Помоги проекту - поделись книгой:
29 марта Британия и Франция дают Польше гарантии ее государственных границ.
7 апреля Италия оккупирует Албанию. Вскоре аналогичные британско-французские гарантии даются Греции и Румынии.
А 27 апреля 1939 г. в Британии вводится всеобщая воинская обязанность. И вот это уже серьезно. Пусть Черчилль называл этот акт символическим, поскольку армию надо было сперва обучить, а потом вооружить, однако, для сравнения, в годы Первой мировой войны всеобщая воинская обязанность в Британии была введена в мае 1916 г., то есть на исходе второго года войны. Так что намерения у Британии и Франции на сей раз явно были серьезные. Сам В. Веселов это признает: раз ввели всеобщую воинскую обязанность, значит, собирались воевать (цит. по: Новый Анти-Суворов. С. 253). Применительно к Британии, почти никогда в своей истории не имевшей всеобщей воинской повинности, вынесенную в эпиграф фразу можно переделать так: введение всеобщей воинской повинности — одиум войны. Кстати, отменила Британия всеобщую воинскую повинность в 1966 г. Почему? Об этом в конце книги.
Почему же Британия и Франция в марте 1939 г. так поступили? Похоже, западные державы поняли наконец, что все уступки Гитлер воспринимает лишь как проявление слабости и наглеет все больше. Как говорится, посади свинью за стол…
Теперь вспомним опять, что у Гитлера к 1939 г. не было необходимых для войны сырьевых ресурсов. Вспомним, что война с Британией автоматически означала морскую блокаду Германии, после чего получить необходимые ресурсы Германия могла только из СССР либо через его территорию (за исключением явно недостаточных запасов румынской нефти) (подробнее об этом автор писал в первой книге «Виктор Суворов прав!..» С. 48).
Так что по крайней мере после введения в Британии всеобщей воинской обязанности у Сталина выбор был. Просто не протягивать руку Гитлеру и на его протянутую руку тоже никак не реагировать. И тогда Гитлер либо не решился бы воевать, либо, решившись, через 6–8 месяцев вынужден был бы войну прекратить просто из-за отсутствия сырья. И вся война заглохла бы, едва начавшись.
Глава 5
Зачем Сталину пакт С Югославией?
Балканы — пороховой погреб Европы.
6 февраля 1933 г., через неделю после назначения Гитлера рейхсканцлером, СССР впервые выдвинул доктрину «коллективной безопасности» (История Великой Отечественной войны Советского Союза. М., 1961. Т. 1. С. 82). А 12 декабря 1933 г. ЦК ВКП(б) принял решение о развертывании борьбы за «коллективную безопасность» как внешнеполитическую стратегию. Зачем это было нужно? Зачем Сталину заботиться о безопасности буржуазного Запада? И если уж идут переговоры о «коллективной безопасности», зачем информацию о них сообщать Гитлеру? Виктор Суворов выдвигает свою версию — Сталину надо было дать Гитлеру понять: «подписывай пакт со мной, иначе всю Европу на тебя подниму!»
Но не будем повторяться, спросим себя лучше: а зачем Сталину весной 1941 г. понадобилось подписывать пакт «О дружбе и ненападении с Югославией». Датой подписания пакта считается 5 апреля 1941 г., однако реально, в силу того, что при Сталине было нормой затягивать различные мероприятия до глубокой ночи, подписание состоялось в 2:30 ночи 6 апреля
Многие авторы, включая, например, как антисталиниста И. Бунича
Поведение Сталина действительно необъяснимо с точки зрения поборников «мирной внешней политики СССР». Но необъяснимо оно и с точки зрения классических сторонников «Ледокола»: Виктор Суворов, как известно, убежден, что Сталин не ждал нападения Гитлера и не верил в него.
А если предположить, что у Сталина были хоть минимальные опасения, что Гитлер возьмет да и нападет первым? Именно так считает И. Бунич (Гроза. С. 549). М. Солонин тоже пишет, что в апреле 1941 г. в директиве на разработку плана развертывания войск руководству Западного Особого военного округа (бывший и будущий Белорусский ВО) содержалось предупреждение о том, что немцы могут перейти в наступление до окончания развертывания наших войск
Не знаю, как насчет настроений в советском военном Руководстве вечером 21 июня (точка зрения Солонина Как минимум спорна), но что Гитлер
И тут подвернулась Югославия. 25 марта ее пронацистское правительство, возглавляемое хорватом Цветковичем, подписало договор о присоединении страны к «оси» Берлин — Рим — Токио. Однако через два дня югославские патриоты свергли Цветковича и договор разорвали. Однако само по себе это еще не гарантировало, что Гитлер на Югославию таки нападет. И тогда Сталин пошел на подписание пакта «О дружбе и ненападении».
Вот тут-то Гитлер и всполошился. А что, если СССР введет в Югославию войска? Тогда Румыния — единственный гарантированный (ибо СССР весной 1941 г. уже был ненадежен) источник нефти для Германии — окажется под ударом не только с востока, но и с запада. И итальянские армии, воюющие против Греции, окажутся отрезанными и разгромленными. И много каких еще реалий возникнет, для Германии весьма неприятных.
И Гитлер решил ударить по Югославии. И отвлекся от СССР на пару месяцев. Интересно, что Черчилль в письме Сталину от 18 апреля 1941 г. (том самом, которое принято считать «предупреждением об угрозе германского нападения») сообщает, что немцы начали было переброску из Румынии в Южную Польшу трех из пяти бронетанковых дивизий, находившихся в Румынии, однако, когда в Берлине узнали о сербской революции (т. е. о свержении правительства Цветковича), эта переброска была отменена (цит. по:
Правда, от первого удара со стороны Гитлера «югославский гамбит» СССР все равно не спас. Но мог и спасти, особенно, если исходить из того, что, по мнению, например, К. Закорецкого, начало операции «Гроза» готовилось не на 6 июля, а на 23 июня 1941 г. (
Однако пока мы все же будем исходить из «суворовской» даты начала операции «Гроза» — 6 июля 1941 г. Так вот, коммунистическое восстание в Сербии началось на другой день после этой даты — 7 июля, а вскоре — и в Черногории (13-го), в Словении (22-го), в Хорватии, Боснии и Герцеговине (27-го) (Югославия // БСЭ. 2-е изд. Т.49. М., 1957. С. 330). Совпадение? Особенно с учетом того, что именно в июле югославские коммунисты получили приказ Коминтерна? А четники (сербские некоммунистические партизаны) начали партизанскую войну против немцев еще 11 мая
Глава 6
Чем кончилась «Война, которой не было»
Россия двинется на Запад, как гунны двигались на Европу…
«6 июля 1941 года десятки тысяч советских орудий разорвали в клочья тишину, возвестив миру о начале великого освободительного похода» — так начинается рассказ о несостоявшейся операции «Гроза» в последней главе «Ледокола» — «Война, которой не было». Здесь и Далее я буду перемежать свой рассказ о «войне, которой не было» цитатами из последней главы «Ледокола».
Первый залп советской артиллерии, по количеству и качеству превосходившей артиллерию всего остального Мира вместе взятого, минута в минуту совпал с пересечением границы тысячами советских самолетов.
Германская авиация, тоже готовившаяся к вторжению, в громадном большинстве подавлена на своих аэродромах. Немецкие войска, подвергнувшиеся внезапному удару, не могут оказать Красной Армии достойное сопротивление. Советские войска, не ввязываясь в затяжные бои с разрозненными очагами сопротивления противника, устремляются вперед.
С территории Львовского выступа сверхмощная советская группировка наносит удар на Краков и вспомогательный на Люблин и далее на Варшаву. Навстречу этому вспомогательному удару движутся советские войска и из Белостокского выступа. Уже 13 июля Красная Армия вступает в Варшаву, а 14-го — в Лодзь и Краков.
16 июля советские войска уже в Познани.
Главные события, однако, происходят не в Польше и не в Германии. В первый же час после начала войны советские ВВС нанесли удар по нефтепромыслам Плоешти, превратив их в море огня. Одновременно на просторы Румынии вырываются войска сверхмощной группировки, развернутой на территории Одесского военного округа.
19 июля советские армии врываются в Брэилу, на другой день советский десант с кораблей Черноморского флота высаживается в порту Констанца. 21 июля Красная Армия победоносно входит в Бухарест, а через три дня вступает на территории Болгарии и Югославии. Одновременно, при поддержке Дунайской флотилии, предпринимается мощный рывок вверх по Дунаю.
29 июля советские армии занимают Белград (а из значительной части Югославии немцев уже вытеснили повстанцы), 30-го — Софию, 2 августа — Будапешт. Отрезанная от румынской нефти, потерявшая значительную часть войск у самой границы, Германия лишается каких-либо шансов на успех. В Германской армии есть еще танки, но нет топлива для них. Есть самолеты, автомобили и мотоциклы, но нет топлива для них. Нет топлива для перехода германского флота в Балтийское море…
6 августа 1941 года советские газеты публикуют указ Президиума Верховного Совета СССР о введении в Красной Армии новых знаков различия — погон. Как мы помним, Виктор Суворов считает, что так и планировалось, и лишь потому, что война пошла не так, как замышлялось, погоны пришлось отложить до Сталинградской победы (Очищение. С. 53)…
18 августа 1941 г. — Указ Президиума Верховного Совета СССР (на самом деле — решение Политбюро) о присвоении Начальнику Генерального Штаба генералу армии Г. К. Жукову звания Маршал Советского Союза.
6 сентября звание Маршала присваивается и самому И. В. Сталину.
Между тем наступление продолжается. 19 августа Красная Армия занимает г. Кольберг, выйдя к Балтийскому морю и отрезав от основных сил сверхмощную германскую группировку в Восточной Пруссии. Эта последняя теряет 27 августа Данциг и лишь с падением 1 сентября Кенигсберга прекращает, наконец, сопротивление.
В Центральной Европе Красная Армия 29 августа захватывает Братиславу, а 3 сентября вступает в Вену. На Балканах 21 августа советскими войсками взята столица Албании Тирана, 1 сентября — Салоники, наконец, 9 сентября — Афины.
В августе 1941 г. войска РККА завершили Висло-Одерскую операцию, захватив мосты и плацдармы на Одере. Оттуда 5 сентября начата новая операция на огромную глубину — до Рейна.
Войска идут за Одер нескончаемым потоком: артиллерия, танки, пехота. 15 сентября пал окруженный Берлин, 20-го — Прага и Любляна. Затем приходит очередь Гамбурга (23 сентября), Мюнхена (25 сентября), Северной Италии (ее захват завершается 28 числа того же месяца вступлением в Геную). 5 октября советские войска Уже в Риме.
Еще за месяц до того приходит время для массированного использования советских воздушных десантников. К началу сентября после упорного сопротивления раздавлена Финляндия; финнов разъяренный их упорным сопротивлением «Вождь народов» приказывает поголовно выселить в Синьцзян (как я писал в первой книге «Виктор Суворов прав! Сталин проиграл Вторую мировую», к началу 1940-х гг. эта самая северо-западная провинция Китая фактически стала частью СССР).
Теперь с финских и северогерманских аэродромов взлетают тысячи самолетов с парашютистами. 9 сентября советские десантники горохом сыплются на города и села Норвегии; через шведскую территорию между тем пылят по дорогам услужливо пропущенные шведами колонны советских танков. Правда, 400-тысячная германская группировка в Норвегии оказывает упорное сопротивление, сломить которое удается лишь к 10 ноября.
Между тем советские наземные силы форсируют Рейн и вступают во Францию. Здесь сопротивления уже практически нет, советские танковые колонны быстро продвигаются вперед, заняв 14 октября Амстердам, 17 октября Брюссель, наконец, 24 октября — Париж. Одновременно начинается занятие островов: например, еще 7 октября с итальянской территории советский воздушный десант высаживается в Сицилии. В тот же день советская танковая колонна вступает в Неаполь.
Но главная задача советских ВДВ теперь — захват французских и итальянских колоний в Африке. Уже 27 октября советский парашютный десант захватывает Триполи. 4 ноября таким же образом взяты Оран и Бизерта, 8 ноября — Алжир и Касабланка, 17 ноября — Дакар, наконец, 22 ноября — Тимбукту. На этом, собственно, боевые действия по плану «Гроза» закончены.
Итак, операция «Гроза» закончилась полной победой Красной Армии. Возникает вопрос: что было бы после нее, завершись операция так, как она изначально планировалась?
Глава 7
«Неправильные кошки», или О боевых качествах Красной армии
Но сначала разберем альтернативную точку зрения на то, чем могла бы кончиться операция «Гроза», успей Сталин ударить первым. Есть немало историков, которые доказывают: боеспособность РККА образца 1941 года была настолько низкой, что никакой первый внезапный удар быстро победить бы не помог.
Наиболее ярко выраженный представитель такой точки зрения — С. Захаревич (Большая кровь. Минск, 2009). Примерно о том же пишет и И. Бунич, но он списывает небоеспособность Красной Армии на вновь начавшиеся сталинские репрессии против военных: мол, не начнись 22 июня война, к августу, когда, по мнению Бунича, планировалось начало «Грозы», Красная Армия пришла бы в такое состояние, что «не смогла бы пошевелить ни рукой, ни ногой»
Марк Солонин в некоторых своих работах придерживается той же точки зрения. Во-первых, по его мнению, линию Маннергейма не обязательно было штурмовать, ее вполне можно было обойти. Во-вторых, все разговоры о сверхмощных укреплениях этой линии, как он считает, сильно преувеличены.
А в-третьих, им приводятся примеры того, как и без всякой линии Маннергейма, в чистом, что называется, поле севернее Ладожского озера, под Питкярантой, в начале января 1940 г. всего семь финских пехотных батальонов окружили (и разбили) 18-ю стрелковую дивизию и 34-ю танковую бригаду РККА. Затем сходная участь постигла 44-ю стрелковую дивизию, и только окончание войны спасло от такой же участи 168-ю. Причем в случае с 44-й дивизией
Подробно описаны Солониным и неудачи РККА летом-осенью 1941 г., когда СССР сам напал (25 июня) на Финляндию и никакой линии Маннергейма впереди не было (там же. С. 506–569).
Однако… Виктор Суворов недавно в одном интервью сказал: «Вообще в наступательной войне (к которой Красная Армия, в отличие от обороны, готовилась) она воевала бы на порядок лучше. В качестве примера можно привести, скажем, действия по захвату румынского города Килия». (25 июня 1941 г.) (Ледокол. С. 128).
Из операции по захвату Килии, как и из начавшейся в тот же день агрессии СССР против Финляндии, ничего путного не получилось? Правильно. И не могло получиться в условиях полного разгрома Красной Армии на главных театрах военных действий. Сам же Солонин пишет, что советское руководство стало снимать с Северного фронта все резервные соединения и спешно перебрасывать их на другие фронты; к концу первой недели июля все соединения фронтового подчинения (1-й и 10-й механизированные корпуса, 70-я, 177-я и 191-я стрелковые дивизии) были переброшены на Псковское направление, а из состава 7-й армии выведена 237-я стрелковая дивизия
Всего в составе войск, предназначавшихся для действий против Финляндии согласно «Уточненному плану стратегического развертывания…» от 11 марта 1941 г., должно было быть 17 стрелковых дивизий, семь танковых и шесть артиллерийских полков Резерва Главного Командования (там же. С. 295–299). Но ведь первая неделя июля — это не конец войны, а самое начало. Логично предположить, что переброски продолжались и потом. Сталину стало просто не до Финляндии. Надо думать, и не до Румынии. Впрочем, по мнению М. Солонина, Сталину стало «не до Финляндии» еще в мае 1941 г., когда он решил создать большой перевес на главном, германском направлении (там же. С. 317), справедливо полагая, что после разгрома Германии Финляндия никуда не денется.
Идем дальше. Автор этой книги писал (вслед за многими другими авторами) о том, что в начале войны обнаруживалось нежелание значительной части Красной Армии воевать за сталинский режим, чем и можно объяснить огромное количество пленных 1941 года
Кроме того, сработал и такой фактор, как тот, что А. Никонов называет «эффектом неправильной кошки». Он приводит пример: вот большая и сильная собака решила погонять кошку, а та, вместо того чтобы убегать, разворачивается и ударяет собаку когтями по носу. Больно и непривычно! И не ожидавшая такого собака обращается в бегство. Кошка какая-то неправильная попалась!
Вот и Гитлер, по Никонову, оказался такой «неправильной кошкой». И когда он нанес неожиданный первый удар, внезапный и мощный, произошло «преобразование толпы», и армия, только что готовая всех крушить и идти до Атлантики (и дальше — но об этом ниже), превратилась в неуправляемую толпу и побежала
Но ведь и Финляндия — тоже в своем роде «неправильная кошка». Вспомним: сопротивления в «зимней войне» не ожидалось, предполагалось, что «белофинны» (как презрительно именовали армию Финляндии советские агитпроповцы) сразу выбросят белый флаг. Легкомыслие простительное после блестящей победы на Халхин-Голе и сдачи без сопротивления трех стран Прибалтики (которые были оккупированы Красной Армией с 28 сентября по 10 октября 1939 г.). А финны уперлись.
Да еще к северу от Ладоги (где советские войска не так сильны, как на линии Маннергейма) и контрудары наносят…
Что же, шок от действий «неправильной финской кошки» РККА быстро преодолела. Уже в феврале 1940 г. шведские газеты констатировали: Красная Армия перестроилась. И стала совсем не той, что два месяца назад. И делает все как надо
Но ведь и в 1941 г. Красная Армия перестроилась достаточно быстро. Сам же Солонин достаточно убедительно доказывает, что военные потери СССР в 1941–1945 гг. — всего 17–18 млн чел., т. е. меньше хрущевско-брежневских 20 млн, не говоря уже о горбачевских 27. Ну а «всякий бред про… 37… 43… миллиона убитых солдат можно смело выбрасывать в корзину»
Глава 8
Для чего нужны были миллионы десантников
Покажите мне приправу, и я скажу, какое готовится блюдо.
Именно так — во множественном числе — мы считаем себя вправе ставить вопрос. По крайней мере, Виктор Суворов, приведя сведения из газеты «Правда» от 18 августа 1940 г. о том, что в СССР подготовлен
И в самом деле, только на Украине только с апреля 1934 по февраль 1936 г. было подготовлено 427 000 десантников (Киевский Краснознаменный. М., 1974.
С. 122). Но ведь основные места подготовки парашютистов были не на Украине. Таковыми являлись Москва и Подмосковье, Ленинград (как в советское время назывался Санкт-Петербург), Иваново, Горький (ныне Нижний Новгород), Куйбышев (ныне Самара), некоторые места Северного Кавказа, Урала и Сибири, а также Крым, который в те времена в состав Украины не входил.
И потом, 1936 год — не конец подготовки десантников, а только начало (Последняя Республика. С. 360). Об этом Суворов много говорит в «Ледоколе». Настоящая подготовка ВДВ (как и вообще настоящая подготовка к большой войне) началась с 1937 г. Так, например, в 1938 г. Сталин отдает приказ подготовить дополнительно шесть воздушно-десантных бригад, а в апреле 1941 г. — уже целых пять воздушно-десантных корпусов (а в августе — еще пять). Плюс к этому к десантированию готовились и некоторые чисто стрелковые соединения (так, 21 июня в Сибирском военном округе проводились учения с десантированием целой стрелковой дивизии)
Для чего же их столько наготовили? Виктор Суворов приводит четыре возможности их применения.
Первый вариант — задавить воздушными десантами Германию. Но с учетом того, сколько сил и без того для удара по Германии готовилось, — явный перебор.
Второй и третий варианты — использование для захвата после разгрома Германии юга (Балканы) и запада (Франция, Бенилюкс) Европы. Но и для этого миллионов много, с учетом того, что армии этих государств были разгромлены Гитлером, а Вермахт по плану «Гроза» должен был быть «перемолот» в Восточной Европе.
Наконец, четвертый сценарий — использовать для установления контроля над африканскими колониями разгромленных Гитлером (или союзных ему) европейских метрополий (Суворов добавляет «и дружественной Британии», но о Британии мы скажем отдельно) (Последняя Республика. С. 379). Это уже более реалистично, африканские колонии захватить иначе как с помощью ВДВ у СССР в 1941 г. явно не получилось бы. Однако несколько миллионов десантников — явный избыток и для этой цели.
А вот, например, против Японии с ее островным положением и мощным флотом несколько миллионов воздушных десантников явно не помешали бы.
И готовили не только десантников. Параллельно с «парашютным психозом» в СССР в 1930-х гг. бушевал и «планерный психоз». Так, 22 февраля 1935 г. Осоавиахим рапортовал Сталину о том, что уже подготовлено 138 416 планеристов. Сталин похвалил, но при этом выразил пожелание в том духе, что пора, мол, переходить уже и к массовой подготовке планеристов. Судя по тому, что делалось дальше, сталинское пожелание было учтено…
Глава 9
«Будет вам Южный Сахалин!»
Адмирал Флота Советского Союза И. С. Исаков свидетельствует: еще в 1935 г. у Сталина проходило очередное совещание флотских руководителей — по вопросам строительства Тихоокеанского флота. И вот он, И. С. Исаков, после совещания, на банкете, слегка захмелев, высказался в том смысле, что бесполезно, мол, строить флот, пока выходы из Охотского и Японского морей заперты японцами. А такое положение будет продолжаться, пока в руках у японцев находятся Южный Сахалин и Курилы.
На что Сталин ответил: «Подождите, будет вам Южный Сахалин!» Исаков, приняв это за шутку, снова с хмельным упорством доказывает: нельзя без Южного Сахалина строить сильный Тихоокеанский флот. Тогда Сталин обращается к присутствующим и со смехом говорит: вот, мол, обещаю я товарищу Исакову, что будет ему Южный Сахалин, а он не верит. Десять лет спустя, в 1945 г., когда СССР действительно отобрал Южный Сахалин и Курильские острова у Японии, я вспомнил эти сталинские слова, резюмирует Исаков (цит. по:
Вспомним: Япония еще только оккупировала Маньчжурию, никаких актов агрессии против СССР еще не совершила (до Хасана — три года, до Халхин-Гола — четыре), а Сталин уже точно знает, что «будет Южный Сахалин!» Напрашивается вывод: Сталин уже все продумал и решил насчет Японии…
В предыдущей книге я уже писал о связях российских и японских «консервативных революционеров», а равно о роли советской разведки (в частности, Рихарда Зорге) в направлении вектора японской экспансии
Японская революция Мэйдзи (1867–1869 гг.) закрепила восстановление практически неограниченной власти императора, до этого сведенной к фикции режимом сегуната. Хотя в 1889 г. Япония стала конституционным государством, однако конституция закрепила практически неограниченную власть монарха. Из всех стран «второго эшелона» капитализма Япония осталась страной с наиболее сохранившимися пережитками средневекового самодержавия.
Ситуация стала меняться в период правления императора Тайсе (1912–1926), возможно, потому, что этот император, в отличие от своего отца Муцухито (1867–1912), не отличался ни способностями, ни желанием заниматься государственными делами и к тому же сильно болел. Поэтому за него де-факто правили узкие круги придворной и военной бюрократии, которые, однако, все более уступали место политикам либерально-реформаторского толка
Однако сторонникам традиционного японского подхода к императорской власти такое отношение казалось богохульством. Этот подход выразит 15 лет спустя, в начале 1941 г., один из них: уникальность японского государства в том, что монархи или республиканские правители в других странах поставлены у власти людьми, тогда как в Японии императорская власть прямо унаследована от божественных предков (цит. по:
Собственно, тенденция к торжеству таких взглядов обнаружилась сразу после Первой мировой войны. Если страны первого эшелона (т. е. собственно Запад) однозначно оказались в числе победителей, то страны второго эшелона были либо побеждены (Германия и распавшаяся Австро-Венгрия), либо преждевременно выбиты из войны (Россия), либо, оказавшись в числе победителей, были обделены при разделе добычи (Япония и Италия, о которой речь впереди). И едва ли это случайность.
Неудивительно, что именно «консервативные революционеры» совместили борьбу против современного общества с межнациональной борьбой против наиболее «продвинутых» стран.
В Японии возникла и своя партия «евразийцев», сторонников союза с «обиженными» Первой мировой войной странами, к числу которых они относили и СССР. Последний импонировал им своей плановой экономикой и многими другими чертами. К «евразийцам» относились такие видные политики, как принц Коноэ, будущий премьер Ионаи, будущий премьер Хирота, будущий глава МИД Арита и т. д.
В Японии первым открыто высказавшимся в этом направлении политиком стал принц Коноэ, выпустивший в 1918 г. книгу «Против англо-американского мирового порядка», смысл которой сводился к тому, что «обделенная Япония должна участвовать в войне за передел мира»
Через год Кита Икки выпустил книгу «Генеральный план переустройства Японии», в которой призывал «мирового пролетария» — Японию выступить против «мирового банкира» — Британии и «мирового землевладельца — России»
В 1921 г. японские националисты убили премьер-министра Хара, главного архитектора «демократии Тайсе». Э. В. Молодяков отмечает, что в том же году убили и прозападного политика Вальтера Ратенау в Германии (Консервативная революция… С. 119), а я добавлю: тогда же убили и М. Эрцбергера, подписавшего 11 ноября 1918 г. капитуляцию Германии перед Антантой, тогда же Гитлер стал единоличным фюрером НСДАП, и всего через год генсеком ВКП(б) станет Сталин. Совпадение? А еще в 1921 г. ввиду болезни отца регентом Японии стал будущий император Хирохито.
В эти годы начал головокружительную политическую карьеру и наш старый знакомый Йосукэ Мацуока, о котором я писал в первой книге
В 1935 г. публичному проклятию с сожжением книг был предан профессор Минобэ, весьма популярный в годы Тайсе, писавший, в частности, что «император — не единоличный носитель власти, а лишь ее верховный орган». Интересно при этом, что сам император Хирохито никогда не обвинял Минобэ в нелояльности (там же. С. 84).
Развивались движения сторонников государственного регулирования экономики, выраженные несколько менее радикальными национал-социалистами и несколько более радикальными государственными социалистами. Вторые требовали национализации базовых отраслей экономики, ограничений на прибыли и собственность и т. д. Что касается первых, то к ним принадлежал, помимо всего прочего, Акамацу Кацумара, в прошлом коммунист. «Из коммуниста хороший нацист получается за две недели…»
Постепенно те и другие «социалисты» склонялись к созданию новой авторитарной партии по итальянскому или германскому образцу
Практические шаги в этом направлении были предприняты после 1937 г., когда была создана «Лига по мобилизации национального духа». Ее целями провозглашались: достижение духовного и идейного единства нации, унификация идеологии, уничтожение многопартийной системы, лишение парламента права влиять на ход событий.
Глава 10
Дальневосточный ледокол
Последствия этого для Запроливья, а затем и для всей Империи страшно представить.
1 июля 1937 г. «дальневосточный ледокол» начал свою работу — Япония открыла военные действия против Китая и за первые полтора года этой войны захватила почти все восточные, приморские районы этой страны.
А в 1938 г. некто М. А. Сергеев выпустил книгу «Советские острова Тихого океана»
Между тем установление тоталитаризма в Японии подходило к концу. 25 марта 1940 г. группа депутатов японского парламента от разных партий создала «Лигу по завершению священной войны» (на тот момент Япония уже третий год воевала в Китае). 6 июня «самораспустилась» Социалистическая массовая партия, 16 июня подал в отставку кабинет Хиранума и одновременно «самораспустилась» старейшая политическая партия Японии Сэйюкай. После этого правительство возглавил Коноэ, а МИД — Мацуока. 15 августа, наконец, «самораспустилась» вторая старейшая партия Минсэйто, а в сентябре возникла «Ассоциация помощи трону» (АПТ), как раз и ставшая аналогом той самой «единой партии», о которой говорилось выше
В программу АПТ входило полное искоренение индивидуализма, равно как искоренение идей, признающих примат экономики над политикой, и искоренение прежнего идеала партии как выборной организации, имеющей представителей в парламенте
Впрочем, выборы в Японии так никогда и не стали подлинно тоталитарными. Даже на выборах 1942 г., в разгар войны с США и Британией, независимые кандидаты получили до 20 % мест в парламенте
Еще одним актуальным для страны вопросом было — против кого воевать. Так, во время военного путча в Токио 26–29 февраля 1936 г. одним из требований путчистов было назначить командующим Квантунской армией Араки, сторонника союза с США и Британией против главного врага — России
А вот с торжеством «евразийцев» (группа Коноэ — Мацуока), совпавшим с торжеством полутоталитарной системы, восторжествовала линия на войну с Британией и США и сотрудничество с СССР.
Лишь летом 1944 г., после сокрушительного разгрома японского флота у Марианских островов и завоевания союзниками господства в воздухе и на море, правительство Тодзио (сменившее в октябре 1941 г. правительство Коноэ) пало, и Японию возглавило проанглосаксонское правительство Койсо
Впрочем, сменившее правительство Койсо в апреле 1945 г. правительство Коноэ попыталось опять-таки договориться с СССР, апеллируя к тому, что «США и Британия всегда были врагами России». Однако в конкретной обстановке 1945 г. Сталин счел более выгодным для себя «выполнить союзнический долг», в котором ввиду тяжелого положения Японии особой военной надобности уже не было.
Поделиться книгой: