Помоги проекту - поделись книгой:
В общем, стакан продолжал стоять на столе. Титус так ни разу и не поднес его к губам, когда спустя полчаса Карстерс негромко постучал в дверь библиотеки и вошел. Первым делом он прошел к окнам и задернул занавеси, затем подошел к столу и взял в руки один из блокнотов Титуса. Какое-то время старик внимательно читал, и от Кроу не укрылось, как он удивлен. Карстерс явно не ожидал, что Титус так быстро справится с поручением – это читалось по его лицу. Что ж, в будущем придется работать медленнее… Впрочем, это ничего не меняло, поскольку Кроу был теперь уверен, что так называемая работа в библиотеке – это отнюдь не главная причина, по которой хозяин дома так заинтересован в нем. Эх, разобраться бы во всем поскорее!
– Я весьма вами доволен, мистер Кроу, – произнес Карстерс через несколько минут. – Даже в столь неблагоприятных условиях вы делаете свое дело самым похвальным образом.
– Неблагоприятных условиях?
– Ну-ну, не притворяйтесь. Ведь здесь так неуютно, темно, одиноко, да и по части комфорта дому нечем похвастаться. Какие же это условия, как неблагоприятные?
– Мне лучше работается в одиночестве, – признался Кроу. – А мои глаза уже привыкли к недостатку света.
Карстерс тем временем заметил стакан вина и обвел комнату небрежным взглядом – конечно, в поисках бутылки. И явно остался доволен тем, с какой скоростью Кроу поглощал предложенное ему зелье.
– А! Ваше вино, – сказал Титус, перехватив его взгляд. – Боюсь, что я…
– Не стоит извиняться, молодой человек. – Карстерс даже вскинул руку, словно останавливая поток извинений. – У меня его более чем достаточно. К тому же мне приятно, что оно вам понравилось. Кстати, его можно рассматривать как своего рода компенсацию за не слишком гостеприимные условия, которые – я в этом уверен – далеки от привычных вам. Ну хорошо, не буду больше вам докучать. Сегодня я дома до самого вечера – буду работать у себя в кабинете. А вот завтра скорее всего мне понадобится уехать по делам. Так что, по всей видимости, мыс вами увидимся лишь вереду утром.
С этими словами Карстерс вышел из библиотеки.
Довольный тем, что больше в этот день его тревожить не будут, Титус, даже не удосужившись открыть ставни, снял с полки том «De Vermis Mysteriis». К его разочарованию, темный, потрескавшийся от времени переплет с вытисненными готическими буквами оказался практически идентичен тому, который он держал в руках в библиотеке Британского музея. Однако разочарование вскоре сменилось восторгом. Стоило ему открыть тяжелую обложку, как он тотчас обнаружил приклеенный к ее внутренней стороне относительно новый листок, на котором значилось заглавие книги:
Кроу тотчас отнес фолиант к себе в альков и спрятан под подушку – пусть полежит там до вечера. Затем он распаковал вещи, сунув одолженный у Таунли револьвер под матрац ближе к изножью кровати. Наконец, почувствовав, что к нему вернулся аппетит, юноша решил перекусить.
Задернув занавески на алькове, он уже было направился к двери библиотеки, как что-то привлекло его внимание. Омерзительная розоватая тварь извивалась на ковре в том месте, где недавно стоял Карстерс. Титус поднял червя с пола и поднес к окну, чтобы выбросить в сад, однако на деревянной панели стены обнаружил второго. Омерзению его не было предела. Один червь – еще куда ни шло, но два – это уже слишком!
Он вышвырнул обеих тварей в окошко, вылил им вслед вино из стакана, которое так и не пригубил, и решительным шагом направился в кабинет Карстерса. Постучал. Прислушался. Изнутри раздавались какие-то звуки. Вскоре послышался голос хозяина дома:
– Входите, мистер Кроу.
Надо сказать, это приглашение его весьма удивило – почему-то до сих пор он пребывал в уверенности, что сюда вход ему заказан. Тем не менее он открыл дверь и вошел. Внутри царил полумрак, отчего казалось, будто все окутано темной дымкой, в том числе и фигура, восседавшая за огромным письменным столом. Окно кабинета было задернуто плотными шторами, и единственным источником света служила тусклая настольная лампа, отбрасывающая желтоватую лужицу света. Здесь, в замкнутом пространстве, затхлый дух старого дома ощущался еще явственнее. Запах упадка и тлена…
– Я давал глазам отдохнуть, мистер Кроу, – проскрипел замогильный голос. – Давал отдых моему, увы, уже немолодому телу. Ах, что значит молодость! Как я понимаю, вам что-то от меня нужно?
– Да, – твердо произнес Кроу. – Я обнаружил сегодня нечто странное и омерзительное и счел своим долгом поставить вас в известность.
– Омерзительное? Что вы имеете в виду? – Карстерс выпрямился в кресле.
Титусу не было видно столица, поскольку то оставалось в тени, однако от него не ускользнуло, что хозяин дома весь напрягся.
– Червей! Причем не одного и не двух. Я то и дело натыкаюсь на них по всему дому.
Фигура в кресле вздрогнула. Карстерс наполовину поднялся из-за стола, затем снова сел.
– Червей?
В его голосе слышалось фальшивое изумление. Последовала короткая пауза – очевидно, старик обдумывал ответ. Кроу решил ему подыграть:
– Мне кажется, вы просто обязаны что-то предпринять. У меня такое чувство, будто они поедают самое сердце этого дома.
Карстерс, заметно расслабившись, откинулся на спинку кресла и усмехнулся:
– Вы заблуждаетесь, мистер Кроу, эти черви не питаются камнем и известью, предпочитая куда более изысканную пищу. Да-да, я тоже их видел. Это могильные черви!
– Могильные черви? – Титус был не в силах скрыть омерзение в своем голосе. – Здесь… есть мертвецы?
– Были, – ответил Карстерс. – Вскоре после того, как вы прибыли сюда, я обнаружил в подвале полуразложившуюся тушку кролика. Судя по всему, несчастный зверек либо угодил под колеса автомобиля, либо вырвался из капкана и каким-то чудом пробрался в мой подвал, где и испустил дух. Когда я его нашел, в тушке уже копошились черви. Я, разумеется, ее выбросил, а само место обработал специальным средством. Вот почему я запретил вам спускаться в подвал – пары ядовиты и вполне могли повредить вам.
– Понятно…
– Те черви, которых вы обнаружили, наверняка сбежали из подвала через трещины в стенах. Правда, здесь им нечем поживиться, так что вскоре они перестанут беспокоить нас.
Кроу кивнул.
– Поэтому, повторяю, не волнуйтесь насчет них.
– Хорошо, я последую вашему совету.
На этом разговор был окончен.
В общем, обедать Титус не стал. Не смог. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, он вышел в сад глотнуть свежего воздуха. Но теперь даже здесь его преследовал запах разложения, словно над всем поместьем витал некий тлетворный дух. С каждой минутой тени становились все гуще, намекая на чье-то зловещее присутствие.
Какое-то шестое чувство подсказало Титусу, что он бредет меж нитей смертельно опасной паутины и что где-то рядом уже поджидает его огромный раздувшийся паук; один неверный шаг – и ты уже его добыча. Неожиданно ему захотелось бежать из этого жуткого места, бежать и никогда сюда не возвращаться, однако природное упрямство не позволило ему искать спасения в бегстве. Судьба сдала ему странные карты, а тузы, как он подозревал, все до единого оказались на руках у Карстерса. Он же, Титус Кроу, располагал одним-единственным козырем.
Даже сейчас он не до конца понимал, как важен для него этот козырь, однако был уверен, что в скором времени разгадает и эту тайну.
VIII
Во второй половине дня Титус почти ничего не сделал. Все явственнее ощущая некую угрозу, чей-то неотрывный злобный взгляд, он исследовал всю библиотеку от стены до стены. Он обшарил каждый квадратный дюйм ковра, обшивку стен, шторы, альков и, самое главное, свою постель в поисках червей. Объяснению Карстерса он, разумеется, не поверил, хотя логика подсказывала, что такое вполне вероятно. В общем, эти долгие поиски ничего не дали.
Той ночью, устроившись в своем алькове за задернутыми шторами, он вынул из-под подушки том «De Vermis Mysteriis» и открыл его на главе «Сарацинские ритуалы». Увы, к его вящему разочарованию, большая часть страниц в этом месте отсутствовала – точнее, они были аккуратно вырезаны острым ножом. Остались только начало и часть середины. Читая уцелевшие фрагменты, Кроу обратил внимание на три вещи. Во-первых, его заинтересовал отрывок, посвященный нумерологии (в которой, как мы помним, он и сам был изрядно подкован), причем написанный так, что понять его не составляло большого труда.
Другой абзац содержал предостережение против щедрости колдунов:
Оба этих пассажа довольно точно описывали его отношения с Карстерсом.
Но последний из трех отрывков, заинтересовавших его, наполнил его дурными предчувствиями, ибо в нем при желании можно было проследить куда более сильную и зловещую параллель с происходящим:
Усталый, мучимый смутной тревогой, однако исполненный решимости докопаться до истины, Титус лег в постель.
Сон не шел. Он еще долго ворочайся в темноте, пока его наконец не сморила дремота.
Впервые за все пребывание в поместье он запер библиотечную дверь изнутри.
Во вторник утром Титуса разбудил рев автомобильного мотора. Выглянув спросонья в полузакрытое окно, он увидел, что Карстерс вышел из дома и сел в машину, которая уже поджидала его на подъездной дорожке. Как только автомобиль скрылся из виду, Титус быстро оделся и направился к двери, ведущей в подвал. Располагаюсь она под лестницей в мрачном вестибюле. Как он и ожидал, дверь оказалась заперта.
Ну что ж, поищем другой вход! Помнится, Карстерс говорил о покалеченном кролике, который каким-то чудом пробрался в подвал. И хотя история эта явно была высосана из пальца, в подвальные помещения наверняка существовал путь с улицы. Выйдя в сад, Кроу первым делом убедился, что находится в полном одиночестве, после чего направился вдоль стены дома и вскоре обнаружил заросшие травой ступеньки, ведущие вниз. Там, где они кончались, виднелась заколоченная дверь, и Титус понял: чтобы пробраться в подвал этим путем, потребуются неимоверные усилия. Придется взламывать дверь, а это довольно сложно будет скрыть. Правда, рядом с дверью имелось закопченное окно… Вот это уже куда интереснее! Окно не было заколочено, однако многочисленные слои краски намертво приклеили раму к откосам. Воспользовавшись ножом, Кроу попытался отделить слой краски. Однако в следующий момент ему послышался какой-то странный звук. Он тотчас бросил свою затею и вернулся в сад. Там никого не оказалось, однако нервы его были на пределе, и он не стал возобновлять своих занятий. С окном можно повременить еще денек.
Кроу вернулся в дом, умылся, побрился, позавтракал (несмотря на явное отсутствие аппетита) и, наконец, поднялся по лестнице, чтобы обозреть через запыленные окна окрестности. Не заметив ничего из ряда вон выходящего, Титус вернулся к себе на первый этаж и рискнул еще раз подойти к кабинету хозяина дома. Дверь кабинета также оказалась на замке. Вдобавок ко всему у Титуса потихоньку стали сдавать нервы. Очень не хватало хозяйского вина – вот что наверняка бы прибавило ему смелости или, на худой конец, притупило бы страх… И тут он вспомнил, что Карстерс, как то водилось за ним и раньше, оставил для него на столе бутылку дурманящего напитка.
Опасаясь, что самообладание изменит ему, Титус бросился в кухню и, схватив со стола вожделенную емкость, вылил ее содержимое – все, до последней капли – в раковину. Лишь после этого он слегка успокоился – и тут же понял, насколько устал. Ночью он спал плохо, сказывались расшатанные нервы. Если так пойдет и дальше, ему никогда не разгадать тайну этого дома, не говоря уже о том, чтобы довести задуманное до конца…
В полдень Кроу уже собрался было перекусить, как обнаружил очередного червя – на сей раз прямо в кухне! Этого оказалось достаточно, чтобы у него начисто отшибло аппетит, и он дал себе слово, что отныне не станет обедать в этом доме.
Титус вышел из дому, сел в машину и доехал до Халсмира. Пообедав в деревенской гостинице и запив еду не одной рюмкой бренди, он вернулся в поместье порядком навеселе. Остаток дня юноша отсыпался – непозволительная роскошь, за которую он сам себя потом отчитал. Проснулся он под вечер. С похмелья голова раскалывалась от боли.
Решив, что дополнительный отдых ему не повредит, он сварил себе кофе и снова лег в постель. Крепкий кофе отнюдь не отбил ему сон. Как и накануне, он запер на ночь дверь.
Среда пролетела быстро. Титус видел Карстерса лишь дважды. Выполнив необходимый минимум «работы», юноша прочесал библиотечные полки в поисках заголовков, которые могли бы пролить свет на замыслы его хозяина. Увы, поиски оказались тщетны, но столь велико было его увлечение старыми книгами, такое удовольствие доставляло ему держать их в руках, перелистывать страницы, читать, что Титус взбодрился и почти вернулся в свойственное ему от природы приподнятое расположение духа. Весь день он изображал непреодолимую тягу к хозяйскому вину и разговаривал нарочито хриплым голосом. Раздражающий эффект эфирных масел придавал глазам красноватый оттенок.
В четверг Карстерс вновь уехал из дому, однако на сей раз позабыл запереть дверь в кабинет. К этому времени самообладание уже почти вернулось к Титусу – так что, переступая порог комнаты, вход в которую был для него заказан, он почти уже не ощущал нервной дрожи в коленях. Заметив на маленьком столике допотопного вида телефон, юноша решил установить контакт с внешним миром.
Титус быстро набрал лондонский номер Тейлора Эйнсворта. Тот ответил, и Кроу сказал в трубку:
– Тейлор, это Титус. Ну как там мое вино?
– Ага, – протянул его знакомый сквозь шум помех, – не смог дождаться выходных! Любопытный напиток, скажу я тебе, там есть парочка очень странных ингредиентов. Правда, я пока не знаю, что это такое и каков механизм их воздействия, но то, что они оказывают определенный эффект, это точно. На людей они действуют, как анис на собак. Моментально вызывают привыкание!
– Они ядовиты?
– Что ты сказал? Нет, конечно. По крайней мере в малых дозах. Будь они ядовиты, ты бы не разговаривал со мной сейчас! Послушай, Титус, я готов заплатить приличную цену, если ты…
– Забудь, – оборвал его Кроу, однако тотчас поспешил смягчить тон: – Послушай, Тейлор, тебе крупно повезло, потому что этого зелья у меня больше нет, клянусь тебе. Думаю, его рецепт уходит корнями в самые черные дни человеческой истории. Более того, я уверен, сумей ты определить эти ингредиенты, тебя бы передернуло от омерзения. В любом случае спасибо тебе за труды.
На том конце провода послышались протесты, но Титус решительно положил трубку.
Обведя глазами мрачное, затхлое помещение, Кроу наткнулся взглядом на календарь. Каждый день, в том числе и сегодняшний, был перечеркнут жирной черной чертой. А вот первое февраля, Сретенье, было дважды обведено тем же черным карандашом.
Сретенье, до которого осталось всего восемь дней…
Кроу нахмурился. Что-то в этой дате настораживало его, причем сам религиозный праздник тут был ни при чем. В голове Титуса зашевелились смутные воспоминания.
Канун Сретенья. Предначертанная дата.
Титус вздрогнул.
Предначертанная дата. Предначертанная для чего? И откуда к нему в голову закралась эта мысль? Увы, остались только слова, которые осели где-то в глубинах его подсознания.
Титус подергал ящики стола. Все как один на замке и никакого ключа. Неожиданно Титус ощутил на себе чей-то взгляд. Он резко обернулся и оказался лицом к лицу с портретом Карстерса, висевшим вместе с другими на противоположной стене. В зловещем полумраке кабинета ему показалось, будто глаза старика горели злобным огнем.
Остаток дня прошел тихо, без происшествий. Титус еще раз сходил к окну в задней стене дома, вновь попытался его открыть, однако сумел удалить лишь очередной слой засохшей старой краски. Остаток времени прошел в отдыхе, если не считать часа, который он посвятил книгам Карстерса, чтобы изобразить хотя бы видимость работы.
Примерно в половине пятого пополудни Кроу услышат, как к дому подъехала машина. Подойдя к задернутому шторой окну, он увидел, как по дорожке шагает Карстерс. Втерев в глаза едкое масло, Титус опять уселся за рабочий стол и принял обычную позу – ссутулился и втянул голову в плечи. Карстерс первым делом направился в библиотеку и после стука вошел.
– А, мистер Кроу! Как обычно, за работой?
– Ну, не совсем, – ответил Титус осипшим голосом и оторвал глаза от записной книжки. – Боюсь, мне не хватает сил. А может, я просто подустал. Но ничего, это пройдет.
Карстерс, судя по всему, был рад его словам.
– Да-да, разумеется, пройдет. Хватит работать, мистер Кроу, лучше пойдемте ужинать. У меня сегодня разыгрался аппетит. Не составите мне компанию?
Не найдя повода для отказа, Титус последовал вслед за хозяином дома в столовую. Однако стоило им переступить порог, как ему вновь вспомнился обнаруженный там червь, и аппетит как рукой сияло.
– Я еще не слишком проголодался, – промямлил он.
– Вот как? – удивился Карстерс. – В таком случае поужинаем позже. Однако я уверен, что вы не откажетесь пропустить стаканчик-другой вина. Что скажете?
Титус уже было отказался, однако тотчас вспомнил, что этого делать никак нельзя. Ни при каких обстоятельствах! Карстерс принес из кладовой бутылку, откупорил и налил до краев два стакана.
– За вас, мистер Кроу – произнес он. – Вернее, за нас с вами.
Не видя для себя иного выхода, Титус поднял стакан и выпил…
IX
По всей видимости, в планы Карстерса не входило на этом останавливаться. За первым стаканом последовал второй, за вторым третий. Вскоре у Титуса все поплыло перед глазами. Лишь тогда он нашел в себе силы сказать, что устал и хотел бы прилечь. Карстерс, однако, всунул-таки ему в руки бутылку с недопитым вином и вкрадчиво посоветовал допить содержимое на сон грядущий.
Допивать зелье Титус, однако, не стал, а вылил в сад. После этого он, шатаясь, дошел до ванной, где выпил побольше воды, чтобы его вырвало. Затем, стараясь ступать как можно тише, юноша добрел до библиотеки и замкнул за собой дверь.
Он надеялся, что в желудке у него теперь почти не осталось вина. Однако его излюбленным лекарством от всех скорбей всегда был кофе. Юноша сварил себе целый чайник бодрящего напитка – черного, без сливок или молока – и опустошил его до последней капли. Затем он вновь вернулся в ванную, искупался и напоследок обдал себя холодным душем. Только тогда Кроу с удовлетворением отметил, что действие коварного зелья заметно ослабло.
Поделиться книгой: