Перекати-поле

Название: «Перекати-поле»

Автор: Славница

Пейринг: ВМ/ГП, СС/ГП.

Рейтинг: NC-17

Тип: слеш

Жанр: AU/ангст/приключения

Размер: макси

Статус: заночен.

Дисклаймер: Герои не мои, а все остальное...

Саммари: Судьба Гарри похожа на перекати-поле, которое несет по жизни, роняя в темные пропасти, поросшие колючками, и вознося к сияющим вершинам.

Комментарии: Так как это альтернативная история, то в ней оригинальные сюжетные ходы соседствуют с искаженными идеями мадам Роулинг, присутствует множество новых персонажей и ООС знакомых героев. Пейринги разные, но Снарри проходит красной нитью по всему сюжету.

Предупреждения: В фике встречаются бранные слова, насилие, секс с несовершеннолетними и другие нехорошие вещи. Повышение рейтинга происходит не сразу, но резко (с 10 главы).

* * *

Глава 1. Родной дом

Приземистый дом находился немного на отшибе от всего поселения. Его светло-бежевые стены почти полностью закрывал разросшийся плющ. Покатую, треугольную крышу устилала бордовая черепица; за широкими окнами виднелись цветы на подоконниках и тюлевые занавески. Таким он казался хозяевам и их друзьям.

Для всех остальных за покосившимся палисадником стоял полуразвалившийся остов, к которому было страшно подойти. Его обитатели - молодая семья Поттеров (Джеймс, Лили и их годовалый сын Гарри) - приехали в долину Годрика, чтобы спрятаться, и применили к своему жилищу массу маскирующих чар.

В магическом мире Британии уже шестой год шла война. Волдеморт с Пожирателями смерти стремительно набирал силы, чтобы захватить власть. Поттеры были на противоположной стороне и являлись активными участниками Ордена Феникса. Уже три раза им удавалось уйти из-под самого носа врага, и они никогда не стали бы прятаться, если бы не их маленький сын.

Незадолго до рождения Гарри Сивилла Трелони, потомок великой прорицательницы Кассандры, предсказала появление на свет «Избранного», который сможет победить темного мага. Сын Поттеров, наряду с другим мальчиком, Невиллом Лонгботтомом, подошел под это пророчество, и обеим семьям пришлось скрываться.

Гарри рос смышленым малышом. К году и трем месяцам он уже научился говорить много слов и мог сказать некоторые простые фразы, любил раскрашивать картинки, летал на игрушечной метле, имеющей страховочные ремни, и, как многие любимые дети, был чуточку избалован. Потому что, кроме отца, еще трое одиноких мужчин с удовольствием участвовали в его ребячьих затеях. А их у мальчика было всегда много.

Больше всего Гарри любил игру в прятки с крестным, во время которой тот превращался в огромную черную собаку, смахивающую на медведя. Когда это происходило, малыш с притворным возмущением кричал:

- Нисесно!

- Даа… - наигранно-обиженным тоном тянул Сириус, возвращаясь в человеческий облик. - А честно прятаться так хорошо? Честно выбегать из-за угла и дергать меня за хвост?

И они моментально устраивали потасовку, в конце которой Гарри забирался на собаку, вцеплялся в шерсть на загривке и кричал: «Но!» - будто это был конь.

На спине папы представить себя на лошади ему было еще проще, так как Джеймс становился оленем с красивыми ветвистыми рогами. Правда, мама не разрешала ему двигаться быстро, и папа ходил степенным шагом. Под еще большим запретом находились совместные полеты на метле на большой высоте и скорости.

- Джеймс, - строго говорила Лили, - ему еще и двух нет! Я, конечно, понимаю, что тебе не терпится сделать из сына и наездника, и первоклассного летуна, но он слишком мал и еле на ногах стоит.

Это было большим преуменьшением. Гарри начал ходить еще в десять месяцев и теперь носился по дому, как выпущенное из пушки ядро. Поэтому Джеймс смеялся над словами жены, и, стоило ему взлететь с сыном в воздух, да еще в сопровождении друзей, как он забывал об ее наказах и начинал выписывать фигуры высшего пилотажа, стискивая древко метлы одной рукой, а другой крепко прижимая к груди визжащего от восторга ребенка.

Вынужденный отойти от дел Ордена, Поттер-старший посвящал почти все свое время Гарри, поэтому мальчик его буквально боготворил. На втором месте у ребенка стоял Сириус, который так самозабвенно отдавался игре, что казался в такие моменты лишь чуть старше своего крестника.

Почти их противоположностью был Ремус, которого мальчик звал Луни: малоразговорчивый, тихий, предпочитающий что-нибудь почитать или заняться с ним рисованием. Он отличался от остальных мужчин еще и тем, что Гарри ни разу не видел, как тот перекидывается. Происходило это нечасто и напоминало тяжелую болезнь, до и после которой Люпин становился еще печальней.

Как относиться к еще одному другу родителей, мальчик не знал. Когда вокруг были другие взрослые, Питер сюсюкался с ним, позволял крутить себя за хвост (мужчина становился крысой), сажать во всевозможные вазы и коробки с целью: «выберется или нет». Но стоило малышу остаться с ним один на один, как он преображался.

- Скоро, очень скоро, я от тебя избавлюсь, маленький изверг, - злобно говорил Питер, с силой хватая непокорные волосы ребенка или стискивая тоненькую ручонку цепкими крючковатыми пальцами. - Таким же лицемерным растешь, как твой папаша. Говорит, что я его друг, а вечно насмехается и унижает. Ты себе не представляешь, как я ненавижу Джеймса, а теперь и тебя. Лили не хочет воспринимать меня всерьез, смотрит, как на пустое место. Но я решусь, разорву этот гордиев узел. Мой господин убьет и его, и тебя. А Лили останется, и я буду ее утешать, так как Ремус оборотень и не сможет быть рядом, а Сириуса, с моей подачи, все посчитают предателем.

В такие моменты Гарри боялся мужчины и начинал плакать. Тут же прибегала мама, прижимала его к груди и с возмущением выговаривала обидчику:

- Что ты с ним снова сделал? Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не сжимал его ручки!

- Он просто растет неженкой, - отвечал Питер, равнодушно пожимая плечами. - Гарри должен уметь терпеть боль. Он же будущий мужчина. К тому же, не так уж сильно я сжимаю пальцы. Я не виноват, что они у меня жесткие и сильные. Да посмотри сама, Лили, у него и синяков не осталось!

Она, в самом деле, изучала ручки сына и гладила чуть заметные красные пятнышки, если такие находились (хитрец чаще таскал безответную жертву за волосы).

- Что ты плакал, мой маленький? - ласково спрашивала мать у малыша. - Скажи, Питер обидел тебя? Что он тебе сделал?

Но Гарри молчал, потому что не умел выражаться длинными фразами и слишком часто слышал от папы и Сириуса, что мужчина не должен жаловаться. Зато он старался придумать какое-нибудь унизительное или противное испытание для Хвоста, как называли Питера друзья. Можно сказать, что в этих забавах малыш проявлял садистские наклонности.

* * *

За окнами дома бушевала слякотная и ненастная осень, и в доме была такая же мрачная атмосфера. Каким бы ни был Гарри маленьким, но и он понимал, что его родители и их друзья разругались. К ним никто не приходил уже целые две недели, а мама и папа почти не разговаривали друг с другом. Поэтому малыш ныл, привлекая к себе внимание.

Он очень надеялся на сегодняшний день. Вечером должен был быть праздник - Хэллоуин. Папа развешивал под потолком полые тыквы, летая по дому на метле вместе с сыном. Мама пекла тыквенный пирог и жарила гуся. Гарри предвкушал, как на него наденут маскарадный костюм (ребенка собирались нарядить привидением), и он будет требовать конфеты за возможность пройти в гостиную.

- Луни точно не придет, потому что не вернулся с задания, - с грустью и тревогой сообщила Лили ближе к вечеру, заставляя Гарри волноваться, что праздник будет испорчен.

- Мы же решили не принимать его, так как Хвост утверждает, что все оборотни сейчас подвержены воздействию Сама-знаешь-кого, - напомнил жене Джеймс, хмурясь.

- Ты веришь Питу больше, чем Рему? - возмутилась она. - По-моему, он наговаривает. Луни никогда не переметнется на сторону этого монстра - его магическая сущность не управляет им!

Слыша сердитый тон родителей, малыш подумал, что они снова поругаются, и даже собирался заплакать, но папа обнял маму за талию и примирительно выдал:

- Хорошо-хорошо, рыжая, вот Луни вернется, я приглашу его к нам и попрошу прощения. Бродяга тоже не сомневается в его преданности нам. А ему я верю безоговорочно.

Лили кинулась ему на шею, поцеловала, а потом с еще большим энтузиазмом принялась готовить и прибираться. Джеймс тоже занялся делами. Но спустя полчаса хлопоты были прерваны появлением в сквозном зеркале встревоженного Сириуса, который сказал:

- Кто-то сообщил Дамблдору, что Сам-знаешь-кто в ближайшие дни собирается убить Дитя Пророчества. Будто он уже выбрал, в какую семью придет.

- Надеюсь, Лонгботтомы уже в курсе? - обеспокоено спросил Джеймс. - Не слышал, их дом под заклятием доверия?

- Фрэнк утверждает, что им это не надо. Родовой особняк и все такое. К тому же, Дамблдор считает, что это будете вы.

- Нам тоже нечего опасаться. Сам-знаешь-кто уверен, что Хранитель - ты. Хвоста он ни за что не заподозрит. А Питер любит Лили, поэтому не предаст нас.

- Вообще-то, я тоже так думаю. Монстр будет гоняться за мной, а Пит спрячется в норку. Кстати, я чего связался... Хотел предупредить, что приду за полночь. Хочу побывать в штабе Ордена Феникса. Сегодня там Снейп отчитывается. И чего директор ему доверяет, не понимаю.

- Чего именно? - фыркнул Джеймс. - Нюниус сообщил о том, что нам грозит опасность от его, якобы, бывшего хозяина и, как подтверждение своей правдивости, рассказал Дамблдору сказочку о любви ко мне и о дружбе с Лили.

Оба мужчины неприятно засмеялись, а Гарри из всего их разговора сделал только один вывод, что крестный придет поздно, и они вряд ли увидятся, так как его уложат спать раньше. Поэтому закапризничал:

- Не хосю пать!

- Никто тебя не укладывает, Олешек, - ласково проговорил Сириус из зеркала. - Более того, я настаиваю, чтобы ты дождался меня. Я приготовил обалденные фейерверки. Сохатый, ты же не дашь ему проспать?

- Нет, Бродяга, ни в коем случае, - целуя сына в макушку, обещал Джеймс.

- Уля! - закричал Гарри и помчался в кухню к матери. - Февеки! Моза?

Она вытерла руки о передник, подняла его на руки и строго сказала:

- В таком случае, молодой человек, ты ляжешь в кроватку немедленно. А когда придет Сириус, обещаю, что разбужу тебя.

- Сесно? - усомнился мальчик.

- Я разве тебя обманывала, постреленок? - вопросом на вопрос ответила мама и поцеловала его в щечку, затем пошла в комнату, где папа все еще разговаривал с крестным.

- Джеймс, если ты обещал сыну разбудить его на празднование Хэллоуина, то иди и уложи его поспать сейчас. Правда, я не совсем понимаю, зачем Гарри нужен этот праздник. Он мал и ничего не понимает, - обратилась Лили к мужу.

- Пазник - весело. Хосю! - заявил малыш, хмурясь.

- Философ, - констатировала мама и снова его поцеловала.

Затем она передала его папе, и он тоже поцеловал сына:

- Пойдем, будущий Мародер, я уложу тебя в кроватку, а чтобы ты лучше заснул, расскажу сказку.

- Не пугай его великанами-людоедами, а то он не заснет! - крикнула мама ему вслед.

- Я расскажу о прекрасной Принцессе с огненно-рыжими волосами и о том, как ее полюбил великий Ловец и отбил от гадкого Черного Принца, - ответил папа, останавливаясь.

- Не забудь только сказать, что тот «принц» был «принцессе» всего другом, и если она поругалась с ним, то не из-за «ловца», а из-за его дружков и черной метки на руке. Теперь же она жалеет, так как он стал нашим шпионом, - парировала Лили.

- В сказках должен присутствовать злодей, а если я сделаю, как ты предлагаешь, то его не будет, - возразил Джеймс, начиная выходить из себя.

- Ты несправедлив к нему, - холодно сообщила жена, упрямо поджимая губы.

Некоторое время они сверлили друг друга сердитыми взглядами, отчего Гарри решил, что, еще немного, и разразится скандал.

- Скаазкуу - заныл он, переключая их внимание на себя.

- Пойду, уложу ребенка, - объявил Джеймс, все еще дуясь.

Лили недовольно вздохнула, осуждающе покачала головой, но молча удалилась в кухню. Мужчина некоторое время смотрел на опустевший коридор, думая: «Снейпу даже в отсутствии себя удается поссорить нас. Сегодня она хотя бы не напомнила, что он любил меня». Затем он тоже вздохнул и пошел рассказывать сыну придуманную им самим сказку о Черном Принце, Непобедимом Ловце и Принцессе-Солнышке.

* * *

Гарри снился Олень-папа, на спине которого по небу каталась Принцесса-мама. За ними гонялся Черный Принц, кидаясь заклятьями. Но всякий раз сам попадал впросак: то его за запястье кусал Пес, то ему поддавал копытами Олень, то на неухоженной голове вырастали поганки. Тогда он начинал плакать, стуча руками и ногами по полу, как капризный ребенок.

Сон был смешной и интересный, поэтому, когда Гарри разбудили, он был недоволен и заплакал. Мама взяла его на руки и стала укачивать, малыш снова задремал.

- Я же говорила, что его не стоит будить, - прошепта-ла Лили.

Гарри тут же вспомнил об обещании крестного принести фейерверки и открыл глаза. Мальчик уже видел их неоднократно, но каждый раз был в диком восторге от танцующих в небе огоньков.

- Сиус писол? - спросил он, окончательно просыпаясь.

- Нет, малыш, - ответила мама, целуя его в лобик, и обратилась к папе: - Не понимаю, где его носит? Не устроил бы он дуэль с Северусом в штабе!

- С Нюниуса не убудет, - отмахнулся Джеймс.

- Сколько раз говорить, не называй его так! - возмутилась Лили. - Дурацкая кличка, только потому, что ты гомофоб!

Гарри ничего не понял из ее слов, кроме того, что мама сердится. Джеймс это тоже уловил, подошел к ним, обнял жену за плечи, притянул к себе и попросил:

- Не сердись, милая! Мы решили не ссориться из-за него. Снейпу ничего не светит. Лучше скажи, где Питер-то шляется?.. Должен был придти к ужину.

- Откуда я знаю! - все еще немного резким тоном ответила Лили, но затем, смягчившись, взволнованно добавила: - Главное, чтобы с ним ничего не случилось! Я хоть его не сильно жалую, но зла ему не хочу.

- Зато он тебя любит.

- Вот только не начни ревновать меня еще и к нему!

- Не собираюсь, - фыркнул Джеймс и поцеловал жену в висок. - Снейп, правда, тот еще урод, но Питер в сто крат противней. Дружу с ним только из жалости.

- Хорошо было бы, если бы он нашел себе девушку и перестал строить нереальные планы насчет меня, - вздохнула Лили.

- Если только проститутку…

- Джеймс, не при ребенке!

- Да что он понимает?!

Гарри, в самом деле, не знал, что такое «проститутка». Он вообще не слушал разговор родителей, прикидывая, стоит ли ему уже начинать плакать из-за отсутствия крестного и фейерверков или еще подождать. Пока он это обдумывал, папа с мамой уселись рядышком на диван, а его посадили между собой на колени. Джеймс обнял Лили и Гарри, а жена опустила ему голову на плечо и стала перебирать непослушные волосы сына.

Глава 2. Неудавшийся праздник

В прихожей раздался сильный стук. Хозяева переглянулись, и Лили взяла Гарри к себе на руки.

- Наконец-то! - обрадовался Джеймс, вставая с дивана и потягиваясь. - Это наверняка Хвост. Так и не научился нормальной Алохоморе. Вечно выламывает двери!

- Пойдем, малыш, - сказала Лили сыну, тоже поднимаясь. - Я усажу тебя на твой стульчик. Ты будешь сидеть за столом самостоятельно, как взрослый.

Дверь в гостиную распахнулась. На пороге появилась довольно колоритная парочка: высокий худой мужчина с голым черепом, бледной кожей лица и красными глазами и невысокий, пухленький человечек в страшной белой маске, закрывающей лицо. На обоих были длинные черные мантии с капюшонами, а в руках волшебные палочки.

Гарри обязательно бы закричал от ужаса, если бы его в течение нескольких дней перед праздником не убеждали, что во время Хэллоуина все наряжаются призраками, вампирами и инферни. Поэтому он решил, что это пришли Питер и Сириус, и улыбнулся. Однако реакция папы была совершенно другой. Он побелел как полотно, метнулся к дивану, где валялась его волшебная палочка, и взволнованно закричал: