Падший демон. Дорога в никуда

— Все равно мы не можем так просто войти туда, — Наринна вернула разговор в прежнее русло.

— Я могу не заходить в монастырь, — предложил Наргх.

— Нет, ты должен пойти с нами. Я хочу представить тебя братьям.

— Но зачем? Подобные вам боятся и ненавидят таких как я. У нас будут неприятности.

— Да, я тоже думаю, что Наргху лучше побыть за стенами, пока мы не закончим все дела внутри, — поддержал идею демона вор.

— Тогда мы все можем остаться снаружи. Да и вообще, брат Толк, мы же выполнили поручение — довели вас до монастыря. Теперь можем быть свободны, — напомнила девушка.

— Нужно пополнить запасы. Да и переночевать, — не согласился парень.

— Конечно, пока ты будешь нежиться в постели и греться у камина, Наргх будет мерзнуть под стенами. Опять думаешь только о себе, Клоин, — фыркнула Наринна.

— Мне нет нужды сидеть под стенами, я могу пойти на охоту, — пожал плечами демон.

— Вот видишь, он согласен. Нам всем только лучше будет, — кивнул в сторону Наргха парень, ухмыльнувшись.

— Прекратите! — перебил всех брат Толк. — Снаружи никто не останется.

— А если…

— Никаких если. Говорить буду я, вы же стойте подле меня и молчите.

— Ай, демон с ним! Будь, что будет, — отчаянно махнул рукой парень. — Терять то все равно нечего.

— Ох, чувствую, добром это не кончится, — негодующе покачала головой Наринна.

— Не примут меня монахи, — пробурчал Наргх. — Ни за что не примут.

— Все пройдет гладко. Доверьтесь мне.

Ворота оказались закрытыми.

Брат Толк постучал в двери четыре раза, гулкий звук пробежал по стенам. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь легким завыванием ветерка. Потом за воротами раздалось шарканье, маленькое оконце в одной из створок отворилось. Худощавое лицо, недоверчиво изучив взглядом гостей, вопросительно поглядело на брата Толка:

— Чем могу помочь, путники?

— Мы хотим видеть настоятеля монастыря, — требовательным голосом вымолвил монах.

Клоин тем временем нахмурился. Наргх тоже напрягся. Оба понимали, что здесь происходит что-то неладное. По всем соображениям монах за воротами должен был узнать брата Толка.

— Зачем он вам понадобился? — караульный монах явно не собирался тут же бежать за настоятелем, да и подозрительности в его глазах только прибавилось.

— У нас к нему есть крайне важное дело. Пропустите нас или позовите его, — стоял на своем брат Толк.

Монах за воротами еще некоторое время буравил взглядом назойливого незнакомца, потом его лицо скрылось, створка окна захлопнулась. Звякнуло железо, и ворота стали с жалобным скрипом отворяться.

— Прошу, проходите, — вежливо пригласил незваных гостей караульный монах. Его тело покрывала ряса, но даже сквозь обвисшую ткань было заметно, что ее носитель мог похвастаться недурным телосложением: высокий рост, широкие плечи, довольно крепкая фигура. Он больше походил на закаленного в боях вояку, чем на покорного служителя Создателя, ночи напролет молящегося в холодной келье.

За воротами оказалось просторно и чисто, но по-монашески скромно. Высокие, облаченные в темные рясы фигуры обитателей глядели на новоприбывших, не отвлекаясь от своих повседневных дел. Казалось, что прибытие незваных гостей их вовсе не волновало. Присущей монахам робости не было и в помине. Наоборот, все держались твердо и уверенно, с некоей отрешенностью наблюдая за посетителями.

— Ждите здесь, я схожу за ним, — караульный монах остановил гостей у входа в монастырь и неспешно скрылся за дверью.

Прошло несколько минут. Путники стояли молча, не решаясь заговорить друг с другом. Наргх в напряжении ждал момента, когда его обнаружат и начнут падать в обморок или попытаются напасть. В благожелательность монахов, тем более, если верить рассказам брата Толка, существующих лишь ради того, чтобы блюсти интересы Создателя и наказывать приспешников Бездны, он не верил. Клоин и Наринна тоже не ждали ничего хорошего, девушка даже начала жалеть, что она не настояла на том, чтобы остаться за воротами. Ей грезилось, что монахи, используя свои мистические способности, ненароком определят в ней колдунью. А вот о чем думал и на что надеялся брат Толк, не знал никто.

Вскоре за дверью раздались шаги, послышались голоса. И перед путниками возник статный человек, на голову выше караульного монаха, в красной, слегка потертой рясе с откинутым капюшоном. Он был коротко стрижен, лицо гладко выбрито. На правой щеке, чуть выше подбородка, розовел небольшой застарелый шрам. Зрачок на левом глазу белел, что говорило о давней травме. На первый взгляд ему было лет сорок пять.

— Приветствую, путники! Мое имя брат Афлан, я настоятель монастыря, — ровным голосом заговорил человек, прижав правую ладонь к груди и чуть-чуть поклонившись в знак приветствия. — Чем могу быть полезен?

Что произошло в следующий миг, предсказать не мог никто. Наргх, Клоин и Наринна, да и все монахи в округе могли ожидать чего угодно, но только не того, что вытворил брат Толк. Он лихо сорвал с себя накидку, скинул перчатки, сверкнув огромным, явно не являющимся атрибутом обычного смертного перстнем на пальце. И, поклонившись ради проформы, заговорил:

— Рад видеть вас, брат Афлан. Я Мартин Гошкоте, канцлер его величества Влайдека Третьего.

— Мое почтение, канцлер! — после короткой паузы снова поклонился настоятель, на этот раз уже ниже, выказывая должный знак почтения. Лицо его слегка озадачилось, взгляд тем не менее оставался твердым.

Чего нельзя было сказать о спутниках мнимого брата Толка. Клоин и Наринна изумленно глядели на лжемонаха, не в силах произнести и слова. Наргх же был куда спокойнее. Он, наконец, понял, что мучило его все это время — искусно скрываемая правда. Он даже был рад такому стечению обстоятельств.

— Так что привело вас к нам, господин канцлер? — вежливо поинтересовался настоятель.

— С вашего позволения, брат Афлан, я начну сразу с дела.

— Слушаю.

— Я явился от имени нашего императора. У меня нет с собой ни писем, ни просьб, ни приказов с его печатью и подписью. Моя просьба в устном виде. Вы можете верить мне, потому что этот перстень, — канцлер вытянул ладонь тыльной стороной, — уже говорит о том, что я ношу высший государственный чин. Мне пришлось перемещаться инкогнито, наняв телохранителей, о которых я вам кое-что тоже поведаю. Но позже. А сейчас — именно просьба, — Мартин на несколько мгновений замолчал, нутром чувствуя, как за ним наблюдают все, кто есть в округе, и продолжил. — Святой Орден Инквизиции. Он готовит переворот в стране. Эти сведения я получил из достоверных источников, самолично читал документ, написанный Тобольгом Ируйским. Мне нужна помощь ваших монахов, дабы не допустить революции. Вы знаете, что произойдет со страной, если мы допустим приход к власти инквизиторов. Вы знаете, что они не чисты ни на веру, ни на руку. Погибнут тысячи людей, наступит голод, болезни. Они не справятся ни с тем, ни с другим. Страна падет. Все чтимые нами идеалы сотрутся, как пыль со стола. Они уничтожат историю, напишут свою, ложную, исковерканную фанатичными ценностями. Потомки не будут знать великих походов ни Влайдека Второго, ни князя Еканиролиса, ни его предшественников. Либо эти сведения подадут им в ложной форме. Воцарится «святое правление». Но вы сами знаете, что никакой святости в нем не будет. Они построят страну, основанную на слепом подчинении не Создателю, имя которого так фанатично твердят чуть ли ни в каждой фразе, а им, инквизиторам. Понимаете, поклонение не творцу, а всего лишь горстке людей, возомнивших из себя богоизбранных защитников. Мы не должны этого допустить, брат Афлан. Мы рассчитываем на вашу помощь.

Воцарилась тишина. Мертвая. Казалось, даже ветер на время утих, видимо, тоже замерев в некой прострации от услышанного.

— Интересный поворот событий, — задумчиво изрек настоятель. — Вы хотите, чтобы мы, поклявшиеся защищать имя Создателя от бесчинств Изгнанных в Бездну, подняли меч на таких же служителей Создателя, как и мы. Чтобы мы закрыли глаза на священные титулы, предав их жестокой расправе.

— Орден Инквизиции давно уже стал отдельной организацией, несущей смерть под предлогом святости. Придет время, он сотрет и ваш и все остальные монастыри Братства Равновесия. Повод найдется, уж поверьте мне. Они не посмотрят на ваше с ними равенство по духу. Уже сейчас они не считаются с мнениями епископов и священников, будто не слыша обвинений в жестокости.

Брат Афлан ничего не сказал. Несколько долгих мгновений он буравил взглядом Мартина, будто пытаясь проглядеть его насквозь.

— Я понимаю ваши опасения, господин канцлер, — наконец заговорил он. — Я полностью согласен с вашими предположениями о будущем страны в случае прихода Ордена к власти. Я, как и многие, считаю действия инквизиторов недостойными истинных служителей Создателя. Они лицемеры. Жестокие и ненавидящие всех. Они даже хуже некромантов и демонологов лишь по одной простой причине, что тем было наплевать на человеческие жизни из-за извращенного интереса к потустороннему миру, а инквизиторы гнилы снаружи, — настоятель на миг замолчал, глубоко вздохнул, выдохнув струю пара. И спокойным, размеренным голосом снова заговорил. — Три недели назад к нам приходил представитель Ордена. Брат Холошей, если я не ошибаюсь. С собой он тоже принес просьбу, но не устную, а заверенную печатью и подписью отца Тобольга. Глава Ордена расписал свой план по завоеванию государства аж на пять листов. Он даже не просил, а требовал присоединиться к его святой армии. В случае отказа он недвусмысленно дал понять, что монастырям Братства Равновесия после прихода на трон инквизиторов придется не сладко.

Мартин удивленно дернул бровью, поджал губы, глаза чуть прищурились. Неужели и тут Орден опередил его? Впрочем, здесь нет ничего странного. Братство Равновесия близко по духу Ордену, как ничто другое. Неудивительно, что инквизиторы предложили именно им вступить в союз.

— Но я отказал Ордену, — продолжил настоятель. — Наше Братство создано не для таких целей. Мы защитники, но не завоеватели. Мы не станем убивать людей ради чьих-то интересов… Я отказываю и вам, господин канц…

— Вы правильно подметили, брат Афлан, — перебил на полуслове Мартин. — Вы защитники. Вы давали клятву императору Влайдеку Второму, что в случае угрозы будете защищать государя Мирании. Так вот, такая угроза появилась. Императору необходима ваша помощь.

Настоятель снова уперся взглядом в Мартина.

— Вы настойчивый человек, господин канцлер, — через некоторое время проговорил брат Афлан. — Пройдемте со мной в крепость. Вы, должно быть, утомились с дороги. Теплый камин и хороший ужин вам не помешают.

Спустя четверть часа четверка путников грелась у огромного, потрескивающего деревом, камина, уплетая скромный, но на удивление вкусный и сытный ужин монахов.

— Я рад, что вы согласились помочь императору. Теперь необходимо уговорить настоятелей остальных монастырей. Вы же поможете нам в этом? — Мартин покосился на брата Афлана.

— Нужно будет отослать гонцов с письменными просьбами, подкрепленными подписью императора. Это чтобы наверняка.

— Времени совсем мало, брат Афлан. Им придется удовлетвориться только моей и вашей подписями.

— Не уверен, что все согласятся.

— Клятва, брат Афлан.

— Знаю. Но мы сейчас стали не столь доверчивы, как прежде. Многие могут заподозрить дурное.

— Им придется поверить на слово. Весна не так далека, как кажется. Орден не станет ждать. Мы должны подготовиться.

— Хорошо, господин канцлер, — кивнул настоятель. — Я подготовлю письма с просьбами, и уже на днях разошлю гонцов по остальным монастырям.

Мартин одобряюще кивнул.

— Есть еще кое-что. Но это уже скорее моя личная просьба.

— Я слушаю.

— Я вам обещал рассказать о моих спутниках. Они люди обычные, кроме одного… Наргх, — канцлер обернулся к демону, — подойди поближе.

Наргх отставил тарелку и сразу же встал из-за стола. Прошелся уверенной походкой и сел чуть ближе к монаху с канцлером.

— Брат Афлан, прежде чем я расскажу вам о своем спутнике, пообещайте мне, что будете хранить спокойствие хотя бы первые минуты повествования, — попросил Мартин.

— Зачем вам такое обещание? — настоятель посмотрел на собеседника с некой подозрительностью.

— Вы все поймете, главное слушайте.

— Что ж, заинтриговали. Я слушаю, — уже спокойнее изрек настоятель.

— Это Наргх, — Мартин с явной осторожностью положил руку на плечо демона. — История его жизни весьма невероятна. Он спас меня от неминуемой гибели, также как когда-то избавил от ужасающей участи Клоина и Наринну, — канцлер кивнул в сторону парня с девушкой, что уже давно с отчаянным беспокойством наблюдали за ходом событий.

— Славный малый, я полагаю, — губы настоятеля чуть растянулись в улыбке.

— Верно полагаете. Но то, что он добрый и славный — это лишь одна его сторона. В остальном же дела обстоят немного не свойственно вашим и даже в коей-то степени моим ожиданиям.

— Не понимаю, — озадаченно мотнул головой брат Афлан.

— Ошибаетесь. Сейчас вы еще все понимаете. Недоумение придет чуть позже, как только вы узнаете кое-что, чего быть в принципе не может.

Настоятель уже ничего не говорил, лишь с неким удивлением глядел на укутанного в плащ с накинутым капюшоном спутника канцлера.

— Наргх не человек, — с некой осторожностью проговорил Мартин, наблюдая за реакцией монаха. — Он — демон.

Глава 11

Солнце медленно подкрадывалось к горизонту. Ветер постепенно стихал. Волны заунывно плескались о борт, обрызгивая холодной водой корпус галеры «Морская львица».

Артий, укутавшись в выцветшую синюю мантию с небольшим рисунком на спине (прищуренный глаз, олицетворяющий магию иллюзий) и шерстяным подкладом, стоял на носу корабля, приложив ладонь ко лбу и наблюдая за приближающейся землей.

Арейдек. Прекраснейший город всей Южной Мирании. Его безупречная красота не стирается даже с наступлением зимы. На него можно глядеть бесконечно — и каждый раз глаз вырывает новый особенный нюанс внешности. Невысокие аккуратно сложенные домишки выстроены ровными рядами. Меж ними пробегают узенькие, но вполне приемлемые для свободного проезда подвод и телег, улочки и широченные, мощеные дорогим камнем главные дороги. Фруктовые деревья, встречающиеся почти на каждом шагу, даже в это студеное время года выглядят вполне живыми и веселыми. Что и не говори, а зима здесь проходит почти незаметно.

— К вечеру пришвартуемся, — послышалось позади.

Маг обернулся, сразу же наткнувшись взглядом на высокого коренастого мужчину лет пятидесяти, одетого в потертый, но довольно вычищенный меховой камзол и треугольную шляпу. Капитан корабля смерил Артия взволнованным взглядом и снова направил взор в сторону дальнего берега. Глаза выдавали беспокойство.

— Не волнуйся, Менро. Как только я сойду на берег, сразу же растворюсь в толпе, и ты больше обо мне никогда не услышишь. Как и договаривались, — пообещал Артий.

— Я вам верю, господин маг, но… сейчас времена лихие. Брат брата предает. Что уж тут говорить о чужих людях.

— Слову мага можно доверять. Верь мне.

Менро неохотно кивнул. Тем не менее волнения на его лице не убавилось.

Артий вздохнул, вновь обратив взор в сторону земли, где уже начали загораться первые огоньки. Его ровное, покрытое мелкими бороздами морщинок лицо стало задумчивым. Зеленые глаза навострились, разглядывая прибрежный пейзаж.

— Неужели теперь в Мирании так худо?

— Хуже еще не было, — мрачно заявил капитан. — Если бы не зима, уплыл бы я к демону отсюда. И плевать на государственную службу. Эти стервятники уже всю душу выпили своими постоянными допросами. Куда плавал? Кого видел? А то они не знают, какую службу несу.

— Не легко тебе…

— Да то что! Казнят почем зря. На кострах сжигают, как шелудивых. Впрочем, что это я? Вам теперь все известно, — махнул рукой сам на себя Менро.

— Не говори уж! Наслышан. Не верится, — кивнул маг.

— Я бы тоже не верил, коли не видел. Двоюродного брата моего товарища сожгли заживо, за подозрение в колдовстве. Совсем спятили! Какой там колдовать, он всю жизнь овец пас.

— Печально, — безучастно произнес Артий.

— Тут еще сплетни ходят, что Агниус Фоншой вернулся. Помните такого?

— Фоншой? — снова повернулся к капитану маг.

— Ага. Помните какие ужасы творил?

— Нет, — мотнул головой Артий. — Меня тогда здесь не было.

— Ах, да! Извиняйте! Совсем забыл, что вы на том острове пятнадцать лет пробыли. А Фоншой тут эдак годков восемь назад такое учудил, что по всей стране шум ходил. Мстил, говорят. За Гильдию вашу, за погибших магов. Святош многих в могилу утянул, да и простого люду полегло немало.

— Я его помню. В гневе он был страшен, — слегка улыбнулся Артий.

На него нахлынули давние воспоминания. Одно время по Гильдии ходили слухи, как демонолог Агниус со своими учениками проводил страшные опыты. Нерадивые подопечные вызвали сильного демона, но справиться с ним не смогли, да и полегли все на месте. Чудовище успело разрушить пол башни, вырвалось на свободу и уже добралось до близлежащей деревни, начав кромсать местных жителей. Но тут явился Агниус и геройски изгнал его обратно в Бездну. Уставший, разочарованный и злой, он собрался было обратно, как вдруг путь ему преградили деревенщины с рогатинами. Глупые выскочки, они хотели отомстить великому демонологу за погибших односельчан, совершенно не смекая, что если бы не он, то все они полегли бы еще час назад. Фоншой разглагольствовать не стал. Ни просил, ни требовал, ни приказывал. А испепелил всех на месте и спокойно убрался восвояси. Эта одновременно жестокая и поучительная история почему-то всегда заставляла Артия злорадно улыбаться.

— И все-таки горя он принес немало, — вздохнул Менро. — Слыхал, что сам глава Ордена тогда от безысходности сжег сразу добрую сотню подозреваемых в колдовстве. Костер, говорят, был почти до неба. И криков казнимых — что голова лопалась. А жар пылал, как в самой Бездне.