Падший демон. Дорога в никуда

— Я плохо помню, потому что была сильно напугана, но хорошо помню то, как один из бандитов внезапно загорелся как костер.

— Что значит загорелся? Его демон поджег? Или тот, другой?

— Не знаю точно кто, но думаю, что демон. Но тогда я еще не знала, что он демон…

— Что было потом?

— Потом я попросила дядю Наргха и дядю Клоина помочь маме и сестре, и они согласились. Мы вчетвером пошли в лес.

— Так, не торопись. А демон этот просил что-нибудь взамен: поклясться в чем-то или еще что-нибудь?

— Нет. Он просто согласился. А вот дядя Клоин поначалу отпирался.

— Так, Наргх это кто, демон или второй человек?

— Наргх — это демон, а Клоин — его друг.

— Что было дальше? — брови брата Лоренсо нахмурились.

— Когда мы шли к лагерю, я спросила про них, и дядя Клоин мне сказал, что Наргх — маг, а сам он просто его друг. И еще он мне сказал, что они идут на запад, что у них там какое-то дело, но какое — не сказал. Вот. А когда мы подошли к лагерю, дядя Наргх и второй разбойник…

— А кстати, как звали разбойника? — вдруг перебил девочку брат Лоренсо.

— Кажется, Жероп или Жерок. Точно не помню…

— Хорошо, и что было дальше?

— В общем, в лагерь пошел только дядя Наргх и тот второй бандит, а мы с дядей Клоином остались в засаде. Что там происходило, я не видела, слышала только голоса и крики. Потом мы с дядей Клоином вышли в лагерь и увидели… — девочка прервалась, чуть сморщилась, по ее лицу стало видно, что вспоминать давние события ей не очень-то хотелось.

— И что вы там увидели, рассказывай, — холодно потребовал брат Лоренсо.

— Там было много мертвых. И я увидела дядю Наргха… настоящего. Дядя Клоин сказал, чтобы я не боялась, что дядя Наргх добрый демон, что нас он не тронет.

— Так-так… А как выглядел этот Наргх? — нахмурил брови инквизитор.

— Он был невысокого роста, весь красный, даже не красный, а багровый. У него была страшная морда, из рук торчали когти, а на голове были рога, только обломленные.

— Обломленные? Хм… Ясно… — вздохнул брат Лоренсо. — А потом что?

— Потом дядя Клоин вытащил маму и Виру из ямы, и мы… Мама сказала, что нужно бежать, и мы убежали. Потом мы добрались до ближайшего города…

— Все ясно! Дальше рассказывать не нужно, — махнул рукой брат Лоренсо и указал девочке на дверь. — Все, дитя, можешь идти.

Дайна кивнула и выбежала из кабинета.

Брат Лоренсо задумался. Он сосредоточенно глядел в пол, будто пытался отыскать на нем ответы на мучившие его вопросы, а потом резко перевел взгляд на второго инквизитора:

— Вы все слышали, брат Гройбен? Все, что сказала эта девочка?

— Да, ваше святейшество.

— И что можете сказать?

— Мы имеем дело с очень странным магом и не менее странным демоном. Но на Агниуса Фоншоя не очень-то похоже.

— Вот именно! Я уже был почти уверен, что это Агниус, как вдруг мне такое рассказывают. Вот еще вчера, от брата Исмина мне пришло письмо с результатами допроса нескольких наемников, которые тоже видели этого странного демона. В нем говорилось, что эти наемники наткнулись на странное существо, очень похожее на демона. И этот «демон» не напал на них, а, наоборот, хотел завязать разговор. А потом убежал. И при всем этом он был один и без одежды. Где же тогда был сам Агниус?

— Может быть, наблюдал со стороны?

— Но зачем? Зачем ему посылать демона для общения с простолюдинами, спасать их, защищать? Зачем он все это делает? Это ведь не его метод! — негодующе восклицал брат Лоренсо. — Потом брат Лоранд сообщает мне, что этот проклятый выродок убивает двух наших братьев. Жестоко убивает. Этому была куча свидетелей.

— Может быть, он меняет тактику. Что-то замышляет, — предположил брат Гройбен.

— Но что? Что он замышляет? — яростно сверкнули глаза брата Лоренсо. — Какая у него цель? Объединить всех недобитых магов? Но зачем?

Брат Гройбен пожал плечами. Ему, как и брату Лоренсо, да и всем инквизиторам, были совершенно не ясны мотивы новоявленного мага. Тогда, восемь лет назад, Агниус Фоншой не проявлял благородства. Что же теперь на него нашло? И где он был все эти долгие восемь лет?

— Не ясно мне… ничего не ясно. Завтра отправлюсь в Приболотную, постараюсь узнать там побольше, чем брат Лоранд… Распорядитесь, чтобы для меня снарядили сильную и выносливую лошадь. Нужно скорее все выяснить про этого проклятого колдунишку. Зима уже началась, потом тяжелее будет.

— Будет сделано, ваше святейшество, — кивнул брат Гройбен.

— Надеюсь, планы его святейшества отца Тобольга не изменятся, и скоро, очень скоро все будет под нашим контролем. И тогда… тогда вот таких назойливых насекомых как Агниус не станет, — мечтательно произнес брат Лоренсо и задумался.

— Кстати, хотел вам сообщить, ваше святейшество, что совет будет собран через три дня…

— Я знаю, — рявкнул брат Лоренсо. Он не любил, когда ему напоминали о совете, на который он так и не сможет попасть. И именно из-за этого нового мага. Впрочем, поиски колдуна играли отнюдь не меньшую роль, чем участие в совете.

— А что делать с этими двумя женщинами и девочкой? — поинтересовался брат Гройбен.

— Девочка много видела. Объясните им, чтобы они рот держали на замке. И прикрепите пару наших людей. Мало ли чего!..

— Хорошо, ваше святейшество, я распоряжусь.

— Да и еще: позовите ко мне капитана стражи.

— Хорошо, ваше святейшество.

— Ну все, свободны…

Брат Гройбен откланялся и вышел. А брат Лоренсо принялся заново перечитывать недавно полученные письма с показаниями свидетелей. Верховного инквизитора просто убивали противоречивые поступки этого колдуна. Куда и зачем он идет? Что замышляет? Может быть, он ищет что-то… или кого-то? Эти вопросы не покидали голову брата Лоренсо ни на минуту.

Через четверть часа дверь отворилась, и на пороге появился капитан стражи — дюжий тип лет сорока с полноватым лицом и сальными волосами.

— Доброе утро, ваше святейшество, — пробасил мужчина. — Вы желали меня видеть?

— Да, проходи, Норлон, садись, — произнес брат Лоренсо, не отрывая глаз от письма.

Мужчина послушно прошел и сел на один из стульев.

— Ну что, чем меня порадуешь? — инквизитор испытующе поглядел на капитана стражи.

— Что вы имеете в виду?

— Не строй из себя дурака, Норлон, ты знаешь, о чем я. Как идут дела со свидетелями?

— А, вы про это, — взгляд мужчины стал более определенным. — Мы больше никого не нашли. Кроме госпожи Тамарии Гольской и ее дочерей, вашего колдуна больше никто не видел…

— А слухи какие-нибудь ходят?

— Слухи ходят. Видимо, госпожа Гольская успела растрепаться о произошедшем. Несколько человек говорили, что слышали о каком-то странном демоне и сопровождающем его человеке…

— Значит так, — резко перебил брат Лоренсо. — Всем, кто распускает подобные сплетни, объясните, что делать этого не нужно. Делайте, что хотите: угрожайте, штрафуйте, берите под стражу или вешайте. Мне нет дела, как вы это сделаете. Главное — результат.

— Хорошо, ваше святейшество, — покорно кивнул Норлон.

— Тогда можешь идти, — махнул рукой инквизитор и принялся читать очередное письмо.

* * *

На мощеных, припорошенных снежком улицах Анаграда было людно и очень шумно. Утром народ суетился. Кто-то торопился на рынок, кто-то — на работу в мастерские и лавки, кто-то — на службу в храм. Лишь караульные неподвижно стояли на постах и уныло взирали на снующих граждан.

В Ремесленном квартале стоял шум и грохот — во всю мочь начинали работать многочисленные мастерские. В Жилом — тоже не без звука: народ сновал туда-сюда — каждый спешил по своим делам. Тихо и на удивление спокойно было лишь в Верхнем квартале — там, где обитала знать. Аристократы не утруждали себя ранним подъемом. А зачем вставать, когда всю грязную и тяжелую работу отлично выполнят слуги? Тем более утро для высшего общества выдалось нелегким — головы нещадно ломило от похмелья, ведь совсем недавно, буквально четыре, а, может, и три часа назад завершился Белый пир.

Сей праздник выдумал сам император Влайдек Третий и отмечал его каждый год уже в течение шести лет. Что ж, молодой потомок Розоведов любил торжества и часто устраивал богатые гуляния. А чтобы жить было еще веселее, он навыдумывал кучу разных праздников, многие из которых были посвящены поистине глупым вещам. Вот, к примеру, Белый пир — торжество по случаю первого снега. Или еще более нелепый — День Телеги, отмечался аж четыре раза в год накануне первого месяца каждого времени года. А на вопрос «почему название у праздника „День Телеги“ и почему отмечается он несколько раз?» император, усмехаясь, отвечал, что, мол, у телеги же четыре колеса, стало быть, и отмечать сей праздник нужно четыре раза в год.

Впрочем, любовь венценосца к веселью и празднествам аристократию не смущала. Знать и сама была не прочь погудеть на очередном гулянии. Пусть и глупом, но зато щедром на угощения.

Одним из немногих, кто не участвовал во вчерашней попойке, был канцлер Мартин Гошкоте — человек мудрый и прямой, с особенным нравом и взглядом на жизнь. Он не любил глупых празднеств и посещал их лишь тогда, когда это было действительно необходимо.

И сейчас, когда большинство знати прибывало еще в хмельном сне, Мартин спешил в Ремесленный квартал в таверну «Пьяная кобыла».

Оделся канцлер совсем не так, как подобает человеку его статуса. Впрочем, на это были причины.

Облачен он в длинный матерчатый камзол с рукавами, поверх которого накинут утепленный плащ. На голове — лисья шапка с длинным хвостом, а на ногах — высокие коричневые ботинки. Походил он больше на деревенского охотника, чем на государственного служащего. Впрочем, именно этого Мартин и добивался, когда составлял свой наряд.

Не привлекая особого внимания караульных, канцлер без проволочек добрался до таверны.

Внутри было малолюдно. Все же утро — время рабочее. За самым дальним столом сидело двое мужчин, одетых в непритязательную и не привлекающую внимание одежду. Первого, довольно молодого и неопытного, Мартин знал уже давно — это был Ролдин, его помощник и единственный человек, которому канцлер мог хоть немного доверять. Второй — осведомитель Егрий, человек на редкость подозрительный и ушлый, хотя внешне — простоватый и безобидный. К нему канцлер относился с недоверием и легким презрением. Но сейчас, в эти тяжелые дни, у Мартина не было другого выхода, и работать ему приходилось именно с ним.

— Доброе утро, господин канц… — поприветствовал Ролдин своего наставника.

— Тихо! Ты что, спятил? — перебил его Мартин и, оглядевшись, присел за стол.

Ролдин испуганно пригнулся, прикрыл рот рукой и начал озираться по сторонам — не услышал ли кто-нибудь его голос. Впрочем, опасаться ему было нечего. Четверо пьяных в доску посетителей, еще с прошлого вечера не покидавших питейного заведения, сидели у стола на другом конце таверны и клевали носом.

— Опаздываете, — проворчал Егрий, косясь на канцлера.

— Если я опоздал, значит, на то были причины…

— Как же! У вас они всегда находятся, — усмехнулся шпион.

— Не важно, — сухо проговорил Мартин. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать причину моей задержки. Говори: что нового узнал?

— Нового… нового много. Но сначала я бы хотел знать: вы деньги принесли?

— Послушай, Егрий, если бы я был обычным простолюдином вроде тебя, то, может быть, и попытался обдурить. Но я из высшего общества. А ты знаешь, что это значит? — канцлер испытующе поглядел на шпиона.

— Мне плевать, из какого вы там общества. Главное для меня — это уверенность в том, что я рискую своей шкурой не зря, и что мою работу оплатят по достоинству… Так что, покажите деньги, или я буду нем как рыба.

Гошкоте недовольно прищурился, но все же вытащил из-за пазухи увесистый мешочек и аккуратно, стараясь не привлекать внимания, положил его на стол. Канцлер развязал веревочку и чуть приоткрыл мешочек, показывая недоверчивому шпиону содержимое. Тот рьяно потянулся к золоту.

— Сначала я должен получить сведения, — резко положил руку на деньги Мартин.

Егрий одарил его недовольным взглядом, вздохнул и принялся рассказывать:

— Хорошо. Что ж, в этот раз мне пришлось изрядно попотеть. Все же Орден — не из тех организаций, где ко всему относятся наплевательски. За нами, новоприбывшими послушниками, постоянно наблюдают старшие. У нас много запретов и ограничений. То нельзя, это нельзя… В общем, место не из приятных. Но мне все же кое-что удалось. Ваши подозрения по поводу восстания подтвердились. Орден собирается пойти войной на императора и всех, кто ему служит… Эх, не хотел бы я оказаться на месте нашего правителя… уж очень силен Орден. Я сам эту силу наблюдал…

— Так у тебя есть что-то конкретное, какие-то доказательства? — перебил шпиона Мартин.

— Доказательства есть, — Егрий вытащил из кармана связку бумаг и передал их канцлеру. — Вот, возьмите. Это переписка отца Тобольга с советниками Ордена… Только я их должен сегодня вернуть, так что навсегда я их вам не отдам.

— Ладно, я сейчас посмотрю, — Мартин принял письма.

— Это стоило мне немалого труда. Однажды я чуть не попался, благо опыт есть, и следы удалось быстро замести, а то давно бы уже пеплом по ветру развеялся.

— А как вы это делаете, не расскажите? — внезапно спросил Ролдин, с явным восхищением глядя на шпиона.

— Хех… еще чего! — усмехнулся Егрий. — Вы же мне не рассказываете, как у вас там дела с казной обстоят.

— Так это ж государственная тайна.

— Ну, а это тоже тайна, но только моя…

— Весной… Они собираются поднять восстание весной, — пробурчал Мартин, сосредоточенно читая одно из писем. — Значит, время еще есть.

— Да, про это я тоже слышал, — прокомментировал шпион. Его чуткий слух не пропускал ни единого звука.

— Что ты сказал? — оторвался от письма Мартин.

— Я говорю, что Орден готовится пойти войной, как только холода отойдут. Отец Тобольг уже план вторжения разрабатывает. Я его не видел, он этот план где-то у себя под подолом хранит, показывает только доверенным лицам. А я кто — только послушник… и то фальшивый, — на последних словах шпион усмехнулся.

— Ясно, — канцлер передал письма обратно шпиону. — Что еще известно?

— На днях отец Тобольг собирает совет. Я слышал, что на нем будут подниматься вопросы вторжения, и всех членов Ордена наконец оповестят о планах главы и раздадут указания.

— Проклятые святоши! Они твердо пытаются добиться своего, — задумчиво прищурился Мартин, почесывая подбородок.

— Да там уже и святого ничего не осталось, один фанатизм, — вздохнул Егрий. — Сам себе поражаюсь, как я еще с ними живу?