегата. В то же время Миних (по данным своей разведки) отписывал Гордону, что французы имеют 5 военных и 6 транспортных кораблей. В любом случае отряд Гордона (14 линейных кораблей, 5 фрегатов, 2 бомбардирских корабля и мелкие суда) был гораздо сильнее французской эскадры.