Путешествие доктора Дулиттла

Хью Лофтинг

ДОКТОР ДУЛИТТЛ И ЕГО ЗВЕРИ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Все, что я до сих пор написал о докторе Дулиттле, мне стало известно от людей, знавших его задолго до моего рождения. Теперь же пора поведать читателю о тех событиях в жизни замечательного человека, свидетелем и даже участником которых был я.

Уже много лет тому назад я загорелся желанием составить его жизнеописание, но в то время мы были настолько поглощены кругосветными путешествиями, головоломными приключениями и научными изысканиями, что у меня не оставалось ни одной свободной минуты, чтобы сесть к столу и взяться за перо.

Теперь я стар, и память мне часто изменяет, но всякий раз меня выручает моя подруга — попугаиха Полинезия, которую все зовут просто Полли. Это необыкновенная птица. Ей уже почти двести пятьдесят лет. Сейчас, когда я нишу эту книгу, она сидит на краешке моего стола и тихонько напевает матросские песни, которых она знает великое множество.

Всем, кто знаком с Полли, известно, какой поразительной памятью она наделена от природы. Поэтому я часто обращаюсь к ней за помощью, и она тут же напоминает мне все мельчайшие подробности тех давних событий. Иногда мне даже кажется, что эту книгу написал не я, а Полли.

Но, как бы то ни было, приступим. Прежде всего я расскажу вам, кто я такой и как познакомился с доктором.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

СЫН САПОЖНИКА

Меня зовут Том Стаббинс. Я сын сапожника Джейкоба Стаббинса, того самого, что чинил обувь всем жителям Паддлеби. Мне исполнилось девять с половиной лет, когда я познакомился с доктором Дулиттлом.

В то время Паддлеби был маленьким городком. Через него протекала река Марш, а через реку был перекинут каменный мост, соединявший кладбище с Ратушной площадью. Его почему-то называли Королевским, хотя ни один из королей не бывал в нашем городе.

Морские парусники входили в устье реки, поднимались вверх по течению и бросали якорь у Королевского моста. Я часто приходил на причал и смотрел, как матросы раскрывают трюмы и разгружают суда. Они дружно тянули канаты и пели песни, от звука которых у меня ныло сердце. Я заучил слова этих песен наизусть. Часами я сидел на холодном камне причала, болтал ногами над водой и воображал себя одним из них. Я пел с ними их песни, я стоял на покачивающейся палубе, я чувствовал ладонями шершавое прикосновение каната.

Я мечтал уплыть далеко-далеко. Это желание особенно сильно терзало меня, когда я смотрел, как на корабле поднимают паруса, как он ложится на другой галс напротив церкви и уплывает вниз по реке в открытое море. Я бредил Африкой, Индией, Китаем и Перу.

Когда еще один корабль скрывался за поворотом реки, над крышами домов долго виднелись высокие мачты с надутыми ветром парусами, и мне казалось, что это добрые великаны прогуливаются по улицам Паддлеби.

Я оставался, а они уплывали в дальние страны, чтобы пройти через испытания, пережить удивительные приключения и снова вернуться в Паддлеби и бросить якорь у Королевского моста.

В те времена у меня было три друга. Первым из них я представлю читателю Джозефа, ловца устриц и омаров. Жил он в маленьком домике на берегу реки неподалеку от моста. Вряд ли во всем мире сыщется пара рук, более ловких и умелых, чем руки Джо. Они умели творить чудеса: мастерить кораблики, флюгера и водяные мельницы из досок и обручей от бочек, замечательных воздушных змеев из старых зонтиков.

Иногда Джо брал меня с собой, и мы плыли в его лодке вниз по реке до самого моря, чтобы ловить на отливе устриц и омаров. Мы останавливались у болотистых берегов и, спрятавшись в высокой, густой траве, наблюдали за дикими гусями, водяными курочками и другими птицами. Вечером, когда начинался прилив, мы возвращались назад, а огни на Королевском мосту мерцали в темноте и напоминали, что в камине уже горят дрова и пора ужинать.

Вторым моим другом был Мэтьюз Магг, торговец едой для кошек, которого все называли в шутку «кошачьим кормильцем». Этот смешной старикашка был косоглазым и ужасно некрасивым, зато очень добрым. Он бродил по городу с большим деревянным подносом, полным мясных обрезков, и громко кричал: «Мясо! Мясо для кошек и собак!»

Мне нравилось ходить со старым Мэтьюзом по улицам и наблюдать, как на звук его голоса кошки и собаки выбегали за ограду домов, а он кормил их. Иногда Мэтьюз разрешал и мне бросать им кусочки мяса. Я любил смотреть, как разномастные псы ловят лакомство на лету и благодарно виляют хвостами.

Мэтьюз знал о собаках все, и у него в доме жило семь псов. Один из них слыл самой быстрой борзой в городе и приносил хозяину призы на субботних собачьих бегах. Второй, терьер, очень ловко ловил крыс. Окрестные мельники то и дело просили Мэтьюза одолжить им на время пса, чтобы тот избавил их от прожорливых грызунов, и мой друг зарабатывал на псе не хуже, чем на торговле едой для кошек. Остальные его собаки, хотя и очень милые и веселые, не отличались особыми талантами.

Третьим моим другом был Лука-Отшельник, но о нем я расскажу немного позже.

Мой отец был беден, поэтому в школу я не ходил и день-деньской ловил бабочек, удил рыбу, собирал грибы и ягоды или помогал Джо чинить порванные сети.

В те далекие времена я был счастлив, хотя сам не догадывался об этом. Как и любой мальчишка девяти с половиной лет, я мечтал поскорее вырасти и стать взрослым.

Тогда я еще не понимал, как хорошо быть ребенком и ни о чем не думать. Я с нетерпением ждал того дня, когда, наконец, смогу покинуть отчий дом и на одном из парусников отправлюсь через море в дальние страны, чтобы попытать там счастья.

Глава 2

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

В один прекрасный день я бродил по холмам за городом и увидел большого ястреба. Птица сидела на скале и держала в когтях белку. Бедный зверек отчаянно трепыхался, пытаясь освободиться. Я бросился к ястребу, тот испуганно взмыл в воздух и выронил свою жертву. Я взял белку на руки и увидел, что ее задние лапки искалечены когтями хищной птицы.

Я помчался к Джозефу.

— Джо! — закричал я еще с порога. — Ты можешь вылечить белку?

Джозеф водрузил на нос очки, осмотрел белку и покачал головой.

— Похоже, — сказал он, — у бедняжки сломаны лапки. Починить деревянный кораблик — дело нехитрое, но вы́ходить белку я не сумею. Здесь нужен врач, к тому же — хороший. Но ты не расстраивайся, я знаю человека, который нам нужен. Уж он-то вылечит твою зверушку. Это Джон Дулиттл.

— Джон Дулиттл? — переспросил я. — Он ветеринар?

— Нет, он не ветеринар. Поднимай выше — он настоящий доктор и натуралист.

— Натуралист? — снова удивился я. — А что это значит?

Джо снял очки, набил трубку, раскурил ее и принялся объяснять:

— Натуралист — это человек, который знает, почему птицы летают, рыбы плавают, а животные ходят на четвереньках. Он знает, почему вода в море соленая, а камни твердые. Неужели ты ничего не слышал о докторе Дулиттле? Мне как-то довелось с ним потолковать. Даже в устрицах и омарах он смыслит больше меня.

— А где мне его искать? — спросил я.

— Он живет на другом конце города, где-то возле Воловьей улицы. Любой прохожий покажет тебе его дом. Обратись к нему, он тебе не откажет.

Я поблагодарил Джозефа за совет, взял белку на руки и отправился на Воловью улицу. Проходя через площадь, я услышал громкий крик: «Мясо! Мясо для ваших кошек и собак!» Конечно, это был не кто иной, как мой друг Мэтьюз Магг. Он встретился мне как нельзя более кстати: он был знаком со всеми жителями города и наверняка знал, где живет доктор Дулиттл. Я припустил бегом через площадь.

— Мэтьюз, — спросил я его после приветствия, — знаешь ли ты доктора Дулиттла?

— Знаю ли я доктора Дулиттла? — удивился он. — Не хуже собственной жены, а может быть, и лучше.

— Где он живет? — допытывался я. — Давай попросим его вылечить белку. Смотри, у нее сломаны лапки.

— Ай-ай-ай! Какая жалость! — сочувственно покачал головой Мэтьюз. — Пойдем, я тебе покажу. Нам с тобой по пути.

И мы пошли.

— Я знаком с доктором уже много лет, — рассказывал он мне на ходу. — Это замечательный человек. Он обязательно поможет тебе. Беда только в том, что он сейчас в отъезде. Но ты не вешай нос, его ждут со дня на день. Я покажу тебе его дом, чтобы потом ты сам мог отыскать доктора.

Пока мы шли, Мэтьюз только и говорил о своем большом друге докторе Дулиттле. Он даже так увлекся, что совсем позабыл о своих «клиентах», и когда мы на углу улицы оглянулись, то увидели, что за нами терпеливо шествует процессия из собак и кошек. Пришлось остановиться и накормить их.

— А как далеко уехал доктор? — спросил я.

— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Мэтьюз. — Он никому не говорит, куда уезжает и когда вернется. Живет он один со своими зверями и очень часто путешествует по свету. В последний раз он плавал по Тихому океану, а потом рассказывал мне, что совершенно случайно обнаружил там неизвестное племя туземцев: мужчины у них живут на одном острове, а женщины — на другом, и встречаются они только раз в год, кажется на Рождество, когда устраивают большой праздник с танцами и угощением. Надо же, дикари, а какую умную штуку придумали! Да, доктор Дулиттл необыкновенный человек, и белку твою он так подштопает, что она даже будет здоровее прежнего. О зверях он знает все, здесь с ним никто не сравнится.

— А откуда он так хорошо знает зверей? — спросил я, не подозревая, какие последствия будут у моего вопроса.

Мэтьюз вдруг остановился, воровато огляделся по сторонам, наклонился ко мне и таинственной скороговоркой шепнул на ухо:

— Он знает язык зверей!

— Язык зверей?! — поразился я.

— Тише, тише! Да, язык зверей. Что тут удивительного? Если люди разговаривают, то почему бы не разговаривать и животным? Конечно, говорят они каждый по-своему: одни — голосом, другие — знаками, как глухонемые, третьи — свистом. Но доктор Дулиттл понимает их всех — и птиц, и рыб, и зверей. А еще он пишет для них книги. Он уже написал сказки для обезьян, стихи для канареек и веселые песенки для сорок. Клянусь Богом, все это правда, но мы с доктором держим язык за зубами, чтобы глупые люди не подняли нас на смех. Сейчас доктор учит язык устриц и раков, но говорит, что дело это трудное. Суди сам, чтобы поговорить с устрицей, придется сунуть голову под воду, долго так не высидишь, да и простудиться недолго.

Мэтьюз продолжал рассказывать самые невероятные вещи, но я, сам не знаю почему, верил ему, и мне ужасно хотелось познакомиться с доктором Дулиттлом. Так беседуя, мы вышли на окраину города. Там, немного в стороне от остальных, стоял небольшой домик, скрытый от любопытных взоров каменной оградой. К нему-то и направился Мэтьюз. Подойдя к закрытым воротам, он постучал, и на стук из дома выбежал старый пес. На шее у пса блестел странный, похоже, медный ошейник.

Мэтьюз просунул сквозь прутья ворот несколько мешочков, пес осторожно взял их зубами, унес в дом и тотчас же вернулся. Мой друг протянул ему большой кус мяса, и — удивительное дело! — пес не проглотил его, как это обычно делают собаки, а тоже унес в дом.

— Доктор еще не вернулся, иначе ворота были бы открыты, — сказал Мэтьюз, и мы пошли обратно.

— А что было в тех мешочках? — спросил я.

— Еда, — ответил он. — В доме у доктора живет множество зверей, и когда он в отъезде, я приношу им еду, а пес относит ее остальным.

— А почему у пса такой странный ошейник? — продолжал спрашивать я. Все виденное и слышанное разжигало во мне любопытство.

— Думаю, ни один человек не отказался бы от такого ошейника. Он сделан из чистого золота. Когда-то пес спас одного рыбака от верной смерти, и ему в награду подарили такой дорогой и редкий ошейник. Другого такого нет во всем свете. Но это было очень давно.

— А как долго пес живет у доктора? — не унимался я.

— Доктор взял его к себе еще щенком. Теперь пес сильно постарел и больше не путешествует с доктором, а остается здесь сторожить дом. Он никого не пускает в сад, пока доктор в отъезде, даже меня, когда я по понедельникам и пятницам приношу им еду. Но как только доктор возвращается, ворота открываются настежь и кто угодно может войти в дом.

Когда я вернулся домой, то первым делом устроил уютное гнездо из соломы в деревянном ящике и положил туда белку. Делать было нечего — вылечить зверька мог лишь доктор Дулиттл, мне же оставалось только ждать его возвращения и тем временем ухаживать за раненой белкой.

Каждый день я отправлялся к маленькому домику на окраине и проверял, открыты ли ворота. Но меня неизменно встречал замок на воротах и старый пес доктора.

Глава 3

В ГОСТЯХ У ДОКТОРА

Прошло несколько дней. Как-то после обеда отец послал меня на другой конец города отнести починенные ботинки полковнику Беллоузу, человеку весьма странному.

Я отыскал его дом и позвонил в дверь. В ту же минуту дверь приоткрылась, в щель выглянула багровая физиономия полковника.

— Парадная дверь не для тебя, — прорычал он. — Обойдешься и черным ходом.

Дверь с треском захлопнулась. Меня так и подмывало швырнуть ботинки в цветник перед домом и уйти, но я сообразил, что моя вспыльчивость придется не по нраву отцу, и сдержался. Я пошел к двери на кухню.

Мне открыла жена полковника, тихая, скромная женщина. Руки у нее были в муке, наверное, она занималась стряпней. Из глубины дома рокотал бас полковника. Бравый вояка все еще негодовал по поводу того, что мальчишки совсем стыд потеряли: трезвонят в парадную дверь и беспокоят почтенных людей.

— Я думаю, ты не откажешься от стакана молока с кусочком пирога? — шепнула мне смущенная жена полковника.

— С удовольствием, — так же шепотом ответил я.

Я выпил молоко, съел пирог и выбежал на улицу. «Надо бы проверить, не вернулся ли доктор», — подумал я и пошел вверх по Воловьей улице. Правда, утром я уже побывал у его дома, но все же не лишне было бы проверить еще раз.

Пока я шагал по Воловьей улице, небо затянуло тучами, начал накрапывать мелкий дождик. Ворота все еще были закрыты, что меня огорчило до крайности, потому что моя белка никак не хотела выздоравливать. У ворот, как обычно, меня встретил пес. Он вилял хвостом и одновременно скалил зубы. Наверное, он говорил: «Я рад тебя видеть, но не вздумай перелезать через ограду».

А вдруг моя белка умрет до того, как вернется доктор? С щемящим сердцем я отправился домой. Надо было торопиться, чтобы успеть к ужину. И тут я увидел, что навстречу мне идет полковник Беллоуз. Он был в наглухо застегнутом плаще и белых перчатках.

— Не скажете ли вы мне, который час, сэр? — обратился я к полковнику, когда мы поравнялись.

Он остановился и запыхтел, словно кастрюля с супом на огне. Лицо его покраснело еще больше, а когда он наконец открыл рот и произнес первое слово, мне показалось, что из бутылки с пивом вышибло пробку.

— Что ты о себе думаешь? — загремел он. — Неужели я должен расстегивать плащ и снимать перчатки, чтобы достать часы и сказать тебе, который час? Прочь с дороги, малявка!

Полковник двинулся дальше, а я остался стоять, раздумывая, сколько же лет должно быть человеку, чтобы такой важный господин соизволил потрудиться и вытащить из жилетного кармана часы?

Пока я так стоял и переживал обиду, мелкий дождик сменился ливнем, да таким, какого мне раньше не доводилось видеть. Лило как из ведра, стало темно как ночью, поднялся ветер, засверкали молнии. По улице побежали стремительные потоки воды. Укрыться от дождя мне было негде, и я помчался со всех ног домой. Ветер бил мне в лицо, и я наклонил голову и так и бежал, ничего не видя перед собой. Вдруг я стукнулся головой о что-то мягкое и сел от удара прямо в лужу. А когда поднял голову, то увидел перед собой невысокого полного человека с очень добрым лицом. Он, так же как и я, сидел посреди лужи. На его голове непонятно каким образом держался потертый цилиндр, в руках он сжимал дорожный саквояж.

— Простите меня! Пожалуйста! Я не хотел, я просто не заметил вас! — бросился я оправдываться.

Странное дело: маленький человечек расхохотался, вместо того чтобы выбранить меня, а то и надрать уши, как наверняка поступил бы полковник Беллоуз.

— Мы оба виноваты, — ответил он смеясь. — Я не ушиб тебя?

— Нет-нет, — поспешно заверил я его. — Ничуточки.

— Со мной такое уже случалось. Представляешь, однажды в Индии я налетел на индианку, которая несла на голове огромный таз с сахарной патокой. Две недели после того к моим волосам слетались все окрестные мухи, ха-ха-ха! Вот какая расплата бывает за то, что носишься по улицам как угорелый. Однако что же этот мы так и сидим в луже? Ты далеко живешь?

— У Королевского моста, — ответил я, вставая на ноги.

— Тогда лучше пойти ко мне и немного обсушиться. Ливень скоро кончится. — Он тоже встал на ноги, отряхнулся и воскликнул: — Похоже, в этой луже самая мокрая вода в мире!

Он взял меня за руку, и мы побежали по улице. Маленький смешной человечек пришелся мне очень по душе: он не знал, кто я, но не раздумывая пригласил меня к себе, чтобы обсушиться. Он не был похож на строгих взрослых, не замечающих чужой беды, тем более на толстяка полковника, не захотевшего утруждать себя и сказать мне, который час.

— Я живу здесь, — сказал человечек и остановился.

Я поднял глаза и увидел, что снова стою перед закрытыми воротами, ведущими в сад доктора Дулиттла. Между тем человечек вытащил из кармана сюртука связку ключей, отпер замок и распахнул ворота.

«Неужели это и есть славный доктор Дулиттл?» — подумал я.

После всего, что мне о нем рассказали Мэтьюз и Джозеф, я воображал доктора огромным силачом, способным на самые невероятные подвиги. Этот же человечек с добродушной улыбкой на лице никак не походил на великого путешественника, каким я его себе представлял. Но это был он! Несомненно, это был он!

Старый пес уже весело прыгал вокруг него и извещал всех радостным лаем о возвращении доктора.

— Вы… вы доктор Дулиттл? — обрадованно воскликнул я, семеня рядом с ним по мокрой садовой дорожке к дому.