Оберегая Коннора

Коннор ответил на это дерзкой улыбкой. «На самом деле мы не выглядим как близнецы», - подумал Гарри, и это старое озарение, уже приходившее ему в голову дома, вернулось к нему с новой силой, когда он видел брата в совершенно новом месте. У Коннора были такие же черные волосы, как у Гарри, но не столь непокорные, поэтому часть его шрама-сердца была видна из-под челки. У Коннора были карие глаза как у отца, и он не нуждался в очках, как и Лили, поэтому больше походил на Джеймса.

«Даже это может быть нашим преимуществом», - подумал Гарри, располагаясь напротив брата. - «Это конечно не собьет с толку Пожирателей Смерти, но они могут даже не догадаться, что мы - братья».

- Ты волнуешься? - спросил его Коннор.

- Конечно, нет, - ответил Гарри. - Гораздо интереснее наблюдать за тобой, когда ты скачешь как шоколадная лягушка.

- Я не скакал - возразил Коннор, подпрыгивая.

- Скакал, скакал!

- А вот и нет!

И они продолжили, наслаждаясь своей детской перебранкой, которую их родители, будь они здесь, потребовали бы прекратить в два счета. Они вероятно еще долго бы так развлекались, минут десять наверняка, если бы дверь купе не скользнула в сторону. Гарри сразу же обернулся, сделав приветливое выражение лица, и нацепив простодушную улыбку как у Коннора. И незаметно положил руку на рукоять волшебной палочки, лежавшей внутри пустого кармана школьной мантии, в которую он был одет.

Мальчик, стоящий в проеме открывшейся двери, некоторое время моргал в удивлении, как будто не ожидал увидеть сразу двоих их. Затем он шагнул вперед. Гарри внимательно изучил его рыжие волосы, поношенную, но чистую одежду, и медленно убрал руку с палочки. Мальчик наверняка принадлежал к семье Уизли, которые были верны Дамблдору и состояли в Ордене Феникса. Семья со стороны его матери понесла тяжелую утрату в борьбе против Волдеморта. Гарри может довериться этому мальчику, он не причинит Коннору вреда, по крайней мере, пока не будет доказано обратное.

- Привет! - сказал мальчик и сел напротив Коннора рядом с Гарри. - Я слышал, что Коннор Поттер едет в этом купе. Это ты?

Коннор усмехнулся и сдвинул челку со лба, чтобы мальчик увидел его шрам в форме сердца. Уизли моргнул и испуганно уставился на него, а затем, широко улыбнувшись, протянул руку:

- Меня зовут Рон Уизли. Это просто здорово познакомиться с тобой. Ты знаешь моих родителей? Они, кажется, знают твоих. Мама сказала, что они однажды встречались, а папа сказал, что был занят на службе, но…

Гарри откинулся на сиденье и позволил беседе идти своим чередом, наблюдая из-под полуприкрытых век, как его брат отвечал, поначалу немного пугливо, а затем все более доверительно и открыто, заметив, насколько Рон очарован его присутствием. У Коннора было не так много знакомых детей его возраста, не больше чем у Гарри. Слишком опасно было навещать их, пока сохраняется шанс, что Волдеморт вернется. И это была одна из многих причин, почему Гарри был рад тому, что они едут в Хогвартс. У Коннора будет много друзей. И не все из них будут детьми Пожирателей Смерти, подосланными, чтобы шпионить за ним. Хотя Гарри считал, что таких будет достаточно много, особенно если они будут из Слизерина.

Дверь купе снова резко открылась, и там оказался еще один мальчик. Гарри насторожился. Этот волшебник был светловолосым, со скучающим выражением на лице, так часто практикуемым в чистокровных семьях, с двумя громилами за спиной, стоящих с видом домовых эльфов. Он посмотрел на Уизли и усмехнулся, и рука Гарри сама собой метнулась к палочке.

- Ты - Мальчик-Который-Выжил, - сказал он Коннору. - Не так ли? - вопрос был задан манерным тоном, растягивающим слова, что совершенно очевидно было сделано намеренно.

Коннор настороженно кивнул. Гарри послал брату многозначительный взгляд. Гарри еще не знал наверняка, кто перед ним, но у него имелись на этот счет догадки. Однако Коннор, живший до этого момента в изоляции от внешнего мира, невзлюбил этого мальчика из принципа. Хороший знак, говорящий о чистоте его сердца.

- Меня зовут Драко Малфой, - сказал мальчик и протянул Коннору руку, как будто и в самом деле рассчитывал, что тот её пожмет.

Гарри встал, приготовившись произнести проклятье. Люциус Малфой состоял в ближнем кругу Волдеморта, а после его падения, по неясным причинам избежал Азкабана. Из всех детей, поступающих в Хогвартс в этом году, его сына Гарри выбрал бы как единственного, кто способен попытаться убить Коннора.

Малфой окинул Гарри странным взглядом и рассмеялся:

- А это кто такой? Еще один, ищущий твоего расположения, Поттер, как и Уизли?

«Вот этот момент»,- подумал Гарри, замечая, как в глазах Коннора зажегся знакомый огонек, - «он только что упустил свой шанс».

- Это - мой брат Гарри, - сказал Коннор, вставая рядом с братом. Он был немного выше, чем казался, и когда он повернулся к Малфою, стало понятно, каким он станет мужчиной. Гарри почти перестал дышать от восхищения. Если сегодня Коннору придется потерять часть своей невинности, он сделает это во имя благородного дела.

- А это - Рон Уизли, мой друг. Которым тебе никогда не стать, так что не оскорбляй тех, кто лучше тебя.

Малфой на мгновение застыл с широко распахнутыми глазами. Гарри, посмотрел на него, недоумевая.

А затем он понял. Оказалось, Малфой тоже был всего лишь ребенком, на свой лад. Он пришел в их купе, как он всюду привык заходить, хвастаясь и манерно растягивая слова, предполагая, что Коннор примет его, как делали все остальные. Малфои вероятно растили своего наследника в кругу других чистокровных, ухоженных своими родителями до совершенства статуй, преклоняющихся перед богатством и силой - какими были и родители Малфоя.

И почему Мальчик-Который-Выжил должен отличаться от детей, которых Драко знал всю свою жизнь?

Гарри вздохнул, чувствуя странную жалость к мальчику, и убрал руку с палочки. И тут он услышал, как Коннор хихикнул.

- Не то, чтобы я хотел, чтобы ты был моим другом, - сказал он. - У тебя имя дурацкое.

- Коннор! - вскричал Гарри в шоке. Защищать невиновных - это одно. Но бросаться детскими оскорблениями - совершенно другое. Чистокровные - часть волшебного мира, и Коннор должен быть выше глупой мести, которую Гарри скорее ожидал встретить от такого как Драко. Боль все еще была видна на лице Малфоя: он был слишком напуган, чтобы скрыть ее. Если бы Коннор смягчил свой жгучий упрек правильными словами, то возможно он был бы на верном пути в приобретении ценного союзника. Но слова были не правильными, поэтому единственное к чему они привели, это рассмешили Рона.

А так же к тому, что выражение боли на лице Малфоя постепенно исчезло. Он расправил плечи, и волшебники за его спиной выглядели готовыми выполнить его приказы. Но Малфой всего лишь свирепо склонился нос к носу с Коннором и проговорил:

- Я должен был быть готов к тому, что если у кого-то мать - грязнокровка, он не будет обладать даже понятием надлежащих манер, - и вышел за дверь.

Коннор вскрикнул, а Рон произнес:

- Это было грубо, дружище. То, что он сказал о твоей маме…

Гарри вышел за дверь вслед за Малфоем. То, что сказал Малфой, было оскорбительно, но Коннор сам спровоцировал его. Гарри знал правила магического этикета от отца и Сириуса, поскольку оба были чистокровными. Малфой заслуживал извинений.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Покинув купе, Драко потер лоб. Он почувствовал головную боль через пять секунд после того, как оказался внутри. Она всегда появлялась у него рядом с невероятно сильным волшебником. Магия Поттера гудела и пела вокруг него, наполняя воздух легко звенящей вибрацией, которую Драко мог чувствовать, как и каждый, надлежащим образом подготовленый Малфой. Это причинило ему сильную головную боль. «Очевидно», сделал вывод Драко, - « я должен возвести более жесткие ментальные щиты, как только попаду в Хогвартс». Он должен был сделать это в любом случае, находясь среди такого числа магов, но он предпочел обвинить в своей головной боли Поттера.

- Малфой!

Драко оглянулся через плечо и вытаращил глаза. Позади него стояли несколько волшебников, и среди них тот, о котором Поттер заявил, что он его брат. Он был таким тихим, что Драко едва заметил его, оскорбив на пару с Уизли, главным образом в силу привычки. У него были черные волосы, еще более взъерошенные, чем у Поттера, и зеленые глаза за уродливыми очками.

И это он заставлял воздух петь вокруг себя.

Драко прищурил глаза, напряженно всматриваясь в него. Потом снова. И снова.

- Это что, какой-то чертов трюк? - прорычал он, делая шаг к Гарри, так кажется, его зовут.

Вообще-то ему не стоило так грубо выражаться, но он и не собирался терпеть оскорблений или обмана. Его отец понял бы его.

- Ты - Мальчик-Который-Выжил, верно?

Гарри моргнул.

- Что?

При этом он не выглядел смущенным тем, что его обман раскрыт. Магия вокруг него напряглась и сжалась подобно острому наконечнику стрелы, нацеленному прямо на Малфоя.

Драко стиснул зубы.

- Ты - Мальчик-Который-Выжил, - сказал он, - не тот, другой. Думаешь, что я приму это как шутку и приползу к тебе обратно? Малфои не пресмыкаются!

- Даже перед Темным Лордом? - пробормотал Поттер. Его глаза насмешливо искрились.

Разъярившись, Драко попытался развернуться, чтобы снова уйти, но Поттер помешал ему, ухватив за руку. Винсент и Грегори шагнули к Драко, но остановились, когда он слегка качнул головой. Они были хорошо подготовлены, но не достаточно, чтобы встретиться в бою с магом столь сильным как Поттер. Драко стоял неподвижно, полностью готовый встретить проклятие, которое он знал, что не сможет отклонить. Так что он был совершенно поражен, когда Поттер провел рукой по лбу, откидывая назад челку, чтобы Драко мог увидеть его шрам в виде молнии, а не сердца, и прошептал:

- Во имя Мерлина, прошу прощения за мои поспешные и несправедливые слова, а также за слова моего брата. Не знаю, согласитесь ли Вы принять условия такого соглашения, но я их предлагаю: перемирие меж нами и в будущем нейтралитет.

Драко снова вытаращил глаза. Сегодня он проводил непристойно много времени в таком состоянии. Но все слова были правильными, и лицо Поттера было серьезным, когда он предлагал это, и глаза его неотрывно смотрели в глаза Драко. Но, конечно же, это не уменьшило звона и вибрации, невероятно мощной магии, напряженной и совершенно покорной Поттеру, продолжая причинять Драко головную боль, в чем совершенно не было никакой необходимости.

Этот Поттер знал чистокровные обычаи. Этот Поттер пришел, чтобы продемонстрировать это.

И этот Поттер отпустил его руку и медленно отступил, когда церемониальные слова были произнесены. Его магия бурлила, готовая к нападению, издавая низкий звон, но уже не нацеленная, как раньше - и это было абсолютно правильно, учитывая, что Драко до сих пор не дал ответ.

Этот Поттер звучал как напев чистейшего волшебства, и если источником мощи, которую Драко ощутил в купе, был не он, то Драко готов съесть свою собственную руку.

И все-таки он не был Мальчиком-Который-Выжил.

У Драко было два пути: он мог продолжить верить, что его разыграли, и уйти прочь в справедливом негодовании, или принять предложение Поттера и посмотреть, что из этого получится.

Возможно, Коннор Поттер еще более сильный, чем Гарри. Возможно, он был настолько силен, что Драко не смог ощутить его магию.

Или, возможно, Гарри, который, как ни крути, не мог ощутить свою мощь, ничего не знал об окружающей его ауре, а значит, обладал таким скрытым потенциалом, который был впечатляющим и без проявлений магии.

Драко предпочитал смотреть правде в глаза. Поэтому решил рискнуть принять предложенное и увидеть, что из этого выйдет.

Он приложил кулак к сердцу, поклонился и протянул руку. Гарри действительно выдохнул с облегчением, когда принял его руку.

- Спасибо, - сказал он, поклонился в ответ и пошел обратно в купе, даже не пытаясь разобраться в себе. Это тоже было абсолютно правильно, подумал Драко. Наблюдая, как Гарри уходит, Драко испытывал голод, который еще не имел названия. Он обязательно напишет отцу письмо, когда прибудет в школу. Ему было интересно, что Люциус ответит.

- Что это было? - прошептал Винсент с оттенком благоговения. Он не мог ощущать магию Гарри, но знал, что Драко не принял бы извинений от кого попало.

- Я не знаю, - ответил Драко, - пока. Но я скажу вам одну вещь…

И он выдержал в конце долгую вкусную паузу.

- Что? - спросил Грегори, подавшись вперед.

Драко улыбнулся, глядя на дверь в купе, которая сейчас была закрыта.

- Поттер попадет в Слизерин.

* Курсивом выделена мысленная речь.

Chapter Three: Arguments With the Sorting Hat

Глава 3. Доводы Сортировочной шляпы

Переправляясь на лодках через озеро к Хогвартсу, вокруг себя Гарри слышал благоговейные голоса других первокурсников. Как и остальные дети, он изучал замок издалека, и должен был признать, что тот был необычайно красив, радушно сияя в наступившей к тому времени полной темноте.

Хотя Гарри подозревал, что рассматривал несколько иные вещи, чем остальные дети. Они открывали от изумления рты и ахали, разглядывая окна замка и высокие каменные башни, разбивающие шпилями горизонт в самых неожиданных местах, и так же поведут себя, когда увидят зачарованный потолок в Большом Зале, когда попадут туда. Гарри же изучал толщину стен, ширину окон и потрескивающие, пылающие туманные следы тех заклинаний, которые он научился определять. Хогвартс как будто горел в огне, хотя огонь не пожирал камень, а непрерывно медленно скользил по его поверхности, изменяя цвета. И Гарри был уверен, что школу защищали и другие заклинаний, которых он не мог видеть. Чары располагались друг за другом, от новых до более древних, несомненно, наложенных еще самими Основателями.

Но достаточно ли этого? Смогут ли они уберечь Коннора, если Пожиратели Смерти придут за ним? Или даже сам Волдеморт? Если какая-нибудь случайность лишит мир Мальчика-Который-Выжил, прежде чем у того появится шанс нанести решающий удар в последней битве?

Хмурясь, Гарри едва заметил, как Коннор подталкивает его локтем в бок, чтобы выйти из лодки, когда они причалили. Он вышел, потому что его обучение побуждало его следовать за братом, а не потому, что сам обратил на это внимание или ожидал этого. Он всё знал о речи, которую кто-то - заместитель директора МакГонагалл, так кажется, она представилась, и в скором времени глава его факультета - произнесет перед первогодками. И о Сортировочной шляпе, и о призраках, которые внезапно пролетели через комнату ожидания, вызвав волну шумного возбуждения и нервозности среди его ровесников, прокатившейся как эхо заклинаний по поверхности замка.

Единственное чего он пока не знал, это насколько он может доверять Хогвартсу. По возможности, он должен приглядывать за ним.

- Ты не испуган, верно?

Гарри моргнул и повернул голову, когда убедился, что вопрос был адресован именно ему. Он не знал, как ему поступить, когда он обнаружил Малфоя, стоящего рядом и пристально рассматривающего его. Малфою насмехался? Задавал вопрос серьезно? Спрашивал восхищенно? Его глаза и голос не выражали абсолютно ничего. Гарри почувствовал себя освобожденным. Он бы предпочел не быть обязанным постоянно смягчать отношения между Коннором и возможными Пожирателями Смерти в будущем ко всему прочему.

- Нет, - сказал Гарри и снова повернулся лицом к дверям в Большой Зал, которые широко распахнулись, помешав Малфою спросить что-нибудь еще. МакГонагалл сопроводила их вперед по каменному полу, под зачарованным потолком и пристальными взглядами профессоров и других учеников. Гарри слышал восхищенный шепот вокруг, даже когда Сортировочная шляпа начала петь, и желал бы знать почему. Единственной ошеломляющей вещью, и поэтому более интересной, чем распределение, были магические очертания заклинаний, которые спускались с потолка и вились подобно плющу вокруг студенческих столов. Ему были знакомы только одно или два из них, например тут были такие, что успокаивали мысли, способные привести к смертельно опасному стихийному выбросу магии. Ему нужно будет изучить другие.

- Эббот, Ханна!

Гарри смотрел, как девочка вышла вперед, надела Сортировочную шляпу на голову и тут же была распределена в Хаффлпаф. Он удовлетворенно кивнул. Сортировочная шляпа действовала именно так, как ему рассказывали родители. Значит, опасности с этой стороны не было. Он развернулся немного в сторону, чтобы рассмотреть зеленое переплетение заклинаний похожих на змею вокруг слизеринского стола. Он удивился тому, что оно делало. Их росчерки были схожи с защитными чарами, но имели острые выступы в стороны, как если бы это было задумано, чтобы провоцировать агрессивность.

Его внимание возвращалось к распределению урывками, например, когда возникла чрезвычайно долгая пауза между «Грейнджер, Гермиона!» и решением Сортировочной шляпы. Гарри с любопытством выглянул вперед и увидел, что девочка до сих пор сидит с шляпой на голове. Он даже смог услышать тихие голоса и подумал, что, наверное, Гермиона спорит со шляпой.

- Гриффиндор! - выкрикнула шляпа.

Сняв шляпу и положив её на табурет, Грейнджер поспешила прочь и выглядела она очень довольной собой. Гарри постарался скрыть улыбку. Так значит, она будет на одном факультете с Коннором. Он надеялся, что она с ним подружится. Кто-то столь решительный, как она, может стать отличным союзником. И девочка не обладала именем, по которому Гарри мог бы соотнести ее с той или иной волшебной семьей. Это могло означать, что она была маглорожденной, а значит, у нее будет больше причин, чем у других, чтобы быть на стороне Коннора.

Так же его внимание привлекло знакомое имя, и он был рад увидеть, что Невилл Лонгботтом попал в Гриффиндор. Лили рассказывала ему мрачную историю о том, как родители Невилла лишились рассудка, когда Пожиратели Смерти Лестрейндж пытали их болевым проклятием Crucio. Гарри интересовало, передалось ли мужество родителей их сыну. Казалось, что он им обладает.

Малфой попал в Слизерин. Гарри совершенно не был удивлен. Хотя он не понял, почему Малфой счел нужным ухмыльнуться ему, когда шел к слизеринскому столу, или почему он продолжал наблюдать за ним, уже расположившись за столом, пока Гарри не поморщился и отвернулся.

А потом наступил момент, которого он ждал.

- Поттер, Коннор!

Тот час ропот приглушенных голосов прокатился по залу. Гарри видел, как его брат покраснел и слегка споткнулся, поспешно направляясь к шляпе, словно для него это было неожиданностью. «Конечно, Коннор ожидал этого, но одно дело мечтать об этом и совсем другое слышать наяву», - подумал Гарри, и сердце его наполнилось щемящим сочувствием. К счастью, Коннор добрался до табурета, не смотря на шумиху вокруг него.

- Это действительно он?

- Это - Коннор Поттер?

- Ты видишь его шрам?

- Ну не знаю, он выглядит меньше, чем я представлял его себе…

Коннор надел шляпу и закрыл глаза. Гарри видел, как шевелятся губы его брата и знал, что именно он бормочет себе под нос. Затем он замер, и Гарри догадался, что сейчас голос шляпы говорит что-то в голове Коннора.

И наконец, через недолгий промежуток времени, хотя Гарри не сомневался в том, что так оно и будет, но пока этот момент не наступил, колючки озноба бегали у него по спине верх и вниз, пока он ждал.

- ГРИФФИНДОР!

Зал взорвался грохотом аплодисментов - самым сильным от гриффиндорского стола, немногим тише от столов других факультетов, кроме Слизерина. Гарри кивнул сияющему Коннору, когда он снял Сортировочную шляпу. Конечно, он был чрезвычайно хорош. Он победил Волдеморта, не так ли? Но это был первый раз, когда Коннора оценивал кто-то не из его семьи. «Должно быть, это невероятно приятное чувство - знать, что ты оправдал надежды своей семьи», - подумал Гарри.

Коннор сел за стол Грифффиндора, а затем обернулся и широко улыбнулся своему близнецу. Гарри вернул ему улыбку и вышел вперед, когда МакГонагалл назвала его имя.

Шляпа сдавила уши Гарри, и тихий смех раздался у него в голове. Думаешь, что уже знаешь свой факультет, не так ли?

- Думаю, да - спокойно отреагировал Гарри. Мать рассказывала ему, что он может размышлять во время распределения, и шляпа его услышит. Это был ценный совет, так как враги могли бы извлечь пользу из личных мыслей Гарри, если бы он говорил вслух. - Я пойду в Гриффиндор, чтобы защищать своего брата.