Помоги проекту - поделись книгой:
– У Сьюсси свадьба сегодня. Первая. А Вит такой красавчик – вот она его в женихи и затребовала. Весь поселок с утра на ушах стоит, и еще дня три гулять будут, а то и больше – первая свадьба обычно надолго затягивается.
Она была слишком близко. Ксант осторожно сел, стараясь, чтоб это не выглядело слишком невежливо, – все-таки дама, хоть и сучка. Все вроде вышло естественно, теперь между ними снова не меньше шага – вполне комфортное расстояние.
– Вит женится?
Бедный красавчик Вит. Впрочем, дело житейское…
– Да нет, ты не понял, свадьба у Сьюсси! Она наверняка Тресса выберет, она к нему всегда неровно дышала. А Вит ей просто в женихи нужен, потому что он самый красивый в поселке. Там и так-то парней немного, она почти всех выбрала, но Вита – первым! Первая свадьба, память на всю жизнь – и всего одиннадцать женихов, обидно…
– Всего одиннадцать? – Ксант хмыкнул. – Действительно, бедная Сьюсси. А… зачем? Зачем они ей, эти одиннадцать, если она все равно своего Тресса выберет?
– Ну как ты не понимаешь?! Чтобы была возможность выбрать! Они все будут бегать вокруг нее, выполнять малейшие желания, доказывать, что они лучше всех! И – кто знает? Может быть, она даже и передумает, случалось и такое… Иногда.
У нее хватило совести при последних словах покраснеть. Или это просто закат? А глазенки уже снова заинтересованно блестят!
– А… у вас? Извини, что спрашиваю, но… у вас свадьбы что – не такие?
Ксант представил себе десяток ополоумевших от гормонов соплеменников, с высунутыми языками нарезающих круги вокруг какой-нибудь из Старых Леди. И содрогнулся.
– Нет, – ответил он осторожно, тщательно подбирая слова. – У нас выбирает кот. Видишь ли, кошке… ей, как правило, все равно – кто. Поэтому именно кот решает, будет ли он именно с этой кошкой. Или другую подождет.
– Что, на самом деле? – У нее обиженно вытянулось личико. – А я-то думала, что наставник врет… Как же это может быть, чтобы совсем все равно? Не представляю… Ужас какой! А если вдруг никто не захочет? Или сразу двое?! Тогда что – она сразу с обоими, что ли?!
– Это опять же решают коты – уже между собою. Иногда дерутся, иногда – договариваются. Бывает, что и оба становятся мужьями на какой-то срок. А что: если они – друзья и их вполне устраивает – кому какое дело? Главное, чтобы разобрались со всем этим побыстрее – кошки, они ведь ждать… не любят.
– Жуть какая!
Она прижала ладошки к щекам. Что-то непохоже по ее восторженной мордахе, что ее так уж испугали кошачьи нравы. Или это свойственно всем правильным песикам – так восторгаться тем, что ужасает? Только вот братишка ее, помнится, что-то не очень-то восторгался. Может, это свойственно только правильным сучкам?..
– У нас рассказывали историю о Леди-Кошке и трех ее Крон-принцах, но я всегда думала, что это просто красивая сказка…
Она снова каким-то неведомым образом оказалась рядом. Ведь вроде же не двигалась – и вот, почти вплотную. На этот раз Ксант не стал отодвигаться – в начале лета сумерки короткие, а ночи холодные. Вот и сейчас вечерняя прохлада уже вступала в свои права, утепляться же, сползая в сквот в присутствии… хм… все-таки девочки, пусть даже и песика – было как-то не очень. А у нее горячее тело. Если перейти на ночное зрение – наверняка будет пылать, что твой костер. Горячая гладкая кожа… Это приятно.
Мвау!
– Ну почему же… Я был с ней знаком, хотя и не очень близко. Она умерла всего два сезона назад. Сильная женщина…
Он слегка потерся ухом о ее горячее плечо. Но мурлыкать не стал – обойдется. Хотя и… ну да. Приятно.
Ну и что такого? Ну и подумаешь!
Просто приятно в холодных сумерках прижаться боком к такому горячему телу. Просто слишком давно не было такого, чтобы просто тепло, а не работа… Почти двухсезонный траур – пожалуй, этого вполне достаточно даже для такой неординарной личности, как Миу. И так уже все вокруг хихикают втихаря…
– А ты хороший. – В голосе истовая убежденность. Ню-ню. Забавно слышать такое от сучки. И даже немного – вот ведь странно! – приятно. Так же приятно, как холодным вечером прижиматься к ее пусть даже и костляво-нескладному, но такому горячему боку.
– Ты хороший и всё-всё-всё понимаешь. Ты слушаешь, а не просто делаешь вид. Это такая редкость… Будь ты из наших – я бы, наверное, тебя выбрала. Не в женихи, а по-настоящему.
Уррф…
Вот же… С-сучка!
Словно ведром холодной воды – да против шерсти, когда только-только в сквоте пригрелся да расслабился… Это хорошо еще, что у Ксанта выдержка из мореного какбыдуба, другой бы на его месте…
Короткая паника – она же просто ничего не понимает! Она же уверена, что комплимент ему отвесила – а она и отвесила, по ихним сучьим законам. Н-да. Увесистый такой комплимент, слышали бы ее Старые Матроны – обхихикались бы! Вот же вляпался! Пригрелся у гладенького да тепленького, расслабился… и даже не отстраниться теперь – тогда уж точно обидится.
Она отстранилась сама. Можно даже сказать – отшатнулась. Попыталась заглянуть ему в лицо – встревоженно и напуганно.
– Я что-то не то сказала? Ты так напрягся… Извини, я совсем не хотела! Я думала – ты посмеешься! Извини!
Уррф!
А объяснить, похоже, все-таки придется. Может, тогда она и обидится, но иначе – заизвиняет ведь до смерти!
– Послушай… я же объяснял тебе – у нас все иначе. Кошки не выбирают. Но даже не в этом дело…
– Да-да-да, я помню! – закивала она радостно, думая, что поняла основную проблему. Заулыбалась, в темноте сверкнули белые зубы. – Я потому и думала, что тебя развеселит, если я…
– У нас нет сворок, – решительно перебил Ксант. – И связи, как правило, не длятся дольше Периода. Ну, четверть сезона, от силы, да и то редко. Тебе наверняка наставники говорили, что коты не умеют любить, только трахаться… Ну, так вот – это правда. Это не байки, это способ защиты, пойми. Никто из нас просто физически не способен на глубокие чувства – иначе мы бы все давно попереубивали друг друга. Кошку – ее ведь нельзя любить и оставаться при этом в здравом рассудке. Ни один рассудок не выдержит. Ею можно восхищаться, перед ней можно трепетать, ее можно опасаться или ненавидеть, но любить – упаси тебя Лоранты-Следователи! Нельзя любить шлюху, которой все равно – с кем. Нельзя любить того, кто каждый сезон по два раза надолго уходит в сквот, причем уходит не телом, а разумом… О, они ужасно разумны и рациональны – в любое другое время. Но когда наступает их пора перепихона… Наше счастье, что мы давно уже не относимся к ним серьезно. Правда, иногда случаются… атавизмы…
– Во-во. Наши кобели такие же! Вам хоть повезло, у вас дважды в сезон, а наши разумные да верные только до свадьбы! А чьей свадьбы – им не важно, лишь бы поближе была. Стоит унюхать – и все. У них от любой, самой завалящей свадьбы просто напрочь рубку сносит. И как их любить – таких?!
Она сочувственно вздохнула. И, кажется, снова пододвинулась. Хм. Это была не совсем та реакция, на которую он рассчитывал. Может, следовало быть еще чуть пооткровеннее? Какое-то время он раздумывал, а она молчала. А потом вдруг спросила очень тихо:
– Как ее звали? Ну, эту, которую ты… атавизму твою? И что с ней случилось? Ведь случилось же что-то, да?
– Не понимаю, что ты имеешь в виду.
Даже он сам слышал, насколько фальшиво звучит его голос. Фальшиво и жалко. Ознобом продернуло по позвоночнику.
– Ты ведь тоже из этих, которые неправильные, правда? Я сразу поняла, когда ты заговорил про защиту и про то, что вы не умеете всерьез… У тебя стал такой уверенный голос! Вит тоже всегда говорит таким голосом, когда начинает врать… У нас говорят, что любопытство сгубило кошку, но я же не кошка, правда? Значит, мне ничего не грозит и можно быть любопытной. Как ее звали?
– Неважно.
Ксант передернул плечами.
От воды явственно тянуло сыростью, наверное, именно от этого его все сильнее знобило. Конечно, от этого, от чего же еще? Внезапный поворот темы перестал ему нравиться. Захотелось уйти. И он сам не понял, почему вместо того чтобы встать и разом оставить неприятный разговор за спиной, вдруг сказал:
– Это было давно.
– Она… умерла?
Наверное, слух у собак настроен как-то иначе. Во всяком случае, сам Ксант не слышал в своем голосе ничего особенного. Уйти, оборвав слишком странный и ставший чересчур опасным разговор, хотелось всё острее. Но почти так же остро – вот ведь странность! – хотелось продолжить эту щекочущую нервы игру в вопросы и ответы. За последнее время он неплохо наловчился избегать таких игр – слишком уж высоки были в них ставки. Но сейчас-то ситуация несколько иная. Она – с другого берега, и у нее совсем иные понятия о том, что правильно, а что – нет. Она не отшатнется в ужасе, не покрутит пальцем у виска, не посмотрит с брезгливой жалостью, даже если узнает…
– Да. Давно. Еще в позапрошлом сезоне.
– А все-таки: как ее звали?
Уррф!
А она упрямая.
Ксант замешкался не больше, чем на пару вдохов. Да ладно! Она все равно не общается ни с кем из правобережных, кроме него, и некому ей нашептать. Это имя не скажет ей ни о чем, она ничего не поймет. А значит, и врать незачем. А он так давно не доставлял себе удовольствия произносить его вслух, это короткое имя…
– Миу.
– Красивое имя… И ты до сих пор ее любишь?
О Лоранты, она же совсем щенок! И ей так хочется сказки. Извини, детка, но сказки сегодня не будет. А то ведь ты еще и счастливого конца потребуешь.
– Вряд ли.
– Ты был ей верен?
– Нет, конечно. У меня восемь признанных плановых котят только в последнем сезоне, и это не считая всякой мелочи. Верность – это такая смешная штука… От нее никому никакого толка. Верность – это для вас. Вместо поводка и ошейника, чтобы удобнее управлять. А коты слишком любят свободу, чтобы быть такими… хм… верными.
Даже в темноте было видно, как разочарованно вытянулась ее мордашка. И она больше не делала попыток придвинуться ближе.
Вот так, девочка. Именно так. А чего ты ожидала от кота? Романтики? Ха!
Фан-та-зер-ка…
Она опаздывала.
Днем до поселка – рукой подать, и согреться-то как следует не успеваешь. Днем она, пожалуй, не сумела бы опоздать, даже сильно постаравшись. Но так ведь это – днем. Днем не цепляют за ноги нахальные ветки, не подворачиваются камни, предательски невидимые в обманчивой пляске теней Малой луны. Днем она бы бежала, а не плелась, через шаг спотыкаясь и чуть ли не падая через каждое третье спотыканье!
Впрочем, нет.
Днем бы она тоже не успела.
– Где тебя милтонс носит?!
Странно. Руки у Вита злые, в плечи вцепились грубо, словно намекая на близкое уже наказание. А вот в голосе – больше облегчения, чем праведного негодования. Да и вообще – что он делает тут, в двух шагах от ее личного тайного отнорка, о котором, как она полагала, не знает никто? И откуда он вообще тут взялся, злой и вполне вменяемый, когда ему еще дня два, как минимум, на сьюссиной свадьбе гулять полагается.
– Извини…
Он не дал ей договорить, впихнул в отнорок, да еще и наподдал как следует по заднице – для придачи должного ускорения. Перестарался – она не успела затормозить руками и зарылась лицом в землю. Крутанулась, вывинчиваясь на поверхность уже по внутреннюю сторону забора. Обычно она пролезала тут в сквоте, но не при Вите же! Поднялась, отплевываясь и ожидая, пока пролезет и сам Вит. Он сопел, шипел и ругался шепотом, протискиваясь, и от этого она вдруг ощутила странное злорадное удовлетворение. А правильно! Нечего по чужим отноркам шастать, не под твои габариты рылось!
То, что толкнул он ее так сильно, – это даже и хорошо. С полным ртом земли извиняться очень трудно. А ей почему-то совсем не хотелось сейчас извиняться.
Впрочем, вел себя Вит настолько странно, что оправдания сами собою завязли бы у нее в зубах, даже имей она желание их озвучить. Вместо того чтобы наградить парой затрещин – так, для порядка и в преддверии настоящего наказания – он выволок ее к освещенной узкими лунами стене патрульной конуры и начал лихорадочно отряхивать! Даже на корточки присел, чтобы удобнее было обтирать какой-то грязной тряпкой ее перепачканные в земле ноги. Присмотревшись, она узнала в этой тряпке парадную форму самого Вита. И настолько растерялась, что даже не пыталась сопротивляться.
– Наградил же милтонс сестричкой! – шипел Вит сквозь зубы, слегка поскуливая. – Носит ее вечно где-то, а изгваздалась-то, Лоранты-Следователи, просто ходячий ужас, как же я тебя такую людям-то показывать буду?!
И еще много чего шипел он, судорожно приводя в порядок ее одежду и оттирая грязь с исцарапанных коленок. Но от этого странное его поведение понятнее не становилось.
Внезапно стало светло, над низкими крышами заметались оранжевые всполохи, отодвигая ночь далеко за пределы поселка. Стенка конуры, к которой прижимались ее лопатки от грубой заботливости Вита, внезапно оказалась в глубокой тени – свет шел с Центрального Выгула. И оттуда же поплыл звон – низкий, тягучий.
В тон ему завыл Вит – тихонечко, сквозь зубы.
– Искра! Они уже дали Искру и Стартовый Сигнал! Скоро топливо подадут и начнут обратный отсчет! А потом и «Поехали!» прокричат… А мы с тобой еще не под дюзами!!!
Он схватил ее за руку и потащил к центру поселка, крича на бегу:
– Ты хоть понимаешь, дура, какое тебе счастье выпало! Сами Лоранты-Следователи, да будет вечно стабильной их орбита, выбрали тебя искупительной жертвой!!!
Ночь лениво жмурилась обеими лунами – узкими, словно глаза засыпающей кошки. Она и не пыталась разглядеть то, что происходило внизу, под плотным прикрытием глянцево поблескивающей листвы. Оттуда, сверху, слитные кроны деревьев казались гладью безбрежного моря, спокойной и непроницаемой. Даже если где-то у самого дна и начинались какие-то бурления и суета, до безмятежной поверхности не долетало даже намека. Так зачастую и сильнейшие глубинные течения не вызывают на поверхности океана даже легкой ряби.
Поделиться книгой: