По другую сторону надежды

Закрыв балконную дверь, Гарри рухнул на кровать лицом вниз, не раздеваясь. Ему казалось, что он начал проваливаться в сон, еще не коснувшись подушки.

Легкий, как дуновение ветра, призрак неслышно опустился рядом, зарываясь лицом в его плечо, обхватывая его обеими руками. Его ледяные пальцы коснулись спины Гарри, и мокрая рубашка в этом месте мгновенно застыла, будто вмерзая в кожу.

— Мерлин, как же ты замерз… — сквозь сон пробормотал Гарри, обнимая его.

Призрак благодарно прижался к нему лбом и закрыл глаза.

* * *

Драко снилось теплое, ласкающее кожу солнце. Лучики, проникающие в самое сердце, согревающие изнутри, изгоняющие намертво вросший в душу холод, к которому он так привык за бесконечность последних месяцев. Во сне он вдыхал полной грудью прозрачный, чистый, свежий, как дождевые капли, воздух, и голова кружилась от звенящей тишины, и он лежал на мягкой траве, раскинув руки и глядя распахнутыми глазами в ясное, пронзительно голубое небо, теряясь в нем и больше не боясь его. Во сне Драко был уверен, он знал наверняка — эта бездна уже не поглотит его, никогда. Больше не придется сжиматься в комок, холодея от страха, чувствуя, как она проникает в душу своими щупальцами, затягивая в себя, вымораживая все, кроме ужаса.

Впервые за долгое время он просто спал — спокойно, наслаждаясь каждой крупицей отдыха, как будто и не было выматывающих снов, разрушающих каждого стихийного мага. Как будто он снова стал человеком.

Ему было так хорошо, так тепло и легко, и каждое прикосновение воздуха было нежным, точно родные руки. Он улыбался, щурясь от солнечного света, но не отводил взгляда. Это — его солнце. Оно пришло к нему, снова. Оно больше не оставит его наедине с пустотой. Драко точно знал, что он этого не допустит. Такого просто не может быть.

Он просыпался медленно, с трудом осознавая, где сон переплетается с явью, а где нет. Ему было уютно настолько, что сердце, вздрагивая, замирало от счастья где-то в груди, сковывая дыхание, останавливая мысли. Драко хотел только одного — не просыпаться больше никогда, если реальность собирается его разочаровать.

Левую руку на мгновение свела резкая боль, заставив зашипеть, разбивая сон на осколки. Боль прошла так же неожиданно, как появилась, и Драко сонно моргнул, недовольно щурясь. Сон был слишком… странным, чтобы уходить так быстро.

Через секунду он понял, что явь тоже, скорее всего, можно назвать странной. На кровати Драко почему-то был не один.

Он лежал на спине, зарывшись носом в широкую, теплую грудь человека, раскинувшегося почти на нем лицом вниз. Их ноги были переплетены, и горячие бедра незнакомца по-хозяйски обхватывали колено Драко. Левая рука обнимала его спину, на правой этот странный человек лежал, прижимая ее к кровати — кстати, она уже здорово затекла, но Драко только огрызнулся и зарычал бы сейчас на предложение вытащить ее из-под чужого плеча. Во сне ему было слишком хорошо, чтобы он стремился каким-то незначительным движением стряхивать его остатки.

Правая рука человека обнимала Драко за плечи, грубоватые пальцы зарылись в волосы, прижимая голову к своей груди. Это было так, словно они спали, обнявшись, всегда — как минимум, вечность, — изучив друг друга до мелочей, сроднившись, будто самые близкие люди. Это было слишком интимно, доверительно, робко и важно — настолько, что Драко снова прикрыл глаза, затаив дыхание, боясь спугнуть этот непонятный, чудесный, волшебный момент. Он хотел остаться в нем навсегда. Ему слишком давно не было настолько хорошо.

И было неважно, что Драко провел ночь одетым, лежа поверх одеяла — незнакомец, который обнимал его сейчас, казалось, распространял вокруг себя такие волны тепла и нежности, что никакие бытовые мелочи не могли нарушить почти истерического счастья — прижиматься к нему, чувствовать его, ощущать его легкие касания…

У человека был странный запах, который хотелось вдыхать и вдыхать бесконечно, запах, вызывающий ассоциации, от которых что-то сжималось в груди в один тугой, болезненный, горький комок, одновременно скручивая тело в судороге всхлипа. В нем, как и в его прикосновениях, тоже было что-то… важное, что-то, что Драко никак не мог вспомнить…

Запястье левой руки снова скрутила боль, и на этот раз пришлось зажмуриться и изо всех сил стиснуть зубы, пережидая коварный приступ. Кисть невольно дернулась в спазме, и Драко сдавленно выдохнул — кажется, отпустило…

И тут же снова забыл, как дышать, потому что пальцы лежащего рядом мужчины едва заметно двинулись, осторожно ероша ему волосы.

Он со всей определенностью спал, грудь ровно вздымалась, но руки словно жили собственной жизнью, лаская Драко — так привычно и ненавязчиво, так точно, словно делали это всегда. Словно знали его тело наизусть. Драко молчал, не находя слов, боясь потревожить чуткий сон и оборвать томительное движение. Ресницы затрепетали от волнения, и сердце забилось так сильно, будто собралось выпрыгнуть из груди…

Он замер в ожидании, проваливаясь в него, в человека, чьи руки превращали его в расплавленный воск одним странно знакомым прикосновением, силясь собраться и вспомнить, вспомнить, наконец — почему, черт возьми, он так действует на него? Драко был уверен, что знает это, нужно только собраться и очень, очень постараться…

А потом незнакомец внезапно зашипел сквозь зубы, рывком отстраняясь и хватаясь за грудь, и одновременно кисть левой руки снова скрутило такой пронзительной болью, что Драко тоже невольно сдернул ладонь с чужой спины, борясь с желанием впиться в нее зубами.

Несколько секунд, казалось, выпали из сознания Малфоя, заполнившись одной яростной, отчетливой вспышкой, сворачивающей тело в тугую болезненную спираль. Он едва дышал, с громкими стонами пережидая выкручивающую кости ломоту, распространяющуюся вверх по руке, к локтю, к плечу, и дальше — в самое сердце. В глазах потемнело, и в голове словно пронесся вихрь, на миг оглушив, ослепив, отключая все органы чувств.

В это мгновение не было ничего, кроме рвущей тело нечеловеческой боли и вымораживающего сознание урагана, бушующего в голове, выворачивающего разум наизнанку…

Когда все закончилось, Драко обнаружил, что лежит, тяжело дыша, откинувшись на спину, потирая запястье, и что незнакомец тоже проснулся и тоже еле переводит дыхание, глядя на него таким тяжелым, застывшим взглядом, что его, казалось, можно было прочувствовать всей кожей.

Драко выдохнул и, медленно повернув голову вправо, непонимающе уставился на лежащего рядом человека, внимательно вглядываясь в него.

Яркие — пронзительно, нечеловечески — яркие зеленые глаза. Смуглая обветренная кожа, грубоватый овал лица. Сжатые в тонкую ниточку бескровные губы, волевой, четко очерченный подбородок. Полурасстегнутая рубашка, в вырезе которой заметна тонкая желтоватая цепочка. Наверное, золотая, равнодушно подумал Драко, скользя взглядом по безволосой груди, по широким плечам, по плоскому животу… Незнакомец был сухопарым, подтянутым, но не худым.

А еще — у него был странный взгляд. Судя по лицу, он был, скорее, среднего возраста, судя по глазам — он был старше всех в этом мире. В них не было чего-то, что просто обязано быть в глазах человека. Жизни? Чувств? Интереса? Драко не мог подобрать точного определения. Он знал одно — этот взгляд вызывал желание отвернуться, встать, выйти из комнаты и никогда больше не встречаться с его обладателем. Даже не выяснив, что они вообще делали в одной спальне и как оказались там вместе. Возможно, даже оставив ему все, что он попросит.

Человеку с таким взглядом почему-то совершенно не хочется возражать.

Последней деталью внешности незнакомца, за которую зацепилось внимание Малфоя, была обильная, местами сливающаяся в целые белоснежные пряди, седина в его густых, черных, как смоль, волосах — непослушных, растрепанных, торчащих спросонья в разные стороны.

— Кто ты? — хрипло спросил незнакомец, припечатывая Драко к подушке тяжелым, пристальным взглядом.

* * *

Выдираясь из объятий сна, вольно раскинувшись на мягком ложе, Гарри чувствовал только блаженно ноющие мышцы. Усталость отступила, превратившись в ровный тягучий фон, на который не стоило обращать внимания — наверняка, пройдет к вечеру. Опустошение и вымотанность сменились здоровым напряжением, в голове быстро и четко отщелкивали варианты того, что предстоит сделать и с чем разобраться.

Самой большой и, наверное, странной задачей был тот, чьи плечи он обнимал, проснувшись, запустив пальцы в мягкие светлые волосы. Гарри был абсолютно уверен, что не знает этого мужчину. То есть, сначала, когда он только просыпался, ему показалось совершенно иначе — но мало ли чего спросонья не покажется! Просто… у лежащего рядом был запах родного человека. Человека, за которого, не задумываясь, бросаешься в бушующее пламя, защитить которого — цель и смысл твоей жизни.

У него были до умопомрачения ласковые руки, способные одним прикосновением вызвать бурю эмоций, и в его волосы хотелось зарыться лицом, вдыхая их аромат, пока не закружится голова, и еще — он так доверчиво, так трогательно прижимался щекой к груди Гарри… Сердце дрогнуло, и от горькой, почти болезненной нежности на миг перехватило дыхание — на какую-то долю секунды Гарри показалось, что еще чуть-чуть, и он вспомнит что-то очень важное об этом человеке, что-то, что перевернет всю его жизнь…

Что-то, от чего едва затянувшийся, еще кровоточащий нарост на сердце лопнет, и плотина чувств хлынет, прорвется наружу, смяв, затопив, похоронив под собой. И эта смерть будет настолько сладкой, что Гарри нестерпимо захотелось собраться и вспомнить все, все, что он знает об этом хрупком парне, вспомнить, что их связывает, что он прячет в себе. И — будь что будет…

Тело внезапно взорвалось дикой, безумной, нечеловеческой болью — словно кто-то вонзил чуть правее сердца пылающий нож и начал вертеть им, выворачивая душу, выжигая ее из груди. Гарри продержался несколько секунд, изо всех сил стискивая зубы, а потом откинулся на спину и закричал, царапая ногтями горящую грудную клетку, чувствуя, как боль охватывает виски, сжимая их, застилая глаза пеленой кровавого тумана, сминая в кашу рассудок…

А потом боль выключилась, словно оборвавшийся поток энергии, и Гарри жадно хватал ртом воздух, со сдавленными стонами восстанавливая дыхание, боясь оторвать руки от груди, боясь, что приступ вернется и разворотит его на осколки, на ошметки, на искры… Превратит его в кричащее безумное существо.

Мысль пугала. Гарри подумал, что, вероятно, когда-то видел таких людей — которые сошли с ума от боли и доживают свой век безмозглыми растениями. Он был уверен, что это — страшное зрелище.

Слева от него на кровати лежал, запрокинув голову, светловолосый парень — глядя в потолок и тяжело дыша, он потирал запястье — видимо, ноющее. Гарри вгляделся в его лицо, пытаясь понять, кто он и что здесь делает.

Чуть раскрасневшееся лицо с тонкими, изящными чертами. Бледная кожа, красиво очерченные губы, темно-золотистые ресницы прикрывают глубокие серые глаза, из которых на мир смотрит клубящаяся бездна. Без дна.

Тонкая, стройная, гибкая фигура. Гарри подумал, что всякий, видевший этого парня впервые, принял бы его за хрупкого юношу — и здорово бы при этом ошибся. В незнакомце чувствовалась сила упругого хлыста, который можно пытаться гнуть, но невозможно сломать. Сила дремлющей гремучей змеи, которую достаточно потревожить, чтобы умереть, даже не успев понять, откуда именно пришла смерть — настолько быстро расслабленная тускло блестящая лента превращается в разъяренную, беспощадную хищницу.

Вокруг его запястья обвивалась именно она — Гарри заметил это не сразу — тонкая черная змейка, очень искусно вырезанная из какого-то металла, почти как живая. Казалось, она в любой момент может поднять голову и перевести свой немигающий взгляд на всякого, изучающего ее со слишком уж откровенным любопытством — оценивая, не пора ли показать наглецу его место.

Конечно, это была иллюзия — змея совершенно точно не шевелилась. Это просто украшение, повторил себе Гарри, не в силах отвести взгляда от свернувшейся кольцами вокруг мужского запястья и положившей голову себе на хвост твари. Черт, но украшение, подобранное очень качественно… Хороший символ. Для идиотов — вдруг кто-то и без того не понимает, что с этим парнем лучше не связываться.

Он пугал — и в то же время притягивал, и Гарри понимал, что от таких, как он, стоит держаться подальше, причем, желательно, стараясь при этом не ссориться… Если бы его попросили охарактеризовать незнакомца тремя словами, Гарри сказал бы — умен, хитер, беспощаден. Упаси Мерлин от таких врагов… а друзьями такие, наверное, и не бывают.

Парень тем временем повернул голову и уставился на Гарри своими похожими на клочковатый туман глазами, на миг вызвав этим нехорошее ощущение, будто под кожу забирается нечто живое, но чуждое человеческому разуму, шевеля леденящими душу щупальцами. Гарри едва не вздрогнул, испытав отчаянное желание вскочить и вылететь из комнаты — куда угодно, лишь бы не видеть больше этого типа с нечеловечески вымораживающим взглядом. И даже плевать на все то, что он собирался спросить и узнать у него, плевать на все…

Взгляд скользнул ниже, разрывая контакт, и Гарри перевел дыхание, мысленно укорив себя за малодушие.

— Кто ты? — охрипшим спросонья голосом спросил он.

Глаза снова уставились прямо ему в лицо.

— Серьезный вопрос, — помолчав, обронил светловолосый незнакомец. — Ты бы смог ответить на него кратко и не соврав?

Гарри хмыкнул, переводя взгляд в потолок.

— Я — ничто, — прошептал он одними губами, сам поражаясь, насколько легко ему дались эти слова. — Это кратко и без вранья.

— Твой ответ — ничто, — парировал блондин. — То же самое я могу сказать и о себе.

— Что ты здесь делаешь? — вдруг решившись, перебил его Гарри. — В моем доме?

— Живу, — спокойно и с вызовом ответил тот. — Потому что это мой дом.

Гарри медленно перевел дыхание. Вот тебе и раз…

— Я уверен, — негромко сказал он, взвешивая в уме каждое слово. — Я абсолютно уверен, что жил здесь раньше и имею право жить сейчас. Что, в таком случае, здесь делаешь ты?

Незнакомец надолго задумался.

— Жду тебя? — не совсем уверенно спросил он.

Губы Гарри искривились в горькой усмешке.

— Если так… — пробормотал он, по-прежнему глядя в потолок. — Если так, то жаль, что я об этом не знал.

— Ты вернулся бы раньше? — уточнил блондин, приподнимаясь на локтях. Было очевидно, что его волнует ответ на заданный вопрос.

Гарри долго молчал, буравя пространство перед собой невидящим взглядом. Потом повернул голову и посмотрел на застывшего, собравшегося, как змея перед броском, незнакомца.

— Я не вернулся бы вообще, — спокойно сказал он. — Никогда.

* * *

Драко на мгновение показалось, что он с размаху получил точный удар под дых. Воздух распирал грудь, и в сознание прокрадывалось горькое, отчаянное, беспощадное понимание — он ждал другого ответа. Почему, черт возьми?..

Одним резким, гибким движением он выпрямился и сел, отметив, как вспыхнули при этом ярко-зеленые глаза незнакомца — странным огнем, как будто он восхищался телом Малфоя, но вряд ли признавался в этом даже самому себе.

— Как тебя зовут? — спросил Драко, глядя на него сверху вниз.

Было очевидно, что вопрос поставил человека в тупик. Он долго молчал, по всей вероятности, перебирая в голове варианты, а не пытаясь придумать более правильный ответ.

— Драко? — неуверенно спросил он, наконец. — Это имя я помню лучше всего…

Малфой равнодушно пожал плечами, собираясь встать.

— Может, назовешь мне свое имя? — догнал его напряженный вопрос.

Драко остановился и сел обратно, спиной к нему. Рука машинально потянулась вверх, потирая лоб. Дурацкая ситуация…

— Гарри, — с сомнением сказал он. — Это то имя, которое я помню лучше всего. Наверное…

В этот момент посреди комнаты материализовалось странное существо — чуть выше колен Драко ростом, лопоухое и с огромными восторженными глазами. Оно переминалось с ноги на ногу, почти подпрыгивая от нетерпения и волнения, и всплескивало крошечными ручками.

— Мистер Гарри! — пронзительно завопило оно, глядя на темноволосого парня, по всей видимости, едва сдерживая желание броситься ему на шею. — Хозяин Гарри вернулся! Добби знал, Добби всегда знал, что Гарри Поттер вернется!!! Добби всем говорил — Гарри Поттер не мог умереть!

Драко остолбенел, во все глаза глядя на сумасшедшее верещащее создание. Как он его назвал?..

Темноволосый парень сел, нервно оглянулся на Малфоя и открыл было рот, чтобы что-то сказать.

— Как ты его назвал? — напряженно перебил его Драко, хватая мелкое чудо за плечо и подтаскивая ближе к себе, наклоняясь прямо к его лицу.

Чудо, казалось, оторопело еще больше, чем, когда увидело «Гарри Поттера».

— М… м… — заикаясь, сдавленно пробормотало оно. — М-мистер Драко… видит меня? Да?

Драко был так ошеломлен, что почти не обратил внимания на отчаянную, почти истерическую надежду в голосе этого создания. Дыхание перехватило во второй раз. Как, он сказал, меня зовут?! — с ужасом подумал Драко, отпуская Добби.

А потом медленно повернулся к все еще сидящему на кровати Поттеру. Тот смотрел на Драко, как на пришедшее по его душу привидение.

— Думаю, теперь бессмысленно спорить, были ли мы знакомы раньше, — ровным голосом произнес Гарри, глядя прямо в глаза Малфоя своим тяжелым горящим взглядом. — А также — кому из нас принадлежит этот дом…

— Дом принадлежит мистеру Гарри Поттеру и мистеру Драко Малфою! — радостно отчеканил Добби, взволнованно помахивая своими огромными ушами. — Добби служит обоим хозяевам!

Они смотрели друг на друга, и борьба взглядов была таким же яростным противостоянием, как если бы они боролись на кулаках. Ни один не хотел уступить, хотя и так было понятно — обоим — что спорить глупо и не о чем. Они сами признались, вслух, что помнят друг друга. Знают друг друга. Так почему, черт возьми, это так возмущает?..

Почему хочется выдохнуть, закрыть глаза, махнуть рукой, а потом открыть их и увидеть, что ты в комнате — один? Что этого странного Гарри Поттера с его давящим взглядом нет — и никогда не было?

Он меня бесит, сжав зубы, мрачно подумал Драко. И я и вправду знать его не знаю. И не желаю, пусть катится, откуда пришел…

Или пусть живет, если уж ему это так позарез необходимо. Дом ведь большой? Вполне можно будет умудриться не пересекаться. На благо обоим.

— Добби! — окликнул лупоглазое создание Драко.

Чудо снова обернулось к нему, уставившись с горькой, какой-то щемящей надеждой.

— Мистер Драко видит меня! — вдруг радостно заверещало оно, подпрыгивая на месте. — Мистеру Драко стало лучше!

— Я к тебе плохо относился? — невольно поморщившись от его воплей, уточнил Драко. — Не замечал тебя? Ты это хочешь сказать?

Создание отчаянно замотало головой.

— Мистер Драко уже много месяцев никого не видел, — прошептало оно, горестно прижимая пальчики ко рту. — Он видел только мистера Гарри, хотя его и не было здесь… и разговаривал только с ним. Добби привык, что мистер Драко уходит следом за вторым хозяином… все дальше и дальше… Добби так боялся, что мистер Гарри не успеет вернуться! Что мистер Драко совсем сойдет с ума от горя… и Добби тогда тоже умрет, потому что Добби не хочет других хозяев, хоть он и свободный эльф, и может служить любому…

Существо всхлипнуло с неподдельным горем, и Драко на мгновение захотелось зажмуриться и помотать головой, вытрясая из нее услышанное — Мерлин, что он несет?.. Это он что — обо мне? Бред какой-то…