Инферняня

- Он умеет летать и исполнять половину своих желаний, - беззаботно и легко сказал мистер Олимпус.

Я оглянулась - нет, окна я давно привыкла держать закрытыми. (Поэтому все заработанное в первую, самую тяжелую неделю, пришлось отдать за кондиционер. Который, кстати, то работал, то нет. Точно говорят, щас всю технику делают в Китае, а потом пишут всякое вранье на этикетках.)

- А почему только половину желаний? - задала я нелепый вопрос, ведь и половины было бы более чем достаточно для счастья! Правда?

- Потому что он полубог, - ответил мистер Олимпус.

Меня это слово почему-то поразило.

- То есть, один из его родителей...

Ведь правильно же? Если бы он сказал четвертьбог, то значит, бабушка или дедушка, а если...

- Да, - сказал Олимпус. - Я.

Он - бог? Я вперила взгляд в лицо мистера Олимпуса. Да нет в нем ничего божественного, я вас умоляю! Ровные брови, ровные зубы, ровные усы, ну то есть, будто старательно расчесанные. А усы расчесывают? Ровные усы приподнялись - а, это он снова улыбается.

- Ну что же... - проговорила я. А может, он просто не в себе? Спросить документы? Может, в них так и написано: "Предъявитель сего - бог. Просьба верить". Ну то есть, не в него верить, а верить написанному. Бог Гермес. Гермес... Из каких-нибудь богов инков или майя?

- Итак, сколько бы вы хотели получать в час? - спросил меж тем бог Гермес.

- Семьдесят пять, - скромно потупив очи, назвала я цену. Ведь все равно начнут торговаться, сбросят чуть не вполовину. Эх, надо было восемьдесят запросить! Бог он, в конце концов, или кто?

Вы только не подумайте, что я скряга. Просто ну разве не чудесно купить телевизор во всю стену? Сидеть на белом, полукругом раскинувшемся диване вместе с подругами и смотреть "Вам письмо"? И всем хватает места. А находится все это в огромной гостиной - куда же еще оно все впишется? А гостиная... В общем, мне всегда нравились большие дома. И замки. Да что там, замки даже лучше! Да, я люблю роскошь! Люблю красоту! Ну что в этом плохого?

- Думаю, этого будет мало, - сказал Гермес.

Что, пардон? Мне показалось, что я ослышалась. Так, срочно взять себя в руки. Надо спросить, с чего это он готов расщедриться - какие подводные камни меня ждут, да и вообще, откажусь брать слишком много. Я девушка скромная, достойная и все такое.

- Ну тогда сто, - выпалила я, пока он не передумал.

- Я хотел предложить тысячу в час, - скромно сказал Гермес.

Держите меня! Я сейчас или в обморок хлопнусь, или расцелую этого дядьку!

- Кхм. Что ж, эта цена меня вполне устраивает, - сцепив пальцы за спиною так, что они захрустели, ответствовала я.

- Отлично.

- А на сколько часов и сколько раз в неделю вы хотели бы его привозить?

Дело в том, что, я давно бы уже разбогатела, привози Селия или Роксана своих детишек хотя бы на пару часов каждый день. Но Роксана приводила сыночка только на три часа раз в неделю, по субботам, когда они с мужем ужинали у ее родителей. Маленькие оборотни совершенно неуправляемы и их появление в обычном обществе может обернуться для присутствующих людей катастрофой. Проще говоря, не съедят, так покусают. А родители Роксаны были обычными людьми. Как и она сама. Оборотнем был мистер Бьерн. Хотя я бы ни за что его в этом не заподозрила - маленький, тихий, скромный человечек. Ну разве что рыжие волосы на его голове странно топорщатся, будто щетка для обуви.

А Селия оставляла Мосика так и всего на полчаса, только чтобы сбегать, к примеру, в парикмахерскую. И попробуйте заявить, что оплата берется все равно за полный час. На вас хоть раз в жизни рычали вампиры?

- Понимаете, - сказал Гермес Олимпус, - у меня за последнее время накопилось столько работы, - он улыбнулся. - Я не мог отлучится от малыша ни на минуту.

- Понимаю.

Какой заботливый папаша! Что за прелесть!

- И поэтому, раз уж я вас нашел, то хотел бы быстрее разобрать все завалы корреспонденции. Могу я оставить с вами Петера на сутки?

У меня, видимо, округлились глаза, потому что в его взгляде мелькнуло беспокойство. Ну, челюсть-то моя уж точно отвисла.

- Разумеется, я заплачу вперед, - спешно проговорил он и добавил: - За целые сутки.

24 тысячи долларов! 24 тысячи зеленых-зеленых долларов! Погодите...

- То есть, на двадцать четыре часа? - пропищала я не своим голосом. Ну вдруг в божественных сутках часов другое количество? Например, всего четверть часа?

- Разумеется.

Гермес ушел. Коляска осталась. И бумажный сверток с хрустящими новенькими купюрами - вот он, лежит себе тихонечко и скромно на старом стуле в прихожей.

Лежит тихонечко?! Мосик, как же ты там? Я бросилась в спальню. Мосик сидел на кровати, навострив уши.

- Мосик, - сказала я наставительно, - подслушивать нехорошо.

Ладно, хоть рассказать он никому не может, потому что еще не умеет разговаривать.

- Бу! - сказал Мосик. Да, вот это и было самое длинное слово в его лексиконе. Означало оно разное. Вот сейчас что-то типа "Отстань со своими дурацкими нравоучениями!"

Я подошла, вытащила его из кроватки и понесла в гостиную. Усадила там на диван, потом принесла из холодильника бутылку с томатным соком и мною же самой криво приклеенной бумажкой с надписью "Кровь первого сорта" и вручила облизывающемуся младенцу. Он стал жадно пить, а я вышла в прихожую.

Ну-с, будем знакомиться. Новичок хитро смотрел на меня. Я откинула расшитое покрывало и взяла малыша на руки.

- Я - Алисия, твоя няня... Так, где же инструкция, которую оставил твой папа, - я извлекла завалившуюся за матрасик свернутую рулоном бумагу.

Пошла в гостиную, устроилась в кресле, посадив малыша себе на колени, и развернула рулон. Там было всего три строчки:

"Кормить только из его бутылочки, когда проголодается - обычно каждые три-четыре часа. (Глиняная бутыль размером с настольную лампу лежала в корзине под коляской. Ну, это же на сутки. И может, боги много едят?) Гулять раз в день, и только с коляской, не выходить на воздух в темное время суток. (Гулять раз в день! Звучит так, будто он мне его на неделю оставляет. Бедный. Так заканителился с малышом, что не смог написать просто: погулять). Не давать журналы и не включать телевизор. (Сутки без телевизора я могу вытерпеть, так уж и быть. И журналы нельзя? Какие, он думает, журналы у меня водятся и какие каналы я смотрю, что запрещает их смотреть ребенку? У меня даже кабельного нет!)".

- Ы-ы-ы, - раздался обиженный рев Мосика.

Что случилось?!

Бутылка из его ручек исчезла и была в ручках малыша-полубога. Я мигом забрала ее. Вот оно, исполнение желаний! Ничего себе! А если он звезду с неба пожелает, или... чтобы его нос превратился в помидор - и как его возвращать в таком виде? Нет, это невозможно. У малышей мало фантазии и еще меньше желаний: им бы только поспать, поесть и поиграть с какой-нибудь бренчащей дребеденью.

Я вернула сок Мосику, он хлюпнул носом и снова впился в соску бутылки. А полубогу сказала:

- Нельзя отбирать у других детей бутылки.

Полубожок улыбнулся. Да он же наверное, просто проголодался. Бедный ребенок, это у него такой способ просить еду. Говорить он не может, а плакать, наверное, богам не положено. Вот и приходится воровать!

Я посадила Петера на кресло и побежала в прихожую. Как же я ему дам эту бутыль, он ее и в руках не удержит! Да и я, наверное, не подниму! Я вцепилась в толстые глиняные ручки, обнаружившиеся по бокам бутыли, поднапрягшись, дернула ее вверх... и улетела в угол к двери вместе с бутылью в руках, которая ничегошеньки не весила!

Поднявшись и крепко обнимая одной рукой невесомый кувшин, другой я потерла ушибленное место. Какое место? Да какая разница. На которое приземлилась.

Узкое горло кувшина венчала глиняная пробка. Я выдернула ее, заглянула внутрь - но, конечно, ничего не увидела. Понюхала - аромат был приятный, молоко с медом.

Малыш-полубог сидел спокойно, привалившись к мягкой спинке кресла и Мосика больше не обижал, вместо этого он крутил головой и рассматривал обстановку в комнате. Как-то жадно рассматривал. Не успела я с бутылью подойти к нему, как у него в ручках оказалось что-то маленькое и блестящее, потом мелькнула еще одна такая же штучка и вот в ладошках его уже... целая горка разноцветных лампочек от моей новогодней гирлянды! - и они из ладошек начинают сыпаться на кресло и на пол.

Не подумайте, что сегодня 24 декабря, или хотя бы 20! Щас октябрь. И я не из тех фанатиков празднования Рождества, которые в июле покупают украшения для елки (ну разве что набреду на распродажу, тут уж всякий не упустит шанс), в августе пишут рождественские открытки, а в сентябре выставляют на зеленый газон деревянного оленя. Просто битый час ты развешиваешь десятиметровую гирлянду по всему залу, цепляя ее за настенные часы и гардины, и не будешь же снимать ее на следующий день после Нового года? В январе все как-то некогда, в феврале ты про нее забываешь, а в мае думаешь - да сколько там осталось-то до Рождества, глупо собирать ее, чтобы совсем скоро снова, как альпинист, ползать по стенам и вбивать крючки.

Я опустила бутыль на пол, пробку сунула в карман, кинулась к Петеру и аккуратно стала выбирать из его ладошек стеклянные лампочки - куда же их? Вытащила из-под стола коробку с туфлями, и стала сбрасывать туда лампочки. Не мог он заграбастать ее целиком, с проводами! Оглянулась - ну конечно, не мог! Гирлянда висела на месте, только лампочки были аккуратно прорежены через одну. Одно желание исполняется, одно - нет. А он, видать. захотел получить вон те цветные блестящие штуковины. Я собрала все фонарики и закрыла крышку.

- Это не игрушки, - погрозила я пальцем полубожку.

Он огорченно надул губки. Я пнула коробку обратно под стол.

Мосик полз по дивану на четвереньках, кувыркнулся с краю, и, как ни в чем не бывало, продолжил ползти дальше - по полу. Вот чем мне нравятся эти милые дети-монстрики. Обычный ребенок на его месте бы разорался, а этому хоть бы хны. (Да не роняла я детей с диванов! И не оставляла без присмотра! Вы что думаете, я няня или кто? Ну, может, в самом начале моей блестящей карьеры... В общем, не знала я тогда, что годовалый ребенок может быть таким шустрым и пока я бегу открывать дверь его мамаше, начать заниматься прыжками вниз. Хотите знать, не уволила ли она меня? А вы как думаете?? Заходит она к няне, я ее отпрыск орет как резаный. Я бы тоже больше его мне не оставила).

В дверь позвонили - нет, вернее, не позвонили, а просто сели на звонок, или встали, а потом стали топтать его ковбойскими сапогами с железными подбойками. Селия! Ничего, секунду подождет. У меня тут малыш с неограниченными способностями.

Чтобы занять его, вручаю ему лохматую игрушечную собачку. Но в ту же секунду собачка оказывается на столе, а в руках у малыша оказывается бутыль с божественной едой. Он держит бутыль уверенно и ловко, хотя она такая большая, что его за ней не видно. Ладно, не уронит. Я бегу открывать.

- А если бы ты жила в таком большом доме, как мой, ты что, завтра бы добралась до двери?! - вопит Селия, влетая в зал. - Ну, где моя лапочка? А это еще кто? - уставилась она на бутыль, за которой раздавалось громкое внятное чавканье и довольное похрюкивание. Нет, пора обучать маленького Петера манерам!

- Ребенок, - пожала я плечами.

- Да? - свела она брови. - Из каких он?

- Из... я не могу раскрывать тайны своих клиентов, - важно сказала я, как адвокат из кино.

- А я имею право знать, с кем водится мой сын!

- Ни с кем он не водится! Он вон, под шторой ползает!

Селия и не взглянула на сыночка, зато обошла кресло, чтобы посмотреть, кто там.

В это время Петер икнул и отставил бутыль. Я забрала ее. А он вдруг стал расти и прямо на наших с Селией глазах превратился в годовалого.

- Детская амброзия, - с придыханием сказала Селия.

Детская что?

Селия алчно глядела на глиняную бутылку.

- Алисия, милая, - нежно сказала она, - не продашь ли ты нам немного этого питания? Совсем чуть-чуть...

- Зачем оно вам? - вытаращила я на нее глаза, пораженная скорее ее необычным тоном, а не вопросом.

- Не мне, дорогая, а Мосику, - ласково и снисходительно объяснила она, как будто мне было года два.

- Разве вампиры могут есть то же самое, что и полу... - сказала я и прикусила язык. Тайна клиента, я же обязалась в тот день, когда подписала контракт на исполнение обязанностей инферняни, молчать о "природе происхождения малышей". То есть если кто сам догадался, я ни при чем.

- Но мы же едим пищу людей, - удивилась Селия.

- Ну и что, зато вы не едите то, что могут есть, к примеру иноп... - и я во второй раз прикусила язык. Да не буквально! Замолкла, короче. Закрыла варежку.

- Амброзию может есть любой, - сказала Селия.

- Но это же... детская анбро...

- Амброзия, - поправила Селия.

- Да, - сказала я. Как будто имеет значение, детская эта абракадабра или нет.

- Вот именно! - сказала Селия и посмотрела на меня с сомнением. - Взрослая-то мне и ни к чему. Я и так вечно молода, - она встряхнула копной рыжих кудрей. Красиво, ничего не скажешь. А я не отращиваю длинные волосы, потому что возни с ними, спать неудобно - заматываются куда-то, а на улице стоит подуть малейшему ветерку, лезут в лицо. Короче, я крайне практичная и современная девушка!

А Селия сказала:

- Мне бы хотелось, чтобы Мосик быстрее вырос.

А-а, так вот оно что! Это выращивающая амброштука. Но нафига мне выращивать Мосика? У меня же работы не будет.

- Селия, но он же такой милый маленький карапуз. Пусть побудет таким подольше! То есть, сколько положено, - а сколько положено-то? Я как-то до сих пор не успела поинтересоваться.

- Ты бы хотела нянькаться с ним двести лет? - взвыла Селия.

Двести? Ну, это она образно. Ведь люди столько и не живут.

- Хотя люди столько не живут, - добавила Селия сквозь зубы.

Что, и правда двести?? А когда ему стукнет двести, он моментально станет взрослым?

Селия, видимо, прочитав недоумение на моем лице, недовольно пояснила:

- Годам к ста он будет выглядеть как ваш трехгодовалый, а к двумстам как первоклашка.

- А... умственно? - нет, ну правда, он что, еще сто лет будет только гугукать, бубукать и таращить глаза?

- Умственно он и сейчас умнее тебя, - отрезала Селия.

Вот нахалка! Хотя, его айкью я не проверяла. Вдруг и правда? Я оглянулась, штора у телевизора вздымалась холмом, и оттуда доносилось тихое гундежное подвывание. Интересно, что он там делает. Я пошла было к шторе, но Селия схватила меня за руку:

- Так что? - спросила она. - Сколько ты бы хотела получить?

Сегодня день такой? В астрологическом прогнозе поди так и написано: "Некоторым близнецам, а именно тем, которых зовут на букву А, с фамилией на М, будут беспрерывно предлагать деньги - такие, каких они за всю жизнь не видывали". Интересно, что же там написано дальше: "Ловите шансы!", "Скажите нет" или "Скажите нет один раз, а да два раза".

- Селия, - сказала я как можно внушительнее, - я не могу ее продать.

- Да ее вон как много, никто и не заметит!