Помоги проекту - поделись книгой:
- 'К-2' и 'Д-3'. Они будут готовы к выходу примерно в это же время.
На следующий день стало известно, что Жукову присвоено звание капитана III ранга. Варваре пришлось в швейную мастерскую идти, и втачивать новую полоску на обоих рукавах кителя. Она уже освоилась с ситуацией, что Жуков - это неотъемлемая часть семьи, что его надо кормить, поить, обстирывать и использовать для собственных нужд. Они друг друга ждали с работы, соседки перестали удивляться, что он присутствует в доме, что в ночь, когда он присутствует, на утро у Варвары очень своеобразное выражение лица: что-то вроде кота, дорвавшегося до сметаны! Им прощали многое, им завидовали многие, но, только до того момента, когда 'К-21', двумя короткими и продолжительным, не дала сигнал об отходе в очередной поход. В тот вечер соседки собрались у Варвары, достали купленную бутылку водки, и долго пели заунывные песни, понимая, что лодка ушла в неизвестность.
Мерно пощелкивал лаг, также мерно тарахтели три двигателя: два главных на среднем и вспомогательный. В ограждении рубки неслась ходовая вахта. Лодка шла к Хаммерфесту. 'Командир' ночью сообщил Жукову, что из Нарвика в Петсамо вышел КОН-38 в составе госпитального судна "Berlin" (15286 брт), эскадренных миноносцев "Friedrich Eckold" и "Karl Galster", тральщиков "M 30", "M 22", "M 18", и транспорта 'Мюнхен', 12826 брт, с зимним обмундированием для 20-й армии. Он пройдёт мимо Нордкина 27 сентября 41 года в 18 часов. В бухте Гамвик, по сведениям 'командира', минных постановок не производилось. Атаковать от берега. Топить всех. Три лодки: 'К-21', 'К-2' и 'Д-3' в позиционном положении шли к Гамвику. Командовал отрядом капитан III ранга Жуков. Он расставил лодки в полуторах милях друг от друга, установил звукопроводную связь. Ночи уже были довольно длинными, правда, погода не радовала: штормило, время от времени прорывались снежные заряды, а когда стихал ветер, то поднимался густой туман. Локаторов на лодках не было, поэтому изредка они давали сигналы ревуном. В общем, ситуация напоминала походы викингов: 'ООООДИН!', и время от времени постреливали зажжённой стрелой вперёд. Впереди шла 'двадцать первая'. Владимир не спал уже третьи сутки. Поднявшийся на мостик Коля Моисеенко произнес магические слова:
- Через двадцать две минуты тридцать секунд - стоп!
Жуков передал эти слова лодкам, следовавшим за ним. В томительном ожидании прошло двадцать одна минута. Жуков перевёл телеграф на самый малый, и сообщил про это по УКВ на остальные лодки.
- Самый малый! - подтвердил Василий Уткин.
- Наконец-то! - сказал второй Виктор Котельников. Тут же выскочил на связь Иван Колышкин, пытаясь в чём-то упрекнуть Жукова. Тот передал: 'Один, один, один!' (Соблюдать радиомолчание). В эфире стало тихо.
- Земля! - послышался голос Ерохина. - Шесть кабельтовых по носу!
Звякнул телеграф на самый малый назад.
- Боцман! Изготовиться к якорной стоянке на перископной!
Алексеев с краснофлотцами побежал на бак. Через две минуты он поднял руку: Готово!
- К погружению! Перископная!
Лодка ушла с поверхности, затем отдала якорь. Где-то вдалеке, те же манёвры выполнили ещё две лодки. Связались по звукопроводке, уточнили местоположение. Якорная стоянка была в 2-х милях от устья реки Михамнельве. Оставалось около 8 часов до прохода КОН-38. Жуков напомнил о приливах и пошёл в каюту. Сон был тревожный, несколько раз снился 'командир', но он говорил о крупных кораблях немцев, а Владимир не мог переключиться от исполнения этой задачи. Всё-таки, впервые командует соединением. В два часа вылез на связь Колышкин, и запросил: Почему стоим? Нам же в Хаммерфест и в Альтен-фьорд?
- Отдыхаем, Иван Александрович. Переход был тяжёлый.
- Ну, есть такое дело! Три раза опреснитель отказывал. Штормит.
- В таких условиях лезть в Альтен-фьорд себе дороже. Отдохнём, исправим выявленные неисправности и начнём.
- Ну-ну!
Опять тишина, Владимир даже задремал.
Вновь Колышкин:
- Акустик доложил, что слышит шум конвоя. Шесть быстроходных и два транспорта. Есть вероятность, что семь быстроходных. Один транспорт, точно!
- Тишину, соблюдайте, пожалуйста. Слышим мы, слышим.
- Вижу конвой! - через три часа сказал Уткин. - Впереди транспорт-десятка, потом шесть шнелльботов, или меньше, затем громадина, тысяч на двадцать. Вокруг бегают два эскаэма.
- Это наша цель, товарищи командиры. Котельников! На тебе транспорт! Уткин, берёшь эсминцев, а я работаю по лайнеру. Друг друга подстраховываем! Рассчитать треугольники для всех! Поперёд батьки не лезть! Сначала каждый свою цель обрабатывает.
- Снимаюсь с якоря! - ответил Котельников.
- Рано! Стоять на месте!
Прошло ещё два часа. Конвой двигался в сторону лодок в засаде. Курса и скорости не менял, зигзагом не шёл. Мишень!
- 'К-2', 'Д-3'! С якоря сниматься! Выходить в атаку на свои цели! С перископом осторожнее! Начали!
- 'Д-3', снимаюсь!
- 'К-2', снимаюсь!
- 'К-21', я - 'Д-3'! Закусило якорь! Сняться с якоря без всплытия не могу!
- Оставайтесь на месте! Выхожу на вашу позицию, успеваю!
Жуков прибавил оборотов и увалился вправо, перехватывая передний транспорт. Взяли ЭДЦ. Ввели координаты в ТАС. Всё в порядке, успевают.
- Виктор!
- На связи!
- Будь готов всплыть и показать корпус и надстройку! Если подорвёшь якорь, погружайся и иди к ордеру, заканчивать работу. Если нет, то трави до жвака-галса, рви и погружайся с той же задачей! Ни один уйти не должен.
- Понял, Володя! Жду команду! Мать её! Всех подставил!
- Всё нормально! Успеваем! Первый, второй! Товсь! Работаем по автомату!
- Первый! Пошла!
- Второй! Пошла!
- Эсминцы ворочают на нас!
- 'Д-3'! Всплывай! 'К-2'! Лови их! Я к последнему!
Эсминцы заметили 'Д-3' и рванули на неё! Уткин произвёл два залпа по две торпеды. Взрыв под головным транспортом! Жуков попал! Два взрыва под последним эсминцем. Первый вышел из сектора. Первый эсминец понял, что его обманули, ворочает влево, рвётся к ордеру.
- Третий, четвёртый! Товсь!
- Готовы!
- Третий! Пошла!
- Четвёртый! Торпеда не вышла!
- Четвертый! Товсь! Вручную!
- Готов!
- Пли!
- Торпеда пошла!
Взрыв! Эсминец получил свою торпеду. Потерял ход, но не тонет. Иван Александрович кричит:
- Он мой! Атакую!
Тяжелый взрыв ударил по всем: сработала усиленная 53-38У с неконтактным взрывателем. Лайнер переломился пополам, нос ушёл под воду. Через тридцать секунд второй взрыв под кормой у лайнера, разваливший корму как розочку. Ещё один взрыв у борта эсминца. 'К-2' вылетела на поверхность и работает всеми орудиями по тральцам. 'Лихач' - подумал Жуков, но подал команду: 'К всплытию! Артиллерийская атака!'. 'Д-3', тоже выскочила на поверхность, и у её бакового орудия зашевелились люди. 102-х миллиметровка рявкнула. Перелёт. Жуков оторвался от перископа и выскочил на мостик. Заливались пулемёты, лаяли 'бофорсы', звонко били два орудия главного калибра. Наверху шёл настоящий артиллерийский бой. Два тральщика горело, один усиленно маневрировал между столбами взрывов. Жуков перенёс огонь на маневрирующий тральщик. Накрытие! Пусть и сорока миллиметрами. Ещё, ещё, взрыв 'сотки'! Горит!
- 'Д-3', 'К-2'! Выходим из боя! Погружение! 'К-2'! Добей транспорт!
- Вас понял! - и над Норвежским морем раздался ревун срочного погружения. Через десять минут Жуков услышал взрыв.
- Попал! - завопил Уткин!
- Задача выполнена, отходим к Вайда-губе. В подводном! Экономическим!
Три лодки трехузловым ходом пошли к Рыбачьему.
Через четыре часа 'Д-3' стала отставать: падала плотность батарей. Пришлось всплывать, и идти в режиме винт-зарядка. Ночь, штормит, волна попутная, а у Жукова довольно напряжённо с метацентрической высотой после всех переделок. Даже увеличение на четыре тонны твердого балласта позволило увеличить метацентрическую высоту только на три сантиметра. Лодка получилась валкой, и попутный шторм вызывал сильный крен. Через час Браман доложил, что заклинило плунжерные пары на 7-м и 9-м цилиндре правого двигателя, попросил уйти под воду. Передав командование Колышкину, Жуков нырнул на сорок метров. Здесь не качает. 'Механикусы' меняют насосы и форсунку на правом движке. 'Дед' высвистал Сергеева в центральный и раскатал его за воду в расходнике, тот виновато разводил руками, дескать, мотористы укачались. Получив выговор с предупреждением, понурый Сергеев отправился в пятый отсек, исправлять содеянное.
- Владимир Юльевич! Всё правильно! Но, что нам делать с недостаточной остойчивостью? Это у нас ещё мины на борту!
- По мне, лучше бы их не было! И ещё три ванны болтаются. Есть у меня предложение переместить часть твердого балласта в пятом, втором и четвертом отсеке, но, моё мнение, что надо снять по два зенитных орудия с каждой установки, командир. Причём только на зимний период. Не забывай, что ещё и обмерзать начнём. А 'люфты' ночью не летают, так что столько стволов нам не нужно.
- Насколько сумеем в этом случае поднять высоту?
- Ещё пять сантиметров гарантирую. И ванны разрезать и удалить, особенно в третьем. Во втором и четвёртом их под провизионку используют, не мешают, да и стоят ниже, а эту использовать стесняются, да и мы её с тобой не используем. Ещё дополнительно твердый можно заложить в артпогреба, там место есть, в подзор минно-балластной. И выбросить шлюпку, только место занимает. Тут у союзников видел надувную лодку. Вот бы пару таких достать!
- Ну, хорошо, Владимир Юльевич. Объявляйте аврал, переносите балласт ниже. Сколько еще твердого заказать?
- 4 тонны, командир.
Тут подошёл начальник радиостанции и попросил всплыть через два часа для сеанса связи.
- А смысл раскрывать своё место противнику? Нас сейчас ищут! После такого немцы долго не успокоятся. Уткин и Котельников доложатся. Объявляйте аврал, Владимир Юльевич.
Началось 'любимое силовое упражнение подводников': перетаскивание свинцового балласта из одного места в другое. И попытка разместить его, как можно ниже. Особенно досталось 5-му отсеку. 'Дед' пошёл на то, чтобы под пайолы загнать максимальное количество свинца. Через четыре часа переноска балласта закончилась, и Жуков всплыл. Ветер немного подстих, волны стали длиннее и более гладкими. Дали средний ход, держа 18 узлов, чтобы догнать остальных. В разрывах облаков появилось мерцание мощного полярного сияния. Связались с 'Д-3'. У них неприятности: разлив электролита во втором отсеке. Плотность батарей ещё упала. Колышкин получил указание следовать на базу, вместо него идёт Малафеев. Это его первый поход, идёт с Гаджиевым. Так даже лучше! Все лодки в отряде одинаковые. 'Д-3' здорово тормозила соединение на ходу. Активных действий противника не наблюдается, можно возвращаться к Хаммерфесту. Жуков передал шифровку в штаб флота, получил квитанцию, оставалось ждать решения Головко. Через час поступила РДО 'Действовать по обстановке'. Жуков передал на 'К-2': следовать в район зарядки '4', что напротив острова Магерейя. В аналогичной РДО для 'К-3', он добавил поздравления Кузьме Ивановичу с первым боевым выходом.
Теперь волны и ветер шли навстречу. Лодка взбиралась на высокую волну, а затем скатывалась вниз немного под углом к фронту волны. Иногда заголялись винты, иногда нос лодки зарывался в волну. Ледяные брызги били по лицам вахты. Спустя четыре часа акустик передал, что слышит шум винтов 'Семёрки'. Немцы штормовали поблизости. Лодка догоняла 'семёрку', находясь в 'мертвой зоне' её акустической станции. Вот только как атаковать в такой шторм? Немного подумав, Жуков дал команду к погружению. Пришлось пройти на полном подводном около часа, затем атаковать немца по шумопеленгатору двумя торпедами. Слышали один взрыв. Всплыли, в этот момент рассвело. Обнаружили один труп в жилете и сфотографировали его. Больше ничего не нашли. Продолжили движение к району номер '4'.
Семь часов ожидали подхода остальных лодок. Наконец, все собрались, и двинулись к Хаммерфесту. На Квалёэне три радиолокационных станции со стационарными антеннами. На Иттрекарре - стационарная двухбашенная батарея. Но глубины во фьорде свыше 200 метров. Правда, куча скальных банок с глубинами 50 метров. 'Командир' дал Жукову карту с корректурой 88 года, и, указал места постановки мин и акустических станций. Вытянувшись в кильватерную колонну, лодки вошли в Альтен-фьорд. Жуков отправил всех к Корхавну, а сам зашёл в Хаммерфест. Там, кроме небольшого транспорта у причала, никого не было. Он развернулся и пошёл на выход. Две другие лодки ходили малыми ходами, прижимаясь к острову Сейланн.
Проход у Лиллехавн оказался перегорожен сетями: место узкое, но глубокое. Мин быть не должно. Владимир решил нырнуть на предельную, и на глубине 100 метров хотел пройти под сетями. Однако, очень скоро в носу заскрежетало. Дали малый назад. По звукопроводу получили сообщение, что у немцев тревога, надо затаиться. Владимир вышёл из пролива, и пошёл к заливу острова Руссехавн. Там во фьорде, под РДП, набил батарею. Узкий скалистый фьорд скрыл все три лодки. 'К-2' и 'К-3' всплыли ночью и зарядили батареи. Обсудили по радио ситуацию. Решили прорываться через пролив Суннесет. Погрузились и пошли туда. Пролив полностью перегорожен сетями. Не пройти! Оставив две лодки на позиции возле выхода из пролива, Владимир пошёл обратно в Хаммерфест. Через семь часов он обнаружил боновое заграждение между островами Сейланн и Квалёэн в самом узком месте пролива Аккар. Развернулся и пошёл вокруг острова Квалёэн. Там есть небольшой пролив Квальсунд, с очень интересными глубинами: в середине пролива узкая щель со стапятидесятиметровой глубиной, а по краям 15-30 метров. Сразу туда Володя не полез. Решил дождаться прилива. На приливном течении, он, почти без хода, проскочил вовнутрь Альтен-фьорда. У Хаммернеса ещё одна сеть. На побережье Квальсунда виден плохо замаскированный дот, в который и заходит трос сети. Там виден проход, шириной метров десять. Израсходована половина заряда батареи. Здесь пройти можно, но требуется иметь на борту разведгруппу. Жуков развернулся, работая враздрай, и пошёл на выход из пролива. Набив батареи под РДП в Клуббукт, вернулся на позицию у Сунненсета. Возник легкий скандал с Гаджиевым по звукопроводной связи.
- Товарищ комдив! Там одной лодкой делать нечего! Туда надо идти всем! Но требуется убрать боновое заграждение у Квальсунда. Немцы тут прячут что-то значительное, скорее всего, Тирпица, Шеера, и остальной флот открытого моря. Надо возвращаться в Полярный! Работать отсюда радиостанцией нельзя. Всё раскроем.
- Хрен с тобой! Нам, действительно, не пройти, нет РДП, не подзарядиться. Хорошо, отходим! Но, с тебя прорыв в бухту!
- Договорились!
Поставили три минные банки, но не в Альтен-фьорде, а в районе Хаммерфеста. На отходе ничего не произошло. Доложились из четвёртого района, получили 'Добро' на отход в Полярный. Лодки встречали, как героев: они сорвали сентябрьское наступление немцев. Два утопленных крупных транспорта, суммарным водоизмещением в 38 тысяч тонн, два утопленных эсминца и три тральщика успокоились в водах Норвежского моря, плюс немного спорная, но U-124, труп сигнальщика которой, был сфотографирован. И, главное! На борту был Михаил Ромм и оператор Герман Лавров. Они сняли фильм о разгроме КОН-38. Лавров, получивший в щеку небольшой осколок, вообще, выглядел героем и оператором-везунчиком. Ему завидовал весь МосФильм. Кадры с разорванным надвое 'Берлином' обошли весь мир, как и встреча наших лодок в Полярном: с семью поросятами на противнях. Салют из орудий и поросёнок за потопленного фашиста стали символом и легендой подплава. 'К-21' получила звание 'Гвардейской', вместе с первыми гвардейскими дивизиями под Смоленском. Такое же звание получила 'К-2', на счету которой стало четыре потопленных корабля противника. Обидно, но 'Д-3' ничего не засчитали, из-за аварий на борту. Всё разделили между двумя лодками: 'К-2' и 'К-21', хотя и Жуков, и Уткин, на разборах говорили, что всплытие 'Д-3' решило исход боя в нашу пользу. Но, начальство решило иначе. Аккумуляторная батарея 'Д-3', пережившая 113 перезарядок и не замененная вовремя на ремонте, перечеркнула героические действия экипажа лодки. Судьба! Ничего не попишешь! Колышкин, будущий Герой Советского Союза, сам сказал об этом на разборе похода:
- Действия нашей лодки чуть не поставили на грань срыва всю операцию. Мы, чем могли, поддержали действия крейсеров, но, в основном, сковывали их. - именно эти слова и легли в основу документов об операции 'Кон-38'.
'Везунчик' - сказали многие. 'Операция была тщательно подготовлена и проведена безукоризненно. Даже при выходе из боя одной из подводных лодок, командир соединения проявил выдержку и смекалку, и заставил ошибиться противника...' - говорилось в более серьёзных документах. 'Многое, слишком многое пришло из другого времени' - знал непосредственный руководитель операции. - 'И кого благодарить не знаю!'. Лодку опять поставили в док. В первом отсеке вываривают механическую часть 'Асдика-138': гидролокационной станции 38-го года, позволяющей определить наличие впереди лодки других лодок, сетей, мин, надводных кораблей, и, в сочетании с другими средствами обнаружения, произвести бесперископную атаку противника на глубинах до 50-ти метров. Следом за ними, в док встанут остальные лодки дивизиона 'Ка'. В первую очередь, они получат РДП, гидролокатор и ТАС-Л-41, удлиненные торпедные аппараты и такие же стеллажи для торпед в первом отсеке. Споры по поводу зенитных орудий не утихают. Пройти по палубе к "сотке" на "К-21" можно только через барбет "бофорсов". По докладам разведки на трех минных банках немцы потеряли более 500 солдат и офицеров, семь транспортов и два конвойных корабля. Из плохих сообщений: немцы решили усилить противолодочную оборону Северного участка фронта. И приступили к сплошному минированию всех малоглубинных банок в Баренцевом и Норвежском морях. Из Германии успешно прошёл транспорт с 5-ю тысячами мин на борту.
К нам зачастили англичане, три лодки которых, базируются у нас, эскадра адмирала Фрейзера периодически стоит в Ваенге. 78 полк перевооружился на Харрикейны. 'Дед' достал две американские резиновые лодки и подвесные двигатели 'Меркурий', и списал спасательную шлюпку. Убрал ванные из отсеков, увеличил себе и Жукову каюты за счёт ванной комнаты третьего отсека. Выполнена дополнительная балластировка лодки. Её 'покачали', Жуков доказал Браману, что снятие 4-х стволов практически ничего не даёт, так как основной вес имеют сами барбеты. В доке загрузили дополнительный балласт в балластные танки, восстановив остойчивость почти до расчётной. Побегали в Кольской губе, провели пробные погружения. Много неприятностей доставляют крышки выхлопных коллекторов главных двигателей. Соль, выпадающая на нижних частях крышек, мешает их закрытию. Требуется постоянно проверять их состояние. И не переделать ничего. Отправили отчёт о конструктивном недостатке в КБ 194 завода, но оттуда пока ничего нет. Так что, пока, просто завели журнал проверок под роспись для групп движения.
В октябре эвакуировали Либавскую базу. Закончилась 124-суточная оборона города. Немцы потеряли там больше трех дивизий. Остатки гарнизона города переброшены на Гангут и Моозунд. Продолжается оборона Одессы, Гангута, Моозунда и Таллина. Флот подаёт пример стойкости в обороне всей стране. Здесь на Севере, после высадки трех десантов, немцы остановлены практически на границе. В нескольких местах они не смогли пересечь линию госграницы. Наши три дивизиона постоянно находятся в Варангер-фьорде, срывая немцам поставки снабжения для корпуса Дитля. 'Командир' сообщил, что главные немецкие перевозки идут из Нарвика, и целесообразно использовать дивизион 'Ка' на том участке, тем более, что остальные лодки так далеко ходить не могут. Обсудили это с командиром дивизиона и с комфлота. Все - 'За', но полностью готова только 'К-21', три лодки в доках, а две на позициях в Варангере. Сошлись на том, что Жуков должен 'сбегать' к Нарвику и посмотреть там обстановку. Сроком на двадцать суток. Затем вернуться и идти уже в составе пяти лодок типа 'К'. Одна лодка останется в резерве, будет проходить переоборудование. Флотский оркестр сыграл 'Прощание славянки', расталкивая ледовые 'блины' 'К-21' уходила в первое зимнее плавание. Относительно спокойная погода позволила впервые опробовать РДП на переходе в море. До этого Жуков пользовался им только в условиях фьордов. Большая нагрузка на вахтенного начальника: зенитный перископ один, поэтому в светлое время суток, ему приходится постоянно, и одному, осматривать горизонт. Однако, светлых часов почти не стало. Поэтому шли, в основном, на электроходу десяти узловым ходом, экономя топливо. Обогнув Лофотенские острова, Жуков вошёл в Вест-фьорд и занялся разведкой. Необходимо было установить: где проходят здесь пути караванов немцев. Осмотрели остров Нурланн: там наблюдательный пост немцев. Движения судов практически нет. В качестве позиции для засады им был выбран шхерный район южнее острова Хиннё. Войдя в Офот-фьорд, Жуков почувствовал себя неуютно. Весь фьорд просматривался с лесистых горушек, и определить, где находятся вражеские наблюдатели, было невозможно. Но, ветровая волна была, ночь, поэтому удавалось спрятать перископ. Очень мешали течения. На борту находилась разведгруппа Северного флота, задачей которой были взрывы трех подстанций электрифицированной железной дороги Нарвик - Кируна. Группу следовало высадить в самой глубине Офот-фьорда, а затем дождаться её. Поэтому Жуков оставил Нарвик справа, и медленно двинулся к автомобильному мосту через залив. Глубины позволяли идти на 10-тиметровой глубине. В узкости, за мостом, стало мельче, чуть подвсплыли. У Квальвики высадили группу и легли на грунт. Забирать группу надо через сутки. Время тянулось очень медленно. Лишь в середине следующего дня прошёл один катер, потом он вернулся. В 22.50 оторвались от грунта, вышли под перископ. Обнаружили сигнал группы и всплыли. Боцманская команда на резиновой лодке пошла к берегу, а расчёты изготовились к открытию огня. Шлюпка уже возвращалась, когда на шоссе появились огни каких-то автомашин. Артиллеристы взяли их на прицел, но, не доезжая Квалвики, машины свернули на верхнюю дорогу. Шлюпка ткнулась в борт в районе надстройки, одного человека в группе не было.
- Почему не все?
- А кто взрывать будет? - ответил главстаршина Леонов.
- А как его подбирать?
- А никак! - зло ответил бородатый разведчик. - Часовых механизмов было всего два. Дали какой-то адрес в Нарвике.
- К погружению!
Лодка аккуратно скользнула под воду, оставляя за кормой неизвестного героя. Это окончательно испортило настроение Владимиру, поэтому, на траверзе Нарвика, он вызвал Леонова в центральный. Главстаршина вошёл, он понимал, что на ходу просто так в ЦП не зовут. Жуков скомандовал: 'Влево десять, на курс 180!', послав лодку на вход в порт Нарвика.
- Главстаршина! Как зовут оставшегося?
- Айхо, старшина 2 статьи Айхо Кирванен.
- По моей команде нажмёшь вот эту кнопку. Торпедная атака! Носовые и кормовые аппараты - к выстрелу приготовить! 1-й, 2-й, 3-й, 4-й! Углубление 1 метр!
Леонов стоял возле ТАСа, положив палец на кнопку 'Пуск'. Жуков вошёл в гавань. У южного причала борт о борт стояло несколько эсминцев и лёгкий крейсер типа 'Нюрнберг'. В 5-м и 6-м лежали усиленные торпеды с неконтактными взрывателями.
- 5-й, 6-й! Товсь! Леонов, давай!
- За Айхо! Прости, братишка!
- Пятый, вышла. Шестой, вышла!
- Лево на борт! Первый! Товсь!
Жуков напоминал лису в курятнике. Он крутился вокруг перископа, давал залпы то носовыми, то кормовыми аппаратами, не забыв всадить торпеду в сторожевик на рейде, расстреляв 10 торпед, развернулся на выход и несколько раз нажал на вмонтированный фотоаппарат перископа, фиксируя тот хаос, который он учудил в порту. Выходили из фьорда трое суток. На них было сброшено больше двух сотен бомб, чувствуя, что Вест-фьорд не выпустят, Жуков ушел в пролив Раммсуун, буквально проскрёбся под мостом по дну, используя прилив, прошёл в Тьёлзунд, и оторвался от преследования. В штабе флота его 'уже похоронили', он пропустил 8 сеансов связи. Оторвавшись от Анденеса на 150 миль, Владимир Николаевич вышел на связь и доложил об атаке Нарвика. В Полярном знали, что в Нарвике был сильный бой, немцы сваливали этот хаос на англичан, говорили, что потоплено много судов нейтральных стран. Понятно! Шведскую руду возят шведские рудовозы! Но, в Германию! Что, защищая нейтральных купцов, героически погибли крейсер 'Кёльн' и четыре эсминца типа 'Z'.
Жукову дали команду возвращаться. Переход был очень тяжёлый: постоянный шторм, сорвано несколько листов обшивки лёгкого корпуса. Появились трещины в сварке, за лодкой потянулся шлейф топлива. Затем пришлось долго уходить от преследования 'волчьей стаи', которая уцепилась за него. Выручил РПД, но топливо из протекающей цистерны пришлось откачать за борт. Наконец, привычный уже 'Кильдин' встретил лодку у Сетьнаволока, и повёл в порт. Последний поворот.
- Сколько залпов давать, командир?
- Черт его знает, давай десять, по числу торпед!
- Баковое! Беглым! Холостым, десять! Огонь!
Поделиться книгой: