Потерянный берег – 1

— А то ведь знаете Сергей как бывает, постоит дом без хозяина пару — тройку лет, и вроде крепкий а все одно, начнет разваливаться, жалко, Петруха его с душой строил, кедрач сам валил, сам сушил, все бревнышко к бревнышку.

— Я заметил.

— Ага, ну и хорошо. Ну с утра завтра самосвал будет часам к десяти, ты только забор заранее разгороди там у туалета, видел там где?

— Эм… не обратил внимание.

— Ну вот обрати, там еще щиты такие должны были быть сложены под угольный короб.

— Хорошо, посмотрю.

— Ага, ну бывай, только это… Мишке — ну водиле то, денег не давать, ага, будет просить на бутылку.

— Да не жалко на бутылку то.

— Не жалко ему, а работать потом за него ты будешь? Напьется же сразу и все — день на смарку.

— Понятно, не дам.

— Вот и не давай, все ехай, мне еще тут работать надо.

Проезжая опять поворот у лесопилки, я помахал стоящему у ворот Аслану с парнями.

— Спасибо Аслан, договорился я на счет угля.

— Не за что, — ответил мне Аслан и то же помахал.

Шурша грязевой резиной по лесной дороге я ехал и думал о том, что сегодня очень плодотворно провел время. И закупился по хозяйству и дрова и уголь… в общим все с пользой. Аккуратно преодолел спуск к броду, и затем сам брод. Не далеко от моста сидели два подростка, и ловили в запруде гольяна. В сопку, к дому, пришлось забираться «в натяг» на второй передаче, ибо лезущая под колеса домашняя живность односельчан не давала разогнаться. Сразу у ворот вывернул влево и остановился, открыл ворота и сдал задним ходом во двор. Выходя из машины услышал как Бимка в доме лает и скулит, открыл дом и собака визжа от радости начала пытаться запрыгнуть мне чуть ли не на руки, я присел и погладил его, Бим лизнув меня упылил в сторону огорода. Пройдя в дом обнаружил «гнездо» из одел на кровати и погрызенный ботинок. Понятно, собака скучала и развлекала сама себя, но за ботинок надо наказать, не дело это. Вышел обратно во двор и позвал Бима, тот сделав свои собачьи дела несся ко мне, радостный такой. Залетев пулей в дом, щенок сообразил или почувствовал «что-то не то» и сразу попытался выскочить обратно на улицу, но я закрыл дверь. Разувшись подошел к кровати и заговорил как можно строже и пытаясь не засмеяться, потому как Бим просек ситуацию «что попал» и изобразил мордой и ушами такое, что удержаться от смеха было сложно.

— Бим! Это что такое? Засранец! — спросил я поднимая с кровати погрызенный ботинок, — тебе что грызть больше нечего?

Бим практически по-пластунски заполз под лавку, делая при этом попытки повилять хвостом на каждую мою фразу.

— Вон у печи поленья, грызи, сколько хочешь! А добро портить нельзя! А ну иди ко мне!

Бим все так же, лежал под лавкой, не шевелясь.

— Я кому сказал?!

Он начал медленно выползать и «на полусогнутых» подошел ко мне. Я ткнул ему порванным ботинком под нос и сказал — «Нельзя!», потом, волоча его за шкирку подошел к кровати и указав рукой на постель — «Нельзя!». Потом я его отпустил, и он все так же со сложенными ушами и втянув голову смотрел на меня, я подошел к его коврику на кухне, сел на пол рядом, и уже спокойным голосом сказал, — Ну все, экзекуция закончена, иди ко мне, вот тут лежать можно, если тебе холодно, в погребе есть матрас, я его тебе сюда положу.

Бим уловил изменения в интонациях сразу же подбежал ко мне, неистово виляя хвостом и поскуливая, пытался меня лизнуть мол «прости хозяин, больше не буду».

— Ага, — сказал я, теребя его за холку и вспомнив одного персонажа, — «понять и простить».

На улице машина заглохла, и я обувая калоши сказал:

— Идем «вредитель» машину разгружать.

Мешки с «птичьей едой» перетаскал в сарай, где раньше держали корову, пристроив их на наспех сколоченный поддон, что бы на земле не лежали, потом выпустил кур в курятник и рассыпал им в лотки корма. Бим сразу заинтересовался «новыми жильцами» и с любопытством заглядывал сквозь сетку, со стороны огорода встав на задние лапы, а передними опираясь на сетку. Мешки со своей едой и коробки я перенес в подвал, он сухой и проблем с хранением быть не должно. Хозяйственное барахло и топливо разместил в сарае-мастерской сразу слив солярку в бочку, чтобы освободить канистру — в следующую поездку еще наберу. Уложив в деревянную тачку все по соседскому списку, выкатил ее к воротам. Сходил в дом и сложив в плетеную корзину пачку кофе, несколько шоколадных плиток и упаковку конфет, пристроил корзинку на тачке и покатил к Светлане. По улице медленно поднимались с выпаса коровы и «расходились по домам», некоторые остановившись у калики мычали и звали хозяев, запускайте, мол скорей и доите, а то вымя отваливается. У ворот Светланы также стояла корова и томно смотрела куда-то во двор в ожидании. Светлана вышла во двор со стороны огорода, и открыла ворота, корова деловито прошла во двор и направилась за дом, а Светлана вышла ко мне.

— Добрый вечер Сергей.

— Добрый, я тут вот… привез все что просили.

— А, ну подкатывайте к крыльцу и выставляйте, я там разберусь уже.

Я посмотрел на собачью будку, в которой не сводя с меня глаз, лежал Бабай, вот уж точно бабай — лохматый, беспородный но не маленького размера пес.

— А Вы по дорожке идите, у него цепь не дотянется, — сказала Светлана, поняв мои опасения.

Подкатив тачку к крыльцу, я передал корзину хозяйке и начал выставлять ее «заказ» на крыльцо. Закончив я повернулся к ней.

— Все по списку.

— Вы все таки добавили денег из своих, — сказала она насупившись разбирая пакет с упаковками патронов.

— Да совсем чуть-чуть, мне не в напряг.

— Зато мне неловко, и что это? — она протянула мне корзину.

— Света, да что Вы в самом деле! Считайте это благодарностью за молоко, сметану и пирожки.

— Ну спасибо… вообще-то, молоко и пирожки это моя благодарность и извинение, за то что в отсутствие хозяев пользовались скважиной и баней.

— Хозяевам не жалко, — ответил я и покатил тачку к выходу, ибо меня уже начали утомлять эти бабские пререкания.

— Сергей! — окрикнула она меня, когда я уже был на дороге, — и все же, сколько денег Вы добавили? Я сейчас отдам.

— Молоком отдадите, — хмуро ответил я, кивнул в сторону, куда прошла ее «буренка» и покатил тачку к себе во двор.

Странная она какая то, — подумал я, продолжая распихивать в мастерской коробки с привезенной хозяйственной мелочевкой, — непонятно… но по-моему без мужика она живет, ага, от этого и проблемы у бабы наверное с головой. Ладно, пойду супецкого сварю, баранину на рынке же купил.

Прошел в дом и начал готовить ужин. Биму насыпал сухого корма, так же приобретенного в райцентре, все-таки в нем и витамины и добавки всякие полезные.

— Ешь собакин, но не привыкай сильно, этот корм только на ужин давать буду.

Когда баранина прокипела, снял пенку и засыпал в кастрюлю зажарку и картошку, пусть вариться, и пошел к туалету, где должен завтра разгородить забор и подготовить короб под уголь, стемнеет уже скоро. Действительно, за туалетом находилась заросшая травой конструкция — сваренный из уголка два на два метра каркас, возвышающийся над землей сантиметров на двадцать, в углах хитроумные зажимы, щиты сколоченные из досок лежали тут же. Разобрался как это все собирается я быстро, это было не сложно, по каждой стороне каркаса в специальный паз вставлялся щит и фиксировался зажимом, а сверху можно было поставить еще щит и так же зафиксировать. В общим прикинул, что полностью собранная конструкция была бы высотой метра полтора, нормально — самосвал угля поместиться. Ту сторону короба, что к забору собирать не стал, от туда завтра угля навалят. Подойдя к забору так же обнаружил, что одна секция напротив короба длиннее остальных и может открываться. С одной стороны петли, приваренные к столбу, с другой две пары проушин для замков, вверху и внизу, вместо замков проушины просто толстой проволокой замотаны. По дороге в дом проведал живность — осваивается курятина, нагадили вон уже сколько.

На кухне стоял аромат баранины, булькала на печи кастрюля, Бимка в углу наяривал масол, который я ему выделил в процессе приготовления супа. Что ж… можно готовиться ужинать. Долил воды в умывальник, помыл руки и стал накрывать себе на стол. Только уселся, порезав хлеб и налив себе четверть стакана принесенного Василием самогона, как Бим перестал грызть кость, насторожился, заскочил на лавку у окна и начал лаять во двор. Я подошел к окну и увидел как Вася, легок на помине, проходит в калитку с трехлитровой банкой молока в руках.

— Ты на запах что ли? — спросил я его открыв дверь.

— А то! Да я так проведать зашел, ну и разговор к тебе есть.

— Заходи, поужинаешь?

— Ммм, пахнет то как, конечно!

Пока я наливал тарелку Василию, он поставил банку молока на тумбочку и помыл руки.

— Молоко вон тебе соседка передала, — сказал он вытирая руки, — главное входит из калитки с банкой, меня увидела покраснела лицом и узнав что я к тебе иду сунула мне банку, передашь мол.

— Яркая женщина, только мне показалось странная она какая то.

— Ага, есть немного, — согласился Вася усаживаясь на лавку и продолжил, — лет десять тут живет, особо ни с кем не общается, так есть у нее пара подружек — болтушек. Вроде как она в Находке жила, была замужем за военным, а лет десять назад раз, и приехала к родителям с одним чемоданом и двумя детьми сопливыми на руках, ага, и с фингалом под глазом. Не знаю что там у нее за история, но с тех пор так и живет тут. Пять лет назад ее отец в тайге сгинул, долго искали, всей деревней — не нашли. Ружье его нашли, а самого и след простыл, а потом через пару месяцев и старуха его — Марь Андревна, видать с горя представилась. Такие дела, ага.

— Ясно, — кивнул я наливая Васе стакан.

— Так то баба вроде хорошая, но настырная жуть, все сама, сама. Она и через забор то к тебе к скважине ходила не от лени, чтоб до низа дороги к колодцу не ходить, а что б с мужиками лишний раз не сталкиваться. Видал может, тут «Ганс» гоняет на мотоцикле с гробиком вместо коляски? Этот к ней пару лет назад вроде как в женихи набивался, ну и дал волю рукам, похватал там где помягче, так она на него собаку спустила и чуть не пристрелила, Бабай его аж до речки гнал, чуть не порвал.

— Хрена се, — прокомментировал я и поднял стакан, — Ну, за Бабая!

Мы выпили и Василий продолжил:

— А так нормальная она, просто видать в себе все больше.

— Понятно.

— Я чего пришел то, видел у реки люди картоху копают?

— Видел.

— Так вот, там почти у всех по несколько рядков, по весне всей деревней сажаем, рядом с моими рядками два рядка Николаевны, а она по лету померла. Ну мы посовещались там… в общим, берешься копать — копай. Нет — так мы разделим и сами выкопаем.

— Так чего не взяться, я согласен.

— О, это дело, наливай! Я в субботу собрался в верховья на форель, поедешь со мной?

— Конечно, сто лет на рыбалке не был, а на чем ехать?

— Ну, ты с лошадьми как?

— Вообще никак.

— Мда… ну можно тогда на твоей машине, я знаю одну дорогу, потом все равно через бурелом пешком, а там и через пару километров перекаты.

— Ну давай так, а что с собой брать?

— Снасти, ружье и чего теплого одеть и на чем поспать, остальное там у меня есть. Вот еще что, ты дрова на зиму запасать собираешься? А то у нас есть деляна в распадке, ну или угля, можем съездить в «Лесной» я покажу с кем за уголь договориться.

— Да договорился уже, — улыбнулся я и разлил еще четверть, — может добавки?

— Супа то? Давай, очень даже, я тебе скажу. Где научился то?

— Да я как то один все время, сам себя все время кормил, вот и научился.

— Понятно.

Мы еще немного поболтали и Василий взглянув на часы засобирался.

— Ладно Серега, пойду потихоньку, — сказал он напяливая на голову налобный фонарь, — в общим я завтра к полудню пойду картоху копать, ну и ты давай, прицеп вон свой прицепляй и подъезжай.

— Договорились.

— Ну бывай, пойду я, — хлопнув меня по плечу сказал Василий, и дойдя до калитки обернувшись добавил кивая в сторону соседнего дома, — И эта, Светку нашу не обижай.

— Не буду.

— Вооот, — он согласно кивнул, и пошатываясь побрел вниз по дороге.

Закрыв за ним калитку, я подождал пока Бимка «вернется из туалета» и мы прошли в дом. Подкинув палений в печь, убрав со стола, помыв посуду и задув керосинки, я лег спать. Вот такая она жизнь здесь, встало солнышко — деревня проснулась с петухами и за работу, село солнышко — поужинали и спать… Благодать.

2 Октября, д. Сахарная

Ночью начался дождь, хороший такой, плотный с громом и молниями. Вчера весь день тучки бегали по небу, а ночью вот разродились. Открыл глаза — темно. Протянул руку к тумбочке, и включил светодиодный светильник. На часах 3:00, Бим поднял голову, посмотрел на меня, потом свернулся калачом и опять удрыхался. Сон прошел и я решил попить чай, расшевелил угли в печи, подбросил дров и поставил чайник на плиту. Мда, как то не экономично получается, согреть стакан чая и столько дров палить. В мастерской конечно лежит портативная походная китайская газовая горелка и пара упаковок баллончиков, но как то не серьезно это. В район надо бы наведаться все равно, там в хозмаге продавались вроде и печки, и редуктора к ним, и баллоны большие на 50 литров — вот это самый вариант. В чайнике вода была уже кипяченая, и поэтому я не стал дожидаться, когда закипит опять, а снял чайник в состоянии «горячий», кинул в кружку пакетик и залил водой. Сел у окна с кружкой и жменькой карамелек, пытаясь рассмотреть что там снаружи, не видать ничего, только вспышки уходящей грозы иногда освещают склоны сопок. И надо что то думать с освещением, а то ночью приспичит «по большому» и беги по темноте в дальний угол огорода. В общим, «поставил галочку» себе на счет газовой плиты и освещения. Завтра же, то есть уже сегодня картошку копать а мешки? Вроде в погребе у тумбочек какие то мешки были и мотки брезента. Допил чай, зажег керосинку и полез в погреб. Нашел несколько плотно увязанных свертков с мешками, у некоторых были подопревшие края, решил развернуть все свертки и выбрать целые мешки. Более-менее целые на вид я откладывал в сторону. Разворачивая очередную вязанку мешков, что то плюхнулось на пол, я присел и поднял небольшой но тяжелый сверток в промасленной бумаге. Развернул… как интересно, внутри были пять таких «минибандерольки» — упаковки винтовочных патрон 7,62х54 по десять патрон в каждой бумажной бандерольке перевязанной на посылочный манер толстой грубой ниткой. Интересная упаковка, наверное что то из старых запасов, и из чего интересно, этим стреляли, неужели из «мосинки»? Так, поищем. Я сбегал наверх за мощным диодным фонарем и принялся двигать тумбочки, отодвигать деревяшки и всякое старое барахло, в поисках возможного тайника, но безуспешно. А может и нет ствола, уехал он вместе с Петром Иванычем в город Владивосток. Ну и ладно, а то раскатал губу на нелегальный ствол. Завернул обратно все патроны в бумагу и бросил в коробку с несколькими кусками старого хозяйственного мыла. Но мысль о возможном наличии в доме хорошего нарезного ствола удобно расположилась в закоулках мозга, надо будет у Василия спросить охотился ли Иваныч и с каким ружьем.

Завернул подобранные мешки в брезент, вылез наверх и закрыл погреб. Решил сварить каши собаке на весь день, Бим продолжал дрыхнуть, но как только я достал из коробки банку тушенки, он не шевелясь начал интенсивно размахивать хвостом, потом потянулся припадая на передние лапы и подбежал ко мне, вроде как участвовать в процессе. Потом пока еще не рассвело, я затеял небольшую постирушку, натаскав и нагрев воды. Потом покормил птицу и собрал уже накопившийся мусор в мешок. В общим по хозяйству занимался, пока не услышал рев и грохот подъезжавшего МАЗа с углем — наследие СССР, как он ездит вообще я не понимаю.

— Куда ссыпать то хозяин? — перекрикивая тарахтящий двигатель спросил меня водитель, когда я вышел к нему.

— Проезжай выше, заворачивай и до конца забора к туалету, я там сейчас открою.

МАЗ громко хрустнув коробкой и выпустив клубы черного дыма тронулся с места, а я побежал открывать секцию в заборе. Управившись с разгрузкой и попрощавшись с водителем который, как и предупреждало его начальство, пытался клянчить на опохмел, я принялся закрывать короб перекидывая лопатой просыпавшийся уголь. Поднял и закрепил все стенки короба, накрыл всю конструкцию кусками старого линолеума, которые лежали рядом и видно для этого и предназначались.

К полудню, как и договорились с Василием я приехал на картофельное поле. Мне показали теперь уже мои рядки по принципу «от сих до сих» и я, взяв вилы, принялся копать. После дождя земля была мокрая, и копалось тяжело. А сейчас на небе ни облачка, и светило теплое приморское солнце — бабье лето, только как то растянулось оно, да и хорошо. Высыпал выкопанную картошку на дно прицепа, таская то, что накопал ведрами. В процессе работы люди украдкой поглядывали на меня и перешептывались и периодически, вероятно услышав о чем шепчутся, Василий показывал кулак двум совершенно необъятным женщинам «бальзаковского возраста». К вечеру уже все перезнакомились, и одна из «двух необъятных», которая представилась как Лидия Матвеевна травила «бородатые» анекдоты и сама же с них очень громко смеялась.

— Ладно, на сегодня хорош наверное, — сказал подошедший ко мне Вася, — погода еще постоит недельку другу, так что успеем.

— Так а что тут успевать, мне вон на пол дня работы наверное осталось. Завтра и закончу.

— Ну да, Николавна много не сажала, себе 2–3 мешка, да на продажу столько же.

— Вась, я спросить хотел, а Петр Иваныч с чем охотился?

— Ну известно с чем, с тулкой курковкой, да и…. — потом хитро посмотрел на меня и спросил, — нашел карабин чтоли?

— Нет, не нашел, патроны винтовочные нашел.

— Ну найдешь, на видном месте ищи. Был у него карабин мосина кавалерийский, уж не знаю где он его взял, но факт, был.

— А ты от куда знаешь?