Помоги проекту - поделись книгой:
Андрей Уланов
Ночные загадки
Старший инспектор Мэтьюс — личность весьма беспорядочная даже для человека. Он постоянно забывает надеть шляпу или повязать галстук, его запонки обнаруживаются в самых неожиданных местах участка, карманно-башенные часы или спешат на пять минут, или опаздывают на пятнадцать, а месяц назад он явился на службу в домашних тапках. Но при этом вечернему ритуалу «инспектор собрался домой» мог бы позавидовать любой гном, а уж эти коротышки знают, как быть помешанным на пунктуальности.
Прежде всего Мэтьюз аккуратно закручивает чернильницы, все три. Тщательно, до блеска, протирает перья ручек, укладывает их в самодельный чехол и затягивает горловину. Следующий пункт — заточка карандашей, затем идет вытряхивание пепельницы, пересчет бланков… тут я обычно не выдерживаю и начинаю клевать носом, пока звяканье чашки не прогоняет сон.
— Уф, кажется все, — промокнув лоб, старший инспектор убрал платок в карман, оглянулся в поисках котелка, — в очередной раз забытого дома, — печально вдохнул и взялся за ручку зонта.
— Не совсем, сэр.
— Гм… я что-то забыл, мисс Грин?
— Да, сэр, — мой вздох был кроток и преисполнен смирения, — ключи.
— Что… ах… — старший инспектор озадаченно уставился на саквояж, в недрах которого упомянутые ключи скрылись несколько минут назад, — ох… сейчас…
Кому-то может показаться, что я попросту издеваюсь над бедолагой. Конечно, если этот «кому-то» ничего не понимает в эльфах. Нам вовсе не доставляет удовольствия наблюдать за страданиями живых существ.
— Вот, прошу вас, — Мэтьюс положил на край стола глухо звякнувшую связку, — теперь, — он с тревогой взглянул на меня, — кажется, все?
— Кажется, да, — успокоила я страдальца. В конце концов, закорючку в журнале дежурств я могу нарисовать и без него. Сейчас же мои мысли все больше занимала печка, буквально по капле выдавливающая из пузатой тушки несколько лишних теплых градусов.
— В таком случае — удачного дежурства, мисс Грин! — раскланялся Мэтьюс и торопливо засеменил к двери.
Развернув ухо, я подождала, пока «бдизнь-шкряб» наконечника зонта о булыжник не затихнет вдали — после чего вскинула руку и щелкнула пальцами.
— Слушаюсь, мисс инспектор! — дежурный констебль уже стоял наготове, с полным совком в одной руке и кочергой — в другой. Как я и подозревала, печь уже почти потухла, но у дежурного имелся козырь в рукаве, точнее, в черпаке. Отлитый из казенной лампы керосин мигом заставил огонь жадно вгрызться в бурые угольные комья.
— Так-то лучше…
— Намного лучше, — кивнула я из-за конторки, пытаясь разобраться в каракулях утренних записей. Согласно директиве суперинтенданта, претенденты на службу в полиции обязаны доказать свое умение читать, писать, а также владеть первыми двумя арифметическими действиями. Увы, на практике эти умения часто были весьма условным понятием. Вот что, к примеру, может означать запись: «Доствлн тело со следми пытлось уйти водврно»? И клякс понаставили. Нет, решила я, выкладывая поверх журнала трубку и кисет, без пары хороших затяжек в этих письменах не разобраться.
Глухо ухнула входная дверь.
— Вечер добрый! — пробасил вошедший, снимая каску. От промокшего форменного плаща почти сразу же потянулись вверх едва заметные полоски пара.
— И вам того же, констебль, — дежурный скрипнул табуретом. — Чай будете, мистер Фрайм?
— Не откажусь.
Фрайм провел рукой по лицу, то ли растирая замерзшие щеки, то ли пытаясь выжать влагу из бакенбард, и присел на скамью, задумчиво глядя, как дежурный возится с пузатым чайником.
— Дрянная нынче погодка, — произнес он. — У реки туман уже наполз… дождь опять же — то ли есть, то ли нет его. В такую погоду добрые лю… добрый народ по домам сидит, носу не кажет.
Что-то царапнуло мой слух в этой фразе… не слова, скорее тон, которым они были сказаны. Конечно, Фрайм вполне мог зайти просто погреться и поболтать с товарищами по мундиру, констебль все же не простой стражник, прикованный к маршруту обхода, словно каторжанин к ядру. Но «владение» Фрайма было едва ли не самым дальним. Да и вообще, как я помнила, этот констебль весьма старательно избегал начальственных взоров.
— А злой… народ?
— В корень глядите, мисс инспектор, — констебль осторожно принял из рук дежурного блюдце с аляповатой «гербовой» чашкой. — Благодарствую. Так вот о чем я. Злыдням в такую погодку как раз самая работа. Налетел из тумана, кошелек сцапал и растворился, поди догони его в этом киселе. По домам, опять же, шарить безбоязненно — соседи не разглядят, тревоги не поднимут…
Вздохнув, я отложила перо.
— Что случилось, констебль?
— Да вот в том все и дело, — Фрайм коснулся верхней губой чашки, помедлил и одним шумным глотком всосал не меньше трети ее содержимого. Как он при этом умудрился не обжечься, осталось для меня загадкой. — Случай-то есть… а как бы и нет.
Наверняка у меня во лбу сейчас ярко вспыхнула руна удивления. Констебль, изъясняющийся загадками, — диковина куда более экзотичная, чем заморские пернатые рептилии в зоосаде.
— Поясните, констебль!
— Вам лучше будет взглянуть на это самой, мисс инспектор, — с виноватым видом произнес Фрайм. — Тут недалече, меньше мили. Склад Хикса, Хикса и Ошкотта, мож знаете?
— У реки? — уточнила я, уже заранее предчувствуя неприятный, да что там, трагический для меня ответ.
— Ну да, — обрадовано закивал констебль. — В проулочке, седьмом, ежли от пристани справа. То есть, записан-то склад на Даркфиш-стрит, но на самом-то деле она в другой стороне получается, просто с именованием путаница вышла, когда магистратскую табличку сорвали…
Мне очень захотелось швырнуть в констебля — или хотя бы просто в стену! — чем-нибудь тяжелым. Я даже начала шарить рукой по столу… наткнулась на трубку… чиркнула спичкой и глубоко затянулась. Знакомый аромат с нотами шоколада и карамели на какое-то время заслонил все прочие запахи…
…но полностью заглушить отвратительную вонь, конечно же, не сумел. К счастью, на складе рыбу лишь хранили. К разделочному цеху я бы не смогла подойти ближе, чем на полмили.
— Вот, — Фрайм лязгнул заслонкой масляного фонаря, — извольте полюбоваться, инспектор!
Горячий луч заставил туманные клочья неохотно раздвинуться. На потемневшем от вечной сырости дереве отчетливо виднелись свежие дыры, окаймленные клыками щепок — след от сорванных «с мясом» воротных петель. Сами ворота уже успели поднять и кое-как водрузить на место, но грязно-желтые пятна глины пока еще «украшали» большую их часть. Вглядевшись, я без особого труда разглядела и отпечаток вывески на краю лужи.
— Дерево дрянное, прогнило насквозь, — вполголоса произнес Фрайм. — Такой забор, считай, ворам приглашение. Говорил я… кхм, говорили уж хозяевам. А те все откладывали, жалели: доски новые денег стоят, а мы и так еще концы с концами сводим, рыба-то нынче совсем подешевела. Еще и пришучивали, мол, кто эту селедку красть будет, ее и даром-то иной раз не берут, нос воротят. Ну вот и дошутились…
— Кто здесь?! — донесся из-за ограды испуганный возглас.
— Полиция! — констебль, заслонившись ладонью, развернул фонарь на себя, высветив форменный плащ и каску с гербом. — Открывайте.
— Мы не звали полицию! — забавно, но испуг в голосе не пропал, скорее наоборот. — У нас тут все в порядке, вот!
— В таком случае, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, — вы не будете возражать, если мы все же войдем и осмотримся?
Тонкость дела заключалась в том, что по букве закона мы не могли
Впрочем, наш собеседник вряд ли был силен в юриспруденции. После недолгой паузы из-за ограды донеслось быстро удаляющееся шлепанье.
— Подождем, — ответил Фрайм на мой вопросительный взгляд. — Чай не дураки, понимают, что средь ночи без дела не стучаться и просто так мы не уйдем.
И в самом деле, не прошло и пяти минут, как я расслышала звук шагов сразу нескольких человек, а в щелях между досками забора замельтешил тускло-желтый отсвет. Лязгнул замок, калитка справа от ворот вздрогнула с треском и скрипом, будто собираясь вот-вот развалиться, медленно распахнулась.
За ней обнаружились сразу трое. Мужчина лет сорока-пятидесяти, седобородый, в толстом, грубой вязки, свитере с высоким горлом и «рыбацких», с голенищами выше колена, сапогах держал над собой фонарь с закопченными стеклами. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но при этом я была уверена, что раньше мы не встречались. Такое лицо трудно не запомнить: обветренное, выдубленное солнцем и просоленное волнами, с перебитым носом, шрамом поперек щеки, очень выразительный, картинный типаж… ну конечно же, сообразила я, именно что картинный. Подобные лица десятками смотрят в морскую даль на полотнах начинающих маринистов.
Стоявший рядом с ним человек лет на десять моложе, нервно теребил концы полосатого шарфа, словно опасаясь, что тот вдруг оживет и примется душить хозяина. Из-за его плеча выглядывал третий человечек, замечательно подходивший под определение «без особых примет» — если бы не огромная свежая шишка посреди лба.
— Что вам нужно? — недружелюбности в голосе «рыбака» хватило бы на троих.
— Инспектор Фейри Грин, — представилась я. — А вы?
— Я Эдвард Хикс! — «рыбак» прокашлялся в кулак, — а это, — он качнул фонарь в сторону «полосатого шарфа», — мой партнер Ошкотт. Ваш констебль может подтвердить. — Фрайм кивнул. — Мы — владельцы этого склада.
— И совершенно не нуждаем в услугах полиц! — торопливо, глотая окончания, добавил Ошкотт.
— В самом деле? — нарочито удивленным тоном уточнила я.
— Именно так, мисс инспектор!
— А скажи, Эдди, — сделав шаг вперед, констебль с очень задумчивым видом потыкал пальцем в дыру на столбе, — что за неприятность с вашими воротами приключилась?
— Пьян возчик не справил с лошадьми, — все так же торопясь, выпалил Ошкотт. — Здел ворота. Мистер Финкли тож пострадал… но, — добавил он, — мы уж все-все уладили. Пробл нет.
— Слышали? — сипло поддержал партнера Хикс. — Проблем нет.
— Ну, раз нет, значит нет, — неожиданно покладисто согласился констебль. — Верно, инспектор?
Утвердительный ответ я смогла выдавить лишь через пару секунд. Конечно, после столько категоричного заявления владельцев склада нам оставалось лишь развести руками. Но… я была готова спорить на месячное жалование против медяка, что троица перед нами чего-то боится… и при этом нагло врет! Ошибки быть не могло, резкий вкус адреналина пробивался даже сквозь рыбную вонь.
И эти взгляды… Хикс не стал закрывать калитку, и когда мы с констеблем пошли назад, я почувствовала, как три пары глаз напряженно-зло буравят наши спины. Лишь спустя полсотни шагов, когда мы окончательно растворились в грязно-белесой мути, позади вновь заскрипели давно несмазанные петли.
— Что скажете, мисс инспектор?
— Странно все это, — пробормотала я, перепрыгивая через очередную лужу. Безымянный «переулок» не обзавелся даже канавками вдоль заборов и сейчас больше напоминал реку, чем дорогу: редкие островки грязи едва выглядывали из воды, — очень странно.
Зачем владельцам склада покрывать грабителей? Неужели те сумели настолько застращать их? Сомнительно… «рыбак», да и его партнер не были похожи на людей, способных прийти в ужас от одной-единственной шишки, да еще на чужой голове. Скорее бы они ответили ударом на удар… я живо представила, как в тусклом свете фонаря сверкают засапожные ножи, широкой струей льется темная кровь. Возможно, это и есть отгадка? Если Ошкотт или Хикс убили кого-то из нападавших… или даже всех незадачливых грабителей, польстившихся на пару бочек сельди… сельди… мысли запрыгали, словно подхлестнутые кнутом. «
— Контрабандный товар! — уверенно сказала я. — Вот что забрали грабители!
Констебль одобрительно кивнул.
— Было у меня подозреньице, — буркнул он, — давно уже… да только подозренье к рапорту не приложишь, а конь… коньскриб… тьфу, простите, мисс инспектор.
— Конспирировались, — подсказала я.
— Во-во, это самое, — обрадовано кивнул Фрайм. — Я и говорю — только ничего не прознать. Народец здесь себе на уме, а рыбаки так и вовсе чужаков сторонятся, как бесы — святого круга. Поселок-то ихний тут был еще со времен короля Гаральда, это уж потом пошло: верфь, новая пристань, прочие дела. Хикс, он как раз из этих, старых семей, — констебль неожиданно фыркнул, — дворянство местное, тэкскзать. Сами понимаете, мисс Грин, в таких раскладах даже кто чего и знает, молчать будет, что та селедка. Кровь — не водица.
— Но кто-то… ай! — кочка под моим ботинком попыталась разъехаться. Если бы не Фрайм, даже хваленое эльфийское чувство равновесия вряд ли уберегло меня от купания. Все, решено, мое терпение лопнуло — как только получу «ночные» за прошлый месяц, закажу сапоги. Главное, чтобы нашего сапожника удар не хватил. Бифур Траинсон весьма почтенного возраста даже для гнома, мысль об лесной деве в сапожищах может вызывать у него когнитивный диссонанс.
— …кто-то все же проговорился. Грабителям.
— Тож верно, мисс инспектор. Без наводки никак не обошлось. И я вот чего думаю, — обернулся ко мне Фрайм, — ежли парни умные то, канешна, ловить их, что вчерашний дождь решетом собирать. А вот ежли не очень… вы запах-то запомнили?
— Как запах? — непонимающе переспросила я.
— Со склада ихнего, — пояснил констебль. — Я насчет нюха не особенно, но подумал, что вам-то должно здорово шибать!
Появившаяся на моем лице зверская гримаса лучше всяких слов подтвердила:
— Ну и вот, — понизив голос, продолжил Фрайм. — Наверняка они товар поскорее сбыть захотят, а в округе подходящих скупщиков не толпа. Как в том годе Длинного Снорри отправили лопатой махать, осталось двое… ну, трое, — поправился он, — Малыш Фокси тоже позариться может, но, говорят, с деньгой у него щас туго.
Идея выглядела вполне разумно — если не брать во внимание, что мне, Перворожденной, отвели роль…
— Валяйте, констебль! — устало сказала я и, поймав недоуменный взгляд, пояснила: — ведите к этим вашим скупщикам. И не сомневайтесь — я почувствую эту проклятую рыбную вонь за сто шагов, даже с подветренной стороны.
— Не делайте это!
Окрик вышел похож на взвизг испуганной людской девицы, но эффект возымел — уже почти взявшийся за дверной молоток Фрайм отдернул руку, словно вместо надраенной медяшки оскалилась собачья пасть.
— Что случилось, инспектор?
— Во-первых, — сглотнув, я перешла на шепот, — дверь открыта. Захлопнута, но не заперта, язычок замка не вошел в паз. Во-вторых, из-за нее пахнет вовсе не рыбой.
— А чем? — так же тихо спросил констебль.
— Порохом. И кровью. Свежей.
Фрайм отреагировал сразу, словно бы ждал подобного. Широким взмахом левой он смахнул меня с дорожки, заставив буквально размазаться по стене. В правой же руке констебля тускло блеснула вороненая сталь. Я даже не удивилась толком — сейчас мое внимание поглощали черные полосы уличных теней.
— Видите чего?
Ответила я не сразу. По сравнению со складским проулком, Дайсон-стрит, где стоял дом скупщика, выглядела шикарным проспектом: широкие доски тротуара, торцевая мостовая и целых четыре фонаря. К тому же, ночной ветер, играя с опавшими листьями, разогнал туман, заставив облезлые белые клочья затаиться в подворотнях. Эльф мог бы затаиться здесь, растворившись в скелетах облетевших каштанов — но не человек.
— Нет, — решилась наконец я. — И не слышу.
Констебль кивнул и, опустив револьвер, выдернул из-под плаща свисток. Я едва успела заткнуть уши — Фрайм не пожалел сил. Пронзительная трель сорвала с деревьев птичью стаю, из кучи листьев с испуганным мявом вылетело нечто худое и взъерошенное, больше напоминающее щетку трубочиста, чем животное. Вдохнув, констебль засвистел снова — и через несколько секунд с дальнего конца улицы раздался ответный свисток, а чуть погодя из-за домов послышался еще один.
Отпустив уши, я протиснулась мимо констебля ближе к двери, прислушалась… пока гулкий топот и сипение загнанной лошади не заглушили все прочие звуки. Откликнувшиеся на сигнал Фрайма стражники явно не были чемпионами по бегу. Впрочем, особой нужды торопиться у них и не было, но убедились мы в этом лишь пятью минутами позже.
Мистер Генри Дексло, эсквайр, как явствовало из таблички на двери, уже никогда не будет заниматься «торговлей старинными реликвиями» — и скупкой краденого. Он повис на прилавке, вниз по треснувшему стеклу расползлась темно-багровая полоса. Казалось, он стал очередным экспонатом своей лавки — в дополнение к чучелам совы и лисицы. Королевство старых вещей, страна пойманного в паутину времени. Даже запахи порохового дыма и крови здесь показались мне слабее, чем на улице. Их ноты буквально тонули в затхлом воздухе, сотканном из пыли, плесени, нафталина и сырости. Последний раз я вдыхала подобный букет давным-давно, еще в родном Лесу, когда экспериментировала с маслами пачули.
— Что скажете, инспектор?
— Рыбой здесь не пахнет, — с сожалением констатировала я.
А это значило, что мы имеем сразу два запутанных дела — и гору бумаг, которые придется исписать.
Ответный взгляд Фрайма показался мне… странным.
— Так оно и есть, раз вы говорите, мисс Грин, — произнес он. — Только… я все ж думаю, неспроста это. — Глядите: — указал он на пол, — ножик-то.
— Это маскот, старинный гномский кинжал, — педантично уточнила я. Побелевшие пальцы Дексло застыли буквально в дюйме от рукояти, словно покойник до последнего мгновения пытался дотянуться до тускло поблескивающих камней навершия. Подделка, разумеется: даже в свете фонаря мне было видно, что «камни» — стеклянные, а лезвие и рядом не лежало с легендарным подгорным булатом. Дешевая современная штамповка и травление. Глупо пугать кого-то серьезного подобной железкой, но Дексло попытался — и это стало последней глупостью в его жизни.
— Вот я и говорю, сурьезный ножик-то, — продолжил констебль. — А покойник все ж был не тот человек, чтобы с полуслова за жывопыр хвататься. Поспорил он с кем-то крепко… и не из тех, что к нему обычно шастали.
— То есть, — мысленно я сделала стойку, — вы подозреваете, что мы имеем дело не с простым совпадением?
Поделиться книгой: