Спи спокойно, дорогой товарищ. Записки анестезиолога

– Тогда слушай! – Лектор откинулся на спинку дивана и, положив ногу на ногу, начал: – Чтобы сдать больного в стационар, необходимо наличие чего?

– Болезни. – Стандартный вопрос не вызвал у Романа затруднений.

– Правильно! Болезни. А в нашем случае болезнь ограничивается понятием… – Длинный палец кардиолога вновь призвал к сосредоточенности. – Повреждения. То бишь травмы.

– А где ж ее взять-то? Не морду же пьянчужке бить?! – Озорной взгляд интерна свидетельствовал о готовности услышать и подобную рекомендацию.

– Плохо вы о нас думаете, молодой человек! – Аксакал негодующе покачал седой головой. – Репу чистить – это не по нашей части. Для подобного контингента воспитатели всегда найдутся. А мы кто? – Пауза. – Спасатели. И наше правое дело в обеспечении наилучших условий для скорейшего восстановления нормальной жизнедеятельности пострадавшего организма. А где еще этот самый организм будет быстрее всего приведен в чувство и попутно обследован? – Ответ напрашивался сам собой: – В больнице. Вот в этом-то и наша цель: больного – сдать, а самим – отдыхать. – Довольный экспромтом, Палыч перевел сбитое воодушевляющей тирадой дыхание.

– Сергей Павлович, у бедного парня сейчас гипертонический криз разовьется. – Александр, неоднократно слышавший грядущую мини-лекцию, форсировал вводную часть, подталкивая старика к более информативным рекомендациям.

– Пригласил, так не перебивай! – строго осадил молодого коллегу аксакал. – Информация хоть и специфическая, но, безусловно, важная. Каждому врачу может пригодиться. Кто знает, где завтра окажется? Выпрут из стационара…

– Тьфу-тьфу! – театрально испугался Темнов. – Я нем как рыба!

– Короче, повреждения – наш козырь перед злыми дежурантами. А наилучший вариант травмы в данном случае какой?.. Правильно, легкая, но явная. Ну типа свежего пореза на пальце. И кровоточит, и для жизни в целом неопасен. Но вариантом с пальцем хитрюг в приемнике не проведешь. Не та локализация…

– Голова нужна! – догадался Роман.

– Без неё никуда! – согласился Палыч. – Причем в данной ситуации не только без своей, но и без ханыжкиной. Вот и приходится своей думать, а его пользовать. Инструмент, благо, под рукой.

– Что за инструмент такой? – счел нужным поинтересоваться юноша, предчувствуя близость конкретики.

– Скарификатор, что же еще! – гордо приоткрыл масть лектор. – Слыхал о таком?

– Ну-у учили, лаборанты используют, чтобы кровь из пальца на анализ брать.

– Не брать, а прокалывать! Набирают-то они кровь пипетками и трубочками всевозможными. А вот для нанесения поверхностного увечья зубчики у этой пластиночки в самый раз. Соображаешь?

– Да чего соображать-то, – с некоторым разочарованием протянул Роман. – Клиента по шнобелю или по щеке чикни, он и прибудет к приемнику с соответствующим фейсом. Ни один реаниматолог или травматолог не отправит.

– Я отправлю, – с легким злорадством вновь подал голос Александр.

– Погоди ты, парень еще не все понял. – Кардиолог продолжил лекцию: – Есть нюансы. Во-первых, названные тобой участки лица – области среди дежурных докторов малопочитаемые и озабоченности не вызывающие. Подумай сам, травма от скарификатора – поверхностная. На открытом, безволосом участке легко диагностируемая. Поэтому мало-мальски трезвый и не слишком сонный врач живо разберется, что вавка твоя – яйца выеденного не стоит. Во-вторых, «чикать» нужно вовремя. Когда, по-твоему?

– Ну-у, я думаю, минут за десять, лучше пятнадцать до предполагаемого прибытия в больницу, – рассудительно выдал интерн. – Ранка маленькая, чтобы залить успело. Кровопотеря, значит, и прочие эффекты…

– Два из двух мимо! – цинично подытожил Палыч. – Итак, правильный ответ. Первое, резать нужно только волосистую часть головы. Виски или затылок. Рана под волосами хуже визуализируется и не позволяет сразу же исключить глубокого повреждения. Не панацея, конечно, но шансы на то, что дежуранты кипишнутся и решатся на рентген, возрастают. Второе, не коли раньше, чем за пару-тройку минут до прибытия к порогу приемника. Кровь имеет свойство сворачиваться. А при поверхностных ссадинах она, родимая, сворачивается довольно быстро. Пока тело выгрузите, рана струпом покроется. Волосы слиплись, кровотечения нет, больной варнякает – немногие доктора в тяжесть травмы поверят. Свежее, продолжающееся кровотечение в данном случае гораздо эффектнее. Если даже травматолог эрудированный, можно на необходимость обработки раны надавить, глядишь, и поведется. Ход мыслей улавливаешь?

– В целом, да. Но какова из этого всего прямая выгода для бригады «скорой»? Пока дежурный врач сопроводительный лист не подпишет, они все равно уехать не смогут.

– Так-то оно так, но есть нюансы. Представь: тело завезено в приемник, ты, как дежурный хирург, исключаешь, скажем, прободную язву желудка. Брать больного ты, ясное дело, не настроен. Но обстоятельства вынуждают произвести хотя бы поверхностный осмотр. А какой осмотр без, по крайней мере, обзорной рентгенографии брюшной полости? Значит, минут на двадцать нежеланный пациент в стенах приемника задерживается.

– Но и «скорая» тоже ведь будет ожидать окончательного разрешения вопроса под стенами больницы.

– А вот здесь возможны варианты. Причем фактически беспроигрышные… Ты бы хоть чаю предложил! – пожурил Палыч Александра. – Я вместо тебя глотку деру, а отдачи – ноль.

Темнов хотел было возразить, что ординаторская – хирургическая, следовательно, угощение стоило бы требовать от просвещаемого интерна. Но, взглянув на вошедшего в раж кардиолога и увлеченного рассказом интерна, решил не перечить. Он молча подошел к неприметно (внутрибольничными правилами запрещено!) стоявшему в углу подоконника чайнику и, сменив воду, включил его. Чай в пакетиках и сахар в кубиках общедоступно находились в шкафчике около умывальника. Сполоснув одну из анонимных чашек общего пользования, он опустил в нее пакетик с чаем, бросил пару кубиков кристаллизованной глюкозы и стал ждать закипания чайника.

– Ясное дело, что по доброте душевной врач бригаду «скорой», которая доставила ему среди ночи столь бесценный груз, не отпустит. Поэтому приходится идти на административные уловки. А какова единственная официально возможная причина отбытия реанимобиля, невзирая на возражения со стороны дежурных докторов?

– Вызов. – Невзирая на бессонную ночь, Роман проявлял чудеса сообразительности.

– Далеко пойдешь, юноша! – Палыч одобрительно хлопнул интерна по плечу. – С первой попытки, и – в яблочко! Остается только выяснить, каким образом его, желанного, преподнести. Вот ты, среди ночи, куёлдясь подле сомнительной травматичности и общественной ценности пациента, поверил бы во внезапно возникший форс-мажор со стороны бригады «скорой», которая, по сути, является твоим единственным шансом на быстрый вывоз нежеланного субъекта?

– Вряд ли. – В голосе Романа звучали интонации неуверенности. Он с трудом представлял, каким образом молодой хирург может уличить бывалого фельдшера (не говоря уже о враче) «скорой» во лжи. – Я бы позвонил диспетчеру… – осторожно начал он озвучивание предполагаемой тактики действий.

– Дорогуша, стань в очередь! Диспетчер – в большинстве случаев – не балованная жизнью, среднего возраста бабенка, часто в одиночку волокущая на горбу материнскую обязанность по воспитанию одного, а то и двух не шибко послушных подростков. Неужели ты думаешь, что, после изматывающей дневной смены, она среди ночи будет рада услышать голосок молодого доктора, ехидно интересующегося расписанием выездов «дежурок»?.. К тому же! – продолжал добивать гипотезу интерна кардиолог. – Рационально мыслящий фельдшер, если он, конечно, не числится злейшим врагом собственного диспетчера – а это, согласись, редкость, – загодя позаботится о таком нюансе, как договоренность о мнимом вызове.

– Это что же получается, бригада «скорой» в более выгодной ситуации, чем врач в приемном отделении?!

– А ты как думал?! – Палыч, казалось, был даже раздосадован столь искренним удивлением интерна. – У тебя конец практики на носу, а элементарных вещей не понимаешь. У врача в данной ситуации два принципиально различающихся подхода – или, на свой страх и риск, после беглого осмотра, разумеется, заставить «неотложников» забирать нежелательный груз обратно в машину и катиться с ним подальше, то есть в терапию по месту жительства, или же, поддавшись провокации, отпустить «скорую», а самому, опять-таки быстро исключив у ханыжки наличие опасных для жизни патологий, дать указание медсестре приемника о вызове свободной машины для транспортировки оживающего пациента в ту же терапию. Ну а самому, скрестив пальцы, отправляться на боковую. Дежурка может и через пару часов за подобными клиентами подъехать. Бухарь, отоспавшись на каталке, одиннадцатым номером уйдет восвояси, так и не дождавшись «кареты». – Кардиолог кивком поблагодарил Александра за поданный чай и, осторожно отхлебнув глоток, флегматично успокоил Романа: – Ты не бойся, хирургам подобный социальный шлак редко впаривают. Не та патология. К тому же уплотнение живота, вплоть до болезненности, ещё уметь нужно спровоцировать, да еще за такой короткий срок. Далеко не все фельдшера «скорой» все нюансы знают. Со рвотой, конечно, проще. К*н на пороге приемника клиенту вколол, красного вина в пасть накапал или сока вишневого – вот тебе и подозрение на желудочное кровотечение.

– Ну теперь буду знать, – самодовольно усмехнулся Роман.

– А толку? Что, рискнешь больного без гастроскопии или, на крайний случай, анализа крови отправить?! – осадил молодого наглеца Палыч. – А вдруг это не симуляция? Вдруг кровушка настоящая? Или на вкус пробовать будешь?

Интерн пожал худыми плечами.

– То-то! Но подобные случаи весьма редки. Гораздо чаще ребята со «скорой» делают расчет на травматологов и нейрохирургов.

– Нас позабыли! – напомнил о коллегах Темнов.

– Тебя забудешь! – Старик мотнул седой головой в сторону Александра. – Ну и на реаниматологов, ясное дело. Хотя вашего брата не так-то просто охмурить. Уж больно вы подозрительные. Во всем подвох чуете. Разве что молодежь…

– А я, значит, доктор не первой свежести… – За мнимым укором крылось определенное самодовольство. Темнову приятно было осознавать некую причастность к аксакальской прослойке медицинских кругов города.

– И ты – зелень пузатая, – беззлобно констатировал Палыч. – Разве что понаглее многих будешь. Но в данных ситуациях смелость часто помогает… Пока не обожжешься… – Кардиолог сделал многозначительную паузу. – Впрочем, сейчас разговор не об этом. Итак, в рассматриваемых нами случаях бригаде «скорой» легче «скосить» под черепно-мозговую травму, пусть и средней тяжести, зато требующую безотлагательного обследования. А*н в лошадиной дозе в один глаз закапал – через десять минут зрачок у клиента «поплывет» как при отеке мозга. Пока дежурант разберется – поминай как звали. А если еще вдобавок скарификатором в ноздре или в ушной раковине поработать – цветущая картина мозговой вавки. Без краниографии, а то и компьютерной томографии головного мозга не разберешься.

– Или без минимум часовой отлежки в приемнике, – грустно добавил Александр. – Лады, Палыч, против лома… Но, согласитесь, иногда и нашему брату-дежуранту понаглеть все же стоит. Не всех же подряд госпитализировать.

– Знаем мы вас, бедненьких! Можно подумать, если «скорой» удалось вам вяло копошащееся тело в приемнике сбросить, вы его сразу в отделение тянете. Глюкоза, витамины, гормоны, рентген, «отсыпочная» – это ещё развернутый вариант. А так – рентген и – на отлежку в дальний угол, пока связно варнякать не начнет.

– А раньше, когда медвытрезвители были, с таким контингентом дела проще обстояли? – В свете почерпнутой за прошедшие двадцать минут информации Роман ощутил всю беззащитность «ослабленных нарзаном» сограждан.

– Для госбюджета – дороже. А для нас, простых врачей, – те же яйца… В вытрезвитель тоже далеко не всех принимали. Охота единственному дежурному врачу сомнительной тяжести клиентов обхаживать. Кроме того, считалось, что в стенах сего благородного учреждения недужные умирать не должны. Поэтому при малейшем ухудшении состояния или даже признаках нестабильности оного «скорая» оперативно переправляла страдальца в ближайшую больницу. Ну а там – смотри выше… – Допив чай, просветитель бодро поднялся с кушетки. – Всё! Лекция окончена. Можно, конечно, ещё об урологических и гинекологических хитростях рассказать, но это уже совсем другая история. Работать начнешь – сам узнаешь.

– Ну а вывод-то, Палыч, вывод! Назидание, так сказать, молодому специалисту. – Темнов, зная склонность аксакала к театральности, благородно провоцировал его на эффектное завершение бенефиса.

– Вывод один! Как в известном тосте, четко соразмеряй свои желания со своими возможностями! То есть желания избавиться от проблемного пациента с возможностью сделать это без негативных последствий для его здоровья и своего комфорта. Не уверен – «ложи». Пусть в приемнике часок отлежится, отогреется, выспится, а там – не грех и отпустить на все четыре. Под подпись, разумеется. Ну а если сразу выгоняешь – гони уверенно, чтобы досадные сожаления о содеянном не портили тебе остаток ночи… Да, я же к Масяненко пришел. Где он?

– На обществе. В областной клинике. Сегодня велел не ждать, – запоздало сообщил Темнов.

– Вот засранцы! Развели, значит, на общение, – добродушно пожурил Палыч. – Ну, всех благ, надежда медицины!

– И вам того же! – пожелал молодежный дуэт спине выходившего из ординаторской усача.

Весь день Александр находился под будоражащим впечатлением от мини-лекции старика-кардиолога. Конечно, разрозненные отрывки из неё он слышал и раньше. Но именно сегодня, на фоне экспрессивного рассказа интерна о приключениях минувшей ночи, он фактически впервые всерьез задумался о степени бурлящих вокруг такого, казалось бы, банального медицинского действа, как госпитализация, страстей и возможных обходных маневрах со стороны любой из участвующих в данном ритуале сторон.

«Нет счастья пациенту в моём отечестве! – Парафраз показался ему весьма удачным резюмирующим афоризмом. – Впрочем, не только в моём…» – объективности ради поправился Темнов. Разменяв четвертый десяток, за границей он ещё не бывал, но искренне верил в однотипность человеческой природы. Да и как же без этого, биологический вид-то один, различны лишь жизненные обстоятельства…

За этими абстракционистскими размышлениями и застала его вошедшая в ординаторскую Татьяна:

– Из приемника звонили. Мужчина. Самообращение.

– Жалобы? Состояние? В сознании? – Вырванный из марева философских грез, врач засыпал медсестру сердитыми вопросами.

– Да что я, не сказала бы? – пожала плечами она. – Как получила, так и передала.

– Ясно. Что ж, скоро выясним. – Темнов лениво поднялся с кушетки.

– Мне с вами идти?

– Ладно уж. Пока не стоит. Займитесь лучше ужином. Самообращенец вряд ли коматозником будет. Позову, если что…

На первом этаже, около дверей травмпункта, было немноголюдно. Уже на подходе к повороту, ведущему в аппендикс приемного отделения, Александр услышал отзвуки диалога на повышенных тонах – сопрано дежурной медсестры часто прерывалось сбивчивым тенором. «Ну если это голос „больногос“ они сейчас нарвутся», – Темнов внутренне настроился на вербальный марш-бросок.

– Александр Евгеньевич, вот! – Дежурная по приемнику указала на худощавого мужчину. – Сами обратились. Говорят, что на улице плохо стало…

Франтоватый субъект, из-под распахнутой куртки которого виднелся застегнутый на все пуговицы пиджак, а выпирающий кадык был подвязан ярким галстуком, подпрыгнул на стуле и кинулся к врачу:

– Доктор, мы… – Умеренной потертости кожаная папка, лежавшая на его худых коленях, с глухим шлепком свалилась на пол.

– Спокойно! Где больной? – Темнов прошел вслед за медсестрой в «обмывочную», где на каталке, похрапывая, лежал тучный мужчина неопределенного возраста.

– Перегаром за версту прет. Сразу видно, набрались где-то, – проинформировала Анастасия.

После небольшой тактильной стимуляции лицевой области, иначе пощечины, больной открыл глаза и заматерился. Тяжелый запах алкогольных испарений подтверждал слова медсестры. Дышал пациент свободно, давление и пульс опасений не вызывали.

– Водку пил? – громко поинтересовался реаниматолог.

– Не-е, только пиво, вчера, – нечленораздельно выдавил мужик.

– Складно брешешь! – похвалил собеседника Александр.

– Да-да, доктор! Мы – по бутылочке, накануне вечером. И всё, – поддакнул заглядывающий в приоткрытую дверь интеллигент.

– А чего ж сомлел тогда? – не отставал Темнов. – Солнца такого вроде как нет еще, чтобы до удара довести.

– Он с юности сердцем слабый. Вы проверьте – может, инфаркт…

– Проверим, ожидайте в приемнике. – Обернувшись к медсестре, реаниматолог дал назначения – Глюкозу, гормоны, мочегонные по вене. И – в терапию по месту жительства. Можете вызывать «скорую» для перевозки. Пока приедут, клиент оклыгает. А я направление напишу.

Но на выходе из ремзала он снова столкнулся с корешем пациента. Ненавязчиво, бочком, тот попытался прошмыгнуть к ложу приятеля.

– Мужчина, я же вам сказал, ожидайте в приемнике. Друг ваш в госпитализации в реанимационное отделение не нуждается. Ему сделают пару уколов и спецтранспортом отправят в терапевтическое отделение. Там он пробудет, по крайней мере, до утра. А дальше – видно будет.

– Хорошо-хорошо, доктор. Но я должен видеть, что ему вводят. Я его адвокат. Поэтому прошу вас дать мне список всех медпрепаратов, которые будут использованы при лечении моего клиента. – Несмотря на легкий запах перегара, «юрист» говорил внятно и без запинок.

Темнов, за шесть лет работы впервые столкнувшийся с подобной ситуацией, поначалу растерялся. Но решение пришло само и быстро – сказался опыт выдачи эпикризов и справок:

– Без вопросов. Но вы должны предоставить постановление за подписью городского судьи о том, что действительно являетесь официальным юридическим представителем этого человека. – Реаниматолог указал на «слабого сердцем» любителя пива.

Теперь уже растерянным выглядел «юрист».

– Но уже вечер, и я сейчас не смогу получить такую выписку, – пролепетал он.

– Тогда извините, но никаких данных о медикаментозном лечении вашего «клиента» я вам предоставлять не обязан. Ожидайте здесь. Или я буду вынужден выставить вас на улицу. – Довольный экспромтом, Александр бодро направился в регистратуру.

«Развести хотел, пустозвон! Адвокат, итить твою… Да по роже его приятеля видно, что, кроме приводов за дебош в общественных местах, он на другие отношения с законом не способен».

Сочтя инцидент исчерпанным, он неспешно приступил к описанию лечебных мероприятий в стационарном журнале. Однако через пару минут был прерван ворвавшейся в комнату Анастасией:

– Доктор, этот хмырь неугомонный, друг алкаша, лезет ампулы проверять, названия записывает.

Стиснув зубы, Александр вернулся в ремзал.

– Мужчина! Вам еще раз, более популярно объяснить?! – пытаясь не сорваться на крик, обратился он к «юристу».

Виновато потупив взгляд, франт замер возле лотка с пустыми ампулами и использованными шприцами. Его явно смущала разница в весовых категориях между ним и Темновым.

– Ну ладно, доктор. Я больше не буду вам мешать, – выдохнул он. – Но учтите, если с моим другом что-нибудь случится, я вас всех засужу. – Чувствовалось, что этой фразой он привык защищаться как своеобразным щитом.

Александр не смог сдержать улыбки:

– Вот и договорились. А теперь – покиньте медучреждение… Вывезите его на сидячей каталке на порог приемника, пусть воздухом подышит, – приказал он санитарке, указывая на больного.

Мужик на каталке уже пришел в себя и, шумно дыша, пытался подняться.

Младшая медсестра с видимым неудовольствием ловко подхватила под руку не мелкое тело и отработанным движением буквально перебросила его в подставленное кресло.

– Съездим, пробздимся, – проинформировала она хрипло ойкнувшего мужлана.

Из коридора послышался звук открываемого засова входной двери. Пахнуло весенней прохладой.

Вернувшись в комнату регистрации, Темнов жестом подозвал к себе медсестру:

– Выйдите вслед за ними на порог и, незаметно для «адвоката», передайте санитарке, чтобы оставила алкаша на ступеньках, а сама вернулась назад в больницу.

– А вдруг этот дебош подымет, бросили, дескать, его любимого клиента, на произвол… – начала было Анастасия.

– Не думаю, – прервал её Александр. – Я рассчитываю на иной вариант развития событий. – Он загадочно улыбнулся.

Медсестра вышла, а врач, подойдя к окну, из которого отлично просматривался порог приемника, стал ждать предполагаемой развязки.

Он видел, как санитарка вывезла каталку с пациентом на освещенное крыльцо. Как Анастасия подошла к ней и, сказав несколько слов, вернулась в больницу. Как та, недоуменно пожав плечами, оставила вверенный ей груз и последовала за медсестрой.

Темнов вышел в холл и обратился к растерянно озиравшемуся «адвокату»: