О т е ц Я к о в Ну и угодил В беду. А л е к с е й Худых я рекрутов прислал! А коли добрых нет? И я ж повинен В безделье, как в измене. О т е ц Я к о в То-то ты Так испугался гнева государя И бросился за помощью к мадам, - У пленницы, поди, искать защиты. А л е к с е й А что? Заступницей ей быть приятно, Особенно за сына у отца, Пребудя в фаворе. Она умна. О т е ц Я к о в Да от ума ее тебе же горе. Вот Анна Монс могла царицей стать, А счастья своего и не постигла; Синицу ей подай, когда журавль Гнездо ей свил... А л е к с е й Ужели бы женился? О т е ц Я к о в Зачем же матушку твою отправил Он в монастырь? А л е к с е й А Анна Монс влюбилась В кого-то? О т е ц Я к о в Шашни строила со всеми, Как блудница, не ведая о счастье, Какое привалило ей, как в сказке. А л е к с е й А что и матушка не ведала? Боюсь, и я не ведаю, наследник, Когда одна лишь мысль: его ж могли Убить, - меня надеждой взволновала До слабости в коленях и в уме? Да это ж грех. А в том кому признаюсь, Чтоб душу облегчить и Бог простил? О т е ц Я к о в Конечно, мне; ведь я твой духовник. А л е к с е й Однажды, впав в раскаянье, как в муку, Снося обиды с детских лет за мать И за себя, что рос я сиротою, - Отца я не любил, не видел вовсе, А явится, боялся, как грозы... Не раз бывало, я желал ему, Отцу и государю, скорой смерти, Томимый тут же страхом и виной, - Чтоб душу облегчить однажды я На исповеди в том тебе признался - В великом страхе пред отцом и Богом. Ты, пастырь мой, обрадовался, точно Благую весть услышал от меня. "Мы все того ж желаем", - ты сказал С доверьем полным, что тебя не выдам. Пред кем же исповедоваться мне, Лукавый поп, ужели пред тобою, Чтоб Бог услышал и простил меня? Со стен Кремля раздается пушечная пальба; народ, обтекая карету, выбегает на площадь, с живейшей радостью.
Г о л о с а Куда спешим? Пальбы ли не слыхали? Сейчас же фейерверк начнется славный! О т е ц Я к о в Все рады. А чему - не знают сами. А л е к с е й А государь-то знает все - и радость Его разносят пушки и огни, И с ним народ ликует заодно. Сцена 3
Ставка короля Швеции вблизи Батурина. Конец октября 1708 года. Карл XII один.
К а р л Я мог подумать, это бред солдата, Который, верно, струсил и сбежал При первых звуках боя без оглядки. Один добрался. Больше никого. Велел казнить его. Отговорили, Мол, если правда. Все равно он труп. Как заяц, что унесся сперепугу Неведомо куда, к своим же в плен, В свое же оправданье порасскажет, Развесьте уши. Царский корволант, Числом ничтожный, вместо мелких стычек, Решается на бой, и генерал Дает сраженье, будто окруженный Всей русской армией. И он разбит? (Пауза.) Не верил я. В душе ж какой-то ужас. Сон не идет. Как малое дитя, Боюсь я одиночества под вечер; А в обществе не знаю, что сказать. Я одинок. Как Александр. Иль Бог. Я думал лишь о славе, как иные Мечтают о богатстве, о любви, И был увенчан славой беспримерной, - Взошел в ее сияньи новый век. Входит адъютант.
Где ж гетман? Жду его. А д ъ ю т а н т Сейчас он будет. Боюсь, король, союзник ненадежный. (Уходит.) К а р л. Явился наконец генерал Левенгаупт, запыленный, изможденный, мучительно бодрящийся. Мой лучший генерал. Все было ясно. "Генерал, что с вами? Не из плена?" - "Нет, хуже, - отвечает, - чем из плена, государь. Из ада выбрался." Словом, солдат был прав. А у моего лучшего генерала был такой жалкий вид, что я расхохотался. Он уверяет, что русские совсем не те, что прежде. Сам царь руководил сраженьем, разъезжая на коне один, без свиты и охраны. Жаль, меня там не было. "О, государь, зачем же вы повернули на юг, не дождавшись обоза?" Мы просто не ведали, где обоз. Между тем гетман Украины в тайне от царя заготовил нам всего вдоволь, как обещал. А за казаками и хан крымский, и османы выступят против России. По крайней мере, такова политика шведского двора, чего пусть опасается царь. Я не спешу закончить войну; я еще молод и, Бог даст, мне удастся перекроить карту Европы и Азии, по моему усмотрению. (Застывает на месте.) Но некий ужас заполняет мне душу. Не страх смерти; смерти я не боюсь, готов ежечасно рисковать жизнью. А пытаюсь понять, в чем дело, и Мазепа, суровый старик, умеющий быть подобострастным и изысканным, недаром поляк до мозга костей, хотя игрою случая и интригами ставший гетманом Украины, является передо мною, как в зеркале, а лучше сказать, как в портрете искусного живописца. Суровость его - это скрытность надменного и подозрительного старика, алчного, к тому же, и мнительного, коварного и жестокого, любострастного и трусливого. Все это проступает на его лице и взоре, может быть, потому что мне достаточно известно об его повадках и интригах. (Снова в движении.) Когда у человека такая личина, от него можно всего ожидать. Не заманил ли он нас на Украину по уговору с царем? И Батурин, его резиденция, где он собрал якобы провианта и снаряжения для моей армии - ловушка? Я приостановил движение армии в четырех милях от Батурина, чтобы разобраться, по крайней мере, в моих сомнениях.
А д ъ ю т а н т (открывая дверь). Ваше величество, пан гетмен.
К а р л Он скрытен, что ж, я тоже не люблю Делиться с мыслями, сам тешась ими В душе своей, являясь пред другими Суров и храбр как воин, как король. Входит Мазепа, церемонно раскланиваясь.
У Яна Казимира при дворе Росли вы... М а з е п а Да. К а р л Учились за границей. Карьера вас блестящая ждала. Что ж занесло на Украину вас? М а з е п а Король! Я смею ль вас спросить о том же? К а р л И правда! Слава нас заносит в дебри России или Индии далекой. М а з е п а Меня ж судьба забросила без войска На край Европы, с Азией под боком; Один средь варваров, как римлянин, Не смог смириться я последней долей И гетмана, а пуще женщин здешних Прельстил я всем - и статью, и умом, Изысканной манерой обхожденья, Что, впрочем, было и нетрудно мне. Ведь гетман ненавидел москалей, - На Украине это в обиходе, Как братья меж собой порой не ладят; Народ поборами он обложил, Виня во всем Москву, - о том прознали И гетмана в Сибирь сослали... К а р л Ясно. Но как же вам, поляку, удалось Верховной властью стать на Украине? Ведь и поляков тоже здесь не любят. Уж, верно, вы услугу оказали - Немаловажную - царю? М а з е п а Какому? Царей ведь было два. При меньших братьях Царевна Софья правила страной - С любимцем князем; у него я место И выторговал, заплатив немало За булаву, бунчук и знамя... К а р л Где же Те атрибуты вашей власти, гетман? М а з е п а В Батурине. Я к вам спешил, король. А встречу вашему величеству При всех регалиях еще устроим И с громом пушек, с фейерверком пышным, Прославив наш союз на всю Европу. К а р л Не мните ли себя уж королем, Чтоб думать о союзе с нами, гетман? М а з е п а (с важностью). Король Польши, тот самый, кого вы сделали королем, ваше величество, обещал возвести меня, Мазепу, в княжеское достоинство и отдать мне во владение воеводства Витебское и Полоцкое. Я же передаю Польше Украину, а вам, королю Швеции, Стародуб, Новгород-Северский, Мглин и Брянск, некогда входившие в состав княжества Литовского. Таков договор мой с королем Польши Станиславом Лещинским и с вашим величеством.
К а р л. Правомочны ли заключать такие договора вы, не уверен. Я распоряжусь обо всем в свой час. А вот что вы обещали? 30-тысячное войско. Где оно? Вы обещали провиант, снаряжение для моей армии.
М а з е п а. Все это в моей резиденции в Батурине, ваше величество. Здесь - рукой подать.
К а р л Но почему ж царь Петр, сместив царевну С ее любимцем, - с булавою вас оставил? Или кому-то заплатили вновь? М а з е п а Царя прельстил я знанием латыни И дел; он любит дельных; я служил, Но не ему, а самому себе, Покорству принуждая Украину. К а р л А что ж вы предали царя? Ведь он Вам верил, вопреки доносам? М а з е п а Вера Могла иссякнуть. Быть меж двух огней, Меж молотом и наковальней мне Наскучило; ведь чужд народу я. Вдруг предзнаменование такое: Прелестница явилась, как во сне, От имени двух королей, мне славу Туманно обещала и венец - Не короля, а князя Украины - В пределах Речи Посполитой. Что ж, Со славой я вернулся б ко двору. К а р л А, знаете, готов поверить вам. Личину сбросить хочется уж очень, Как гусенице грузной, прямо мерзкой, И бабочкой с красивою расцветкой Взлететь над вешним лугом, почитая Себя владельницей сих земель. М а з е п а Личину старости я б сбросил, точно, Каких бы мук ни стоило мне это И здесь, в земной юдоли, и в аду. К а р л Так, обратитесь к ведьмам; вы из тех, Кому приносят те успех. М а з е п а А знаете дорогу к ним, король? Скажите мне пароль. К а р л А, шутка хороша! Прекрасно, гетман. К Батурину! Поскачем мы вперед. Когда там верный гарнизон, зачем Вся армия? М а з е п а Уж скоро ночь. Опасно, Всемилостивейший король. О, Боже! При ясном небе прокатывается гром.
То штурм Батурина. Мы опоздали, Промешкав сутки в четырех-то милях! К а р л О, нет! Так пушки не палят; то взрывы Мощнейшей силы... М а з е п а Город рушат мой! Знать, не благословил мое решенье Всевышний. К а р л Верно. Но не унывайте. Не с ним же, а со мной вступили в сделку; В накладе-то остался я один, Как с Левенгаупта обозом. Ладно. В одном сражении за все сочтемся. Снова и снова прокатывается гром.
АКТ II
Сцена 1
Воронеж. Март 1709 года. Дом с окнами на судоверфь. Катерина. Входит князь Меншиков.
К а т е р и н а А государь придет обедать, князь? М е н ш и к о в Меня к нему не допустили черти. К а т е р и н а (смеясь) Какие черти? М е н ш и к о в Денщики, конечно. Заважничали рано. Поднял шум. А государь как будто и не слышит. Он важным делом занят - буквы пишет, Любуется, как писарь записной, Сидит, весь книгами обложен, страх. К а т е р и н а Читать он любит, только нет досуга; Когда же болен, наверстать спешит. М е н ш и к о в Сличает переводы, тут же правит. Ученый муж. Эразм из Роттердама. Вот буквами печатными послал Меня к тебе. Я разобрал. Тут ясно, Без всяких завитушек буквы в ряд. "Иди-ка, князь, ты к Катерине. Буду Я тоже вскоре с сыном попрощаться." Скажите, в миг читать я научился. К а т е р и н а И правда, князь. М е н ш и к о в А где же Алексей? К а т е р и н а Вот он подъехал. Нынче уезжает. М е н ш и к о в Небось, он рад-радешенек. К а т е р и н а Конечно. М е н ш и к о в С отцом бедняге трудно. Нам легко? Входит царевич Алексей; замечая Меншикова, смущается.
А л е к с е й (кланяясь) Мадам. И князь здесь. Я не знал, простите. К а т е р и н а (про себя) Он думает, у нас свиданье? Боже! М е н ш и к о в Пожалуй, Катерина, мы закусим С царевичем. К обеду будет кстати. А л е к с е й О, нет, не надо. Пить я не люблю. М е н ш и к о в А что, компания не та, царевич? А л е к с е й (свысока) О, обижаете меня вы, князь. М е н ш и к о в Так выпьем водочки. Отец твой любит, Когда ты весел, незлобив и прост. К а т е р и н а Каков он сам повсюду и со всеми, Правдив и прост, исполненный величья. А л е к с е й Так он и царь. М е н ш и к о в И ты взойдешь на трон. Учись, пока есть у кого учиться. А то все взор опущен и молчишь. В личине скрытности и ум за разум Идет, как у Мазепы и случилось. Теперь и сам не рад, а нет возврата; У Карла добровольный пленник, рыщет, Как пес безродный, в страхе смерти лютой. Ведь у предателей один конец. А л е к с е й (усмехнувшись) Ну, куклу вздернуть, а затем поджечь - Не Божье наказание еще, А шутовство, прежалкое при том. М е н ш и к о в Да нет, прежалок прежде сам Мазепа, Что выкинул на старости-то лет, И в кукле он предстал весьма достойно, И весь народ превесело смеялся. А ты иного мненья, стало быть. Я думаю, Мазепа тоже... М-да! Катерина выбегает в сени, и с нею входит царь Петр с кожаной сумкой.
