Помоги проекту - поделись книгой:
И ты, Петро, придумал хитро: ишь как оттопырил бедро. Забыл разве, что в приказе сказано о противогазе? В нем у тебя и мыла кусок, и старый носок, и хлеба норка, и махорка, и просто песок! А ежели немец напустит газу — ты и маску не сыщешь сразу, вот и глотнешь заразу.
Без порядка — армии нет. Ты отдаешь командиру привет, — командир тебе отвечает, тебя отмечает, оказывает уважение. В порядке твое снаряжение, сумка подвязана, оружие смазано, значит, готов и в сражение. Правильно сказано?
Помни — в Красной Армии служим. Значит, владей и собой и оружьем!
Идет, брат, большая война, не в забавку. Не скажешь: «Дело мое сторона, — кто в атаку, а я на травку». Для такого, простите, «бойца» не жаль своего свинца. Смелого трус подводит. За трусом и враг проходит. Один ушел — в обороне брешь, враг прошел, вот и ешь! Такому сукину сыну — пулю в спину.
От смелого смерть бежит. Враг перед ним дрожит. Бой — так бой. Поставь перед самим собой собственную душу и скажи: «Присягу не нарушу. Все стерплю — не отступлю!»
В этом и есть красноармейская честь.
Враг у нас жестокий, злобный, на всякую подлость способный. Фашист думает об одном: разрушить мой дом, стариков убить, женщин выловить, изнасиловать, а потом добить. Русского человека сделать скотом, все соки выжать, а потом со свету выжить.
Лезет гад на Сталинград, силы собрал для удара южней Краснодара. Дашь ли поганой фашистской руке воду черпать в Волге-реке? Видишь, ползет по кавказским низинам в Баку за бензином. Обстановка сложная, тревожная. Значит, ныне втрое заботься о дисциплине.
Вывод простой:
Сказано «стой» — стой!
Сказано «иди» — иди и будь впереди!
В этом и есть красноармейская честь.
Важна смелость, да нужна умелость. Ежели ты смел, да танк подбить не сумел метким ударом, смелость твоя пропала задаром. Читал, как четыре бойца-храбреца — Беликов, Алейников, Болото и Самойлов — пятнадцать танков огнем уложили и остались живы? Бились твердо, умело, зорко, с поговоркой: «Нас меньше, да глаз метче!»
А нас, брат, много, и в тылу куется подмога.
Я от семьи своей отдал фронту родных сыновей. У меня их двое на поле боя. Бьются со славою, каждый — лев. Старший сын Сталинград отстаивает, младший — наступает на Ржев. Михайло Фомич в обороне, а Кузьма Фомич в боевой погоне.
Гони гада от Сталинграда! С ненавистью и гневом — овладевай Ржевом! Выполняй приказ — защищай Кавказ! На каждом участке дырявь немецкие каски, бей фашиста-хапугу без испугу, помогай на севере югу!
Сердце мое гордо, слово мое твердо — не изменю его. Заветное слово Фомы Смыслова для фронта всего. Клятва моя в сердце зашита. Родине я — защита. Трусом не стану, не отстану, отстою Советскую Русь, в том и клянусь!
Вот стою на одном колене и клянусь тебе, Ленин, — держаться в бою за землю свою.
Целую заветное знамя. Не отступлю ни в жизнь! И победа будет за нами. Только держись!
В этом и есть красноармейская честь.
Наварил нам повар окопных щей, положил туда овощей, капусты по вкусу, соли по воле, перцу по сердцу и других занятных вещей. Повар у нас, видать, не кощей!
Ну, жми на щи, сухарем за ушми трещи, не бросай объедки! А то, смотри, побудешь в разведке денька три, а от щей от тех — только «эх»! Ешь, милок, очищай котелок, а после обеда пойдет и беседа.
Шел я вчера из штаба, справил наряд. Гляжу — по тропинке баба. Не молода, не стара, а глазами больно хитра.
— Боец, а боец!
— Тебе чего?
— А ничего. Не желаете ли съесть огурец? Вы хотя человек пожилой, а давно не видались с женой. Огурчик-то съесть не худо…
— А ты откуда?
— Иду, боец, из немецкого плена. Споткнулась о полено, ушибла колено, вишь, какая ссадина, разболелась за день она. Хочу сесть, пирожок съесть и выпить по-дружески с тобой по кружечке. Возьми расстегайчик с маком — больно лаком.
Думаю я: откуда столько еды набрала, паскуда? А она трещит, балаболит, что немец никого не неволит; кто немцу служит, тот не тужит, а что под немцем родная страна, то ни хрена, и дело ее сторона. Говорит, что войною сыта, что зря пропадает ее красота, что я мужик пригожий, на мужа ее похожий.
Нет, я думаю, врешь, нас не проведешь. Сколько тебе, гадина, за измену дадено? Пролезла хвостом крутить, людей мутить! Нет, пирогом не купишь, — кукиш! И повел я бабу к штабу. Пирожок-то хорош на вид, а внутри ядовит. Мешок-то вроде добром набит, а внутри — динамит. Бабенка-то шпионка! Вон какие дела случаются, какие стервы встречаются!
Часто так получается, что обходит шпион простака у самого штыка. Спросит простак пароль, а шпион отвечает: «Изволь! Знаю! Хорошо проверяешь». А простак ому так: «Ну, проходи, коли знаешь!»
От таких простаков великий вред, шпион наделает много бед. Пройдет на завод — машину взорвет, выйдет на рельсы — устроит крушение, многих народных трудов разрушение.
Трудно прощупать гада с первого взгляда. Бродят шпионы всяческой масти — вроде боец, отставший от части. Ехали, мол, куда-то, на вокзале забыли солдата. Сядет, закурит, забалагурит: «Который час? Которая часть? Да много ли вас?» Слова подхватывает, на ус наматывает. Ловит, как щука, тебя, карася, — вот и наука вся!
А ты, брат, будь не карасем, а щукой. Ощупай врага и застукай!
Шпион матерый и ловкий, едет будто в командировку, рад с бойцом распить поллитровку. А мы народ сердечный, часто беспечный. Как-то стеснительно смотреть подозрительно, искать в человеке шпиона, особенно если слаб в отношении баб или на предмет выпивона.
А ты, как твердый солдат, требуй мандат! Умей прочитать, не забывая, чтобы печать была гербовая, семь раз проверь — тогда поверь.
Бывают шпионы и в нашей форме, ходят у нас под заборами, охотятся за разговорами. Тут услышит — запишет, там ответят — заметит, донесенье составит, немцам отправит, а немец на слабое место надавит.
Так вот мое, товарищи, мнение: стеснительность брось, смотри насквозь — на рожу и одежу! А если взяло тебя сомнение, много не говори, а бери под стражу. Спасибо скажут, ежели на крючок попала крупная фашистская рыба. Ежели держишь пост, охраняешь мост, стоишь у склада, — бдительным быть обязательно надо! Умей молчать — на губы печать!
Великая сила в знании. Кто разгадает планы заранее, тот, без спору, имеет фору. Враг притаился, всюду тишь, будто не фронт, а пустошь. Ежели ты проспишь, проглядишь — важный момент упустишь. Кинется гадина нежданно-негаданно. Запомни особо — гляди в оба! Враг глядит, и ты смотри, враг хитрит — перехитри!
А как пойдешь в разведку, каждую мелочь бери на заметку!
Наша разведка — почетное дело. Разведывай тонко и смело. Если войдешь во вкус, станут тебе рассказчиком каждая кочка и куст. Спрячут тебя леса и болота, покажет дорогу темная ночь. Эх, разведка — та же охота! Русский боец до разведки охоч!
Азартна охота за серым зверем, — у красного разведчика глаз остер, ум хитер, тонкий слух, охотничий нюх. Легки у нашего разведчика ноги — пройдет невидимкой у вражьей дороги, заметит, какие берлоги, узнает, какая кочка — пулеметная точка, зайдет за немецкие спины, разведает доты и мины. Придет — командиру расскажет да по карте покажет.
А завтра — заварится каша. Как даст артиллерия наша по кочкам, кустам, по выведанным местам! Вот результат охоты: взлетают немецкие дзоты, падают наземь враги — кто без руки, кто без ноги! Огонь фашистов проймет — отдельно летит пулемет, отдельно голова, отдельно рукава. Попробуй теперь, сдержи — пошли отбирать рубежи! Знаем точно, где у врага непрочно, а где слабей — туда и бей!
Добыл «языка» при помощи хитрости — можно ценные сведения вытрясти. Тридцать фрицев насмерть уложи, а одного свяжи. Свяжи и поведи впереди. Иди, фриц, иди, егорлык твою в ярлык, а то наткнешься на штык! Немцы пленные — очень ценные. Уж поверь, небольшая стойкость у фрица — зверь поскулит и разговорится.
Разведывай немцев умеючи, разглядывай всякие мелочи, ходи не шурша, лежи не дыша, умело ползай — вернешься с пользой.
А сейчас, ребятки, послушай загадки для зарядки! Кто разгадает Фому — горсть табаку тому:
«Девушка ходит, песню заводит, немец услышит — и сразу не дышит».
Не легка загадка, а вот и отгадка, всякий поймет — «катюша» поет.
«Не пуля, не штык, а крик. В дружбе с пулей и штыком расправляется с врагом». Это наше русское «ура».
Ну, ребята, пора — пошли на охоту, на боевую работу. Чем можем — поможем, а немцу свинью подложим. Зададим фашистскому гадищу такую загадищу, чтоб разобрался в ответе на том свете! Ну, пошли выполнять боевые задания! До свидания!
Свыкся я с вами, товарищи, сжился. Прямо скажу — сдружился. Народ вы хороший и правильный очень. С вами светлеет и хмурая осень. С вами — окоп что семейный дом, вместе не зябко и под дождем и под огнем. С вами не зябнешь, не слабнешь. Видно, и вам, без хвастливых слов, полюбился Фома Смыслов!
Живем со штыком в обнимку, вместе тремся шинель о шинель. Общая наша братская цель: биться за волю советских земель. Вместе кашу едим, вместе Гитлера губим, Родину крепко любим, вместе и победим! Встанем мы на рассвете, праздник Октябрьский встретим, боем его отметим!
Все вы мне одинаково любы, и пожилые и молодежь. Воду, огонь и медные трубы с вами пройдешь. Души у вас простые, кованные в России, сердцем вы не хитры, братья мои родимые — неукротимые чудо-богатыри! Бывает, дума теснит солдата, а посмотришь на вас, ребята, и гора с плеч! О чем речь — каждый готов за другого полечь, заслонить командира грудью. Вот какие вы люди!
Тут мы стали плечом к плечу за свое государство новое, что Владимиром Ильичей в Октябре основано. А в шестнадцатом было году, что попала Россия в беду. Пялил враг жадные бельма, шли на Питер войска Вильгельма. Каски со шпицами, с хищными птицами. Перли германцы сплошными рядами, были снаряды у них — «чемоданы», разные газы заразные. Но Ленин с партией большевиков смотрел далеко да широко. Настал семнадцатый год, поднялся народ, сбросил царя и прочих господ.
Лезет Вильгельм на Питер, хочет устроить во дворце чаепитье. Фабрикант да помещик дрожат над деньгами, рады бы уж помириться с врагами, выйти к ним па поклон с пирогами.
Не поверил народ фабрикантам, а пошел к баррикадам. Поднялся моряк, да солдат, да рабочий брат. Отвели от России Вильгельмову пасть, дали народу полную власть. Землю крестьянам, рабочим заводы и другие свободы — на вечные годы!
Прошло с той поры годов двадцать пять, германец набрался силы опять, нашел себе фюрера сиплого, Адольфишку Гитлера. Хочет Октябрьскую волю отнять, нас под сапог фашистский подмять. Только этому не бывать!
Было мне в семнадцатом — двадцать, молод был и горяч. Да не знал и грамоты, только песни певал по памяти. Приходила и к нам «Окопная правда», просветлила она солдатского брата.
Полюбил я Ленина всей душой, — человек это был большой. Это он сказал человеку: «Строй свой, народный, советский строй! Чтоб никто не сидел у другого на шее, чтоб не мучились люди из-за грошей. Рабочим — работа, о старых — забота, детям — ученье, больным — леченье, молодежи — наука и свет, крестьянам — дорога колхозная, бойцам — оружие грозное и всему государству — расцвет». Так оно и стало — страна расцветала.
Был неграмотен — научился, даже басни писать наловчился, понимаю и буквы и числа, добираюсь до всякого смысла.
Работа в меру — восемь часов. Стал по знаньям ровня инженеру. А глядишь, завелась семья, дочь растет, хороши сыновья. Труд в России не унижение, на заводе ко мне уважение. Называют по имени-отчеству, говорят, что полезен обществу, что тружусь и живу как след, выбирают меня в Совет, в наш районный. А таких, как я, — миллионы! Что ни год — бывал в отпуску, отдыхал в сосновом леску. Было так, что приехал в Москву. Не один, а с женою вместе удостоился чести побывать на стахановском съезде. На метро под землею ездил.
Помни мое заветное слово: дружба народная — наша основа. Захватчику я нипочем не сдаюсь — я защищаю Советский Союз! Помни заветное слово мое: счастье строили четверть века, постоять за счастье свое — воля русского человека!
Не только русского, но и узбека! И белоруса, и украинца, и молдаванина, и кабардинца. Бить фашистского гада без страха — воля таджика и воля казаха. Вернуть на Прибалтику вольное солнце — воля латвийца, литовца, эстонца. Братству народов вовек неизменны азербайджанцы, киргизы, туркмены. Воля грузина и воля карела — рядом сражаться за правое дело.
Вот всенародная наша семья, воины — Родины сыновья!
Ты, Петрусь, мой родимый брат, и ты, Карпенко, брат мой родимый! Все мы — вечные побратимы. Хороша и нежна украинская речь. А как ляжешь за эту горку, заведешь огневую скороговорку — узнаю я в тебе Запорожскую Сечь! Пробивай себе автоматом ровный шлях к украинским хатам, бей без отдыха по врагу — я в бою тебе помогу. Ты — за меня, я — за тебя. Это и есть союз Октября!
Вместе с тобою воюем, Петрусь. Тяжко страдает твоя Беларусь от нужды и боли в немецкой неволе. Стань со мною бок о бок. Знаю, что ты не робок, фашиста метким огнем карай, двери битвою отворяй в родной белорусский край! Ты — за меня, я — за тебя. Это и есть союз Октября!
Смелый боец советского стана, сын золотого Узбекистана! Ты мой брат, боец Мадаминов, желанье наше едино: выбить немца, выгнать румына. Ты — за меня, я — за тебя. Это и есть союз Октября!
Тебе говорю, Арменак Саркисян, боец из армянских крестьян. Я к тебе, ты ко мне привык, ты комсомолец, я большевик. Я дерусь за Армению и за Русь. Ты дерешься за Русь и Армению. Вот наше мнение: ты — за меня, я — за тебя. Это и есть союз Октября.
С тобою говорю, Нико Лазашвили. Дружно мы вместе на фронте зажили. Тебя люблю особливо за то, что ухлопал ты фашистов чуть не сто. Это что! Уложишь на месте и двести! Парень ты гордый, орел горный. С первого Октябрьского дня ты мне родня. Ты — за меня, я — за тебя. Это и есть союз Октября!
Я не хочу, чтоб фашистский гад взял и запакостил Ленинград. Ты не хочешь, чтоб прусские лисы шашлыком обжирались в Тбилиси. Больно тебе, что улицы Киева опоганило племя змиево. И ты не желаешь, чтоб въехал в Баку танк немецкий с крестом на боку. Так что желанье у нас одно: врага загнать на морское дно. Цель имеем одну — освободить страну. Лозунг у нас один — жить по-советски хотим! А дорога к победе одна — Отечественная война. Вот тебе прямо — вся боевая программа!
Не желаем фашистской власти! Как галушки, в фашистские пасти не полезем, — пасть врагу исколем железом. Я скажу от имени части, как солдат старшой: «Будет суд большой над гитлеровской бандой, над фашистской сволочью жадной. За наших убитых людей, за слезы вдов и детей жизнью заплатит злодей, зачинщик кровавых затей».
А пока суд да дело — время боя приспело. Вставай, товарищ, иди — фашиста в бою суди! Поддай, артиллерия, жару, полную высшую кару! Заканчивай разговор — пора исполнять приговор. Обсудили фашистское дело, — не уйти врагам от расстрела.
Плотным строем, ровною цепью подымайся над русскою степью! Дистанция шесть или восемь шагов, — иди и кроши ненавистных врагов! Автоматчики, больше жизни! Из всех магазинок брызни! Это суд беспощадный твой, праздник огненный фронтовой! Отряд за отрядом, ряд за рядом, волна за волной! Не бойся ранения — артиллерия помогает, а немецкая замолкает. Сколько надо, прошли — стреляй по команде «пли!».
Посылай свинцовую тучу в фашистскую псиную кучу! За Октябрьскую нашу веру дайте Гитлеру высшую меру!
Огонь по команде «пли!» — за счастье родной земли!
Получил я, товарищи, два письма, — рад весьма. Все похаживаю, от довольства усы поглаживаю. Сами знаете, как нужны тут в окопе слова жены, — они ласковы и нежны. Нет на свете дороже обновы, чем письмо от сына родного. И не то чтоб красиво пишут, — теплотою дышут.
Дай-ка сядем мы тесней, прочитаем-ка: что в письме? Сложено уголком, ждет ответа. Почерк-то мне знаком, от сына это. Пахнет порохом — потому и дорого. Пишет отцу-бойцу сын-боец:
«Уважаемый отец, дорогой родитель! Что не часто пишу — не судите, времечко деловое в городе — бой за боем. Пишу вам из Сталинграда под вой снаряда. Волга-река за нами, вьется она, как знамя. Знамени нашего не отдадим, выдержим, выдюжим и победим. Знаем великого города цену, решили все заодно — биться за каждую стену, за каждый косяк, за окно. Толчем мы германцев в огненной ступе, фрицы валяются труп на трупе.
А планы немцев были такие: с востока придвинуться к сердцу России, перерезать дорожные жилы, к Москве не давать подбрасывать силы. Зайти со спины до кремлевской стены и отрезать Москву от востока. Только они просчитались жестоко.
Эх, отец, какой тут народ — держит каждую улицу и поворот! Вот один подвиг — в памяти свеж. Тридцать три бойца охраняли рубеж. Танк за танком, вал за валом — их немчура атаковала. Двинули немцы семьдесят штук. Слова не слышно — рев да стук. Но наши решили драться как подобает бойцам-сталинградцам! По два танка выходит на брата. Заговорили ружье да граната, воздух, как студень, дрожит от раската. Вот загорелись четыре танка, пятый пробит, как консервная банка…
Немцы шлют за снарядом снаряд, бой уже тянется долго, а бойцы говорят: „У нас за спиной Сталинград да матушка Волга!“
Поделиться книгой: