Операция Снейп

Название: Операция «Снейп»

Автор: vasalen

Бета: Лена Иванова

Пейринг: СС, нмп, нжп СС\нжп

Рейтинг: PG

Жанр: Action/Adventure

Размер: макси

Статус: в работе

Отказ: Дик, Мелани и я - мои, остальное - Роулинг, если кто свое найдет, тоже забирайте.

Аннотация: Вы чистокровный аристократ, но воспитывались в маггловском приюте? И учиться вы любите? А Ваши родители покойные Упивающиеся смертью? Вы их не помните, а семью иметь хочется? Тогда стиснув зубы убедите сортировочную шляпу отправить вас в слизерин, а потом терпеливо доведите до декана, что он хороший отец. Хотя проблем у вас будет...

Комментарии: седьмая книга не учитывается, есть повторы из шестой. И спасибо моему другу Шурику. Говорят, что к мужчинам приходят музы, а к женщинам музыкИ, так вот это он и есть.

Глава 1. Патрик Суэйзи, Френк Синатра и неприкаянный профессор.

Здравствуй, дорогой дневник!

Тьфу ты, вот дичь какая! Это мне посоветовала Мелани. Я решил начать сегодня дневник, потому что мне есть, что туда писать. Сегодня произошло нечто из ряда вон выходящее, да еще не один раз, а сразу трижды. Вот я и решил, что это лучше описать, а потом, если еще что-то произойдёт, то тоже записывать. Мелани со мной согласилась, что надо, а когда я сказал, что не представляю, как начать, она мне посоветовала это начало. Дурацкое начало, не буду больше так писать. Но что с Мелани возьмёшь?! Она девчонка и к тому же на год младше меня, ей всего девять с половиной. А мне через два месяца одиннадцать. Но я с Мелани всё равно дружу. И мне плевать, что по этому поводу думает Патрик Суэйзи. У него вообще дурацкое имя. Это потому, что его нашли на пороге приюта, и у него не было имени. У нас все, кого нашли, получают имя от сестры Летиции, а она обожает кино. Поэтому каждый новый воспитанник получает имя в соответствии с её кумиром на данный момент. Два года назад подкинули друг за другом двоих новорожденных, так их теперь зовут Джонни Депп и Джек Спэрроу. Хочешь - смейся, хочешь - плачь. У меня-то своё собственное имя. Я попал сюда в два года, после того, как погибли мои родители. Я их совсем не помню. Впрочем, это неважно. А вот Мелани вообще попала в приют только год назад, причем не умела читать и вообще ничего не знала и людей боялась. Потом оказалось, что у неё мать жила без мужа, а бабка была жутко строгая, религиозная, жила в какой-то глухой дыре и все время ругала дочку за беспутство, та не выдержала и повесилась. А Мелани бабка в школу не пустила, «чтоб не развратилась в этом содомском вертепе», так она выразилась. Я так думаю, что эта бабка чокнутая была. Она Мелани в каморке при кухне взаперти держала. А потом раз и померла. Мелани два дня без еды сидела, прежде чем попыталась выбраться…

М-да, так вот о том, что произошло. Началось все со школьных занятий. У нас сегодня был тест по математике, я готов не был, и вообще, с утра голова болела. Списать было решительно не у кого. Единственный человек, с которого стоило бы скатывать - Френк Синатра (да, тоже жертва нашей сестры Летиции), - сидел через ряд от меня и на три парты впереди. В общем, шансов никаких. И тут вдруг я увидел его работу словно изнутри его черепа. Во всяком случае, я точно смотрел через очки. Сперва я испугался, а потом быстренько запомнил ответы и поставил такие же. Сдавать мы пошли одновременно, и я убедился, что точно видел его работу. Френк умудрился посадить на неё масляное пятно, и когда я скатывал, я его видел. И когда он положил работу на стол, я увидел там то самое масляное пятно. После уроков я рассказал об этом Мелани, но она мне не поверила. Она бы и продолжала не верить, но тут припёрся Патрик. Он балбес, каких свет не видел, но здоровый и на три года старше меня. Драться с ним себе дороже, но спустить я тоже не могу. Вот и задираюсь, как могу, в ответ на его приставания, а потом бегу как можно быстрее. Он обычно зла не держит, просто потому что память у него короткая, а мысль какая вообще в пустой череп раз в неделю забредает. И то, в основном, чтоб отдохнуть. А что, просторно, тихо и пусто, как в соборе в будний день. Но тут он что-то уж очень злой был. А бежать, как на грех, решительно некуда. И так мне захотелось, чтоб мы с Мелани оказались где-нибудь подальше, на чердаке приюта, к примеру. Хопс! И мы на чердаке. Тут-то Мелани и пришлось мне поверить про математику. Но и этим дело не кончилось. Стали мы по чердаку в наше секретное местечко пробираться, я задел за какой-то гвоздь и порвал штаны. Мелани и говорит: «Попадет тебе за штаны от сестры Терезы!» А сестра Тереза такая зануда, что не приведи Господи. Лучше выволочка от сестры Летиции или отработка у сестры Конкордии, только бы не тоскливая на полтора часа нотация сестры Терезы. Как я об этом подумал, так штаны у меня сами собой стали целыми. Вот так-то. Если еще что-нибудь такое произойдет, я буду записывать. А на сегодня всё.

* * *

Ну, вот как это назвать?! Очередной вызов к директору! И что мне теперь? Забыть, что у меня отпуск вовсе? Черт бы драл все на свете! «Это вероятнее всего твой будущий ученик, Северус, поэтому уместнее будет, если письмо ему отвезёшь ты». Вечно у директора все сто раз просчитано. Да, у Ричарда Мелори родители были «упивающимися смертью». Да, они погибли от рук авроров во время очередного рейда. Но мальчишке тогда было неполных два года, так что нечего мне про яблоко и яблоню втирать. У них просто не было времени, чтоб воспитать в ребёнке хоть что-то соответствующее. Собирать первоклашек - совершенно не моя работа. Это если я действительно стану его деканом, то мне придется за ним ездить каждый год, чтоб забрать его в школу, он же приютский. А сейчас у Альбуса просто то ли дел невпроворот (ну, так и сказал бы по-человечески, что некогда), то ли он решил опять провести какую-то воспитательную работу со мной несчастным. Я у него вечный воспитательный объект. Этот Песталоцци недоделанный, похоже, считает, что упустил что-то в моем воспитании раньше и теперь пытается исправить несодеянное. Достал он меня своими педагогическими штудиями, если честно. Я вернулся в его лагерь, стало быть, совесть у меня в некотором объёме имеется, чего ему еще надо? Чтоб я стал белым и пушистым? Обзавёлся женой и детьми? Так я для этого, извините, рылом не вышел. Какая нормальная женщина захочет добровольно лечь в постель с таким страшилищем, жить с ним рядом и терпеть вечные опоздания на ужин из-за того, что в лаборатории очередной опыт не пошел? А Франческа может шептать что угодно, я уже давно ей не верю. По крайней мере, стараюсь не верить. Если ей верить, то можно с тоски вешаться. И теперь мне придется ехать в этот Богом и людьми забытый эдинбургский приют, отвозить письмо этому первогодку, покупать с ним учебники на Диагон-аллее и сажать на поезд. Нашли заботливого дядюшку. Так, выдохнуть, прогуляться до ворот и аппарировать. Спокойно, Северус, спокойно, если тебя хватит удар от возмущения, слишком многие обрадуются, не стоит доставлять им такого удовольствия.

* * *

Клёво, чего сегодня было. Во-первых, вчера начались каникулы. Во-вторых, я попробовал призвать с тумбочки стакан с водой, чтоб не ходить, и у меня получилось. Никто, разумеется, не видел. Дурак я что ли, такое напоказ выставлять. Но это не самое интересное. Самое интересное началось после обеда, когда прибежал Френк, ага, Синатра, и сказал, что меня вызывают к матери Патрисии, это наша директриса. Я Френку говорю: «А что случилось? Что я сделал-то?» А тот только глаза вытаращил и говорит: «Там у неё сидит мужик какой-то. Может, тебя усыновить хотят? Но я бы на твоем месте не пошел. Мужик страшны-ы-ый». Ну, я Френку не больно-то поверил, он всегда приврать горазд. И пошёл. Хорошо бы, чтоб меня усыновили, хотя вряд ли. Такое бывает редко, обычно совсем маленьких берут, а я уже в пятый класс пошел. У матери Патрисии в кабинете и вправду сидел человек. Черноволосый, одетый во всё чёрное и… приютский какой-то. Ей-богу, был бы он мальчишкой, я бы сказал, что он приютский. Я много над этим думал, нас ведь сёстры и в музеи водят, и на концерты, и по городу мы иногда гуляем. Домашнего мальчишку от приютского всегда с первого взгляда можно отличить. Не по одежде, нет. Бедные хуже нас одеты и грязнее иной раз. По глазам. У приютского в глазах всегда неприкаянность какая-то, вопрос. Он на всех вокруг смотрит, будто спрашивает: «Может, ты меня возьмёшь? Может, тебе я нужен?» Я, наверное, такой же, просто на себя со стороны не посмотришь. В зеркало - не то. Так вот этот человек посмотрел на меня, нахмурился и сделал строгое лицо, но перед этим на мгновение промелькнуло то же неприкаянное выражение, какое я замечаю даже у туповатого Патрика.

Может, этот человек был приютским в детстве? И такой взгляд остаётся навсегда? Не хотелось бы. Мало удовольствия в том, чтоб и став взрослым выглядеть иной раз, как бездомная собака. Он увёл меня в наш сад и сухим тоном сообщил мне, что я принят на первый курс школы магии и волшебства Хогвартс, о чем имеется официальное письмо. Письмо он так же строго вручил мне. Я сломал красную сургучную печать и прочитал письмо вслух. Это было здорово. И только потом я спросил, как его зовут, этого угрюмого человека. Его зовут профессор Снейп, и он будет преподавать мне зельеделие. Он говорил насмешливо, словно сомневался в моих умственных способностях. Но я очень хорошо помню, что в первую секунду его взгляд был неприкаянным, поэтому я не стал обращать внимание на насмешку. Мне понравился мой будущий учитель. Кроме официального уведомления, в письме были инструкции, которые я тут же немедленно прочитал.

- А как же я куплю все эти учебники, профессор Снейп? У меня совсем нет денег.

- А на этот случай, мистер Мелори, существует фонд, который вам это будет оплачивать. Деньги у меня с собой, поэтому, если вы поторопитесь и оденетесь для выхода, мы успеем купить в Лондоне на Диагон-аллее всё необходимое ещё до ужина.

- Но до Лондона далеко, - попытался я возразить. В ответ профессор так скривился, что я почувствовал себя полным идиотом. Конечно, они же волшебники, для них это в порядке вещей, за секунду перенестись на любые расстояния.

Разумеется, я был готов почти мгновенно. Потом профессор на мгновение прижал меня к себе, и я почувствовал, как меня что-то сильно дёрнуло в области пупка. Голова закружилась. Через минуту все кончилось. Я все так же стоял, уткнувшись носом в чёрный пиджак профессора. От него пахло какими-то горькими травами. Мне стало спокойно, словно меня обнимает отец. Ну, вообще-то я не знаю, как это бывает, когда обнимает отец, но думаю, как-то так.

- Вы пришли в себя, мистер Мелори? - насмешки в голосе не было. - Первый раз, я полагаю, неприятно, но потом вы привыкнете.

- Надеюсь, профессор Снейп. А куда мы пойдём сейчас?

- На Диагон аллею, это волшебная улица, где можно купить все, что нам необходимо.

На этой улице все было как в сказке. Сначала мы пошли в лавку зелий, потому что профессору надо было купить ингредиенты для проведения уроков. Он выложил на прилавок длиннющий свиток пергамента, а пока его заказ собирали, мы пошли за учебниками и прочими вещами.

По мере совершения покупок я вычеркивал пункты списка, пока не остался один, над которым я и вздохнул.

- Жаль, что у нас в приюте не разрешают держать животных. Тут в списке написано, что можно привезти с собой сову, кошку или жабу. Впрочем, вряд ли на это остались деньги.

- Почему это вы так решили, мистер Мелори?

Тон у него стал ироничный, как у сестры Летиции, когда она говорит провинившемуся, что на сегодня она с ним еще вовсе даже не закончила и разбирательство продолжится после ужина.

- Потому что на благотворительность никогда не выделяется слишком много, профессор. Не более чем необходимо, я думаю.

Профессор хмыкнул и усмехнулся. Я, скорее всего, был прав, потому что никакой живности мы не купили. Ещё через полчаса мы вернулись с покупками, которые профессор уменьшил и спрятал в карман, в лавку зелий. Там он невероятно педантично принялся проверять, всё ли собрано в нужном количестве. Я хотел помочь и предложил ставить галочки в списке, но получил в ответ строгий взгляд и смирился с ролью наблюдателя. После скрупулёзной проверки всё было упаковано, уменьшено и заняло место во внутреннем кармане мантии профессора, в которую превратился его пиджак, стоило нам придти на волшебную улицу. Вскоре мы опять стояли возле приюта.

- Надеюсь, вам не надо долго объяснять, почему вы не должны говорить своим… друзьям, - он сделал паузу, словно сомневался то ли в наличии у меня друзей, то ли не был уверен в существовании такой категории людей вообще, - о том, где вы будете учиться.

- А почему?

- Потому что вы не умеете контролировать ваши способности, а использовать магию несовершеннолетним вне школы строжайше запрещено. Вы можете навредить себе и окружающим.

- Я понял, профессор. Я конечно никому не скажу.

- Замечательно. Я приеду за вами тридцать первого августа и посажу на Хогвартс-экспресс.

- Я буду вас очень ждать, профессор Снейп, - он недоверчиво хмыкнул. - А ещё, можно мне до начала учебного года читать учебники, которые вы мне сегодня купили?

- Разумеется, можно. Только ограничьтесь теорией. Волшебной палочкой начнёте пользоваться в школе.

- Профессор, а что мне говорить, если меня спросят, кто вы и зачем приезжали?

- Вы будете теперь учиться в закрытой школе для детей с повышенными способностями. Какой предмет вам лучше всего даётся?

- Все одинаково, но я люблю химию. Она в этом году началась.

Вообще-то я соврал, мне не слишком нравилась химия. Но я подумал, что она должна напоминать зельеделие, и решил сделать профессору приятное. Не подлизаться к нему, а просто показать, что я собираюсь очень внимательно отнестись к его предмету. Мне по-настоящему понравился этот некрасивый, угрюмый, но очень надёжный человек, а приютская неприкаянность, мелькнувшая в его глазах, делала нас если не братьями, то товарищами по несчастью. Услышав про химию, он внимательно поглядел на меня и сухо сказал:

- Значит, пусть будет школа с углубленным изучением химии. Теперь я откланиваюсь, у меня еще есть дела перед отпуском. Утром тридцать первого августа будьте готовы к поездке. Надеюсь, мне не придется вас ждать, мистер Мелори.

- Не придётся, профессор Снейп, - с готовностью подтвердил я, про себя ,подумав, что скорее всего сяду на собранный чемодан и начну на нём подскакивать от нетерпения еще накануне. - До свидания. Я буду вас очень ждать.

Он снова недоверчиво хмыкнул и исчез. Вот так все оно и было. Похоже, это будут самые странные каникулы в моей жизни, потому что они только вчера начались, а я уже мечтаю, чтоб они закончились. И не только потому, что я поеду в волшебную школу, но и потому что в этой школе я увижу профессора Снейпа, и он будет меня учить зельеварению. Я не очень-то представляю себе, что это такое, но буду очень стараться, потому что мне хочется порадовать этого мрачного человека. Надеюсь, ему нравится, когда его предмет учат. Пойду-ка я почитаю новые учебники. Что-то мне подсказывает, что это будет поинтереснее любой приключенческой книжки.

* * *

Этот приют показался мне вполне благополучным. Был бы ребёнком, наверное предпочёл бы жить здесь, чем дома. Здесь по крайней мере ясно, что вокруг чужие люди, которые заботятся о тебе из чувства долга или там христианского милосердия. Дома я всякий раз, когда отец хватался за ремень, никак не мог понять за что, и почему человек, который должен быть по идее ближе всех, так жесток. Здесь было бы даже элементарно комфортнее, чем дома, поскольку кормят и прибирают регулярно. Внушить директрисе, что её воспитанник Ричард Мелори получит стипендию и будет учиться в закрытой школе для одарённых детей, и что это будет именно Ричард Мелори, и никто другой, было делом пары минут, пока мы, собственно ,ждали, когда белобрысый кругленький мальчишка в очках приведёт этого самого Мелори,который оказался невысоким для своего возраста, довольно хилым на вид русоволосым мальчиком с внимательными серыми глазами. Странно, совершенно не похож на родителей. Сергиус Мелори был здоров как бык, в первую очередь габаритами. Люсинда тоже обладала рослой фигурой античной кариатиды. К тому же супруги идеально подходили друг другу по уровню интеллекта, болтавшемуся где-то на уровне лодыжек. Кому и знать, как не мне, сколько раз я пил с Сергиусом и спал с Люсиндой, я даже сосчитать не берусь. А парень явно умнее их обоих вместе взятых раза в два. И активно своими мозгами пользуется. Об этом говорят и директрисины бумаги и вдумчивый взгляд самого мальчишки. Не думаю, что его пихнут ко мне на факультет, с таким спокойствием и такими мозгами парню прямая дорога в Равенкло. Оно и к лучшему. Нечего ему с такой наследственностью в моем гадючнике делать. Когда я вывел его в сад и сообщил правдивую информацию, он радовался сильно, но весьма сдержанно. Точно, равенкловец. К тому же он задал всего один глупый вопрос и очень быстро приготовился к выходу. На Диагон аллее он тоже вёл себя спокойно. Неглупый ребенок и логичный. Естественно, пособия от министерства магии для таких учеников хватает только на подержанные учебники и ношеную мантию. Когда случается, что у нас в Школе появляется магглорожденный сирота, Альбус, экипируя его, обычно вкладывает и свои деньги. Мелори не был магглорожденным, но его родители погибли, и у него не осталось ни единого близкого родственника, а счета четы Мелори были конфискованы министерством. Отправляя меня за этим первогодком Альбус совершенно правильно рассчитал, что я тоже не позволю мальчишке выглядеть в школе оборванцем. Сам таким был, знаю, что это такое. Но уж живность я ему точно покупать не буду! Обойдётся. Тем более что в его приюте действительно даже крысу завалящую и то не разрешают держать. Странные люди. Вообще же у меня осталось странное противоестественное, я бы сказал, ощущение, что я мальчишке понравился. А еще хуже другое. Мне он тоже понравился. Иду сейчас к школе и вспоминаю, как он стоял, прижавшись, когда мы аппарировали в Лондон. Я прекрасно помню, как страшно было первый раз аппарировать. Мальчишке тоже было страшно, и он искал у меня защиты. Если чёртов Альбус на это и надеялся, я ему шею сверну. Только привязанностей мне сейчас и не хватало. Самое время! Ерунда все это. То, что я спал с его матерью, не делает его моим сыном, хотя бы просто потому, что он родился лет через пять после того, как мы спали вместе последний раз. И до любви там было, как пешком до Луны. Просто там все со всеми спали, это было правило, которому все следовали. Кто с удовольствием, кто, как я, пожимая плечами и принимая как данность. Впереди у меня два месяца относительно спокойной жизни. До тридцать первого августа можно забыть о Ричарде Мелори.

Глава 2. Безумное чаепитие, сортировочная шляпа и малый педсовет.

Проснулся сам в шесть утра. Чемодан запаковал еще накануне, осталось только сунуть в пакет учебник по чарам, который я читал вечером перед сном. В пакете лежит сверток с бутербродами, заботливо упакованный сестрой Конкордией, и бумажный чертик, которого подарила мне вчера Мелани. Профессор появился в семь часов. Увидев, что я готов, он удивлённо приподнял брови, а потом, кажется, чуть-чуть усмехнулся. Так или иначе, он взял мой чемодан, мы вышли в сад, и я опять прижался к профессору, чтоб через мгновение оказаться в Лондоне. На этот раз не было той секунды, когда он прижимал бы меня к себе просто так без необходимости. Он сразу же отстранился и повел меня на вокзал. Когда мы вышли к перронам, он остановился возле большого кирпичного столба, поддерживающего крышу, и строго сказал:

- Мистер Мелори, поезд на Хогвартс отходит с платформы 9 ¾. Чтобы попасть на платформу, необходимо пройти сквозь стену. Сейчас я вам помогу, в дальнейшем, будьте любезны делать это самостоятельно. Дайте мне руку, и будет лучше, если вы закроете глаза.

Я тут же выполнил распоряжение. Рука профессора была сухой и тёплой, и очень надёжной. Мне было страшновато. Честно говоря, я все ещё не мог до конца поверить, что я волшебник и у меня не будет проблем с проходом сквозь стену. Но сейчас я точно знал, что пройду, потому что меня вёл профессор Снейп.

На перроне была толпа людей. Дети, провожающие их родители, некоторые были магглами. Я уже запомнил, что так волшебники называют обыкновенных людей. Из этого я сделал вывод, что у обыкновенных людей бывают дети с магическими способностями, я наверное как раз такой. Профессор тут же отпустил мою руку, вручил мне билет и сказал:

- Отправляйтесь в вагон, мистер Мелори. Ведите себя прилично и не забудьте переодеться перед приездом в школьную форму.

- Да, профессор Снейп, - кивнул я. Мне по-прежнему не хотелось расстраивать его, хотя я понимал, что в случае моего неповиновения он вряд ли расстроится, скорее рассердится. Впрочем, сердить его мне тоже не хотелось. Поэтому я просто поволок свой чемодан в вагон, раздумывая по дороге о том, поедет ли профессор Снейп в Хогвартс на поезде или аппарирует туда прямо с вокзала. Пока, во всяком случае, он остался стоять на перроне. Я уселся в пока еще пустом купе к окну и вытащил из пакета учебник. Через пару минут в купе забрались два паренька постарше.

- Первогодок?

- Да.

- У тебя свободно.

- Свободно. Садитесь.

Мальчишки уселись напротив. Вскоре в купе зашло еще три человека, так что стало очень тесно, а главное, шумно. Мальчишки трещали о каких-то своих делах, о том, что кто-то не успел написать эссе по трансфигурации и теперь МакГонагалл будет с него стружку снимать. А потом прозвучала фраза, заставившая меня вмешаться в разговор.

- Это еще ничего. А я вот зельеделие на потом откладывал. Дооткладывался. Снейп теперь три шкуры спустит.

- А профессор Снейп очень строгий?

- Ха! Спрашиваешь! Жуткий злыдень. Это тебе всякий скажет. Всем, кроме своих любимчиков слизеринцев, жить спокойно не дает. И всё время язвит. Злобный ублюдок, вот он кто.

- А мне так не показалось, - я не собирался принимать на веру чужие слова.

- Ты первогодок, откуда тебе-то знать?!

- Он возил меня в Лондон покупать всё к школе. И к поезду привёз.

- А что ты натворил?

- Не понял.

- Что ты натворил, что тебя не предки собирали, а Снейпа на тебя напустили?

- У меня нет родителей. Они умерли, когда мне было около двух лет. Поэтому профессор Снейп привез мне письмо и помог собраться. Мне показалось, что он хороший человек. Точнее, я в этом уверен.

- Ну, тогда тебе прямая дорожка в Слизерин.

- А что такое Слизерин?

- Ну, ты совсем… того. Ты что, даже не залезал в «Историю Хогвартса»?

- У меня есть только учебники для первого класса.

- Ясно. В общем, в школе четыре факультета. В Равенкло попадают заучки, которым главное все потрогать, изучить и проверить опытным путём. Аналитики всякие. К нам в Гриффиндор, храбрые и благородные. В Хаффлпаффе добряки, которые звезд с неба не хватают, зато если что знают, то знают основательно. Чаще всего туда потомственные гербологи идут. У них и деканом профессор Спраут, по гербологии. А в Слизерине змеюшник. Всякие там отпрыски знатных волшебных семей, кичащиеся древностью рода и чистокровностью. Почти все «упивающиеся смертью» и прочие тёмные маги оттуда. И деканом у них Снейп. Он их опекает, всегда им подсуживает, никогда со своих баллы не снимает, а остальным хоть волком вой, никакой жизни не даст.

Я отнёсся к последнему куску информации скептически. Не в смысле, что профессор опекает своих. Это, на мой взгляд, было только логично. Я не поверил, что весь Слизерин состоит из сплошных мерзавцев. Мой обширный опыт жизни в коллективе говорил мне, что это невозможно. Везде есть хорошие и плохие парни. Причём хороших везде больше. Спорить тем не менее я не стал, просто пожал плечами, показывая, что остался при своём мнении, после чего снова попытался углубиться в книгу. Мне это не удалось. Мальчишки принялись играть в карты, и это было ужасно шумно. Как мне объяснили, это была игра в подрывного дурака. Некоторое время я сидел, потом решил прогуляться в конец вагона. Через два купе от меня я обнаружил профессора Снейпа. Он читал какой-то объёмистый фолиант, и кроме него в купе никого не было. Вернувшись из своего путешествия, я спросил:

- А у вас совсем нельзя ездить в одном купе с преподавателем или…

- Ты что. Это ж Снейп! Кто в здравом уме к нему подойдёт добровольно? Он противный, сальноволосый, и при нем не расслабишься. Все время ждешь, что он с тебя баллы снимет.

- Но вообще это не запрещено правилами?

- Вообще нет. Но если бы не теснота, будь уверен, что справа и слева от купе, где едет Снейп, тоже было бы пусто.

- Если я не вернусь через пять минут, занимайте моё место. У меня нет вашего странного предубеждения, а там я наверняка смогу почитать спокойно.

Я взял свой пакет и направился к купе профессора. Постучав в дверь и получив сквозь стекло кивок, я просунул в купе голову.

- Профессор, там жутко тесно и шумно. Можно мне здесь почитать?

- Только при том условии, что вас не будет ни видно, ни слышно, - недовольно заявил он. Я с готовностью кивнул, просочился в купе, закрыл за собой дверь и уселся в угол как можно дальше от сурового профессора, чтоб не мешать.

Некоторое время я действительно читал, потом начал исподтишка разглядывать своего будущего учителя и возможного декана. Жаль, я не спросил мальчишек в купе, как распределяют по факультетам. Если от меня будет что-то зависеть, я хочу в Слизерин. Мне на всю эту тёмную магию и каких-то там «упивающихся» плевать. Я просто хочу быть поближе к этому мрачному, но такому спокойному и надёжному человеку. Может, это несправедливо, подсуживать своим какие-то там баллы, но мне кажется - это правильно по какому-то большому счёту. Эти самые «свои» всегда точно знают, что их декан за них горой. А другим пусть их деканы подсуживают. Честно говоря, я уверен, что так они и делают, просто, скорее всего, профессор Снейп этого не скрывает, вот и получается, что будто он один такой несправедливый. Сейчас вид у него был сосредоточенный и неприступный, он углубился в книгу, и его явно лучше было не отвлекать. Интересно, если его разозлить, он превратит разозлившего во что-нибудь малопривлекательное? Или просто отругает? Нет, не то чтобы я хотел проверить это на себе, просто интересно. Мне, к примеру, вообще не хочется его огорчать. Он и так, похоже, человек невесёлый. Если к нему все студенты так относятся, его можно понять. И чего они к его волосам привязались? Ну, да, сальные. И что теперь? С каждым бывает, не все в мире красавцы, вроде Тома Круза. И нос у профессора здоровенный и крючковатый, ну и что? А тот мальчишка, который на него обзывался, конопатый настолько, что естественного цвета кожи не наблюдается. Тоже, прямо скажем, не Леонардо ди Каприо или по ком там девчонки сохнут.

Я адресовал этим размышлениям пожатие плечами и снова уткнулся в учебник. Часа через три захотелось есть. Некоторое время я крепился, не желая шуршать фольгой, в которую были завернуты сандвичи, и тем самым отвлекать профессора. Но есть хотелось всё сильнее и сильнее, от волнения я утром практически не завтракал. Я опять взглянул на профессора. Тощий он какой-то. Надо бы с ним тоже поделиться. А то он как-то не выглядит человеком, который с утра плотно поел. Я решился. Выудив из пакета сверток с бутербродами, я зашуршал фольгой, а как только профессор с недовольным видом оторвался от книги, спросил:

- Хотите бутерброд, профессор?

Моё предложение его, кажется, довольно сильно удивило. Он вопросительно взглянул на меня.

- У меня тут бутерброды с сыром, ветчиной, котлетами, и с клубничным джемом. Хотите? А то уже обедать пора.

Он вдруг усмехнулся, кивнул и вытащив чёрную довольно длинную волшебную палочку что-то сказал и махнул ею. На столике образовалось блюдо, куда я выложил бутерброды, и две фарфоровые чашки с чаем. Кинув на меня внимательный взгляд, профессор сказал еще что-то, и к натюрморту добавилась вазочка с конфетами. Я так понял, что таким образом он внёс свой вклад в трапезу. По-моему, это куда лучше, чем просто сказать спасибо. Мы принялись за еду. Я думал, есть будем молча, чего ему со мной говорить, но профессор неожиданно спросил меня:

- Что там творилось в вашем купе, мистер Мелори, что вы сбежали аж сюда?

- Ну, мальчишки сперва разговаривали, а потом принялись играть в подрывного дурака. У меня даже уши заложило, и я ушёл сюда.

- И вас не успели просветить, к кому в купе вы собрались?

- Я еще от вас узнал, что вы преподаватель зельеделия, сэр.

- Бросьте, Мелори! Вам наверняка рассказали, что я из себя представляю. И я знаю, что эти высказывания были мягко говоря неприятны, а помимо прочего, вероятно, нецензурны. Местами, по крайней мере.

- Это так, сэр. Судя по всему, эти студенты вас недолюбливают.

- И всё-таки вы явились?!

- Я привык доверять собственному впечатлению. И моё мнение о вас не совпадает с мнением моих прежних попутчиков, профессор. Вы мне нравитесь.