Вуаль памяти

- Идем к библиотеке и прячемся там. Ты, Сири, за доспехами, ты Хвост - в нише у окна, а ты, Гарри, с Луни… тьфу, Ремусом за гобеленом около входа. Только быстро и тихо… И Гарри, ради Мерлина, делай как тебе велено и перестань задавать дурацкие вопросы - на месте ты сам во всем разберешься.

Гарри ничего не оставалось, как в очередной раз пожать плечами и подчиниться правилам игры.

Глава 4

Тихо потрескивали факелы на стенах коридора, переговаривались портреты, легкий сквозняк трепал гобелен, за которым притаились Гарри с Ремусом. Из библиотеки никто не выходил - да это и понятно, было уже очень поздно, до отбоя оставалось всего полчаса. Гарри с огорчением подумал, что еще один день пролетел, а он даже не заметил как… Надо скорее заканчивать с экзаменами - а то у него ни на что больше не остается времени. А оно ему очень нужно, просто необходимо.

Тихий свист отвлек его от размышлений. Ремус, который, казалось, успел задремать, привалившись к стене, встрепенулся и слегка отодвинул тяжелые складки ниспадающей ткани, чтобы им было видно происходящее в коридоре.

В библиотеке намечалось какое-то движение. Раздался резкий голос мадам Пинс, чей-то невнятный ответ… а потом в коридоре послышались легкие, едва слышимые шаги. Еще пара секунд - и Гарри, наконец, увидел того, кого они поджидали. Дичь.

Снейп шел, уткнувшись носом в какой-то учебник и совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг - никакого подвоха в это время и в этом месте он явно не ожидал. Тем больней было Гарри видеть, как лицо ничего не подозревавшего подростка внезапно исказилось сначала - на мгновение - страхом, а потом бессильной яростью, когда книга, которую он читал, а вместе с ней и сумка отлетели в сторону, а его самого швырнуло на пол, протащив ничком еще несколько метров по грязной, холодной поверхности.

Напротив упавшего, судорожно пытающегося выпутаться из спеленавшей все тело мантии, встали двое. Еще никогда юный гриффиндорец не испытывал такого презрения и такой ненависти к людям, которые были ему дороги!

- Ремус, Гарри, давайте, вылезайте! Настало время повеселиться!

Луни тихо вздохнул, но подчинился беспрекословно - тотчас выскользнул из укрытия, даже не обернувшись. И это было хорошо, потому что иначе он с изумлением заметил бы, как по ободку зрачка слабо мерцающих в отсветах факелов зеленых глаз пробежали две красные искры, настолько яркие, что их просто не смогли бы объяснять никакие внешние причины.

Гарри медленно вдохнул, задержал на несколько секунд дыхание, потом также медленно выдохнул. Шрам пульсировал, но не болью, как обычно, а горячей, даже в какой-то степени приятной энергией. Но Гарри знал, что ему нельзя, никак нельзя сейчас дать волю чувствам. Он решительно тряхнул головой, отгоняя наваждение, и торопливо вышел в коридор, где без его участия события шли своим чередом.

Снейп уже не лежал на полу, а медленно поворачивался в воздухе, из-за обмотавшей все тело мантии похожий на гигантскую сосиску, крутящуюся над огнем.

Джеймс весело наблюдал за происходящим, давая советы Сириусу, который напряженно шептал заклинания, направив палочку на беспомощного противника. Ремус стоял в стороне, рассеянно вертя в тонких пальцах палочку Снейпа, как будто не понимая, что должен с ней делать.

Замечательно. Первым полетел через весь коридор Петтигрю - Гарри даже не потребовалась пользоваться магией, он просто дал копающемуся в сумке Хвосту хороший пинок. Пока другие Мародеры не успели понять, что произошло, он начал речитативом произносить заклинания, сплетая их, нанизывая друг на друга, наслаждаясь рождающейся из ничего сложной вязью волшебства. Как давно ему не приходилось по-настоящему колдовать, он уже почти забыл это пьянящее чувство… Хотя это пока лишь детская игра по сравнению с тем, что ему приходилось совершать в прошлом, но все же… Лучше мало, чем ничего…

Снейп плавно опустился на пол и тут же вскочил на ноги, затравленно озираясь. Его сумка - аккуратно собранная и застегнутая - настойчиво ткнулась ему в плечо, пытаясь самостоятельно оказаться на предназначенном для нее месте. Сириус захлебнулся не до конца произнесенным заклинанием и зашелся в приступе жесткого кашля, согнувшись пополам и хватая ртом воздух. Палочка Снейпа вырвалась из рук Люпина и стрелой метнулась к хозяину, затормозив прямо перед его лицом.

Гарри теперь стоял между Мародерами и их жертвой, и даже его обычная маска невозмутимости не могла скрыть ярости, бушующей в душе. Глаза опасно горели, а пальцы ласкали теплое дерево палочки, готовые в любую секунду прийти в движение…

Первым опомнился Джеймс.

- Ты что творишь?! С ума сошел?! Ты, ты…

У него явно не хватало слов, чтобы выразить все свое возмущение.

- Я творю?! Я?! Да вы… И вы еще после этого осмеливаетесь называть себя ГРИФФИНДОРЦАМИ! Вы! Благородство, честь, храбрость… Тьфу! Да вы вообще не знаете, что означают эти слова! Четверо на одного! Из засады! Да любой слизеринец по сравнению с вами - образец порядочности и честности! Вы не львы, вы - шакалы - падальщики, которые боятся подойти к сильному зверю, зато всей стаей бросаются на слабого!

Мародеры опешили от такого напора. Лицо Гарри пылало, глаза чуть ли не искрились, голос то взлетал до крика, то опускался до презрительного шипения. Они еще ни разу не видели новенького таким, и если честно… если честно им даже на мгновение стало страшно.

- Ты, ты ничего не знаешь! Ты только здесь появился! А эта скользкая мерзкая тварь… Таких давить надо, пока они не отравили тебя своим мерзким ядом! Ты еще не слышал, на что способен его язык! И какие подлости он постоянно делает!

Сириус в очередной раз задохнулся, но на этот раз не от кашля, а от собственного гнева, вспыхнувшего в ответ на обвинения Гарри.

- И что же он, интересно, такого вам говорит?! Может быть, правду?! Что вы на самом деле трусы, которые упиваются собственными славой и значимостью, построенными на беспомощности других? Самонадеянные, безголовые смутьяны, которые никогда не задумываются о последствии собственных действий?! Которых не интересует ничего, кроме их собственных персон, а когда кто-то отказывается петь им дифирамбы, они тут же начинают его травить!

- Да как ты смеешь…

Палочки Джеймса и Сириуса одновременно взметнулись вверх - и в Гарри одновременно полетели два заклинания. Он играючи отбил их… Мерлин, ему случалось биться с десятком Пожирателей Смерти одновременно, да что там, он стоял напротив самого Волдеморта и… Гарри засмеялся. А потом, не переставая отбивать яростные атаки двоих Мародеров, снова заговорил.

- Что, правда глаза колет? Неприятно ее слушать? А придется - я не Снейп, которого вы, навалившись, можете заткнуть парой заклинаний. Со мной вам придется считаться, и не удастся повестить все на то, что я - слизеринец и скользкая змея…

- Ты предатель! - Взревел Джеймс.

- Я предатель? Я?! А вам не кажется, что предатели - это вы? Что вы уже давно предали свой факультет, саму честь Гриффиндора… Вам не кажется, что настоящая храбрость - это не издевательство над слабыми, которые не могут дать должный отпор? А скорее, их защита? Или благородство - не подталкивание других на темный путь своими преследованиями, а помощь и поддержка в трудную минуту? Как вам такая мысль, господа Мародеры?

Поворот, уклонение, шаг, закрыться - Сириус уже не видит и не слышит ничего вокруг, он до такой степени озверел, что даже не отдает себе отчета в том, что заклинания, сыплющиеся с его палочки - мягко говоря, не совсем легальные и, в основном, темные… Джеймс смертельно бледен и кажется, в отличие от друга, собранным и совершенно спокойным. Он четко, методично посылает заклятья, явно пытаясь найти у Гарри слабые стороны…Но у него их нет, во всяком случае, для этих противников. Он сам не отвечает на атаки, просто защищается - демонстрируя весь спектр защитных заклинаний, существующий в природе. Злость уже ушла, и Гарри почему-то чувствует опустошающую усталость… Поворот, уклонение, шаг, закрыться… И чего он этим добился? Ненависти вместо необходимого доверия? Отторжения вместо понимания? Иногда он проклинал свою гриффиндорскую натуру, заставляющую его сначала действовать, а потом думать… Особенно когда в его присутствии кого-то несправедливо унижали.

Он первым увидел торопливо приближающихся к ним с другого конца коридора Дамблдора, МакГонагалл, Слизнорта и Сент-Джеймаса. Не переставая отбиваться от ничего не замечающих Мародеров, он быстро оценил обстановку. Так… Хвост забился во всю ту же нишу у окна, и теперь сидит там, сжавшись, явно опасаясь попасть под случайно отрикошетившее заклятье. Ремус стоит, прислонившись к стене, и у него вид очень больного человека… До него слова Гарри явно дошли, и юноша надеялся, что хотя бы здесь его старания не прошли впустую… Снейпа он видеть не мог, но спиной ощущал его присутствие где-то сзади… Он в порядке, и ладно…

- Что здесь происходит?

Гарри всего несколько раз в жизни слышал голос Дамблдора наполненный таким гневом. Рефлекс сработал моментально - пальцы ослабели, и он опустил палочку, решив, что с появлением директора поединок окончен.

Он ошибся, недооценив всей полноты азарта и ярости, охвативших его противников. В него ударили одновременно два заклятья, и он стал падать, чувствуя, как отнимается все тело. Потом он обо что-то ударился виском, и наступила темнота. Гарри был ей рад - он всегда был рад этой непроглядной пелене, уносящей с собой его память и боль.

Глава 5

Голова болела нещадно - как будто в его висок заколачивали длинный-длинный гвоздь. Нет, не заколачивали, а садистски-медленно ввинчивали.

Гарри зашипел сквозь зубы и попытался открыть глаза.

Сквозь тело как будто пропустили электрический ток. Боль в виске взорвалась отчаянной пульсацией, накатила волна дурноты, и юноша не сумел удержать стона, рвущегося сквозь мучительно сжатые губы.

Рядом послышались сначала шаги, а затем и знакомый голос мадам Помфри

- Слава Мерлину, вы очнулись! - Прозвучало с нескрываемой радостью

Прохладная рука приподняла его голову, и к искусанным губам прижался край стакана.

- Пейте, пейте, вам станет легче. Пейте же!

Преодолевая тошноту, Гарри покорно сделал пару глотков, а потом с трудом пропихнул вязкую, но, к счастью, совершенно безвкусную жидкость в горло.

Пару минут он лежал, отдыхая, чувствуя, как уходит почти нестерпимая боль, вызванная совсем незначительными движениями. Постепенно она отошла на самый край сознания, и Гарри, наконец, решился во второй раз открыть глаза.

Теперь было легче, хотя все равно даже приглушенный свет свечей казался нестерпимо ярким. Окна были тщательно зашторены.

- Как вы себя чувствуете, мистер Прингстон?

Прингстон? Какой еще Прингстон? Ах, да это же он…

- Замечательно, - выдавил он с трудом. Рот был сухим, как будто наполненным песком, а язык и вовсе не хотел ворочаться.

Мадам Помфри - совсем еще девочка, как показалось Гарри в неровном мерцании свечей - недоверчиво хмыкнула, посмотрела на него внимательно, а потом куда-то исчезла. Вернулась она со стаканом воды, который мальчик с благодарностью осушил, на этот раз приподняв голову сам. Правда, на этом все его попытки самостоятельно пошевелиться и закончились - тело было как резиновое, и мускулы не желали слушаться.

- Что… Что я здесь делаю? Что случилось?

Женщина нахмурилась.

- Мистер Прингстон, скажите, что последнее вы помните?

Он нахмурился. Кажется… Да.

- Мы… у нас была э-э-э небольшая… потасовка с… другими учениками, потом появился Дамблдор, я опустил палочку… кажется, они не захотели остановиться, в меня попало заклинание…. Или два? И я отрубился.

Мадам Помфри удовлетворенно кивнула.

- Нет необходимости защищать мистера Поттера и мистера Блэка. Директор, да и другие преподаватели, были там и видели все своими глазами. А мистер Снейп потом рассказал обо всем произошедшем в целом. Вы вели себя, как настоящий гриффиндорец, в отличие от ваших сокурсников. Вчетвером на одного, да еще из засады! Это позор для факультета! Профессор МакГонагалл была в отчаянии, и даже хотела оставить пост декана…

Поняв, что говорит лишнее, она смутилась и быстро перешла к медицинским вопросам:

- Вы правы, в вас попало сразу два заклинания. Одно вполне безобидное - что-то вроде усиленного Петрификус Тоталус, но второе… оно… мистер Блэк использовал заклинание, относящееся к Темной Магии, в теории, оно должно давать эффект временного э-э-э помешательства…

- Помешательства?! - Гарри прислушался к себе… Хм, насколько он мог судить, никаких признаков сумасшествия у него не наблюдалось… Но это он так считает, другим, наверное, видней…

Врач поторопилась его успокоить:

- Нет-нет, во-первых, его действие ограничено сутками, а уже прошло гораздо больше времени… А во-вторых, профессор Сент-Джеймс тут же снял его с вас, еще в самом начале…

- Сутки?! - из всей представленной информации Гарри тут же ухватился за этот факт. - Если вы говорите, что оба заклинания не имели опасных последствий, то почему же я провел здесь целые сутки?!

Мадам Помфри отвела глаза.

- Хм. Должна вам сообщить, что вы провели здесь даже не одни сутки, а трое. И - нет-нет, успокойтесь - это не имело никакого отношения к попавшим в вас заклинаниям. Дело в том… когда вы упали, вы виском ударились о ногу одного из стоящих так доспехов. На ней была шпора, она пробила кость и… задела мозг. Если бы там не было профессора Дамблдора, вы были бы уже мертвы. Но он сумел каким-то образом - я даже не слышала о таких заклинаниях! - остановить… процесс, а потом уже мне нужно было только давать вам восстанавливающие зелья. Но до последнего момента мы не знали, не оказались ли первоначальные повреждения… фатальными для вашего рассудка.

Гарри, привставший было на кровати, вновь откинулся на подушку, переваривая полученные сведения. Потом его начало неудержимо трясти. Мадам Помфри, увидев такую реакцию, кинулась к нему и начала сбивчиво говорить:

- Ну, мистер Прингстон, успокойтесь, все уже позади, вы живы, все в порядке…

Она изумленно осеклась, когда юноша не выдержал, и все-таки выпустил рвущийся смех наружу. Он хохотал, как сумасшедший, в перерывах успевая выдавить:

- Чуть не умер… сейчас… после всего… Шпора!... от того, что упал… неудачно… после всей этой… ТАК умереть!!! когда в меня…. такие заклятья… Авада Кедавра!!! А тут… шпора…

Когда врач уже начала сомневаться, в том, что ее пациент действительно не повредился рассудком и адекватно воспринимает реальность, он, наконец, сумел взять себя в руки и затих, пытаясь перевести дыхание и борясь со все еще проскакивающими смешками. Потом он широко улыбнулся ошеломленной его странным поведением женщине и выдавил:

- Не беспокойтесь, это была… нервная реакция, скажем так. Просто… глупо было бы ТАК умереть после такой долгой борьбы… Действительно глупо.

Очередная пришедшая на ум мысль заставила его нахмуриться.

- Мои экзамены! Я должен был сдавать С.О.В. на этой неделе! Профессор Дамбладор…

- Профессор Дамблдор перенес их, чтобы вы смогли в должной степени оправиться и прийти в себя. Не беспокойтесь, он уже обо всем договорился и с преподавателями, и с Министерством. А теперь выпейте вот это, и засыпайте - вам нужен отдых.

С этими словами мадам Помфри подала стакан так хорошо знакомого ему снотворного зелья, и он с удовольствием нырнул в обволакивающую дрему, перешедшую затем в глубокий и спокойный сон.

…

Проснувшись, Гарри не стал сразу же открывать глаза, сначала он прислушался к собственным ощущениям - и обрадовался, когда понял, что чувствует себя значительно лучше, чем очнувшись в прошлый раз. Голова почти не болела - только немного ныл висок, но это была всего лишь жалкая тень прежней боли. Было скучно лежать просто так, и Гарри попробовал приподняться на локтях - тело послушалось, неприятной слабости как не бывало. Поставив подушку вертикально, беспокойный пациент сел, прислонившись к ней спиной и огляделся. Он отметил, что больничное крыло в будущем совершенно не отличалось от нынешнего. В помещении больше никого не было, сквозь плотные шторы закрывающие окна не пробивался ни единый лучик света - Гарри так и не смог определить день на улице или ночь. Благо, свечи по-прежнему рассеивали тьму своим неярким сиянием.

Гарри осушил стоящий на прикроватной тумбочке стакан воды, и уже было собрался позвать мадам Помфри, как ее голос раздался откуда-то со стороны двери.

- Мистер Снейп, я понимаю вашу искреннюю заботу о здоровье мистера Прингстона, но, как я вам уже повторяла несколько десятков раз за прошедшие четыре дня, он еще не может принимать посетителей. С ним все в порядке, ему просто нужен покой и отдых, чтобы окончательно выздороветь. Так что, пожалуйста, перестаньте каждый час…

Дальше Гарри не слушал. Снейп?! Беспокоится о его здоровье?! Расспрашивает о нем мадам Помфри?! Заходит чуть ли не каждый час?! На протяжении четырех дней?! Неужели последствия заклинания Сириуса все же оказались более серьезными, чем предполагала врач, и он постепенно сходит с ума?! Есть только один способ проверить…

- Мадам Помфри, мадам Помфри! - Закричал он во весь голос, - Мадам Помфри, я уже проснулся и чувствую себя просто великолепно! Пустите его ко мне, пожалуйста, а то я совсем тут свихнусь от скуки!

Хм, ну, хотя бы насчет последнего он не погрешил против истины…

Раздались быстрые шаги, и рядом с ним появилась мадам Помфри. Она с недовольным видом оглядела сидящего перед ней подростка, старающегося придать себе как можно более бодрый вид, покачала головой, но потом все же обернулась к двери и позвала:

- Ладно, мистер Снейп, можете зайти. Честное слово, не пустить вас себе дороже… Но не больше получаса! Мистер Прингстон еще слишком слаб!

В открывшемся взгляду дверном проеме тут же возникла темная фигура Снейпа. Он пару секунд неуверенно топтался на пороге, но затем все же решился подойти поближе. Врач еще раз смерила их обоих недовольным взглядом, а потом, пробормотав себе под нос что-то насчет «не переутомляться», скрылась в своем кабинете.

Молчание затягивалось. Снейп, как будто приросший к полу в трех шагах от кровати, буравил Гарри пристальными, темными, и какими-то настороженными глазами. Он как будто опасался, что больной вот-вот достанет волшебную палочку и наложит на него все три непростительных одновременно.

Гарри про себя хмыкнул и подумал, что слизеринец не больно похож на человека, который вот уже четыре дня упорно хочет его видеть. Не то, чтобы юноша не понимал, почему тот сейчас не решается двинуться с места… Просто это было так… не похоже на того самоуверенного и острого на язык профессора Зельеваренья, которого он знал когда-то… И еще… ему вдруг вспомнилось… Вокзал Кингс-Кросс, поезд, Рон Уизли, впервые предлагающий дружбу неуверенному маленькому мальчику в слишком большой для него одежде…

Гарри улыбнулся. Потом поудобнее прислонился к подушке, и начал болтать, пытаясь своими словами сгладить неловкость и успокоить стоящего перед ним подростка, похожего в эту минуту на дикого зверька, впервые подошедшего на зов чужого человека, и теперь не знающего, пнут его, или приласкают…

- Привет, ой, извини, я не помню, как тебя зовут… Помню фамилию - Снейп, а имя совсем из головы вылетело… Видимо, я все-таки слишком сильно ею ударился …

Он рассмеялся, потер замотанную бинтом вышеупомянутую голову и вопросительно посмотрел на все еще хранящего настороженное молчание Снейпа.

- Северус… Меня зовут Северус, - хриплый голос был полон едва сдерживаемого напряжения.

- Северус, ну да, конечно, извини, что я забыл… А я - Гарри, хотя ты это, конечно уже знаешь… Ну, ладно, представился, теперь все формальности соблюдены… Слушай, ты можешь подойти поближе и присесть на край кровати? У меня еще голова болит, неудобно ей так вертеть, но если ты не хочешь, то конечно, не надо…

Тот ничего не ответил, но преодолел пару оставшихся шагов и неловко пристроился на самом дальнем от лежащего краешке. Гарри порадовался, что в больничном крыле они не слишком-то широкие…

- Спасибо большое, так мне гораздо удобнее! Хотя, если честно, удобнее всего мне было бы быть подальше отсюда… Терпеть не могу болеть, и лежать вот так - делать ничего нельзя: ни на метле летать, ни в заклинаниях практиковаться, ни даже просто на улицу выйти - свежим воздухом подышать... Скучно!

- Я… - начал Снейп, и Гарри тут же замолк, всем своим видом давая понять, что ему очень интересно узнать, что же хочет сказать его посетитель.

Снейп закашлялся, но потом все же закончил начатую фразу:

- Я, когда попадаю в больничное крыло, обычно читаю… Это помогает скоротать время, ну и интересно…

Конечно… Попадает Снейп сюда, естественно, часто, и вряд ли к нему ломятся толпы посетителей, а с его жаждой знаний… Только книги и могли стать отдушиной для этого одинокого подростка…

- Ты совершенно прав! - Серьезно кивнул Гарри и тут же продолжил. - Когда я раньше болел, одна моя подруга… - он запнулся и нахмурился. От внимательно наблюдавшего за ним Снейпа не укрылось, как на секунду судорожно сжались его кулаки и побелели губы. Но потом гриффиндорец справился с собой и твердо продолжил:

- Одна моя подруга всегда приносила мне книги. Я был ей за это очень благодарен, хотя и никогда не говорил об этом… Шоколадные лягушки это, конечно, хорошо, но через некоторое время ты уже на них смотреть не можешь… Но, к сожалению, здесь мне вряд ли кто-нибудь принесет почитать… Я как-то сомневаюсь, что Поттер с Блэком проявят обо мне такую трогательную заботу… - Он саркастически усмехнулся.

Снейп хмыкнул в ответ на последний комментарий, потом на секунду задумался и неуверенным тоном предложил: