Помоги проекту - поделись книгой:
Еще 31 декабря 1866 года Людвиг назначил председателем Совета министров Баварии князя Хлодвига Карла Виктора фон Гогенлоэ-Шиллингсфюрста,[144] пламенного сторонника Бисмарка и единства Германии под главенством Пруссии. Однако политика князя фон Гогенлоэ к 1870 году расколола баварское общество на два враждующих лагеря: на сторону короля и министерства встали либералы, против — почти все родственники Людвига II, включая принца Луитпольда, аристократия, католики и консерваторы.
Кстати, тогда же при поддержке короля поднялись до высших государственных должностей граф Максимилиан Карл Теодор фон Хольнштайн (Holnstein aus Bayern; 1835–1895) и барон Йохан фон Лутц (Lutz; 1826–1890), который, кстати, к тому времени еще никаким бароном не был. Эти два человека сыграли слишком большую роль в судьбе Людвига И, поэтому мы не можем обойти молчанием их биографии.
Интересно отметить, что граф фон Хольнштайн и Лутц являли собой полные противоположности, начиная от происхождения и заканчивая характером и политическими убеждениями. И тем не менее в истории их имена оказались неразрывно связаны.
Граф являлся не просто потомственным аристократом, крупнейшим землевладельцем, баловнем судьбы, но и другом детства двух принцев — Людвига и Отто, верным товарищем их игр и забав. Он был внуком графа Франца Людвига фон Хольнштайна (1723–1780), внебрачного сына курфюрста Карла Альбрехта Баварского (1697–1745), императора Священной Римской империи (1742–1745). Отсюда и приставка к фамилии фон Хольнштайнов — «aus Bayern» — буквально «из Баварии». Тем более что Франц Людвиг, несмотря на то, что был незаконнорожденным, получил признанный баварский герб со знаменитыми сине-белыми ромбами Виттельсбахов. Таким образом, граф Максимилиан фактически «тоже Баскервиль», в нашем случае — Виттельсбах. Ассоциация со знаменитым произведением Конан Дойла «Собака Баскервилей» не случайна; вскоре мы убедимся, что литературный Стэплтон по коварству и изобретательности ничуть не уступает реальному графу фон Хольнштайну.
Итак, граф происходил из знатнейшей аристократической семьи Баварии. Его отец, Карл Теодор фон Хольнштайн (1797–1857), был королевским камергером; мать слыла одной из первых красавиц королевства. Кстати, портрет матери графа Макса, как его чаще называли в «ближнем кругу» при дворе, графини Каролины фон Хольнштайн, урожденной баронессы фон Шпиринг (Spiering; 1815–1859), до сих пор украшает Галерею красавиц Людвига I в Нимфенбурге.
И вот тут мы подходим к одному событию, которое на первый взгляд можно было бы и вовсе не упоминать в связи с королем Людвигом. Дело в том, что красавица Каролина, мать Максимилиана, в 1836 году бросила его отца и сбежала с бароном Вильгельмом фон Кюнсбергом, за которого вышла замуж сразу после смерти законного супруга в 1857 году. Максимилиан воспитывался без матери, но ее предательство в итоге не могло остаться для него втайне, и, видимо, осознание того, что его предали, нанесло юной душе глубокую психологическую травму. «Граф Макс» научился ненавидеть и мстить. Сатисфакции за то, что при живой матери оставался сиротой, он ждал целых 27 лет! Наконец, случай представился. 23 декабря 1863 года Максимилиан убил на дуэли выстрелом в сердце барона Гуго Венцеля фон Штернбаха, мужа своей сводной сестры Вильгельмины, урожденной фон Кюнсберг, — дочери той женщины, которая его предала. В свое время друг детства короля Людвига решит, что и король его предал…
За дуэль граф был немедленно арестован и приговорен к двум годам тюрьмы. Но Людвиг не забыл старого приятеля. Уже 10 марта 1864 года фон Хольнштайн был помилован и освобожден. Напомним, что именно 10 марта после скоропостижной кончины своего отца Людвиг стал королем, а значит, помилование фон Хольнштайна явилось первым поступком, совершенным им по вступлении на престол. «Под знаком фон Хольнштайна» началось царствование Людвига II, с ним же будет связан его трагический конец. Этот человек — поистине «черный гений» баварского короля!
В 1866 году Людвиг окончательно приблизил графа ко двору, назначив своим обершталмейстером. Вскоре фон Хольнштайн стал имперским советником и одним из наиболее влиятельных политиков. Кроме того, он был почетным членом Мальтийского ордена. А главное — он по-прежнему был другом короля, с которым приятно беседовать и путешествовать (именно он сопровождал Людвига в поездке в Версаль в 1867 году), которому можно доверять…
В свою очередь, Лутц, внук простого крестьянина и сын учителя музыки, всего добивался сам. Получив юридическое образование, он в 1854 году стал асессором окружного и городского суда в Нюрнберге. Но упорство и трудолюбие делали свое дело, и Лутц постепенно и неуклонно поднимался по карьерной лестнице. Переехав в Мюнхен, молодой перспективный юрист был неожиданно замечен королем Максимилианом II, который в 1863 году назначил его секретарем в составе секретариата Кабинета министров и своим помощником. После смерти Максимилиана Лутц не был обделен благосклонностью нового короля. В 1866 году он стал первым кабинет-секретарем Людвига II, сменив на этой должности Пфистермайстера, и главой личной королевской канцелярии. В этом же году Лутц получил за заслуги перед короной личное дворянство. С 1867 по 1871 год он занимал должность министра юстиции и одновременно — с 1869 года — министра по делам Церкви.
Как раз в это время набирало силу одно из направлений политики Бисмарка, получившее впоследствии название «Культуркампф» (нем. Kulturkampf, букв, «борьба за культуру»). Целью «Культуркампфа» было максимальное ослабление политической роли католической церкви и полное подчинение духовенства правительству. Правительство Бисмарка проводило эту политику неукоснительно и планомерно. Так, в декабре 1871 года в рамках «Культуркампфа» был принят закон о запрещении священникам вести политическую агитацию; в марте 1872 года — закон о лишении духовенства права надзора над школами. 4 июля этого же года было решено законодательно изгнать из Германии иезуитов; в руки государства были переданы полномочия подготовки и назначения духовных лиц на должности (1873), а также ограничены права Церкви накладывать наказания на священнослужителей и на верующих (1874). Наконец, 6 февраля 1875 года был принят закон о гражданском браке и распущены почти все католические ордена.[145] Все эти законы принимались Рейхстагом Германской империи, а следовательно, были обязательны к исполнению на территории всех государств Второго рейха, включая и «независимую» Баварию.
Пламенным сторонником политики «Культуркампфа» выступил Лутц, который в свою очередь стал планомерно выдвигать проекты законов против иезуитов.
При этом среди противников Людвига II и в целом непопулярной в исконно католической Баварии политики «Культуркампфа», которой он не столько сочувствовал, сколько не препятствовал, считая, что религию и политические игры смешивать вообще нельзя, особенно выделилась клерикальная партия ультрамонтанов. Ультрамонтанство (от um. papa ultramontano — «папа из-за гор» (имеются в виду Альпы), идеология и течение в римско-католической церкви, выступавшие за жесткое подчинение национальных католических церквей папе римскому, а также защищавшие верховную власть пап над светскими государями Европы. Кстати, некоторые биографы Людвига II[146] настаивают на том, что во главе баварских ультрамонтанов стоял принц Луитпольд, ревностный католик, что делает его вражду к родному племяннику не только политической, но и идеологической. Вспомним, что в свое время Луитпольд отказался от греческой короны только лишь из-за того, что для этого нужно было сменить веру.
Людвиг II, также будучи ревностным католиком, тем не менее не признавал доктрину о непогрешимости папы и хотел сломить оппозицию в лице ультрамонтанов. Он снова призвал ко двору Иоганна Йозефа Игнаца фон Деллингера (Döllinger; 1799–1890). Известному католическому священнику, историку Церкви и богослову было к тому времени уже 70 лет. Он обладал непререкаемым авторитетом среди так называемого движения старо-католиков, что заставило даже папу Пия IX однажды в сердцах воскликнуть: «Я очень хорошо знаю, что не имею никакой власти в Германии, что Деллингер немецкий папа!»[147].
Интересно отметить, что первоначально Деллингер стоял на позициях ультрамонтанов. Он был одним из лидеров так называемого «Католического движения», выступавшего против стремления германских властей подчинить религию и Церковь в Германии своим политическим целям. Однако постепенно он начал отходить от идеологии ультрамонтанства. Уже в 1849 году на собрании Католического союза Германии в Регенсбурге Деллингер произнёс пламенную речь Die Freiheit der Kirche («Свобода Церкви»), где изложил идею автономии немецкого епископата от Рима. Он настаивал лишь на том, чтобы эта автономия ни в коем случае не препятствовала общему католическому единству. В 1857 году после путешествия в Италию Деллингер окончательно порвал с ультрамонтанами. Вскоре он стал идейным вождём либеральной партии, противостоявшей ультрамонтанам. Его книга Der Papst und das Konzil (1869) была занесена в Индекс запрещенных книг.
В день рождения Дёллингера 28 февраля 1870 года Людвиг II написал ему теплое письмо: «Я желаю вам много лет жизни, полных сил и здоровья, чтобы вы могли продолжать бороться в честь религии и науки и для истинного блага Церкви и государства. Не падайте духом! Не отказывайтесь от борьбы! На вас устремлены глаза миллионов людей в надежде, что вы ниспровергните интриги иезуитов и восстановите победу света над тьмой!»[148]
Кстати, ровно через год, 28 февраля 1871 года, король написал Деллингеру следующее: «Я горжусь тем, что в числе баварцев я вижу такого человека, как вы!.. Вы, вы скала Церкви! Все католики, живущие в духе Создателя нашей святой религии, должны смотреть на вас с непоколебимой доверчивостью и глубоким уважением».[149]
В то же время, в 1871 году, архиепископ Мюнхенский Грегор фон Шерр (именно он 15 октября 1875 года освятил скульптурную группу «Распятие» в Обераммергау) отлучил Деллингера от Церкви.
Одновременно благодаря стараниям Деллингера, поддерживаемого Людвигом II, в 1872 году, еще до вступления в силу «закона Лутца» о запрещении всех их организаций, иезуиты были лишены возможности преподавать на территории Баварии. В 1873 году, признавая несомненные заслуги и неподкупную честность старого священника, Людвиг II назначил Деллингера президентом Баварской академии наук.
Биограф Людвига II Карл Теодор фон Хайгель отмечает, что, искренне веря в Бога, Людвиг был начисто лишен фанатизма, презирал все религиозные ссоры и споры и обладал широкими взглядами истинного христианина. Пожалуй, самым наглядным примером, доказывающим правоту этого утверждения, является маленькая молельня Людвига II в Хоэншвангау, которую можно увидеть и сегодня. В ней находится скульптурное изображение головы Спасителя в терновом венце работы великого датского скульптора Торвальдсена. По обе стороны от распятия на крошечном престоле стоят две иконы в золотых ризах, заставляющие русского туриста невольно проникнутся трепетным благоговением: это Казанская икона Богоматери и икона Святого Николая Чудотворца — подарки российского императора Александра II. То, что в молельне короля православные иконы соседствуют с католическими святынями, показывает, насколько широкими взглядами истинного христианина обладал Людвиг II, с одинаковым почтением относясь к христианской вере в целом, не делая принципиальных различий между конфессиями. Эта черта очень ярко характеризует личность монарха!
Кстати, еще 24 апреля 1867 года, впервые присутствуя на собрании ордена Святого Георга в качестве гроссмейстера, Людвиг II выразил желание, чтобы целью ордена стало общехристианское милосердие. В качестве первого шага по этому святому пути король предложил учредить больницу для всех страждущих «без различия национальности и вероисповедания». Именно стараниями короля во время Франко-прусской войны были построены госпитали для раненых также «без различия национальности и вероисповедания».
Другой биограф Людвига II (кстати, являющийся его противником!), пастор Фридрих Ламперт, отмечает: «В последнее время рассказывают, что Людвиг II хотел сделать кое-какие изменения в своем молитвеннике. Интересуясь византийским стилем, он и обложку на своем молитвеннике заказал одному мюнхенскому художнику в византийском стиле. Однако книга эта так и не попала в руки короля, так как была окончена только после его смерти и продана художником в Англию. В замке Нойшванштайн каждый вечер подле кровати короля ставили маленький, так называемый русский, переносной алтарик; а в головах его кровати висел образ Богоматери с Младенцем в византийском стиле… В последние годы своего царствования Людвиг очень часто причащался, в особенности в великие праздники. Но по мере того, как развивалось его «человеконенавистничество», он очень редко, не более двух раз во все время, причащался в придворной капелле, при торжественной процессии, но чаще всего в какой-нибудь деревенской церкви, стоя неузнаваемым среди других прихожан».[150]
Интересно отметить, что, стараясь истолковывать все поступки короля лишь в черном свете, Ламперт против воли отдает должное чистоте его натуры. Смиренная молитва среди простого народа, без шумихи и помпы, никак не согласуется с «человеконенавистничеством». Этот факт говорит лишь о том, что король, будучи истинным христианином, не терпел превращения таинства богослужения в придворное театрализованное представление, предпочитая конкретными богоугодными деяниями доказывать свою веру.
Собственное политическое кредо Людвиг II также выразил в свое время предельно ясно: «Справедливое решение социальных вопросов в моей стране я ставлю чрезвычайно высоко, поэтому даже если бы я мог силой оружия стать властителем Европы, то не хотел бы нести ответственность за жизнь хотя бы одного из моих подданных, потерянную ради достижения эгоистичных целей».[151]
Однако политические страсти разгорались. Одним из вождей баварской партии ультрамонтанов стал Йозеф Эдмунд Йорг (Jörg; 1819–1901). Еще 1865 году он был избран членом баварской палаты депутатов. В феврале 1870 года его действия способствовали смещению князя Гогенлоэ с поста председателя Совета министров Баварии. Однако движение в сторону баварско-прусского союза было уже не остановить — несмотря на победу над князем Гогенлоэ, Йорг не мог ни добиться нейтралитета Баварии в начинавшейся Франко-прусской войне, ни воспрепятствовать основанию Германской империи — Второго рейха.
К тому времени Пруссия стремилась не только расширить Северогерманский союз и объединить все германские земли под своей эгидой, но и ослабить свою давнюю противницу Францию, которая в свою очередь пыталась не допустить образования единой и сильной Германии. Военный конфликт был неизбежен. Формальным поводом к нему стали претензии на испанский престол князя Леопольда Гогенцоллерна-Зигмарингена,[152] поддержанные прусским королем Вильгельмом. В Париже с возмущением восприняли притязания Леопольда. Наполеон III заставил его отказаться от испанского престола. Отказ по решению французского посольства должен был быть одобрен и Вильгельмом. Более того, Франция выдвинула требование к прусскому королю дать обязательство запретить Леопольду вообще когда-либо принимать испанский престол. Это требование не только нарушало дипломатический этикет, но и оскорбляло лично самого Вильгельма. Прусский король отказал французскому послу в аудиенции, пообещав, правда, вернуться к этому вопросу позже. Но Бисмарка не устраивала «страусиная» политика короля, пытавшегося избежать открытого противостояния с Францией. Бисмарк по собственной инициативе дал в широкую печать депешу, согласно которой Вильгельм «отказал принять французского посла и велел передать, что более не имеет ничего сообщить ему». Узнав об этом, возмущенные в свою очередь французские депутаты почти единогласно тут же проголосовали за войну против Пруссии, которая и была объявлена 19 июля 1870 года.
Людвиг II прекрасно понимал, что нейтралитет Баварии грозит ее независимости, каков бы ни был результат военного конфликта. Поэтому он — наверное, самый непримиримый враг войны своего времени — вынужден был в интересах национального единства и независимости своей страны подписать приказ о мобилизации еще до официального объявления войны — 16 июля. Бисмарк вздохнул спокойно: поддержка со стороны Баварии была необходима ему для усмирения многих враждебных «фракций» внутри самой Пруссии.
На следующий день после объявленной мобилизации Людвиг II прибыл в Мюнхен. На этот раз его встретили бурные восторженные овации. Король постоянно был среди народа; посещал военных и студентов, торговцев и монахов, придворных и простых горожан. Недавние противники политики короля в среде консерваторов поняли его правоту и встали на его сторону. У стен Резиденции не смолкало восторженное: «Да здравствует король!» Это была настоящая победа, пожалуй, даже более важная, чем весь исход Франко-прусской войны.
Во главе южногерманских войск встал прусский принц Фридрих.[153] Под его знамена пошли и принцы баварского королевского дома — дядя короля Луитпольд и младший брат Отто.
Надо сказать, что, в отличие от Людвига, Отто отнюдь не питал страха и отвращения к войне. Не был он противником и светских развлечений. При дворе Отто вполне справедливо считался одним из самых отчаянных кутил и страстным любителем женского пола. Для завершения этого портрета не хватало лишь лавров, добытых на поле брани, лишь воинской славы героя-победителя. Еще до начала войны слухи о пикантных похождениях Отто доходили до короля, но он никогда не пытался перевоспитывать младшего брата. Вообще Людвиг и Отто по своему внутреннему складу были настолько не похожи друг на друга, что можно лишь удивляться тому, что они являлись родными братьями.
Поделиться книгой: