Александр

 - Димка, одолжи ручку! И не надо делать такое лицо, знаю, что она у тебя в кармане! Обещаю, много не испишу, на автографы хватит!

 Димка одолжил, и я начала писать на полях старой газеты с программкой, которую Катька предусмотрительно послала на кухонный стол. И откуда она ее вытянула? Наверняка с одного из моих "укромных" мест. Вздохнув, я дала Александру добро на начало диктовки. Психолог, повторив два раза по буквам электронный адрес, тихо попрощался и повесил трубку. Я так и осталась стоять посреди коридора, пока подошедший Димка не забрал у меня свою драгоценную ручку. Еще бы - Паркер!

 - Ритунь, Сашка оказался гонцом с плохой вестью? - спросил Вася, забирая у меня телефон. - Там мы ему с Катькой быстро голову отвертим, только скажи. А умудряются всякие воскресный день испортить...

 - Нет... предчувствие какое-то... - прошептала я, возвращаясь на кухню.

 - И это лечится! - засмеялся вездесущий Мишка. - Девки! Хорош салаты разводить! Людям выпить хочется!

 - Потерпи, Мишенька, счас все будет! - засмеялась в ответ Лена.

 - Христос тоже терпел - и чем все закончилось? Ритунь, улыбочку!

 Я улыбнулась, и Мишка запечатлел меня на пленке. Для потомков. Запечатлел с тем ошеломленно-испуганным выражением лица... я все еще не могла преодолеть этот противный привкус...

 Вечером, когда все наконец-то разошлись, а из головы выветрился хмель, я вновь села за компьютер.

 "Этой ночью я опять не видела Дала. Уже во второй раз. Но желание съедало меня, как червь подтачивает яблоко изнутри. Оказывается, я вполне созрела нравственно до так называемой платонической любви, когда достаточно его увидеть, услышать, и только этим жить.

 Желание прикоснуться к его коже, ощутить его дыхание не проходило, цвет его глаз казался мне прекрасней всего на свете, и где-то в глубине сознания билась осознание - ты сошла с ума, так не должно быть, девушки не влюбляются в сны, они влюбляются во вполне живых мужчин, потому что женщина не может любить, если ее не любят.

 Чушь! Дал был мне необходим как воздух, и каждый вечер я ложилась спать со смутной надеждой вновь увидеть его. И вновь не видела...

 Опять была весна. Шел дождь. Но это и не диво - в такое время года. Уныло покачивались пока еще голые ветви деревьев, а белый мрамор, которым была уложена площадь, отражал в себе серое небо. Все казалось мрачным и безжизненным. Серым: город, фонтан, площадь.

 Я стояла на ступеньках перед огромным белоснежным зданием рядом с увитой растением колонной. По ступенькам то и дело сновали полуголые юноши, подставляя свои стройные тела холодным струям. Здесь тоже кого-то ждали. Посмотрев на рабов, которых здесь величали захрами, я невольно поежилась. Мне, вернее моему далекому телу, внезапно стало холодно. Подул ветер, погнав холодные капли в мою сторону, на улице раздались чьи-то шаги, и я увидела паланкин, который несли на себе восемь рабов в серых туниках и шитых золотом плащах.

 То, что это были именно рабы, хоть и хорошо одетые рабы, было видно по золотым ошейникам на их шеях. Такие же, только попроще, и из крепкой кожи, были и на людях в деревне.

 Рабы осторожно опустили паланкин на стоявшее посреди двора возвышение со ступеньками, аккуратно откинули тяжелый полог, пропуская внутрь холодный воздух.

 В паланкине сидела девушка лет семнадцати. Она в задумчивости откинулась на богато расшитые подушки, перебирая пальцами нанизанные на серебряную паутину мелкие камушки ожерелья. Ее мягкие, тонкие волосы цвета спелой пшеницы кто-то аккуратно подобрал под серебряную сетку, выпустив на шею несколько тугих завитков; бледная, молочная кожа без единого пятнышка, казалась прозрачной и немного сероватой; тонкие брови слегка изогнулись, как бы в немом удивлении; пухлые губы, лишенные привычной мне помады, по велению природы выделялись на лице вишневым пятном; голубые, в поллица глаза, были прозрачны и удивляли мягкими золотистыми искорками.

 На худенькие плечи красавица накинула темно-красный мягкий плащ, скрепленный у шеи золотой застежкой с рубином. Из-под мягких красных складок кое-где выглядывало тяжелое розовое платье, расшитое мелкими драгоценными камнями, тонкие руки украшали дорогие перстни, а на запястьях мягко поблескивали удивительной работы браслеты.

 Саму девушку я назвала бы скорее худой, даже болезненно худой, но высокая грудь была достаточно полной, чтобы вызывать у мужчин томительное желание, и от нее исходила волна обаяния, которая и делает таких хрупких красавиц роковыми сердцеедками.

 Ее глаза то и дело меняли свой оттенок, подчиняясь неугасаемому внутреннему огню, золотые искорки в них то ярко вспыхивали, то тонули в голубой глубине, а губы то и дело едва видно дрожали под влиянием неведомых мне эмоций.

 Когда она вышла, я открыла рот от изумления. Движения незнакомки пленили легкостью и плавными изгибами, а ведь шикарное одеяние весило немало...

 По ступенькам пронеслось что-то большое, белое и пушистое, и я с удивлением увидела огромную кошку, мягко потеревшуюся о бедро девушки. От такой ласки можно было запросто упасть, но хрупкая красотка лишь погладила кошечку между ушек и тихо прошептала:

 - Здравствуй, Лали.

 Д-а-а-а... Эта девица мне нравилась все меньше и меньше, вызывая природную женскую зависть или восхищение перед превосходством соперницы. Мало того, что кожа у нее была на удивление чистой (и это без капли тонального крема! ), глаза от природы огромными и щедро припушенными ресницами, брови тонкими и тщательно изогнутыми, а движения - как у лучшей балерины, так она еще и говорила так, что одном голосом способна была камни растопить!

 Впрочем, появление кошки не вызвало на ее лице особой радости. Мягко, но осторожно оттолкнув от себя белоснежное животное, она плавно подошла к ступеням, где ее встречал всего один мужчина.

 Мужчина был бледен, что и не странно - мужской пол, такой храбрый перед дурнушками и себе подобными, обычно пасует перед такими красотками, как эта. Бледность разлилась по его лицу мягкой белизной и придала ему вид вампира: кожа, как мел, черные волосы, ярко-красные губы и тлеющие внутренним огнем темные глаза.

 Встречающий был красив, но красив опасной красотой. От него пахло тайной. Он вполне вписался бы как в обществе Черной магии, как и в роль епископа. За такими шли народы только ради его безразличных глаз, этот мужчина умел спасать, но умел и губить. И женский инстинкт, присущий каждой представительнице нашего пола, заставил голубоглазую красавицу слегка покраснеть при виде "вампира":

 - Добро пожаловать домой, принцесса!

 Ах, она еще и принцесса? Я внимательней посмотрела на девушку и осталась довольной - именно таких принцесс мы и представляем, читая в детстве сказки, а в молодости - любовные романы. Боюсь, что позже миф о красивом принце и красивой принцессе разбивается о портреты в Лувре и Эрмитаже. Но туда еще добраться надо...

 - Спасибо, Манрад, - певуче ответила девушка, и мое внимание мгновенно обратилось на мужчину.

 Значит, именно он говорил в моем прошлом сне со старцем? А эта красотка - будущая невестка фаворитки, или, говоря проще, любовницы отца? Моя зависть к ее красоте, голосу и высокому положению резко сменилась жалостью.

 Манрад слегка повернулся и указал на трех девушек, до сих пор стоящих за колоннами. Девушки были мускулисты и гораздо выше ростом, чем принцесса. Их гибкие движения и несколько квадратные лица выдавали в них активисток местного спорта, вкус к частым силовым тренировкам и быструю реакцию. С такими легко сцепиться, но трудно победить.

 Принцесса на новую свиту даже не взглянула. Ее нежные щечки окрасились в розовый цвет, губки сложились в упрямую линию, спина выпрямилась, подбородок взлетел вверх, и красавица медленно проплыла мимо удивленного Манрада прямо в широко распахнутые двери. Брови "вампира" поползли вверх, губы тронула легкая усмешка: а девица-то оказалось с норовом!

 Сон нес меня за идущей по коридорам замка принцессой. Наконец-то достигла своей цели, захлопнула дверь прямо перед носом опешивших телохранительниц, схватила с низенького столика вазу (тяжелая! ) и швырнула украшение прямо в противоположную стену. Ваза, как и следовало ожидать, с жутким треском разлетелась на множество малюсеньких кусочков, испортив идеально чистые покои острыми осколками.

 - Ого! - засмеялся кто-то, и принцесса удивленно и немного смущенно посмотрела на веснушчатое мальчишеское лицо. Ребенок был ухоженным, с виду паймальчиком, с синими глазами и доверчивой улыбкой. С облегчением отметила я отсутствие на его шее рабского ошейника. - С прибытием, ваше высочество!

 - Ты кто? - с ноткой гнева спросила девушка.

 - Ваш покорный слуга, моя принцесса, - с достоинством ответил мальчик. - Меня прислал ваш отец, чтобы вручить подарок. Зовут меня Слан.

 - Почему он сам меня не встретил?

 - Этого я не знаю, - на какое-то время смутился мальчик, и вдруг выдавил на одном дыхании:

 - Но он рад будет вас видеть на балу сегодня вечером!

 Слад показал принцессе на разложенное на столе платье, и та ахнула от изумления, при этом ахнула вместе со мной. У меня, как и у любой женщины, дыхание перехватило при виде такого великолепия из тканей, драгоценных камней и вышивки, но полюбоваться мне не дали - я снова проснулась. Вот так всегда! И это когда мне действительно стало интересно! "

 Я перевела дыхание и усилием воли вырвала из памяти замершую там сцену. Как наяву я видела перед собой лицо Манрада, и это лицо беспокоило. Сама не понимая, почему, я встала и стала ходить из угла в угол. Нет, не надо меня считать большей сумасшедшей, чем это было на самом деле - я не любила Манрада, просто такую внешность трудно забыть, и у меня возникало смутное чувствие, что я советника уже видела...

 И вновь прошелся по спине холодок. А ведь я всех их знаю! Перед глазами промелькнула фигурка Анлерины - более молодая, с подростковой худобой. Был там и Дал... Но...

 Уснуть в тот день мне удалось только после стакана вина, чудом оставшегося в одной из бутылок. Кажется, начинаю спиваться... Есть с чего...

10

 Неделя началась плохо. Контрольную на первой паре я завалила, в зайти нормально в Интернет на большой перемене тоже не смогла. Лишь после десяти минут бесплодного нажатия на кнопки я послала-таки письмо с приложением. А если не дойдет? По крайней мере, я пыталась. И пыталась не один раз.

 Закрыв Интернет, я спустилась в столовую и решила сегодня попробовать супа. Все хвалят. Не зря же?

 Но насладиться в одиночестве купленным на предпоследние деньги супом мне не дали: постепенно за столиком собралась большая компания. Слушая пререкания Димки и Ленки, я лениво поглощала ложку за ложкой не такого уж и вкусного супа, жалея о потраченных деньгах, пока не обнаружила в жирной жидкости лишнее мясо. Мясо лишним не бывает, скажете вы, а я вам возражу, что еще как бывает, если оно тараканье.

 Суп есть почему-то расхотелось, я взялась за чай и подумала - если неделька началась так весело, то, как же она закончится? Идти скандалить и менять тарелку мне не хотелось. Рассказывать о находке остальным - еще более. Я проглотила обиду, заглушила рыдания полуголодного желудка, в котором плескался выпитый чай, и отнесла полную тарелку, поймав на себе удивленный взгляд мойщицы.

 Вторник оказался не лучше. Мне пришло холодное SMS от Александра с подтверждением получения письма. Холод меня смутил, но перезванивать и спрашивать, что случилось, я не спешила.

 День опять выдался неудачным, погода на улице стояла на диво поганая, времени не хватало ни на что, и я зашивалась за подготовкой реферата по психологии. Так и сидела за компьютером часов так в десять вечера, набирая очередную формулу в Equation (оказывается, и в психологии бывают формулы! ), как вдруг зазвонил мобильный. Даже не посмотрев, кто звонит, я автоматически нажала кнопку и поднесла телефон к уху:

 - Да! - раздраженно сказала я, когда рука с мышкой соскользнула, и вместо индекса внизу получился индекс наверху.

 - Рита... - прошептал знакомый голос, и я ответила, пытаясь поставить в формулу пробел с клавиатуры и только после третьей попытки поняв, что это мне не удастся.

 - Да! Я слушаю! Говорите.

 - Рита, я прочитал...

 Я оставила клавиатуру в покое и переключилась на разговор. Только теперь до меня дошло, что звонил Александр. Пьяный Александр. И что на заднем фоне шумит мотор.

 - Александр, вы за рулем?

 - Рита, это неважно, - ответил тот. - Рита, вы хоть понимаете, что это значит? - я понимала только одно, что я влипла. - Рита, вы чудо, вы моя беда, совесть моя! Рита - вы она! Я понял это, когда увидел вас. Вы, вы... Я не понимаю, как это может быть, но может, - что-то брякнуло, Александр выругался и вновь вернулся ко мне. - Мост! Дорогу все никак не починят...

 Не заметив, как скользнула мышка, и на экране высветилось меню, я продолжила:

 - Александр, остановите машину. Я прошу вас. Пожалуйста, вы можете разбиться.

 - Ритона, я не пьян, - обиженно возразил Александр. Господи, как часто я это слышала, когда оттягивала Димку от машины после очередной пьянки. - Мне просто плохо. Вы видите мир, в котором меня не ждут. Вы... вы мое проклятие. И спасение. Рита, Бог есть, есть, не сомневайтесь. И я... я наказан. И проклят!

 - Александр! - прошептала я, прерывая пьяный бред. Чтобы не говорил психолог, но он был пьян. И за рулем

 - Ритона я еду к вам, слышите, я еду! Мы должны, должны вернуться, исправить... Вернуть его, Риточка, вы слушаете!

 - Да, успокойтесь, прошу вас. Все вернем, исправим, не волнуйтесь! Только остановите машину, вызовите такси и возвращайтесь в гостиницу. Пожалуйста, Александр, не заставляйте меня за вас волноваться. Завтра поговорим...

 - Завтра будет поздно, я не могу больше, понимаете... Нет, вы ничего не понимаете... Не могу! Сначала Макс, потом вы. Они настигают меня, слышите? Ритона, что же я наделал! И чего ради? Ради этой стервы крашенной? Ради такой жизни? Что я променял, чего лишился... Ритона, что я сделал с вами, с ним, с собой... Ритона!

 - Александр...

 - Мы еще поговорим... Поговорим...

 И он положил трубку. Я пыталась перезвонить ему, но тщетно. Подавив в себе панику, я взяла телефонный справочник и начала рыскать по страницам. Даже не заметила, как по дисплею компьютера начали расплываться разноцветные пятна. Режим покоя. Медитации... Медитирует, паразит, мне бы так!

 Меняевых в справочнике было трое. А. С. Меняев - только один. Дрожащей рукой набрав нужные цифры, я вслушивалась в гудки и не знала, что именно скажу, когда поднимут трубку и выругают меня за ночной звонок. Спят? Там уже спят? Везучие...

 - Алло! - это маленькое слово лишило меня последних сил - оно было произнесено на диво визгливым голосом, но я решилась, собралась с силами и ответила:

 - Здесь живет психолог Александр Сергеевич?

 - А вы кто? - насторожился голос. По вопросу я поняла, что попала куда надо.

 - Вы его жена?

 - А вы - любовница? - щеки мои загорелись. - Так и знала, чем это кончится! Кобель несчастный! Так вот, милочка, квартиру не получите - даже не мечтайте! Будете кобеля держать на своей жилплощади. И алименты такие сдеру, что мало не покажется! Я - инвалид второй группы! У меня сердце больное, а ты, вертихвостка, ишь чего надумала, сучка, семью кормильца лишать!

 - Извините, я не за этим... - старалась я урезонить голос, но уже перед тем, как начать говорить, поняла, что зря старалась.

 - Знаю я вас, стерв, именно за этим! Может еще и ублюдка ждешь? Могу тебя разочаровать...

 - Нет, выслушайте меня. Александр только что мне звонил...

 - Александр! - взвилась дамочка. - Ах ты, сучка общипанная! А в койке ты его как, Сашком величаешь?

 - Не была, не знаю! - заорала я, не выдержав. - Слушай, стерва! Вдовой стать не хочешь? Тогда кончай бредить и звони мужу! Он пьяный... за рулем. Врежется куда, кто алименты платить будет? Памятник на кладбище? Собьет кого-то - еще хуже! Будет всю жизнь зарплату в больницу чужим деткам носить! Можете потом Васе рассказывать, что вы - инвалид второй группы.

 - А тебе-то что? - ехидно заметила дамочка.

 - А хрен меня знает! Жалко придурка. А вам, вижу - нет! О муже подумайте, о детях!

 Я бросила трубку и, дрожа, кусала губы. Господи, за что мне это? Ему за что?

 Зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но я подняла трубку:

 - Да!

 - Вы та девушка, что звонила моей матери? - приятный голос, но холодный, как кусок льда.

 - Вы тоже будете меня оскорблять? - со слезами спросила я. - Я только предупредить хотела, я не...

 - Я верю, - холодно перебил голос. - Но у моей матери мания преследования. Из-за нее мы установили определитель номера на домашний адрес, хотя это было нелегко. Вы мне скажете, что случилось?

 - Ваш отец мне звонил. Пьяный... За рулем... Я просто подумала...

 - Правильно подумали, - вздохнул голос. - Говорил, где он?

 - Мост. Жаловался на ямы, что не ремонтировали давно. Ничего больше... Остановите, умоляю! Он же...

 - Спасибо, - сказал голос и отключился.

 Не выдержав, я расплакалась.