Помоги проекту - поделись книгой:
Спрятавшись за буйно разросшимися кустами, чтобы никто не мог его заметить из дома, он вытащил из пачки пухлых конвертов письмо со штемпелем Сомерсет-Хауса и положил его к себе в карман. Затем, обливаясь холодным потом, занес оставшиеся письма в дом и положил на столик перед кабинетом Карстерса. Возвращаясь в библиотеку, он обратил внимание, что подвальная дверь приоткрыта. Было слышно, что внизу кто-то ходит. Титус крикнул:
– Мистер Карстерс! Тут для вас почта. Я оставил её на столике рядом с вашим кабинетом.
Шаги тотчас прекратились, а спустя мгновение донесся голос Карстерса:
– Благодарю вас, мистер Кроу. Сейчас я поднимусь наверх.
Не дожидаясь его появления, Кроу поспешил в библиотеку и какое-то время сидел за рабочим столом, не зная, как быть дальше, и дивясь бессознательному порыву, который заставил его похитить чужое письмо. В первый же день Титус перенес в библиотеку электрический чайник, чтобы готовить себе кофе. И вот сейчас, случайно бросив взгляд на этот чайник, юноша принял решение. Теперь положиться можно лишь на собственную интуицию. Другого выхода нет.
Поскольку Карстерс мог в любую минуту нагрянуть в библиотеку, Титус обставил все так, будто готовит себе растворимый кофе – изобретение военных лет, против которого он, однако, ничего не имел. Наполнив кружку кипящей водой, он держал конверт над паром, пока не отошел клапан. Дрожащими пальцами Титус вытащил письмо, а конверт положил обратно в карман. Затем он поместил письмо между страницами своего блокнота, чтобы со стороны казалось, будто он работает.
Все эти предосторожности оказались излишними, потому что в библиотеке так никто и не появился. На официальном бланке Сомерсет-Хауса он прочел следующее:
Уважаемый мистер Карстейн!
Относительно сделанного Вами от лица Вашего клиента запроса спешим заявить, что никогда не сообщаем подобного рода сведения по телефону, равно как любым иным путем.
Исключение делается лишь для близких родственников, а также, в отдельных случаях, для полиции. Мы надеемся, что эти ограничения, навязанные войной, в скором времени будут сняты. Тем не менее, поскольку Вы пишете, что дело безотлагательное, ибо, по Вашим словам, заинтересованному лицу предстоит получить внушительное наследство, мы сделали для Вас исключение и навели соответствующие справки.
В Лондоне в 1912 году на свет появилось несколько Томасов Кроу и один Тревор Кроу, однако ни одного Титуса. В Эдинбурге родился Тимеус Кроу, а в Девоне – Титус Крю.
Сочетание «Титус Кроу» встречается крайне редко, и самой близкой к вашему запросу датой является 1916 год. 2 декабря 1916 года в Лондоне действительно появился на свет некто по имени Титус Кроу. Приносим извинения, если наши сведения не отличаются полнотой.
Если вы настаиваете на продолжении поисков, то мы со своей стороны будем вынуждены потребовать от вас документы, подтверждающие вашу личность и свидетельствующие о законности ваших интересов.
Чувствуя, как все его существо – и тело, и ум – охватывает оцепенение, Титус Кроу еще раз перечитал письмо. Документы, подтверждающие личность Карстерса и законность его интересов! Ничего себе!
Отлично! Что бы вокруг него ни происходило, Титус Кроу получил предупреждение, в котором так нуждался. А предупрежден – значит вооружен, как говорится. И ему воистину нужно быть во всеоружии! Чего он ни при каких обстоятельствах не должен делать – так это спасаться бегством от непонятной опасности, от неопознанной угрозы. Его привел сюда интерес к оккультным, эзотерическим явлениям, и тот же интерес должен придать ему сил.
В общем, он объявил своеобразную войну. Да, но каково оружие его врага и каковы его цели? Остаток дня Кроу уже не работал, а сидел в тишине и строил планы…
V
Без пятнадцати пять пополудни он постучал в дверь Карстерса. Тот откликнулся, однако не пригласил внутрь войти, а сам вышел в коридор. Загораживая своей высокой, тощей фигурой последние остатки тусклого света, он сухо поинтересовался:
– Слушаю вас, мистер Кроу. Чем могу быть полезен?
– Сэр, – ответил Титус, – я укладываюсь со своей работой точно в график и потому смею полагать, что сумею завершить ее в установленный срок. Поэтому хочу вас попросить об одной любезности. Сегодня вечером в Лондоне будут кое-какие из моих друзей, и я подумал…
– То есть вы желали бы немного растянуть выходные? Что ж, не вижу в этом проблемы, мистер Кроу…
Хотя тон Карстерса казался вполне искренним, Титус подозревал, что на самом деле подкинул оккультисту проблему, и не малую. Карстерс явно не ожидал с его стороны такой дерзости – она озадачила его, сбила с толку, будто он ни на миг не допускал, что Титус может потребовать дополнительный выходной. Разумеется, внешне он своей озадаченности ничем не выдал и поспешил добавить:
– О да, непременно съездите и повидайтесь с друзьями. Кстати, вы оказали бы мне высокую честь, если захватили бы с собой небольшой подарок. Как насчет бутылки вина? Отлично! И когда вы намерены уехать?
– Как можно раньше, – ответил Кроу. – Если я уеду прямо сейчас, то в моем распоряжении будет весь завтрашний день и суббота. Тогда я наверняка смогу вернуться к вам в воскресенье и компенсировать дополнительный выходной.
– Нет-нет, даже слышать об этом не хочу! – Карстерс вскинул тощие руки. – Ко мне все равно на выходные нагрянут гости, и я не хотел бы, чтобы мне мешали. – Он выразительно посмотрел на Титуса. – Так что жду вас в понедельник утром. Желаю вам приятно провести время… главное, не забудьте захватить бутылку вина.
И Карстерс улыбнулся своей жутковатой улыбкой.
– Спасибо, – поблагодарил его Кроу и машинально протянул для рукопожатия руку – жест, который Карстерс проигнорировал, ибо уже повернулся к нему спиной и исчез в кабинете.
В двадцать минут шестого Титус подъехал к гостинице в окрестностях Гилфорда и отыскал там телефонную будку. В первый день Карстерс на всякий случай дал ему свой номер, не включенный в телефонные справочники. Юноша вынул письмо из Сомерсет-Хауса, обернул трубку носовым платком и набрал номер «Могильников».
На том конце провода тотчас откликнулся знакомый голос.
– Карстерс слушает вас. Кто говорит?
– А, мистер Карстейн, – произнес Кроу. – Если не ошибаюсь, вы сказали Карстейн…
Возникла недолгая пауза. Наконец старик произнес:
– Да-да, Карстейн, вы не ослышались. Полагаю, вы из Сомерсет-Хауса.
– Верно. Я звоню по поводу вашего запроса относительно некоего мистера Кроу.
– Ах да, разумеется. Титус Кроу, – пробормотал Карстерс. – Я давно жду вашего ответа.
– Хорошо, – ответил Титус. – Сочетание «Титус Кроу» встречается редко, и потому отыскать человека с таким именем не составило большого труда. У нас действительно имеется запись о его рождении – второго декабря 1912 года.
– Великолепно! – воскликнул Карстерс, не скрывая радости.
– Тем не менее, – поспешил продолжить Кроу, – я должен предупредить вас, что мы, как правило, не отвечаем на подобного рода запросы и потому рекомендуем вам в будущем…
– Я вас понял, – перебил его Карстерс. – Смею заверить вас, что в будущем не стану докучать своими запросами.
С этими словами он положил трубку, и разговор окончился.
Ну вот, кажется, получилось. Титус облегченно вздохнул и тоже вернул трубку на место. Его личность получила официальное подтверждение. Значит, первая линия обороны установлена.
А теперь нужно заняться другими делами.
Вернувшись в Лондон, Титус первым делом решил навестить одного знакомого, химика по образованию, с которым они вместе учились в Эдинбурге. Звали этого человека Тейлор Эйнсворт, а его интерес к химии ограничивался загадочными, малопонятными ее областями. Это пристрастие отвернуло от него как преподавателей, так и других студентов. Даже сейчас, сделав себе имя в науке, он не раз ловил на себе косые взгляды тех, кто считал его скорее алхимиком, нежели настоящим ученым. Незадолго до описываемых событий Эйнсворт вернулся назад в Лондон и был только рад возобновить старое знакомство. Он с готовностью откликнулся на приглашение Титуса выпить винца в его лондонской квартире, но с одним условием: уйти ему придется пораньше, ибо его ждут дела.
Затем Титус позвонил Гарри Таунли, своему семейному врачу. Таунли был старше его лет на двадцать и уже давно подумывал оставить врачебную практику ради духовного сана, однако он давно дружил с Кроу и пользовался его доверием. При этом, подобно Эйнсворту, этот врач питал интерес к весьма необычной области знаний. Таунли, которого за глаза нередко называли шарлатаном, твердо верил в гипноз, гомеопатию, траволечение и признавал подобные средства действенным дополнением к традиционным методам лечения. Впоследствии достоинства этих методов стали очевидны, однако в те годы Таунли слыл паршивой овцой среди коллег по профессии.
Таланты этих двух джентльменов, столь не похожих на своих приземленных коллег, оказались для Титуса настоящей находкой. Оба прибыли к нему с разницей в считанные минуты. Кроу представил их друг другу, после чего предложил попробовать – разумеется, в крошечных дозах – вино, которое вручил ему в дорогу Карстерс. Он немого отпил и сам – вернее, сделал символический глоток, чтобы только смочить горло. Разумеется, тут же появилось искушение наполнить стакан до краев, однако Титус сумел не поддаться соблазну.
– Отлично! – вынес свой вердикт Гарри Таунли.
– Превосходно! – таково было мнение Тейлора Эйнсворта. – Признавайся, откуда у тебя этот божественный напиток?
С этими словами он взял бутылку и принялся рассматривать этикетку.
– Похоже, что арабское.
– Судя по этикетке, да, – ответил Кроу. – Здесь написано просто «столовое вино» – по крайней мере, мои познания в арабском не позволяют сказать большего. Итак, вы оба считаете, что это качественное вино?
Оба его знакомых дружно кивнули, а Таунли признался:
– Знаешь, малыш Кроу, я бы не отказался заполучить в свой погреб пару таких бутылок. Раздобудешь?
В ответ Титус покачал головой.
– Не хотелось бы, – произнес он и добавил: – У меня такое чувство, будто я уже попал от него в зависимость, а еще после него ужасно болит голова – трещит и раскалывается. Не советовал бы вам его пить, если вы за рулем. Так что, Гарри, на время сегодняшней беседы предложу вам другую марку. Вино, но не такое крепкое. А эта бутыль достается Тейлору.
– Мне? – переспросил Эйнсворт. Он явно был приятно удивлен. – Хочешь сказать, ты мне ее даришь? Как это мило с твоей стороны!…
Он недоговорил, заметив, что Титус вопросительно вскинул бровь.
– Или это какой-то подвох?
В ответ Титус расплылся в довольной улыбке:
– Ты угадал. Подвох, еще какой подвох. Мне нужен анализ. Хотелось бы знать, что подмешано в это вино. Какое-то снотворное зелье или что-то в том же роде.
– Думаю, это будет нетрудно сделать, – произнес Эйнсворт. – Однако мне потребуется образец.
– Бери всю бутылку, – сказал Титус. – Можешь делать с ней все, что угодно – главное, сделай анализ. Я свяжусь с тобой в следующие выходные, если этот срок тебя устраивает.
После этих слов он откупорил бутылку куда менее изысканного напитка и наполнил бокалы.
– Гарри, – обратился он к Таунли, – думаю, мне требуется врачебный осмотр. Именно поэтому и я попросил тебя захватить с собой медицинские инструменты.
– Что ты сказал? – искренне удивился врач. – Но ведь ты с детства здоров как бык!
– Это верно, – согласился Кроу, – но быкам тоже бывает худо. Вот и я последнее время чувствую себя старой развалиной.
И он принялся перечислять свои хвори и недуги: неожиданные приступы тошноты и головокружения, головные боли, потерю памяти…
– Ах да, – закончил он свои жалобы, – не исключено, что все это имеет прямое отношение к напитку, который вы оба только что сочли выше всяческих похвал.
Пока Таунли готовился к осмотру старого пациента, Эйнсворт, сославшись на дела, собрался уходить. Кроу не стал удерживать химика, однако взял с того слово, что он не станет никому рассказывать про вино и необычную просьбу. И Эйнсворт ушел, унося во внутреннем кармане пальто подарок Карстерса.
Таунли прослушал грудную клетку и сердце Титуса, затем проверил его глаза. Последняя процедура несколько затянулась. Закончив, врач нахмурился и отложил свои инструменты. Он сел в кресло напротив Титуса, нервно барабаня пальцами по подлокотнику, сделал глоток вина, но озабоченное выражение не покидало его лица.
– Ну и? – не выдержал наконец Кроу.
– Ну и что ты хочешь от меня услышать? – ответил вопросом на вопрос Таунли. – Лучше расскажи, чем занимался в последнее время.
Кроу удивленно вскинул брови.
– Чем занимался? Со мной что-то не так?
Таунли вздохнул. Вид у него был раздраженный.
– Ну ладно, живи как знаешь, малыш Кроу, – проворчал он. – Да, с твоим здоровьем не все ладно. Ничего серьезного, но повод для беспокойства все-таки есть. Во-первых, в твоей кровеносной системе сидит какой-то наркотик. Пульс чересчур редкий, артериальное давление слишком высокое. Есть и другие симптомы – о некоторых рассказал ты сам. Во-вторых, твои глаза. Надо сказать, глаза – это моя специальность, и твои о многом мне говорят. Попробую угадать… такое впечатление, будто ты в последнее время балуешься гипнозом.
– Ничего подобного, – возразил было Кроу, однако голос его предательски дрогнул. Неожиданно ему вспомнился Карстерс – вот уж кто наверняка обладал гипнотическими способностями.
– В таком случае ты испытал на себе гипнотическое воздействие, – произнес Таунли. – Видимо, сам того не подозревая.
– А разве такое возможно?
– Безусловно. – Врач снова нахмурился. – Признавайся честно, Титус, с кем ты водил компанию в последнее время?
– Я бы и сам хотел это знать, Гарри, – вздохнул Титус. – Но ты меня заинтриговал. Гипноз и потеря памяти, говоришь? Ну что ж… – Он задумчиво потер подбородок. – Послушай, а ты можешь меня разгипногизировать? Может, сумеем выйти на источник воздействия…
– Попытаюсь. Если ты хотя бы раз подвергался гипнозу, то вторично это сделать уже гораздо легче. Ну как, готов?
– Да, – мрачно откликнулся Кроу. – Мне нужно кое в чем разобраться, и если гипноз – это единственный выход, то нечего откладывать!
Час спустя, несколько раз погрузив Кроу в транс и выведя его обратно, добрый доктор покачал головой и признал свое поражение:
– Теперь я уверен, что тебя загипнотизировали, – произнес он, – причем это сделал человек, который по части гипноза куда сильнее меня. Помнишь, какие вопросы я тебе задавал, пока ты был в трансе?
Кроу покачал головой.
– Что ж, это вполне нормально, – успокоил его доктор. – Удивительно другое: я не могу выудить из тебя ничего, что касалось бы событий последних двух недель!
– Вот как? – удивился Титус. – Я могу рассказать о них и так, безо всякого гипноза.
– Обо всем?
– Ну конечно!
– Сильно в этом сомневаюсь, – улыбнулся Таунли. – В том-то и загвоздка. Ты просто
– Понятно, – протянул Кроу и мысленно вернулся к смутным грезам и странным псевдовоспоминаниям о фрагментах какого-то разговора. – Что ж, спасибо тебе, Гарри, – произнес он наконец. – Ты замечательный друг, и я высоко ценю твою помощь.
– Слушай, Титус… – В голосе старого доктора звучала искренняя озабоченность. – Если я чем-то могу помочь, чем угодно… смело обращайся ко мне. Я…
– Нет-нет, что ты. – Титус выдавил неубедительную улыбку и посмотрел в глаза собеседнику. – Просто я попал в историю, которая никак не укладывается в голове… и должен разобраться в ней до конца.
– Вот как? Это должна быть и впрямь удивительная история, раз ты упорно отказываешься мне о ней рассказывать. Впрочем, не в моих привычках совать нос в чужие дела. Тем не менее считаю своим долгом предупредить тебя, чтобы ты принял меры предосторожности.
– Гарри, ты прав, история и впрямь из ряда вон выходящая, – кивнул Кроу, – и только сейчас для меня забрезжил слабый свет в конце тоннеля. Что касается мер предосторожности, это я вам обещаю.
Правда, проводив Таунли до дверей, он вспомнил кое-что еще:
– Гарри, если не ошибаюсь, у вас было оружие, шестизарядный револьвер?
– Да-да, сорок пятого калибра. Он достался мне от отца. Я, как и он, питаю слабость к оружию.
– Ты же не будешь возражать, если я одолжу его на пару недель?
Таунли посмотрел на него в упор, но в конце концов широко улыбнулся.
– Разумеется, какие могут быть вопросы, – произнес он. – Занесу его завтра. Однако имей в виду, порой излишняя осторожность может только навредить.
VI
Титус плохо спал той ночью, и утром в пятницу, 18 января, проснулся словно от удара вбок. В горле першило, глаза налились кровью и саднили. Первая мысль была о бутылке вина, подаренной Карстерсом, вторая – о Тейлоре Эйнсворте, который сейчас держал бутылку у себя. Титус кое-как заставил себя подняться с постели и на нетвердых ногах направился в ванную. Стоя под душем, он ругал себя последними словами. Ну почему он отдал Эйнсворту целую бутыль, если можно было ограничиться образцом? Впрочем, остатки сна вскоре выветрились, и на их место пришла способность рассуждать здраво. В результате Титус вышел из ванной в задумчивом, если не мрачном расположении духа.
Поделиться книгой: