Далеко ли до Сайгатки?

Она почесала котёнка, поставила его на подоконник и вдруг громко вскрикнула. Зацепившись, он вытягивал лапой у неё из кармана тесёмку, на которой болтался маленький блестящий ключ.

— Так я и знала! — всплеснула Марья Николаевна руками. — Ты перепутала ключи! Как же теперь бабушка попадёт домой? Что же ты наделала?

— Честное слово… — забормотала Варя, — я прятала этот под дверь. А большой и ржавый, от дачи… — Она подумала и мрачно добавила: — Вот что. Я еду в Москву отвозить бабушке ключ. Вернусь к вам с последним поездом.

— Да уж придётся! — вздохнула Марья Николаевна. — Только приведи себя сначала в порядок. И смотри, осторожно.

— Может быть, лучше я, Варюшка? — спросила Наташа.

— Нет. — Варя помотала головой. — Дай мне, мама, один рубль и сорок копеек на билет. И, пожалуйста, не выкидывайте без меня котёнка!

Вскоре, зажав в кулаке деньги и кинув на сестру суровый взгляд, Варя уже шагала по дорожке, покрытой прошлогодними листьями.

В городе

Варя поднялась на второй этаж.

На их квартире белела бумажка. Варя сняла её и прочитала:

«Благодарю любезных родственниц за внимание. Вместо ключа от входной двери обнаружен какой-то допотопный урод, видимо, от дачи (это было подчёркнуто). Пришлось идти ночевать к знакомым. Воображаю, что будет в наше отсутствие с собакой!»

— Всё пропало, — сказала Варя. — Бабушка рассердилась.

Она присела на корточки, пошарила под дверью и вытащила из-под неё большой ржавый ключ. Достала из кармана второй, маленький, и отворила дверь.

В квартире было тихо, никто не залаял.

«Где же Муха?» — подумала Варя.

Она вошла в столовую, зажгла свет. На обычном месте Мухи не оказалось. Её подстилка валялась в углу.

Варя потрогала скатерть на столе, открыла буфет. На тарелке лежали три пирожка. Вздохнув, Варя съела их один за другим. Потом взяла с письменного стола чернильницу, лист бумаги и тут же у буфета написала:

«Дорогая бабушка! Если ты вернёшься раньше нас, извини меня, пожалуйста. Ключ от квартиры я нечаянно увезла с собой в Овражки. Всего хорошего. Покорми Муху. Варвара».

Варя поставила вместо точки кляксу, вышла на лестницу и прицепила записку к входной двери.

— Теперь проверить, где Муха, — сказала она и вздрогнула…

Из коридора донёсся странный писк. Варя на цыпочках прошла по коридору, заглянула в крайнюю дверь. В комнате было темно и совершенно явственно кто-то шевелился.

— Мама! — тихо сказала Варя.

Как бы в ответ послышался слабый мяукающий писк. Три белые кровати стояли вдоль стен. Но на одной из них двигалось что-то неясное и чёрное.

Варя бросилась вперёд.

На светлом одеяле, развалившись, лежала Муха. Около неё, попискивая и причмокивая, ползали и шевелились маленькие чёрные комочки.

— Муха, Мушечка, ощенилась! — бормотала Варя. — Один, два, четыре…

И вдруг с ужасом увидела, что всё одеяло сбито и перепачкано (а это была, конечно, Варина кровать).

Варя кинулась к лампе, зажгла её, зачем-то накрыла абажур полотенцем…

— Спокойно, — твердила она. — Первое — устроить жилище. Второе — выстирать одеяло. Потом — приготовить еду…

И вдруг Варя остановилась. Как же так? Она должна вернуться с последним поездом в Овражки — до понедельника. Бабушка рассердилась и уехала — неизвестно насколько. С кем же будут Муха и щенки? Одна бы Муха — ещё полбеды. Но щенки?

* * *

Было уже половина одиннадцатого, когда Варя вышла из ворот своего дома, держа на вытянутых руках круглую, обвязанную полотенцем корзину. На улице горели фонари, смеялись и разговаривали прохожие. Освещенные трамваи со звоном катились через площадь. Вдоль тротуара бесшумно бежали блестящие машины.

— Варь, а Варь, чего тащишь? — закричал встречный мальчишка.

Варя хотела погрозить ему кулаком, чуть не выронила корзину, подхватила её и свернула за угол.

Вот и метро. Из дверей, шумя и толкаясь, вывалились весёлые пассажиры. Варя, крепко держа корзину, шмыгнула мимо них.

— Девочка, а это у тебя что? — спросила строгая контролёрша у эскалатора.

— Это, видите ли… Это, знаете ли… — начала бодрым голосом Варя.

Контролёрша засмотрелась по сторонам, и Варя прыгнула на лестницу.

Подошёл поезд. Варя влезла в последний вагон, поставила корзину у двери и нагнулась: из-под полотенца слышалось кряхтенье и сладкое посапывание. Тогда она расправила платье и присела на корзину.

— Деточка, — загудел чей-то голос, — иди сюда, деточка. Граждане, уступите же место ребёнку!

Толстая пассажирка пробралась к сиденью и уселась, подзывая Варю рукой.

— Я не ребёнок, — сердито сказала Варя. — Мне скоро двенадцать.

— Скажите! — гудела пассажирка. — И куда же ты одна так поздно едешь?

— Тут, недалеко, — сказала Варя.

— Скажите! А что это ты… — не унималась пассажирка, но двери вагона раздвинулись, и новые пассажиры заслонили её.

Полотенце под Варей зашевелилось. Варя похлопала его рукой и сказала: «Лежи, лежи…» Но полотенце вовсе не желало лежать. Мало того: оно издавало теперь какие-то подозрительные звуки. Пассажиры, улыбаясь, переглядывались друг с другом.

— Ой, смотрите, что это там? — закричал вдруг кто-то, показывая на корзину. — Высовывается, смотрите!

Варя вскочила на ноги. Полотенце поёрзало, встало дыбом и вдруг залилось на весь вагон звонким лаем.

Тогда Варя в отчаянии шлёпнула по нему рукой, схватила корзину и выскочила в отворившуюся дверь.

Прямо перед ней стоял высокий, в красной фуражке и с круглой лопаткой в руке, мужчина.

— Ну-ка, девочка, — поманил он пальцем Варю. — Покажи, что это ты везёшь?

— Ничего, — прошептала непослушными губами Варя. — Это корзина.

— А в корзине что?

— А в корзине… В корзине Муха! — с отчаянием сказала Варя.

— Муха! — удивился дежурный. — Что ты мне голову морочишь? Граждане пассажиры, у кого из вас только что лаяла собака?

Он заглянул внутрь вагона. Пассажиры, пожимая плечами, с интересом смотрели друг на друга.

— Это у ней, — сказал вдруг старикашка с шарфом на шее. — У ней там животное запаковано, — и показал пальцем на корзину.

— Послушайте. — Варя тронула дежурного за рукав. — Не задерживайте, пожалуйста, поезд. Я вам сейчас всё объясню.

Дежурный поднял лопатку, поезд зашипел дверями и укатил.

— Слушаю вас, товарищ пассажир, — козырнув, обернулся дежурный к Варе и наклонился над ней, такого был высокого роста.

— Дело в том, — сказала Варя, судорожно поднимая и опуская корзину. — Дело в том, что, видите ли, в чём дело…

— Понимаю, — сказал дежурный. — За провоз недозволенного груза с вас причитается штраф.

— Это же не груз! Это же Муха!

— Всё равно. Раз у вас мухи лают…

— И потом, у неё дети.

— У кого?

— У Мухи же!

— И много?

— Четыре. Хотите посмотреть? — Варя умоляюще взглянула на него снизу вверх.

— Хочу, — сказал он и наклонился ещё ниже. — Только скорее, а то следующий поезд подойдёт.

Вокруг них уже начали собираться любопытные.

Варя откинула полотенце. Из корзины блеснули сердитые глаза.

— Вот, видите? Один — белый. Может быть, штраф можно не платить? А то у меня денег мало.

— Вижу. Хорошие. Так и быть, не платите. Только в другой раз мух больше не возите! — Он подмигнул Варе и сразу стал похож на мальчишку.

— Хорошо, — сказала Варя. — В другой раз больше не буду. До свиданья!

Она потуже завязала полотенце и быстро пошла к выходу.

Новые знакомые

Тёплый ветер пригибает над полем мохнатые георгины. Дингли-дон-дон-дон! — звенят колокольчики. Бум-бум-бум! — ударил большой колокол…

Наташа раскрыла глаза и подняла голову.

За окном уже рассвело. Марья Николаевна так и уснула, сидя на табуретке, положив голову на стол. Громко тикали часы на её свесившейся руке, а лицо было такое усталое… Ох, уж эта Варька, не случилось ли с ней чего?

Наташа вскочила с матраца, перебежала босиком по полу, шепнула: «Мамочка, ты бы легла!..» — как вдруг опять: дингли-дон-дон-дон! Тоненько зазвенел колокольчик. Кто-то осторожно и настойчиво стукал зелёной веточкой в стекло.

Наташа на цыпочках перебежала к окну. Так и есть! За стеклом темнело круглое испуганное лицо.

— Варька, ты? — сердитым шёпотом спросила Наташа. — Куда же ты подевалась, противная девчонка?

— Опоздала на поезд, — глухо ответило лицо.

Наташа быстро обулась, натянула платье, завернулась в одеяло и тихонько вышла на террасу. Деревья, трава, забор — всё было белое от тумана. Кусты акации в саду стали похожи на беседку, а сама беседка растаяла. Варя, обмотанная полотенцем, сидела на полу и снимала мокрые ботинки.

— С ума сошла, мы с мамой просто не знали что и думать! — стуча зубами, выговорила Наташа. — Нет тебя и нет…

— Купаться пошли? — сказала Варя.

— Ты что? Там ещё, может быть, снег!

— Ну да, давно стаял. Наташка, я на вокзале первого утреннего поезда дожидалась. Наташка, у нас Муха ощенилась! Она под террасой будет жить, четыре штуки…

— Ой, Варька! — Глаза у Наташи стали круглые, как пуговицы.

— Она спит сейчас, Муха.

— Ой, Варенька, покажи!

— Нет. Сперва маме давай скажем, что я нашлась.

— Мама тебя ждала-ждала и заснула. Может, лучше её не будить?

— Конечно, лучше не будить! Тогда пошли к ручью?

— А щенков смотреть?

— Они же сейчас тоже спят! Пошли.

Девочки спустились со ступенек.

— Куда ж это я, в одеяле? — опомнилась Наташа.

— Ничего. Теплее будет.