Умная Эванс

The Killers

Умная Эванс

Шапка фанфика

Пейринг: Лили Поттер Джеймс Поттер Северус Снейп Гарри Поттер

Рейтинг: General

Жанр: AU/Drama

Размер: Мини

Статус: Закончен

События: Времена Мародеров

Саммари: Что будет, если Лили не окажется послушной наседкой и задумается о том, что Фиделиус вовсе не панацея?

Что, если она признает, что была неправа и помирится с сестрой?

Что, если она сможет простить Северуса?

Умная Эванс! (и вовсе не факт, что это только Лили)

Предупреждение: Естественно, ООС и АУ, а чего еще ожидать от Киллера?

На канонность персонажей не претендую, все оставляю тетушке Ро.

Автор терпеть не может Снейпа под пяткой у Дамблдора, поэтому увиливает его как только может )).

Коментарий автора: Еще один пресневанс.

Моя собственная Лили меня устраивает, в отличие от канонной )).

Благодарности: Всем моим читателям - огромное уважение и благодарность!

Файл скачан с сайта Фанфикс.ру - www.fanfics.ru

Умная Эванс

Лили в который уже раз посмотрела на часы. Половина первого ночи...

Ну, вот где их носит? Ведь прекрасно знают, что жизни их всех, включая Гарри, в смертельной опасности и все равно, все равно продолжают... какой смысл тогда вообще сидеть в этом доме под Фиделиусом? Или Джеймс рассчитывает, что ни под каким предлогом не выдаст местонахождения дома, если его вдруг возьмут в плен? Очень самоуверенно, если еще послушать разглагольствования Аластора Грюма о том, как Пожиратели, да и сами авроры, выбивают из человека нужные им сведения...

Лили сильно надеялась, что после свадьбы, ну ладно, пусть после рождения малыша Джеймс наконец-то возьмется за ум. Тщетно.

Сначала, услышав пророчество, он, конечно, проникся серьезностью ситуации, очень встревожился и клялся ей, что ни волоса не упадет с их с Гарри голов.

Однако, уже на следующий день он отказался замкнуть Фиделиус на Дамблдоре. Лили обрадовалась, услышав предложение директора, ведь он считался самым сильным волшебником столетия, к тому же, постоянно находился в Хогвартсе, а это практически неприступный бастион, никто не сможет добраться до такого Хранителя секрета.

Однако Джеймс, непонятно почему, разом поменявшийся в лице, вежливо отказался. Дамблдор пристально посмотрел на него, но ничего не сказал, и вскоре откланялся.

Лили накинулась на мужа, упрекая в неблагодарности и неосмотрительности, но тот в ответ заорал, что он уже не ребенок, и сам может защитить свою семью. Хватит воспринимать его как малолетнего сопляка, который ничего не умеет без посторонней помощи! И у него есть друзья, которые ему помогут и никогда не бросят! Да как она вообще представляет себе такое недоверие с его стороны? Разве Ремус, Питер или Сириус не доказали за столько лет, что им можно доверять полностью и безоговорочно?

Так это, наверное, потому, что у самой Лили друзей не было, а уж те, что были — и вовсе полный отстой. Разве на таких скользких мерзавцев можно рассчитывать в трудную минуту?

В этот вечер они сильно поругались. Гарри наверху громко плакал, слыша громкие крики, но Джеймс, вместо того, чтобы подняться к сыну и успокоить его, вытащил сквозное зеркальце, вызвал Сириуса и уже через полчаса исчез из дома.

Вернувшись, он поставил ее перед фактом, что они с Сириусом посовещались и решили, что Хранителем будет Питер, как самый неприметный и незначительный. На него никто не подумает, все будут искать Сириуса, как их лучшего друга. А Питеру будет легко скрыться в случае опасности в какой-нибудь крысиной стае.

Лили ругалась, возражала и доказывала, что лучше бы Секрет хранил кто-то из них, да она сама готова стать Хранителем, ведь она практически не будет выходить даже за калитку, потому что не с кем оставить ребенка.

Но Джеймс заявил, что не будет подкаблучником, и друзья могут обидеться.

В подобные моменты он упирался так, словно был в своем анимагическом образе, не зря ведь магия наделила его крепким лбом с ветвистыми рогами... Лили уже давно поняла, что ради любви к ней Джеймс не уступит. Она всегда была для него чуть-чуть позади его закадычных дружков, просто как девушка, которую он захотел, и которая нужна как мать его наследника. Жена, которая нужна для тела и семейной жизни, домашнего уюта и как хранительница очага. А друзья — это для души, для широкой и благородной гриффиндорской души.

Впервые после свадьбы Лили плакала, прижимая к себе сына, и слезы падали на его мягкую взъерошенную макушку. И ей вдруг страшно захотелось вернуться в родительский дом, который сейчас стоял пустой и заколоченный. Родной Галифакс... как же здорово там было в детстве! А ей тогда казалось, что это ужасная дыра и она мечтала уехать оттуда, как только закончит школу.

Уехать... и не только из Годриковой лощины, а вообще из страны! Почему именно ее сын? Нет, она не позволит. И Лили решительно принялась собирать вещи.

Джеймс вернулся, когда пробило два часа ночи, и был слегка навеселе.

— Мы с Сириусом завалились в магловский бар, — едва ворочая языком, сказал он, глупо улыбаясь. — Зря волшебники недооценивают маглов, выпивка у них очень даже ничего, и деввввочки... девочки тоже отпадные! Сири все места знает наперечет, а я уже не могу сидеть в четырех стенах, я мужчина, а не какая-то домохозяйка, целыми днями нянчиться с ребенком и гулять по садику!

— Но ты же оставил палочку дома, Джеймс! А если бы что-то случилось, как бы вы оттуда ушли, тем более, в таком состоянии аппарировать очень опасно, расщепишься же! — Лили в отчаянии всплеснула руками. — А Сириус! Ну, о чем он вообще думает — на улице война, Пожиратели рыскают чуть ли не по домам, а вы... таскаетесь по магловским кабакам!

— Ну, мы же у маглов были... — Джеймс икнул. — Зачем нам там палочки, сама подумай...

— Джеймс, мое терпение лопнуло. Я хочу, чтобы мы уехали.

— Куда уехали? — Джеймс перестал икать и уставился на нее.

— Куда угодно, только подальше отсюда, вообще из магического мира, из Британии! Давай уедем куда-нибудь в Восточную Европу! Там легко затеряться, да хоть вот в Чехию или Венгрию, ну пожалуйста, Джеймс!

— Ттты... ты предлагаешь мне дезет... дезертировать? Мне, члену Ордена Феникса, участнику Сопротивления, мне, сыну аврора Чарльза Поттера? И как я в глаза посмотрю всем нашим на собрании — я, дорогие мои коллеги, эмигрирую из Англии, потому что моя жена боится? Моя жена, которая сама состоит в Ордене и даже участвовала в боевых операциях — трусиха? А как же ты попала на Гриффиндор — факультет отважных и благородных?

— Что? О чем ты говоришь? Как связаны отвага и желание защитить свою семью?

— Да самая прямая связь! Мы должны оставаться на месте и помогать по мере своих сил противостоять врагу! И тогда наше имя не будет запачкано дезертирством!

— А может, мне еще выставить своего ребенка на битву с Темным Лордом? Ведь именно об этом и говорится в Пророчестве! Я должна буду растить Гарри для решающей драки, потому что так сказал Дамблдор? — крикнула Лили.

— Если это сказано в Пророчестве, то все может произойти именно так! Какой смысл тогда прятаться и скрываться? Лучше встретиться с Лордом лицом к лицу...

— Чтобы он перебил нас всех, как перепелок? — Лили решительно встала. — Даже не надейся! Я не стану спокойно сидеть и ждать, когда к нам в дом вломятся, чтобы убить моего сына!

— Лили! Что ты задумала, Лили! Отвечай мне, Мерлин тебя задери!

Но жена уже скрылась в другой комнате. Джеймс ударил кулаком по столу. Ну что за глупые курицы эти бабы! Как они не поймут, что не может он уехать и жить где-то спокойно, когда тут такое творится! Да и как он будет без Сириуса, тот ведь ни за что не согласится поехать с ними. А терять сразу двух, нет, трех бойцов, когда Орден и так малочислен и в последнее время потерял несколько важных членов... Ну это вообще предательство!

Джеймс еще немного посетовал на людскую, нет, женскую глупость и привычку трястись над всякой ерундой подобно клушкам, и незаметно захрапел прямо за столом, уронив голову на стопку выстиранных льняных салфеток.

Лили наверху, в комнате сына, нарезала круги по ковру.

Нет, ну надо же, вздумал попрекать ее факультетом, друзьями и соратниками!

Признаться, раньше, пока не родился ее любимый Гарри, кровинка и лучик, она и сама придерживалась таких же взглядов. Общее благо, процветание и спокойствие окружающих, мир во всем мире... Красиво звучит, ничего не скажешь. И они, воины света, призванные защищать и оберегать весь этот мир, в котором живут тысячи прекрасных, добрых и умных людей. Детей, стариков, женщин...

Но потом настал такой миг, что она сама превратилась из оберегающего в ту, которой понадобились защита, забота и охрана. И что? Собственный муж против нее!

Нет, Лили такого понять не могла. Неужели ради ничего не стоящего имиджа нужно бросать под ноги обществу свою семью?

Неужели он не понимает, что Пожиратели сейчас в силе, и пусть Хранителем будет хоть Петтигрю, долго он прятаться не сможет. Тем более, что у Пожирателей, как и у авроров, наверняка есть подробные досье на каждого взрослого гриффиндорца, подпадающего под подозрение в противостоянии Темному Лорду! А уж крепкая дружба Джеймса Поттера в школе с Блэком, Люпином и Петтигрю ни для кого не секрет. Значит, если они даже и скроются, искать будут в первую очередь этих троих и тогда... Не надо недооценивать Пожирателей, Лили видела их жертвы после допросов, выкинутые в людном месте...

Ее затошнило, как только она представила, как после выбитых признаний в местонахождении семьи Поттеров, к ним в дом вламывается толпа в масках и черных плащах.

Что же делать, что делать...

Казалось, голова сейчас треснет от боли. Ей нужно с кем-то срочно поговорить, выплакаться, рассказать обо всем, что ее тревожило... Но с кем? Раньше она все выкладывала Снейпу, но вот уже пять лет, как они не общаются, а после Хогвартса и не виделись ни разу. Он бы и выслушал, и помог и советом и делом. Но уже поздно. Да и как она сейчас обратится к нему за помощью, ведь, судя по разговорам в Ордене, почти все слизеринцы сразу после школы присоединялись к Лорду, наверняка и Северус пошел вместе с ними.

Мэри МакДоналдс... бывшая подружка по школе. Но сразу после окончания Хогвартса, их пути разошлись, и Мэри даже не пыталась искать ее или узнать что-либо о подруге. Хотя... и сама Лили ведь, занятая устройством своей жизни с Джеймсом, почти позабыла о ней. Так какой смысл сейчас писать ей и подставлять ненароком.

Петунья!

Лили со стыдом вспомнила, что вот уже больше года не писала сестре. После того, как она сообщила ей, что у нее родился мальчик, получила с обратной совой краткий сухой ответ с поздравлениями и наилучшими пожеланиями. Потом было еще одно поздравление на Рождество и подарок — безвкусная вычурная ваза для цветов. Лили всегда потешалась над попытками сестры купить что-то стильное и богатое, вот и тогда они с Джеймсом хохотали над развернутым подарком, а потом маленький Гарри разбил эту вазу. Лили тогда даже не пожалела. Зато сейчас ей стало невыразимо стыдно. В доме не было ничего, что напоминало бы о сестре, даже маленькой фотографии. Друзья Джеймса смеялись над высокой худой Петуньей, у которой на изображениях всегда было такое лицо... ну... в общем, Сириус называл ее клячей и унылой лошадью. Сначала Лили улыбалась на эти шутки, но Сириус не уставал при каждом визите в гости гоготать над одним и тем же, поэтому вскоре Лили убрала раздражающий его фактор подальше.

У самой Петуньи тоже был ребенок, мальчик. Лили надеялась, что сейчас они поймут друг друга как матери. Не может же ее сухая, всегда немногословная, замкнутая сестра остаться такой же, когда речь идет о здоровье и благополучии младенца?

Глубокой ночью буро-крапчатая сова Лили уносила длинное послание в маленький городок Литтл-Уингинг...

Лили с нетерпением ждала ответа сестры, в глубине души надеясь на моральную поддержку и предсказуемо ожидая резкостей в ее духе. Сейчас ей было неважно, как и что она напишет, лишь бы прочитать, что Петунья хоть капельку ей сочувствует и прощает за все, что между ними было плохого.

Бетси, ее сова, прилетела вся встрепанная — на дворе стояла унылая осень, а как раз сегодня дул холодный пронзительный ветер. Джеймс запрещал ей часто пользоваться совой — боялся слежки или перехвата, но Лили в этот раз плюнула на все. Она и так как в тюрьме, имеет право написать родной сестре или нет?

К ноге Бетси был привязан почтовый мешочек. Лили торопливо отвязала его, чувствуя внутри плотный бумажный квадратик, не пергамент однозначно. Накормив и напоив сову, она в нетерпении села за стол, разворачивая письмо.

«Дорогая Лили!

Признаться, я вовсе не ждала от тебя письма, тем более, после того, как мы так расстались... Я много хотела бы сказать о тебе, твоем муже и его дружках, но не стану. Все равно ты меня не услышишь...

Сейчас важнее другое, как я поняла.

Вам грозит опасность, и все из-за того, что в вашем чокнутом мире завелся маньяк-поработитель. Да, опять хочется сказать «А я ведь говорила!», но ... сдержусь. Удивлена, что не похоже на меня? Если бы все это не было так серьезно, я бы не стеснялась в выражениях, ты меня знаешь!

Но одно дело ты и твой муженек, вы взрослые люди и вольны сами распоряжаться своей жизнью, и другое — младенец. Твой сын не виноват ни в чем. Знаю по своей семье — Вернон ни на минуту бы не задумался, и уехал бы с нами куда подальше, если бы это помогло спасти нашего Дадли. Или отправил бы хотя бы меня с сыном. Поэтому я не совсем понимаю такого патриотизма твоего мужа. Неужели ему репутация и друзья дороже единственного наследника? Впрочем, скажу честно, я не удивлена, он никогда не производил на меня впечатления серьезного, порядочного человека, так... мелкий хулиганишка, который возомнил, что благодаря магии может делать все, что душе угодно.

У нас в обществе таких тоже достаточно, богатеньких избалованных деток, которые уверены, что их не настигнет кара или наказание.

Впрочем, оставим это.

Вот что я предлагаю тебе. Ты, наверное, помнишь мисс Гетсби, Миранду Гетсби. Она получила большое наследство от родни в Индии и собирается переезжать туда. Там огромный особняк, поместье, какая-то земля и прочее имущество. Но ей нужна компаньонка, надежная молодая женщина. Думаю, она не откажется взять тебя с собой, даже с ребенком. Едет она в какую-то глушь, кажется, но это даже и хорошо — ты не будешь на виду, а там сориентируешься, что и как. Поживешь первое время у нее на полном пансионе, а потом уж определишься, что делать. Может, у вас и война к тому времени закончится, вернешься к мужу.

Ты должна дать ответ в течение недели, а потом нужно будет оформлять документы. Твой международный паспорт и удостоверение личности хранятся у меня, и еще...

Я хотела послать тебе папино оружие, но потом передумала. Не стоит тебе связываться с этим. Можно ведь и в тюрьму попасть, даром, что это была бы самооборона. Кто знает, какие там законы в вашем ненормальном обществе! Тебе не стоит пачкать рук убийством. Как бы там ни было, тебя крестили в церкви, и даже живя в этом твоем магическом мире, ты должна оставаться доброй христианкой.

Но я нашла кое-что получше. Помнится, приехав домой после пятого курса, ты костерила Снейпа на все корки и даже вышвырнула подаренный им кулон в урну. Не знаю, что там у вас произошло, и не горю желанием быть в курсе ваших стычек, но я его сохранила. И как-то, когда я еще только вышла за Вернона, решила надеть его в магазин. Я нечаянно дотронулась пальцем до камушка и тут же оказалась... ты не поверишь! На площадке с качелями недалеко от нашего старого дома в Галифаксе!

Я так понимаю, это был портал. Я помню, что ты рассказывала о средствах передвижения у магов. Кулон перенес меня в наше детство... Дом родителей был заколочен, так что хорошо, что у меня с собой оказались деньги — я смогла уехать домой на автобусе.

Пересылаю его тебе, думаю, пригодится, вдруг случится срочно удирать. Если окажешься в Галифаксе, знай, что ключ от дома лежит под крыльцом, под четвертой ступенькой. Позвонишь от соседки, она до сих пор живет там, тетя Марта, и я приеду за тобой.

Думай, Лили. Раз уж ты пишешь, что муж не соглашается уехать, значит, все должна решить ты сама. Ты мать, а значит, любое твое решение относительно ребенка будет верным.

Желаю удачи.

Твоя Пети.»

Лили заплакала. Петунья не стала упрекать ее, а наоборот, предложила помощь. Как же она все это время думала о ней, что сестра завистливая, вредная, желчная и себялюбивая особа! А ведь больше никто не предложил ей ни помощи, ни совета, что делать дальше, кроме как сидеть на месте и ждать, ждать неизвестно чего...

Она осторожно вытряхнула из мешочка на скатерть кулон, подаренный Северусом.

Круглый янтарь в серебряной оправе на серебряной же тонкой цепочке.

Это был первый пробный портал, сделанный другом. Как-то на памятном пятом курсе у них зашел жаркий спор, что порталы — искусство непростое и доступное немногим. Снейп, как всегда, небрежно бросил, что это — ерунда. Лили же, рассвирепев, доказывала, что порталы изготовить чрезвычайно сложно, и Министерство контролирует их лишь потому, что боится, как бы неопытные изготовители не намудрили чего со сложными артефактами. У самоучек такие вещицы могли вообще занести в болото или на вершину высокой горы. Нужно уметь заложить правильные координаты. И что самые опытные мастера— портальщики работают в Министерстве.

Снейп как обычно, презрительно усмехнулся, а через пару дней принес ей свой первый портал, привязанный к детской площадке с качелями, где они впервые встретились. Лили несколько раз пользовалась им на зимних каникулах... удирала из дому, и они с Северусом до самой ночи гуляли по заснеженному Галифаксу.

А потом они поссорились, так глупо... И она в порыве гнева и раздражения вышвырнула украшение в мусорную корзину. Кто же знал, что Петунья подберет его и сохранит.

Янтарный глазок светился и переливался в свете свечей. Внутри была замурованы какие-то мелкие букашки или жучки, напомнившие Лили ее саму, запертую с Гарри в этом небольшом домике.

Она бережно положила украшение на комод, за массивные часы, подаренные на свадьбу, чтобы Джеймс не увидел.

Внизу раздался грохот и ругань. Как всегда, муж уронил подставку для зонтиков.

Накрыв стол для ужина, Лили решительно спросила у жадно жующего отбивную мужа:

— Джеймс, а где твоя мантия-невидимка? Наверное, нужно бы держать ее под рукой, на всякий случай...

— Я ее отдал Дамблдору, — беззаботно сказал муж, отхлебывая кофе. — Проболтался ненароком на собрании, он и пристал ко мне — дай да дай изучить получше! А что там изучать — мантия как мантия.