В СТРАНЕ ВУЛКАНОВ. Путевые заметки на Яве 1893 года

Из громадного количества туземных преданий главные очертания яванской истории обрисовываются с столь достаточной ясностью, что возможно составить себе довольно точное понятие о ней. Извлекая наиболее правдоподобные данные относительно первоначального заселения Малайского архипелага, следует заключить, что первые жители прибыли на судах из Красного моря и что они были изгнаны из Египта[50]. Положиться же более или менее на подробность рассказов можно лишь с предполагаемого прибытия некоего Саки, о котором упоминают все яванские предания, называя его, то воином, то священником, то богом, но большинство сходясь в том, что приписывает ему первое введение управления, религии и всех искусств цивилизации. Прибытие Саки относится к первому году яванской эры, соответствующей 75 году после Р.Х.

Происхождение вышесказанной иноземной цивилизации не подлежит сомнению; как туземные предания, так и обширные религиозные здания восточных и средних частей острова все одинаково указывают на индусскую колонизацию и владычество. Сэр Стемфорд Раффлз в своей пространной истории Явы приводит имена и года царствований индусских монархов (от 75 до 1155 года после Р.Х.) с описаниями их завоеваний и администраций. Но рассказы эти, позаимствованные из рукописи известного ученого начала нынешнего столетия Ната Касумы и основанные лишь на изустных преданиях страны, недостаточно достоверны, чтобы можно было бы отнестись к ним вполне беспрекословно, в особенности, когда они не подтверждаются археологическими остатками[51].

О событиях, совершившихся в более современную эпоху, предание гласит следующее: в 525 году (600 году после Р.Х.) было предсказано королю Гуджарата[52], что его страну постигнет разорение и разрушение, вследствие чего он решился послать своего сына на Яву. Последний взял 5 тысяч человек, сел на суда и после четырехмесячного плавания достиг цели своего путешествия. С этого времени, добавляет летопись, Ява, как царство, приобрела большую известность. В царствование этого князя и его наследников воздвигнуты были храмы в Боробудуре и Прамбанане, выстроенные художниками, приглашенными из Индии. Все вышеизложенное подтверждается надписью, найденною на Суматре в Минангкабау и помеченною 656 годом после Р.Х. На Яве наиболее древняя надпись, находящаяся в Батавском музее, помечена 732 годом после Р.Х. и содержит двенадцать санскритских стихов. Другие камни, надписанные тоже самыми древними санскритскими письменами, встречаются на запад от Бейтензорга[53] в Бекаа и около Батавии и свидетельствуют также о существовании индусской цивилизации на Яве в IV и V столетиях после Р.Х.

Следующее важное событие яванской истории относится к Царствованию Девы Касумы, пославшего в 924 году после Р.Х. в Индию детей своих обучаться браминской религии. Сын его Ами-Лухур, женившись там на дочери индийского раджи, вернулся на родину в сопровождении многих искусных мастеров и с многочисленным войском, данных ему его тестем. Насколько этот рассказ верен, трудно определить и весьма вероятно, что он был придуман с целью ограждения национального самолюбия, скрытием от потомства факта удачного завоевания страны чужестранными авантюристами. Действительно же достоверно, что во время царствования сыновей Девы Касумы индусские обычаи, религия, литература и орнаменты были введены повсеместно. Начиная с этой же эпохи можно с некоторою уверенностью говорить об истории Явы.

Царствование Ами-Лухура известно по обширным сношениям его с иностранными нациями и в особенности по похождениям сына его Панджи, самого популярного героя яванской истории. Приключения Панджи описаны в многочисленных былинах, которые служат предметом еще более многочисленных драматических представлений, и те и другие составляя главную часть литературы и народных развлечений жителей Явы.

В XIII столетии Ява была разделена на два сильных индусских государства: Паджаджаран[54], занимавшее весь запад острова, и столица которого находилась западнее нынешней Батавии, было населено сунданцами, нестроительной расой, не оставившей археологических следов, и Маджапахит, основанное, по-видимому, в конце XIII столетия. Последнее государство достигло в весьма короткое время неслыханного до того на Яве могущества и славы; владея всей восточною частью острова, власть его, кроме того, простиралась почти на всю Инсулинду.

В XIV веке на Яве явились мусульмане-миссионеры, арабы, которые постепенно, не завоеваниями или мечом, а убеждением принудили жителей обратиться в веру Пророка. Пополняя ряды свои новыми переселенцами, магометане вскоре стали оспаривать верховенство у туземных раджей, долго отстаивавших свою независимость. Упорная борьба двух наций окончилась падением священной столицы индусов — Маджапахит, взятой приступом завоевателями в 1478 году[55]; таким образом последняя могущественная индусская династия была низвержена и мусульманское владычество, постепенно поглощая остальные мелкие государства, окончательно утвердилось на Яве.

Царствования мусульманских правителей, присвоивших себе титул сусухунанов, т. е. императоров, простирались от 1477 до 1815 года. В конце XV столетия Ява опять была разделена на два отдельных и независимых государства, соответствующие по границам прежним царствам Маджапахит и Паджаджаран.

Из европейцев Марко Поло первый упоминает про Яву, в своих описаниях земель, виденных им во время путешествия из Китая в Персидский залив в конце XIII столетия. Хотя он сам не был на Яве, но по рассказам других называет ее и соседние с нею острова — Островами Пряностей.

В 1509 году португальцы, предводительствуемые Секуиера[56], впервые прибыли в архипелаг; в следующем году д’Албукерки посетил Суматру, а в 1511 году он взял малайский город Малакку, после чего отправился разыскивать Острова Пряностей. Прибыв в Бантам[57], португальцы вошли в сношение с его жителями через посредство сундского князя Самиана и заключили с ним договор, в силу которого они приобрели право построить укрепление в Бантаме с условием защищать князя и его подданных от арабов. Для приведения в исполнение этого проекта португальским королем была послана экспедиция под начальством Францеско де Са; но до прибытия ее на Яву Бантам был взят изменою мусульманами. Впоследствии, впрочем, португальцам удалось основать контору в Бантаме и уже в 1515 году был вывезен из Банда[58] в Лиссабон первый груз мускатного ореха. С этих пор португальцы, основав во многих пунктах фактории, стали первенствовать в архипелаге и завели деятельную торговлю пряностями. Почти единственными их соперниками тогда были испанцы, которые, предводительствуемые Магалхаасом[59], предъявили около этого времени претензии на владычество Молуккскими островами. Приобретя последние посредством купли, португальцы, затем остались неоспоримыми владельцами почти всей Инсулинды.

В 1595 году голландские суда в свою очередь посетили Малакку, где они грузились из португальских складов, а в 1596 году, под командою братьев Хутман, голландцы прибыли в Бантам. Найдя там португальцев, воюющих с туземным князем, новоприбывшие охотно согласились на предложение последнего уступить им землю под контору для покупки перца, взамен чего они обязались помогать ему против его врагов. Таким образом было положено начало голландским колониям в Малайском архипелаге. Благодаря энергии братьев Хутман торговля с Инсулиндой с этого времени стала быстро развиваться, так что в течение семи лет из Амстердама и Антверпена было послано до пятнадцати флотов, численностью в 65 судов. В 1600 году ими был приобретен участок земли на Суматре.

Великобритания, следуя примеру португальцев и голландцев, снарядила в 1602 году экспедицию, которая, посетив Атчин[60], направилась в Бантам, где она устроила контору, покинутую англичанами только в 1683 году, по заключению мира с Голландией.

В 1619 году голландцы построили форт, названный ими Батавией[61], около туземной деревни Джакатра[62] и заключили договор с туземным князем. Условия этого договора были: свободная торговля для обеих договаривающихся сторон, обещание помогать друг другу в войнах на территории Джакатры, взимание пошлин со всех судов других наций, посещавших Батавию, и воспрещение португальцам и испанцам торговать в пределах владений князя. К этому времени у португальцев осталась лишь весьма незначительная часть их прежних обширных колоний и значение их в архипелаге значительно ослабло.

В 1602 году голландское правительство передало все свои права над Инсулиндой компании купцов, названной Ост-Индской компанией. Вскоре после основания Батавии, голландцы впервые вошли в письменное соглашение с главным законным правителем Явы[63], столица которого находилась в Суракарте. Основным пунктом соглашения была взаимная помощь в случае войны и уступка компании города Семаранг. Таким образом, пользуясь междоусобными войнами, голландцы в течение столетия разными способами и сделками понемногу увеличивали свои владения до 1749 года, когда царствующий тогда в Сура-карте император, именовавшийся сусухунан Пакубуана II[64], подписал официальный документ, по которому он от своего имени и имен своих наследников отказывался навсегда от владычества над страною, передавая его голландской Ост-Индской компании и предоставляя ей в будущем располагать сузеренством, как ей заблагорассудится для блага компании и Явы. В силу этого документа голландская ост-индская компания, а впоследствии голландское правительство, приобрело право отдавать в ленное владение те провинции, которые еще находились под туземным управлением, а вследствие этого сделалась de facto[65] владетелем всего острова. В 1754 году[66] с разрешения компании Ява разделилась на два туземных государства, из которых одно управлялось сусухунаном, имевшим столицею Суракарту, а другое — султаном с главным городом Джокьякарта.

Сделавшись военною и политическою державою, имея в своем распоряжении и флот, и войско, голландская компания купцов тем не менее оказалась слишком слабою, чтобы бороться успешно с возрастающим в архипелаге могуществом английских торговцев и чтобы защищать от их завоеваний свои громадные владения. В конце XVIII столетия Молуккские острова, по богатству пряностями считавшиеся самыми ценными колониями, были отвоеваны англичанами. Во избежание дальнейших потерь голландское правительство в 1800 году выкупило привилегии компании.

В 1811 году благодаря завоеваниям Наполеона в Европе Голландия и ее колонии сделались подвластными Франции. Но водруженный в Батавии французский флаг развевался недолго, в том же году англичане завладели как Явою, так и остальными островами. В 1816 году, в силу Лондонского трактата, Англия принуждена была возвратить Голландии все ее владения в Малайском архипелаге, которыми она с тех пор владеет беспрекословно.

Взяв на себя управление Явой, голландское правительство понемногу скупило существовавшие до тех пор права туземных князей, гарантировав им взамен известные доходы, обратившиеся со временем в вознаграждение по занимаемым ими должностям. Наследники же сусухунана Суракартского и султана Джокьякартского продолжают носить прежние титулы и проживать в своих бывших столицах, где они поддерживают подобие двора. И тому и другому по сих пор оказывают все почести, подобающие их положению; им принадлежат обширные земельные владения, в которых они распоряжаются вполне независимо и полновластно, мало изменив старинные формы управления. Кроме того они получают от правительства 50 тысяч гульденов в год. Само собою разумеется, что за их действиями зорко следят назначенные к их дворам голландские резиденты, так что de facto они не более как крупные землевладельцы.

Глава III

Владычество Голландии над Явой простирается и на весь Малайский архипелаг; колониальная империя, известная под названием Нидерландской Индии включает таким образом громадное пространство земли и моря. Система управления, введенная Голландией в этой обширной империи, подвергалась самым противоречивым суждениям: одни безусловно критиковали ее, другие же восторженно превозносили. Дабы составить мнение о голландском колониальном управлении, следует сначала дать себе ясный отчет о порядке вещей, к которому оно применяется и о сложившихся обстоятельствах, обусловливающих его настоящую организацию.

Верховенство над Явой Голландия получила путем завоеваний, но завоеваний не для увеличения своих территорий, а исключительно с торговыми целями. Голландцы, предаваясь своим колонизаторским инстинктам, никогда не проявляли ни малейших поползновений разрушать все встречавшееся им по пути и резко изменять существующий порядок или заменять его новым.

Весьма незначительные своей численностью они в принципе никогда не претендовали на прямое владение всеми землями, а довольствовались лишь протекторатом и занятием портов и контор. Голландцы появлялись в Азии исключительно в качестве купцов, побуждаемых желанием наживиться и искавших для этого выгодные торговые предприятия. Они не стремились из-за военного самолюбия, из потребности религиозной пропаганды или политического господства все уничтожать у покоренного народа, а предпочитали пользоваться прежними правителями и сохранять местные обычаи, применяя их в выгоду себе. Желая только основать плодотворное для своих целей владычество, они нашли этот способ наилучшим и наиболее выгодным и потому постоянно придерживались его. Даже теперь, когда их первенство неоспоримо, а правительственная власть проникла почти всюду, и то и другое сохранило свой характер первых времен. Государственный механизм остался и до сего дня еще странным сочетанием европейского и туземного элемента: везде существует как бы наслоение двух управлений. Вверху голландский генерал-губернатор, а внизу множество туземцев — потомков прежних раджей, сохранивших со своими титулами и различные привилегии. Далее следует местная администрация, основанная на тех же началах распределения власти между параллельными должностными лицами — голландскими и туземными.

Вводя свою форму правления голландцы, как сказано выше, мало изменили внутренний политический строй Явы. При сусухунанах и султанах остров был разделен на провинции, в свою очередь дробившиеся на регентства, делившиеся на еще более мелкие единицы, и т. д. до сельских общин. Каждая провинция управлялась губернатором, соединявшим в себе судебную, фискальную и исполнительную власть; таковою же властью были облечены и низшие должностные лица, стоявшие во главе регентств, округов, участков и даже общин. Все, кроме сельских старост, избираемых общинами, назначались сусухунаном и все имели своих помощников, совет и в своем участке уголовный и гражданский суд.

Подобное же административное подразделение Явы и распределение должностей существует и теперь, с тою только разницею, что последние замещаются частью голландцами, частью туземцами. Страна, как и прежде, разделена на провинции или резидентства, регентства, округи, участки и сельские общины[67]. Правительственная иерархия также во многом соответствует прежней: сусухунана заменил генерал-губернатор, туземных губернаторов и окружных начальников — голландские резиденты и ассистент-резиденты и т. д. Но, забрав в свои руки судебную и фискальную власть и сохранив за собою высший надзор, голландцы предоставили туземцам все местное управление, полицейскую и исполнительную власть, дав им, кроме того, и первенствующее после себя место в судах и участье во всех решениях, непосредственно касающихся туземного населения.

Таковою системою управления голландцы достигли двоякой цели: высшие классы продолжают играть при новых властителях ту же выдающуюся роль в судьбах своих соотечественников, какую они играли и при сусухунанах, вследствие чего их самолюбие удовлетворено, материальное положение благодаря щедрым жалованиям обеспечено и устранена всякая причина неудовольствия против нового строя. Низшие же классы имеют еще меньше причин неудовольствия против завоевателей, с приходом коих они пользуются большим благосостоянием, чем при яванских императорах, сохраняя при этом иллюзию быть еще под владычеством последних, так как непосредственное их начальство осталось таким же, каким оно было до голландцев, причем беспорядки и злоупотребления туземного правления понемногу уступили место благоустройству и законности действий. Приобретя, таким образом, расположение своих подданных, сохранив за одними общественное положение и богатство и дав им, кроме того, подобающее их званию занятие, у других же, улучшив в материальном отношении их условия жизни, а в административном посредством одноплеменного начальства обеспечив соблюдение национальных и религиозных особенностей, голландцы достигли первую свою цель, строгим же надзором за туземным управлением и разумным применением своей власти к удовлетворению потребностей страны они единовременно достигли и второй, главной цели всякого мудрого правительства: постепенного обогащения колонии, а вследствие того и метрополии, довольства жителей и общего благоденствия.

Следующий краткий перечень должностных лиц Явы и их обязанностей даст наглядное понятие о правительственном строе острова; перечень тем более интересный, что правление, введенное голландцами, представляет собою единственный пример слияния европейского элемента с туземным.

Теперешней своей формой управления Ява обязана преимущественно знаменитому ван ден Босху, назначенному в 1830 году генерал-губернатором Нидерландской Индии. В то время администрация, учрежденная в 1811 году англичанами и мало измененная голландцами, довела страну до крайних пределов разорения. Ван ден Босх, сумевший снискать доверие короля, утверждал, что посредством правильной организации весьма возможно поднять доходы острова до таких размеров, что они не только покроют все расходы по администрации, но даже дадут крупный излишек метрополии, увеличив при этом и благосостояние жителей. Таковых результатов он предполагал достигнуть путем так называемой системы правительственных культур, главный успех которой, он считал, зависел от поведения и характера европейских должностных лиц, которым должно было быть поручено приведение в исполнение его системы, а также от частых, непосредственных сношений их с туземцами.

Для достижения этих целей, число европейских служащих было увеличено настолько, чтобы возможно было действительно осуществить постоянный и неукоснительный надзор и пока весь служебный состав не сделался достаточно многочисленным не только для отправления правосудия и наблюдения за порядком, но и для того, чтобы каждая деревня и поле могли быть лично осмотрены европейцем хотя бы раз в месяц. Расходы по вышесказанному увеличению числа служащих были значительны, но полученные результаты вполне оправдали целесообразность как этой, так и всякой другой части проекта ван ден Босха.

Служащие на Яве европейцы делятся на три класса: первые два состоят из штатных должностных лиц, а третий из нештатных, причем допускается возможность перехода из одних в другие.

В первый класс назначаются королем лица, достигшие в Голландии степени доктора права[68] и выдержавшие в Делфтской коллегии[69] специальные для поступления на службу в колонии экзамены. Служащие первого класса могут получить место или в департаменте юстиции или во внутренней администрации и пользуются правом перехода из первого во вторую и vice versa[70]. Некоторые из них практикуют сначала как присяжные поверенные, а затем делаются судьями высших судебных учреждений на Яве; другие поступают в контролеры, из которых они иерархическим порядком переходят в ассистент-резиденты, а впоследствии в резиденты. Члены совета и директора департаментов также избираются преимущественно из среды служащих первого класса.

Во втором классе европейских служащих числятся лица, пробывшие четыре года в Делфтской коллегии, доступ в которую открыт для всех; ваканции в гражданской службе пополняются лучшими по экзаменам студентами четвертого года. Служащие второго класса занимают места исключительно во внутренней администрации, в которой, как и в высших административных учреждениях, все должности доступны им, исключая департамент юстиции. Начиная контролерами, они поднимаются до следующих чинов установленными в провинциальном правлении степенями.

Нештатные европейские служащие третьего класса, а также все внеклассные европейцы, употребляющиеся правительством, принадлежат особому разряду государственной службы. Этот разряд состоит из молодых людей, начинающих свою карьеру в Нидерландской Индии в какой-либо низшей должности в правительственных канцеляриях и не получивших подготовительного образования в Голландии. Из них большинство — метисы или те, которые известны официально на Яве под названием лиц, приравненных с европейцами. Для них, смотря по их способностям, возможно производство, не дающее, впрочем, никакого чина; с достижением же положения чиновников, с жалованием в 4,500 рублей в год, прекращается всякая возможность дальнейшего повышения иначе как посредством избрания в служащие третьего класса. Наиболее способные из них избираются в таковые генерал-губернатором по мере открытия ваканций и предлагаются им для назначения королю.

Служащим третьего класса открыты все высшие места в административном департаменте, за исключением тех, в которых они могут быть в непосредственных сношениях с туземцами или быть облеченными прямой властью над ними. Служащим третьего класса разрешается ехать в Европу для поступления в Делфтскую коллегию, где, выдержав экзамен, они делаются служащими второго класса. Путевые расходы их платятся правительством, выдающим им также жалование в том же размере, как положено для лиц, находящихся в отпуску; последнюю сумму они обязаны вернуть, если не выдержат экзамена.

В 1798 году, когда права Нидерландской Ост-Индской компании купцов были выкуплены правительством, колонии перешли к казне в качестве коронного имущества и управлялись королем голландским через его министра колоний до 1848 года. Новой конституцией того же года администрация всех голландских колоний была передана от короля лично к королю как главе государства. С тех пор верховное правление Нидерландской Индии, хотя номинально принадлежа королю, но отправляется его именем генералом-губернатором согласно законам.

Конституционные принципы, на основании которых управляется Ява и прочие голландские колонии, изложены в «Постановлениях для управления Нидерландской Индии»[71], утвержденных королем и Генеральными штатами Голландии в 1854 году.

Представитель короля и голландского владычества в Нидерландской Индии и на Яве — генерал-губернатор, который, облеченный самыми широкими полномочиями, правит почти самовластно вверенными ему колониями, жители коих титулуют его туанбесар, что значит «великий начальник». Назначаемый королем или скорее министром колоний, генерал-губернатор командует военными и морскими силами, назначает резидентов и подвластных им европейских и туземных должностных лиц, применяет законы, утвержденные голландским парламентом и имеет лично на основании правительственных постановлений 1854 года право издавать приказы и делать административные распоряжения, выслушав предварительно мнение совета. Эти остаются в силе до их утверждения или изменения законодательством Голландии. Положение его — 125 тысяч рублей в год с путевыми расходами сверх того.

При генерал-губернаторе предложенные им и назначаемые королем находятся генеральный секретарь в виде советника и контролера и совет Нидерландской Индии, состоящий из вице-председателя и четырех советников. Совет заседает под председательством генерал-губернатора и помогает ему в законодательных делах, но, имея только совещательный голос, не участвует в администрации.

Генеральный секретарь имеет подвластных ему три правительственных секретаря и большой штат писарей. Архивы правительства хранятся в его канцелярии и все прошения или адресы на имя генерал-губернатора по всем предметам обязательно поступают сначала в эту канцелярию. Каждый документ заносится в книги и пересылается в различные департаменты, коих он может касаться; после чего он с примечаниями предъявляется генерал-губернатору, который делает уже окончательное постановление.

Далее в иерархическом порядке следуют директора департаментов. Когда требуется их совет по какому-либо вопросу, то они по приказанию генерал-губернатора соединяются в совещательном собрании, но обязанности и должности их совершенно различные.

Директора, которых пятеро, ведают следующими департаментами:

1) Финансовый, составляющий сметы, постоянно контролирующий и проверяющий все отделы публичных расходов и приходов, главные и губернские кассы и пр. пр.

2) Доходов и государственных имуществ, в зависимости от которого правительственные откупа и налоги, таможенные департаменты, ввозные и вывозные пошлины, торговые, судовые, портовые и якорные сборы, правительственное аукционное учреждение, управление и продажа казенных земель, оловянные рудники, монополия соли, штрафы и конфискации и пр. пр.

3) Правительственных продуктов и складов, в которых хранятся продукты, получаемые с правительственных культур до отправки их в Голландию. Этот департамент тоже ведает предметами, необходимыми для нужд правительства, надзирает за покупкой и продажей правительственных движимых имуществ, продуктов и тикового дерева, за наймом и нагрузкой судов для перевозки правительственных продуктов. Администрация и продажа соли внутри страны, почты, почтовые лошади и дома и правительственная типография также подведомственны этому департаменту.

4) Управление культур, обязанности которого — следить за правильной по всему острову культурой риса, за культурой всех продуктов правительства, пригодных для европейских рынков, за сохранением тиковых лесов и за поддержанием количества скота и лошадей. Земледельческая и химическая лаборатория в Бейтензорге тоже под надзором этого департамента.

5) Управление публичных работ ведает устройством и ремонтом публичных зданий, дорог, мостов, каналов и пр.

За последние года возникли два новых департамента, а именно: управление рудниками, имеющее большой штат инженеров и управление телеграфами. Телеграфные линии пересекают теперь Яву по всем направлениям, а другие усиленно прокладываются правительством для соединения различных частей Нидерландской Индии между собою и с Сингапуром на севере и Австралией на юго-западе.

Кроме вышесказанных департаментов в состав высшей администрации входит департамент генеральной счетной экспедиции. Последний ведает ликвидацией всех публичных счетов и все служащие ответственны ему за имеющиеся у них казенные суммы. Он надзирает также за публичными богоугодными заведениями.

Переходя теперь ко внутренней администрации, мы, как сказано было выше, видим, что страна разделена на резидентства, регентства, округи, участки и сельские общины; причем власть распределена между голландскими и туземными должностными лицами. Резидентствами управляют резиденты, имеющие помощниками ассистент-резидентов и контролеров, и те и другие — голландцы, назначаемые генерал-губернатором.

Европейские служащие обязаны знать до мельчайших подробностей все, касающееся резидентства; отношения же их к туземцам ограничиваются общим надзором, советами и содействием. Настоящим же управлением туземцев облечены исключительно туземные начальники. Резидент подчиняется только генерал-губернатору в совете и состоит полным хозяином в своем резидентстве, но туземный резидент — единственный видимый источник власти. Европейские служащие лишь высказывают свое мнение, дают советы и докладывают, но не уполномочены лично отдавать приказания или настаивать на их исполнении. Уважение, оказываемое им, и в большинстве случаев охотное исполнение туземными начальниками их внушений, естественно, устраняют частое нарушение этих правил.

В то же время европейские служащие всегда доступны и готовы выслушивать всякие жалобы. Они не отвечают на подобные жалобы приказаниями ни даже уверением истца, что он будет удовлетворен. Это считалось бы оскорблением туземного начальника, который донес бы о том, как о нарушении его власти, так как яванцы особенно чутки относительно всего, касающегося их чести. Европеец говорит истцу, что он снесется с туземным начальником и докажет ему, в чем его приказание или поведение непредвиденно стали причиной несправедливости или вреда, и, несомненно, он будет слишком рад отменить приказание или исправить сделанное зло. Если туземный начальник действительно серьезно провинился, то в своем рапорте контролер объяснит это более сильными выражениями и на словах с ним выразит свое настоящее о нем мнение. Во всяком случае, так или иначе туземцу постоянно оказывается покровительство европейскими служащими, хотя ни один европеец не имеет прямой власти над ним.

Можно сказать, что все это лишь самообольщение, так как голландцы — хозяева страны, и хорошо известно, что все приказания и требования исходят от них, кем бы они ни выполнялись, но на деле не так. Резидент может и, в случае нужды, действительно внушает регенту отдать такие или другие приказания низшим туземным начальникам, но, за исключением особенных и безотлагательных случаев, никакая перемена не производится без предварительного совещания между резидентом, регентом и другими членами ландраада[72]. Таковые совещательные собрания ландраада бывают еженедельно или чаще, смотря по требованиям резидента. Кроме этих совещательных собраний, резидент и регент встречаются почти ежедневно по разным делам, касающимся администрации регента под руководством резидента.

Таким образом, правление каждого регентства ведается исключительно регентом и его туземными подчиненными, и первый имеет право снестись с высшим правительством касательно всякого указания резидента, с которым он и его туземные советники несогласны. Независимость суждения регента поддерживается его убеждением, что он ответственен за дурные последствия всякого приказания, отданного им, даже когда таковые приказания основаны на указаниях резидента. Вместе с тем, если регент беспричинно уклоняется от благоразумных советов резидента, то его не замедлят удалить. К чести голландского правительства следует сказать, что случаи, когда мнения регента и его туземных советников относительно туземного управления не принимаются во внимание правительством, весьма редки. Вследствие этого приказания и требования, которые, по-видимому, исходят от регента, не приписываются столько голландцам, сколько ему и его совету. Таковые приказания, вероятно, по существу более подходят под туземные понятия и, конечно, менее неприятны, чем, если бы предполагалось, что они идут от иноземных повелителей, а не от старинной и чтимой местной аристократии. Административные взыскания и удаления от должности без всякой судебной сложной процедуры немало влияют на исполнительность туземных должностных лиц и на отсутствие с их стороны умышленного противодействия распоряжениям и воле правительства.

Резидентство

Резидент, обладая высшей административной, фискальной и судебной властью в резидентстве, имеет и общий контроль в пределах его; но, кроме того, он одновременно исполняет и непосредственные обязанности администратора, сборщика податей и судьи в одном из регентств своего резидентства. Судебная власть его, как председателя ландраада и как главного судьи резидентства — и уголовная, и гражданская. Единоличная власть его в полицейском отношении весьма ограничена: европейцев он может присуждать лишь к штрафу не свыше 50 флоринов[73], восьмидневному аресту или к высылке в одну из столиц для отдачи под суд высшему судебному учреждению, состоящему из голландских юристов, туземцев же — к тем же наказаниям и, кроме того, к двадцати ударам розог и трехмесячной работе на дорогах.

Резидент лично знает всех многочисленных туземных служащих своего резидентства, так что ему известны их характеры и способности. В особых книгах ведутся подробные семейные списки населения; кроме того, каждая деревня занесена на карты с обозначением количества земли, принадлежащей ей как общине и всякому крестьянину отдельно. Месячные отчеты снабжают резидента точными сведениями о площадях обработанной и необработанной земли и о предполагаемом урожае. Полученные таким образом справки не только вписываются в книги, но и проверяются лично резидентом во время его частых объездов.

Все эти подробности относительно местного населения приобретаются не путем соглядатайства, а посредством постоянных сообщений и дружеских сношений резидента и его подчиненных с туземными начальниками и народом.

Таковые сношения и знакомство вместе с достигнутым через них точным знанием привычек, желаний и мыслей туземцев считаются голландцами одним из лучших результатов системы правительственных культур, благодаря которой оно возникло. Малейшее туземное неудовольствие немедленно делается известным, его причины исследуются и тотчас же оказывается в самом либеральном духе помощь, будь то общине или отдельному лицу.

Резидент получает 12 тысяч рублей жалования ежегодно и столько или более в виде процентов с культур, что составляет в общем 25 тысяч рублей ежегодного дохода. Кроме того, он пользуется бесплатно резидентским домом и землей.

Секретарь. При каждом резиденте состоит секретарь-европеец, считающийся по чину вторым после ассистент-резидента и председательствующий в ландрааде в отсутствии резидента. Секретарь заведует правительственными торгами, судебными взысканиями и всеми делами по наследству, ведет метрические и другие книги, отчетности культур, регистрирует месячные отчеты контролеров, состоит публичным нотариусом и пр. пр.

Кроме годового жалованья в пять тысяч рублей и дарового помещения, он взамен процента с культур получает в установленной норме доход со всех сделок, метрических записей и нотариальных дел и имеет, таким образом, от 7 тысяч до 13 тысяч рублей ежегодно.

В зависимости от секретаря находятся старший письмоводитель и несколько писарей; все на жаловании от правительства.

В политическом отношении Ява делится на резидентства, состоящие под главным руководством резидента; в административном же отношении главной территориальной единицей является подразделение резидентства на регентства. В каждом регентстве состоит при туземном регенте европеец — ассистент-резидент как представитель голландского владычества. Резидент, кроме общих обязанностей по управлению резидентством, исполняет в своем регентстве и обязанности ассистент-резидента и считается состоящим при регенте.

Туземные должностные лица назначаются из высшего туземного сословия или из бывших владетельных княжеских родов. Насколько возможно голландцы тщательно охраняют старинный сословный строй, дабы поддержать в населении нравственный авторитет туземной администрации. Европейским служащим всегда внушалось обращаться с лицами туземного управления в равноправном положении, как «с младшими братьями», и de facto отношения между ними, по-видимому, вполне искренние, открытые и дружественные.

Ландраад, в котором заседают резидент или ассистент-резидент и два туземных члена, назначаемых генерал-губернатором, облечен широкой карательной властью, обнимающей все наказания, исключая смертной казни и ссылки свыше двадцати лет.

Управление регентством

Европейские должностные лица

Ассистент-резидент. Регентством управляет ассистент-резидент под руководством резидента, который в регентстве, где имеет местопребывание, исполняет обязанности ассистент-резидента.

Содержание ассистент-резидента состоит из жалованья и известного процента с правительственных культур. Все вместе равняется приблизительно 10 тысяч руб. в год.

Письмоводитель. Многие из публичных сделок, как то: перевод земельного имущества и др., могут быть произведены только в главном городе резидентства перед резидентом и его секретарем. Таковые же из обязанностей секретаря, которые могут быть исполнены в дальних регентствах резидентства, возложены на старшего европейского письмоводителя ассистент — резидента и на его штат туземных писарей.

Туземные должностные лица

Регент. Главное туземное должностное лицо в регентстве — регент; назначаемый генерал-губернатором, он считается по чину вторым после резидента и пользуется правом первенства над всеми остальными европейскими служащими, за исключением тех случаев, когда низшее европейское должностное лицо председательствует ландраадом.

Регент весьма редко увольняется от должности, которая в большинстве случаев наследственна в его семействе. Он окружен всей пышностью и представительностью туземного двора и держит многочисленную свиту, через которую проходят его приказания по регентству; ему подчинены все туземные начальники и население. Таким образом он на вид является управителем и повелителем своей страны. Веданы находятся под непосредственным наблюдением и управлением регента и получают приказания только от него. Регент, кроме того, имеет звание старшего духовного лица регентства и, состоя главным членом ландраада и председателем суда регентства, он облечен широкой судебной властью в гражданских и уголовных делах.

Кроме жалованья и процента с культур, что равняется 16–30 тысячам рублей в год, он имеет еще и земельную собственность, присвоенную его по должности. Такое значительное содержание назначено регентам не только как вознаграждение за занимаемую ими должность, но преимущественно взамен отнятых у их предков владений, принадлежавших им, или вследствие дворянского их происхождения или как владетельным князьям.

Мудрое признание голландцами того значения, какое приписывается туземцами положению и знатности рода, видно по данным регентам инструкциям, по которым приписывается строго соблюдать и поддерживать различия положения. Голландцы избегают возможность ненависти туземцев официальным признанием важности таких вопросов, но разумно предоставляют им самим следить за их соблюдением. В этом отношении они вполне расходятся с англичанами, которые относятся с презрением ко всем социальным различиям, за исключением своих собственных.

При регенте находятся: в качестве помощника — пати, заменяющий своего начальника в его отсутствии и принадлежащий всегда к высшему сословию, туземный совет, состоящий из вазира, джакса и др., ведающих различными отделами полиции, правосудия и религии, туземный секретарь и письмоводители.

Контролерские округи

Контролер. Составляя подразделение резидентства, регентства в свою очередь делятся на 2–4 контролерских округа, которыми управляют контролеры. Обязанности последних состоят в наблюдении за благосостоянием жителей и надзор за плантациями. Контролер обязан объезжать каждый месяц все деревни, плантации и склады своего округа и представлять отчеты по ним непосредственному своему начальнику — резиденту — и ассистент-резиденту. Контролеру поручен не только надзор за культурами его округа, но также и практическое руководство их посредством убеждения крестьян и внушений местным туземным начальникам. Он председательствует в податной комиссии, оценивающей ежегодно урожай риса и сахарного тростника. У контролера широкие полномочия для примирения и посредничества и к нему в большинстве случаев обращаются крестьяне со своими жалобами, которые он обязан выслушать и по мере возможности удовлетворить. Сам по себе он не облечен никакой судебной или иной властью и должен только примирять, исследовать и докладывать. Туземные веданы, мантри и даже лурахи не подчинены ему и он имеет лишь право указать на найденный им беспорядок с предложением изменить или улучшить то или другое. Но отсутствие власти не влияет на его престиж как европейца и на положение как служащего; туземные начальники сопровождают его во время объездов уезда и им он делает свои замечания. Туземным должностным лицам известно, что Доклад контролера о замеченных им упущениях будет послан его начальством регенту, гнев которого с различными неприятными последствиями обрушится на них же.

Место контролера есть низшее в иерархии европейских должностей, но ее могут занять только лица, принадлежащие первому или второму классу. Контролерский чин имеет три степени; контролер третьей степени имеет 2500 рублей жалованья в год и для изучения своих обязанностей состоит в течение нескольких месяцев помощником другого контролера, после чего он получает отдельный округ и числится контролером второй степени с ежегодным содержанием в 2750 рублей. Прослужив известное число лет — он производится в контролеры первой степени, жалование которого 3750 рублей с даровым помещением. В отсутствии резидента или ассистент-резидента он заменяет их, исполняя одновременно различные обязанности, порученные ему его начальством.

Уезды

Ведана. Регентства подразделяются на 5–6 уездов, во главе которых находятся туземные начальники, называемые ведана. Избираемые туземным населением из высшего местного сословия и утверждаемые резидентом, они подобно регентам пользуются преимуществами своего положения.

Ведана должен встречать контролера при въезде его в уезд и сопровождать его во время объездов; он состоит председателем уездного суда, в котором разбираются все мелкие случаи споров и самоуправства в крестьянской среде, приводит в исполнение приказания регента и ведает всеми полицейскими делами уезда. Под его непосредственным руководством находятся молодые мантри, прикомандированные к нему.

Участки

Мантри. Уезды подразделяются на участки, каждый из которых управляется мантри. Последние бывают с содержанием и без содержания. Мантри без содержания назначаются веданом в его уезде по его личному усмотрению и в каком ему угодно количестве. Должность эту занимают всегда сыновья или родственники регента или веданы; все молодые люди высшего сословия, и даже наследник регента, по принятому обычаю, числятся мантри. Единственное вознаграждение их состоит в небольшой доле процента с культур, получаемого веданой, но так как это единственный путь к государственной службе и к участию в управлении своими единоплеменниками, которое туземцев дворянского сословия считает своим достоянием, то каждый молодой человек этого сословия обязательно поступает в звание мантри в надежде получить со временем платную должность.

Бесплатные мантри присутствуют в уездном суде, исполняют поручения и следят за их выполнением сельскими начальника ми и крестьянами. Количество и личный состав мантри, окружающих ведану, является предметом тщеславия последнего и всякое уличение одного из них в злоупотреблении отзывается и на его сослуживцах — мантри, и на его ведане столько же, сколько и на нем.

Мантри, имеющие штатное место, выбираются населением, с утверждением резидента, из числа неплатных мантри всего регентства и даже резидентства и управляют участками под наблюдением веданы.

Сельские общины или деса. Последняя единица в административном делении страны — сельские общины или деса — подчинены старостам или лурахам, назначаемые резидентом по свободному выбору крестьян на один год. Лурах получает 8 % с поземельного сбора и % с правительственных культур; он ответственен за порядок в своем селении, исполняет полицейские обязанности, заведует деревенскими сторожевыми домами или гарду, расставленными по всему острову, и собирает подати с крестьян.

Должность сторожа не оплачивается, а исполняется по очереди всеми крестьянами каждой деревни.

* *

*

В двух княжествах Vorstenlanden[74] Суракарта и Джокьякарта прежнее управление сохранилось в целости. Суракарта официально подчинена императору или сусухунану, Джокьякарта — султану. И тот и другой в своих владениях[75] правит во всех отношениях вполне самостоятельно, но при их дворах находятся резиденты, наблюдающие за их действиями и ограничивающие произвол.