— Да ни о чем. Она молчала всю дорогу, а я не специалист болтать с дамами. К тому же устал я здорово. Весь вечер провозился у одного клиента с телевизором.

— Ну что же, на Ленку это похоже. А ты москвич?

— Да, коренной — на Арбате вырос.

— А где именно? Я тоже арбатский.

— В Карманицком переулке.

— Скажи, а как раньше назывался магазин Консервы, напротив шашлычной?

— Восточные сладости.

— Верно, — повеселел Барин и подмигнул Кириллу, — вот я и земелю нашел.

Кирилл понял, что опасность миновала. Барин стал набирать номер телефона. Трубку сняли сразу.

— Анатолий, немедленно поднимись к Елене, от моего имени отбери у неё ключи от машины и дома и спустись вниз. Повторяю: всю связку ключей, любым способом. И тут же позвони мне. Даю тебе пять минут. Я в бункере.

Волнуется, — подумал Кирилл, наблюдая, как Барин, несмотря на холод от железобетонных стен, поминутно вытирает пот с лица. Заметив его взгляд, Барин пояснил:

— Моя жена Ленка — баба хитрющая. Ловко моим ребятам тебя подставила. Время хочет выиграть. Сумела все-таки любовника от нас спрятать. Я — человек деловой и при прежних и этих властях деньги делать умею. Сам понимаешь, мне не до нормальной семейной жизни. Сразу договорился с Ленкой по-честному: гуляешь — гуляй, но чтобы без огласки. Мое имя беречь надо: с рогоносцем солидные клиенты дела иметь не будут, хотя, в сущности, все мужики в одинаковом положении. Все было тихо, мирно. Меня, конечно, её похождения не очень-то радовали, но при моей занятости какую-то свободу я вынужден был ей давать. Но в последнем случае баба задурила — увлеклась серьезно.

Раздался телефонный звонок. Невидимый Анатолий сообщил, что ключи у него. Барин потребовал посчитать, сколько их на связке.

— Пять? — переспросил он. — Тогда я знаю, где она спрятала этого прощелыгу. Взгляни, нет ли желтого ключа с узкой длинной бородкой. Нет? Все ясно. Не давай ей никуда из дома высунуться. И машину отгони подальше.

— Там у неё в машине мой чемоданчик с дефицитной аппаратурой и запчастями, — попытался робко вмешаться в разговор Кирилл. Барин небрежно отмахнулся и положил трубку на рычаг.

— Не до тебя пока. Сиди тихо. Не мешай. — Он набросал на листочке, вырванном из блокнота, адрес и кивнул охранникам: — Ты, Зуб, и Колян срочно езжайте туда. Надо успеть его захватить. Они оторвались от вас в районе метро Автозаводская, и минут через двадцать она подсадила этого чудака, сбив вас с толку. Там рядом живет моя дочь с зятем, они сейчас в отпуске. Ключ от этой квартиры она и отдала ему, чтобы до утра отлежался. Телефон там отключен, и предупредить его она вряд ли сумеет. Гоните туда.

Ну так вот, — продолжил Барин, словно и не прерывался, — моя жена по-настоящему втюрилась. Сначала я не придавал этому значения, думал, перебесится, все же не восемнадцать лет, а пятый десяток. В общем, пустил дело на самотек, а зря. Сегодня позвонил домой, а телефоны, сам знаешь, какие у нас, — и подключился к её разговору с этим типом. Слышу: она решила с ним уехать насовсем, но не пустая. Видимо, часть украшений ему уже передала, он настаивал, чтобы она захватила с собой бриллиантовый браслет. Вещь старинная, уникальная. Мой подарок ей к десятилетию нашей свадьбы. И тогда он стоил недешево, а сегодня это целое состояние. Сегодня вечером они договорились встретиться. Еще он сказал, что из гостиницы его выперли. Значит, приезжий, да и говор у него не московский. Я у тебя об Арбате спросил, чтобы окончательно убедиться в подставе. Она ведь что сделала: заметив следящих за ней моих ребят, оторвалась от них, его высадила, а тебя подобрала. И браслет успела ему отдать. Надо же в её годы так голову потерять! Дура доверчивая. И ведь что удумала. Когда ребята их упустили, они испугались за свои шкуры. Подъехали к дому, а там моя точка: палатка торговая. Это — охрана. Воткрытую их не поставишь и в квартиру жить не пустишь. А так все на виду, и двое ребят, всегда находясь в комке, мой покой берегут. Когда вы подъехали, они тебя и захватили. Да разве Ленка привезла бы любовника прямо к дому? Я сразу засомневался… Мне нужен тот, и с браслетом, ох как нужен! Не могу я позволить, чтобы меня или мою жену, как последних лохов, обманули. Честь семьи соблюдать надо! Это в нашей среде дороже всего. А мои ребята — верные: давно со мной и молчать будут. На них надеяться можно.

А на меня? — с испугом подумал Кирилл. — Этот Барин так заботится о своей репутации, что лишний свидетель ему совсем ни к чему! Вряд ли он меня так просто отпустит. Да ещё и порассказал мне лишнее. Нет, положение опять становится опасным.

Барин, поняв ход мыслей пленника, явно наслаждался его замешательством.

— Вот что, Кирилл, сам понимаешь, я тебя пока отпустить не могу. А чтобы твоя семья зря не беспокоилась, давай мне свой номер телефона. Я позвоню, представлюсь твоим клиентом и предупрежу, что ты только что вышел от меня и будешь дома часа через полтора.

Кирилл заколебался. Конечно, жена перестанет волноваться, но зато Барин будет знать его домашний телефон, а этого ему совсем не хотелось. Но делать было нечего. Барин записал номер в свой блокнот и начал медленно, сверяясь с записью, крутить диск аппарата.

— Кого спросить-то?

— Анастасию Владимировну.

— Извините, мне Анастасию Владимировну, — произнес он интеллигентно и мягко. — Добрый вечер. Прошу прощения за столь поздний звонок, но выполняю просьбу вашего мужа. Он с моим телевизором провозился долго и только что побежал на метро. А меня попросил позвонить, что уже едет. Не беспокойтесь.

Выслушав слова благодарности, Барин положил трубку.

— Ну вот, все в порядке. Придется немного подождать. Расскажи-ка мне пока о себе, а то я все о своих делах треплюсь.

— А о чем рассказывать?

— Да все равно. Давай хоть биографию. Мне молча сидеть невмоготу.

Кирилл пожал плечами. После пережитого страха собственная жизнь показалась ему очень уж обыденной и скучной. Он рассказал о школе, о мальчишеских шалостях, об учебе в институте, студенческой вольной жизни… Апотом и вспоминать нечего: работа, отпуск, работа, отпуск и сплошные семейные заботы последние десять лет. Барин занят был своими мыслями и почти не слушал его. Лишь когда Кирилл упомянул о жене и детях, проявил интерес:

— А ты своей жене часто изменял?

— Нет, ни разу. Даже в голову не приходило, — ответил Кирилл и с удивлением посмотрел на Барина, разразившегося диким хохотом.

— Ну ты даешь, Кирюха! В голову ему не приходило. Так разве это в голову приходит, а не в другое интересное место?

Отсмеявшись, уже серьезно произнес:

— За один этот искренний ответ надо оставить тебя в живых.

Кирилл похолодел: так, значит, он не принял ещё окончательного решения? И тут очень к месту зазвонил телефон. Барин нетерпеливо схватил трубку. По тому, как разгладились мышцы его лица, стало ясно, что новости хорошие.

— Везите его сюда! — приказал он и сел в кресло, потирая руки.

— Все пока складывается благополучно для меня, а следовательно, и для тебя, Кирюша. Успели вовремя: у него уже был куплен билет на самолет, на завтрашнее утро. Один. Хотел смыться с драгоценностями. Ну ничего, сейчас мы с ним за все посчитаемся.

Сидевший до этого молча поигрывающий ножом тип с радостной надеждой в голосе спросил:

— Будет работа?

— Подожди, пока не спеши. Мне его объяснения нужны. Если он Ленку любил, черт с ним, а если только из-за побрякушек дурил ей голову!.. — Глаза Барина зловеще сверкнули.

Кирилл подумал: Странная психология — обиделся, что его жену, которую он без ума любит, затащили в постель не ради её женских прелестей, а из-за корысти. Уязвлен в лучших чувствах. И ещё как уязвлен! Не завидую я этому мужику. Хотя и мне самому не позавидуешь.

Барин вновь забегал нервно по бункеру. Вдали скрипнули железные двери, и он замер, как охотничий пес, почуявший добычу. В отсек втолкнули смуглого мужчину, лет тридцати пяти, с беспокойно бегающими глазами. Сразу определив главного здесь, он, избегая его прямого взгляда, уставился в пол. Барин испытывал явное наслаждение от предвкушения острых ощущений.

— Ну? — Голос Барина прозвучал почти ласково, но Смуглый вздрогнул, как от удара хлыстом, и решил играть в откровенность.

— Я же не знал, что знаменитый Туз её муж и что за ним стоят такие серьезные люди. Так, думал, жена торгаша какого-нибудь. Ну и решил пощипать немного.

— А под каким предлогом цацки у неё вытягивал: для бедной больной матери?

— Да нет, под картежную игру. Мне действительно не везло последний месяц. Кольцо и серьги она мне для уплаты проигрыша дала. Яей сказал, что под ножом хожу. Врал, конечно. Проигрыш был, но не так, чтобы… Вобщем, выкрутился и драгоценности её сохранил. Все вам вернул.

— А браслет как выманил?

— Так это она сама уехать со мной захотела. Я и сказал, что для собственного дела нужен начальный капитал.

— А почему её не взял с собой, лишь один билет купил?

Смуглый благоразумно промолчал: и так все ясно.

— И что она в таком, как ты, нашла? В постели половой гигант, что ли?

Смуглый пожал плечами.

— Как и все. Ничего сверхъестественного. Дамочка избалованная, надоело, видимо, мужиками повелевать, захотелось, чтобы хозяин у неё был. Пошли с ней в ресторан, какой-то пижон пригласил её танцевать, так я его послал подальше, а ей, чтобы призывные улыбки не расточала, под столом по коленке двинул: раз со мной пришла, не зыряй по сторонам. Вижу, ей это понравилось. Говорила: Вот тебе, как мужчине, я действительно нужна, а мужу все равно, с кем путаюсь, лишь бы рядом оказалась, когда ему надо.

Смуглый, увлекшись, не заметил, как исказилось лицо Туза. Последнее он явно не должен был говорить. Теперь хозяин уж точно затаил зло: нашел о чем откровенничать.

Кирилл взглянул на большеголового типа: тот даже вспотел в предчувствии серьезной работы. А он явно невменяемый, — подумал Кирилл. — Очевидно, хозяин и держит его для таких случаев: чувствуется, ему одно удовольствие принимать участие в страшных делах.

Туз, прерывисто дыша, с трудом выдавил из себя:

— Она была уверена, что ты возьмешь её с собой?..

— Да. Я ведь сказал, что отъезд через неделю, а пока мне надо где-то перекантоваться. Она и дала ключи от квартиры родственников. Мы там с ней пару раз бывали.

И вновь лицо Туза дернулось, словно ему влепили пощечину.

А Смуглый продолжал, по глупости решив, что именно заверения в отсутствии желания увезти с собою жену Туза спасут его.

— Сегодня, заметив слежку, я придумал трюк с подсадкой голосующего пассажира, а сам, взяв ключ, смылся. Думал на той квартире до утра отсидеться, а потом улететь. Да не успел. А жаль. Найти меня не смогли бы. Я ей Георгием представился, а настоящего имени и адреса она не знала. Но не повезло!

— Да ещё как не повезло! — Голос Туза сорвался на фальцет. — Давайте, ребята.

Смуглый, поняв, что ему предстоит, дико закричал:

— Пощадите! Я ведь не знал, с кем связался! За мной ведь тоже люди стоят серьезные. Спросите Паленого — он за меня марку держит.

Хозяин повернулся и вопросительно посмотрел на молчаливого Баскетболиста. Тот, продолжая изучать узор на ковре, равнодушно пояснил:

— Паленый — кидала средней руки. За ним человек тридцать будет, но серьезных неприятностей нам не причинит. Да и за этого червяка вряд ли пожелает вступиться.

Туз злорадно повернулся к обидчику:

— Слышал, сука? Разговор окончен.

Услышанный приговор поверг Смуглого в ужас. Он пронзительно завыл, не в состоянии даже двинуться между двумя боевиками.

— Заклеить ему рот пластырем? — спросил большеголовый.

— Не надо. — Туз был неприятно возбужден. — Для меня его вопли — музыка.

Кирилл похолодел, представив, что ему сейчас придется увидеть. Но тут хозяин вспомнил о нем:

— Тебя, Кирилл, сейчас отвезут домой. По дороге свой чемоданчик с деталями захватишь. — Он кивнул парню в кожаной куртке: — Доставь, Колян, по назначению. — Заметив его вопросительный взгляд, сказал: — Он мне с его профессией скоро понадобится. А болтать не будет: не самоубийца же он и не палач своей семьи. Не так ли?

Кирилл через силу заставил себя кивнуть. Тревога сжала его сердце, к горлу подкатил ком. Сопровождаемый боевиком, он почти бежал по мрачному лабиринту подвала к железной двери, подальше от пронзительного, почти женского крика боли и отчаяния. Казалось, ужас заполнял все уголки подвала, проникая в его собственный мозг и сердце. Скорее, скорее отсюда!

Железная дверь скрипнула, выпуская их, иКирилл со вздохом облегчения окунулся в мир тишины.

Следующие два дня Кирилл старался убедить себя в том, что Туз со своими боевиками лишь попугают того парня и отпустят и что он, Кирилл, опасаясь за свою семью, поступил абсолютно правильно, не сообщив в милицию о случившемся. Да и почему он, собственно, должен рисковать из-за какого-то мелкого мошенника?

Но в среду вечером по телевизору в Хронике происшествий показали труп, обнаруженный на городской свалке. Репортер сообщил: Неопознанный мужчина 30–35 лет был убит, по-видимому, на сексуальной почве. Всех, кто что-либо знает о личности этого человека, просим позвонить по телефонам…

Кирилл, схватив авторучку, принялся записывать их на краю газеты. С экрана обнадежили: Анонимность гарантируется.

Кирилл возбужденно заходил по комнате:

— Значит, они все-таки прикончили беднягу.

Жена, ничего не спрашивая, с тревогой смотрела на него. Одолев нерешительность, он шагнул к телефону и стал набирать номер. Но после трех цифр, словно обжегшись, бросил трубку на рычаг. И тут же по нервам ударил внезапно прорвавшийся телефонный звонок. Не дожидаясь повторного сигнала, Кирилл схватил трубку и, услышав знакомый барственно требовательный голос, понял, что пропал.

— Кирилл, вы мне срочно нужны. Машину за вами я уже выслал. Через пятнадцать минут выходите. Водитель будет ждать вас у подъезда. Кстати, захватите с собою ваш чемоданчик для ремонта телеаппаратуры.

Обращение на вы и подчеркнуто уважительный тон не могли обмануть Кирилла: это был жесткий приказ.

Он начал собираться. Тяжелые мысли лезли в голову. А что, если они решили убрать меня, как опасного свидетеля? Но это они могут сделать в любой момент и в любом месте. И даже лучше, если это произойдет вдали от дома, не на глазах у семьи.

Жена, бледная, наблюдала за его сборами — сердце женщины всегда чует беду. Не в силах что-либо объяснить, Кирилл был ей благодарен за молчание. Захотелось подойти и поцеловать жену на прощание, но он сдержался, чтобы излишне её не волновать: у них в доме не было принято открыто проявлять свои чувства.

Спустившись вниз, Кирилл увидел за рулем автомашины все того же боевика в кожаной куртке. Они не поздоровались. Кирилл сел на заднее сиденье, и машина тронулась с места. Приехали довольно быстро к знакомому дому с лепными украшениями. Возле коммерческой палатки стояли человек пять покупателей. Вылезая из машины, боевик приветственно махнул рукой в кожаной перчатке, и один из продавцов кивнул, давая знак, видимо, что их ждут и они могут пройти. Поднялись на второй этаж, сопровождающий позвонил условным сигналом. Их разглядели в глазок и лишь потом впустили. Хозяин был приветлив.

— Рад видеть вас в своем доме. Жены нет — горюет на даче. А мы тут по-холостяцки закусим.

Кирилл бросил взгляд на холостяцкий стол, ломившийся от невиданных им бутылок с яркими этикетками. Живет же, сволочь! Наверное, каждый день так жрет. Зависть и ненависть всколыхнулись в его душе. Вошел охранник — Баскетболист. Если бы не страх за свою жизнь, Кирилл бы наверняка расхохотался: на этом здоровенном двухметровом мужике нелепо выглядел передник. В руках он нес две дымящиеся миски с душистым бульоном. Привезший Кирилла боевик по знаку хозяина развернулся и вышел из квартиры, осторожно щелкнув замком.

Туз приветливо пригласил к столу:

— Это надо есть, пока горячее и жир не успел застыть. Сначала покушаем, а потом уж выпьем по рюмашке, а не так, как принято у нас на Руси: все наоборот.

Хозяин взял одну из бутылок.

— Угощу вас на свой вкус. В этом напитке градусов достаточно, но пьется легко, сразу и не почувствуешь. Дело у меня к вам важное. Требует ювелирной точности и ясной головы. Потому и пропустим лишь граммов по двадцать пять, а уж потом свое наверстаем.

Что ещё за дело? — тревожно подумал Кирилл. — Этот боров ничего доброго никому делать не будет. Но промолчал, послушно вслед за хозяином глотнул острого жирного варева и затем медленно выпил из тоненькой стопочки белесовато-коричневую жидкость, приятно пахнущую ванилином.

Туз вздохнул.

— Я, Кирилл, больше одной рюмки в день обычно не пью: здоровье свое берегу. Слишком много вокруг меня людей кормится. И от моего здоровья и благополучия зависит их успех в жизни. Я правду говорю? — Он внезапно повернулся к Баскетболисту. Тот согласно кивнул и сделал это неторопливо, сохраняя достоинство, лишь чуть склонив голову с идеальным пробором.

Хозяин, довольный, рассмеялся.

— Вот видишь, он согласен. Этот медведь кого хочешь за меня заломает. А моя задача — вести дела по-умному, чтобы ему никого ломать не надо было. И он, об этом зная, тоже меня ценит, как и я его. Ивообще все, кто оказывает мне услуги, знают, что я их в беде не оставлю и всегда помогу, если человек в этом будет нуждаться. Да ты и сам сможешь вэтом убедиться, если сделаешь одно дело.

— Какое?

— Не спеши! Сначала поесть надо, а потом уж дело. Помнишь, как в сказке говорил Иванушка: ты меня сначала напои, накорми, в бане попарь, а уж потом к делу перейдем. Уменя норма в одну рюмку установлена, но с тобой ещё одну ради особого случая выпью. Атост сразу сборный будет за многое: за встречу, за начало дружбы, за взаимное доверие и успех в деле, ради которого собрались.

Последние слова он произнес со скрытым значением, сделав на них ударение. Жидкость вновь приятно освежила горло: да, такой напиток стоит особого внимания. Минут пятнадцать ели молча. Баскетболист в переднике услужливо уносил на кухню пустую посуду и подавал новые блюда. Кирилл, нервничая, глотал деликатесы, почти не разжевывая. Ахозяин не торопился, священнодействовал, откусывал понемногу и, полузакрыв глаза, перекатывал пищу по языку, жевал тщательно и проглатывал, словно прислушивался к своим ощущениям, прослеживая, как пища проходит весь путь от глотки до желудка.